Ты помнишь? (Deluxe)

Ночь в больнице тянулась бесконечно. Чонгук лежал на спине, уставившись в потолок, где тени от уличных фонарей рисовали странные узоры. Капельница мерно отстукивала время — кап, кап, кап — как метроном, отмеряющий чужую жизнь. В коридоре приглушенно разговаривали медсестры, чьи-то шаги удалялись, приближались, снова удалялись. Больница никогда не спала. Он перевернулся на бок, и взгляд упал на одежду, которую принес Тэхён. Серая футболка лежала аккуратно сложенной, и в полумраке казалось, что от нее исходит едва уловимый запах — не больничной стерильности, а чего-то живого, настоящего. Чонгук протянул руку, коснулся мягкой ткани. Хлопок был приятным на ощупь, совсем не похожим на жесткую больничную пижаму, которая натирала кожу. Почему Тэхён знал, что ему не нравятся больничные пижамы? Почему выбрал именно серый цвет? Почему вообще тратил время и деньги на человека, который был всего лишь коллегой? Чонгук закрыл глаза, пытаясь вызвать хоть какое-то воспоминание. Но вместо образов приходили ощущения — тепло чужой ладони, запах жасмина, вкус чего-то сладкого на губах. Обрывки, осколки, которые невозможно было собрать в целую картину. Сон пришел незаметно, принеся с собой странные видения. Он стоял в офисе — огромном, со стеклянными стенами, за которыми мерцали огни ночного Сеула. На столе — документы, ноутбук, чашка остывшего кофе. И Тэхён — сидящий в кресле напротив, с усталым лицом и потухшими глазами. — Ты не можешь так продолжать, — говорил Тэхён во сне, и его голос звучал надломленно. — Это убивает тебя. Убивает нас. — У меня нет выбора, — отвечал Чонгук своим голосом, но слова были чужими. — Ты знал, на что подписывался. — Я подписывался на отношения, а не на роль удобной игрушки, которую можно доставать, когда захочется, и прятать, когда неудобно. Образ дрогнул, расплылся. Теперь они были в другом месте — маленькой квартире с видом на реку. Тэхён стоял у окна, обнимая себя за плечи, а Чонгук — позади, не решаясь подойти. — Прости меня, — шептал он. — Я не хотел. Я просто... — Просто что? — Тэхён обернулся, и в его глазах блестели слезы. — Просто напился и решил, что имеешь право? Что я твоя собственность? Картинка снова поменялась. Разбитый бокал на полу. Кровь на белой рубашке. Тэхён, прижавшийся к стене с выражением ужаса на лице. И боль — острая, пронзительная боль в затылке... Чонгук проснулся с криком, весь в холодном поту. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Руки дрожали. — Все хорошо, все хорошо, — медсестра Ким была рядом, проверяла пульс, что-то вводила в капельницу. — Это просто кошмар. Дышите глубже. Но это был не просто кошмар. Это было воспоминание — искаженное, обрывочное, но настоящее. Чонгук был уверен. Где-то в глубине его сломанной памяти хранилась правда о том, что произошло между ним и Тэхёном. Правда, которую Тэхён явно не хотел раскрывать. Утро принесло с собой нового посетителя. Мужчина средних лет в дорогом костюме, с папкой документов и холодным взглядом за стеклами очков. — Господин Чон, я Ли Минхо, ваш адвокат. Точнее, адвокат вашей компании. Он сел, не дожидаясь приглашения, открыл папку. — У нас проблема. Совет директоров обеспокоен вашим состоянием. Есть вопросы о дееспособности, о возможности продолжать руководство компанией. — Я не помню компанию, — честно признался Чонгук. — Именно. Поэтому они хотят назначить временного управляющего. И есть еще... деликатный вопрос. Адвокат достал документ, протянул Чонгуку. — Это заявление от Ким Тэхёна. Он утверждает, что вы... домогались его в ночь несчастного случая. Что травма произошла, когда он защищался. Мир покачнулся. Чонгук смотрел на документ, пытаясь осмыслить написанное. Значит, его сон был не просто сном. Значит, он действительно... — Но он забрал заявление, — продолжил адвокат. — На следующий день после вашей госпитализации. Сказал, что был в шоке и преувеличил. Но документ остался в деле. — Почему вы показываете мне это? — Потому что полиция возобновила расследование. Детектив Пак считает, что в деле есть несостыковки. И если выяснится, что господин Ким солгал о характере инцидента... — Он не солгал, — тихо сказал Чонгук. — Я помню. Не все, но... достаточно. Адвокат поправил очки, внимательно глядя на него. — Вы уверены, что хотите это признать? Это может иметь серьезные последствия. — А что еще я могу сделать? Притвориться, что ничего не было? — Многие так делают, — сухо заметил адвокат. — Особенно когда на кону репутация и миллионы вон. После его ухода Чонгук долго сидел, глядя в окно. Снег все еще падал, покрывая город белым саваном. Чистый лист, новое начало — так говорили о снеге. Но под белым покровом всегда оставалась грязь прошлого. Тэхён пришел после обеда. Выглядел он уставшим — темные круги под глазами, небритость, помятая одежда. Словно он тоже не спал всю ночь. — Как ты? — спросил он, садясь в кресло. — Адвокат приходил. Тэхён напрягся, пальцы сжали подлокотники. — И? — Показал твое заявление. То, которое ты забрал. Молчание повисло между ними, тяжелое, как свинец. Тэхён отвел взгляд, уставился на свои руки. — Я не хотел, чтобы ты узнал. По крайней мере, не так. — Почему ты забрал заявление? — Потому что... — Тэхён глубоко вздохнул. — Потому что когда увидел тебя в реанимации, подключенного к аппаратам, понял — я не хочу, чтобы ты умер с мыслью, что я тебя ненавижу. Даже если имею на это право. — Ты имеешь право, — тихо сказал Чонгук. — Я помню. Не все, но... я помню твой страх. Помню, что сделал что-то ужасное. Тэхён резко поднял голову, в глазах мелькнуло удивление. — Ты помнишь? — Обрывками. Снится. Разбитый бокал, кровь, твое лицо... Я был пьян? — Да. Мы отмечали подписание крупного контракта. Ты выпил слишком много. А потом... — голос Тэхёна дрогнул. — Потом ты сказал, что устал притворяться. Что надоело скрывать наши отношения. Что я твой омега и должен вести себя соответственно. Каждое слово било как молот. Чонгук закрыл глаза, желая провалиться сквозь землю. — Я попытался уйти, но ты схватил меня. Сказал, что я не имею права уходить, когда ты... когда ты хочешь. Я оттолкнул тебя, ты споткнулся, ударился головой о стол. Было много крови. Я думал, ты умер. — Но ты вызвал скорую. Остался со мной. — Конечно, остался! — в голосе Тэхёна прорвалась боль. — Несмотря на все, я... я любил тебя. Люблю. Даже когда ненавижу. Признание повисло в воздухе. Чонгук смотрел на него — на этого красивого, сломленного мужчину, который любил его несмотря ни на что, — и чувствовал, как что-то рвется внутри. — Прости меня, — слова были недостаточными, но других у него не было. — Я знаю, что не имею права просить, но... — Не надо, — Тэхён поднялся. — Ты не тот человек, который должен просить прощения. Ты даже не помнишь того человека. Может, это и к лучшему. Он направился к двери, но Чонгук окликнул его. — Расскажи мне. Расскажи, какими мы были. Не только плохое — все. Тэхён обернулся, и впервые за все время на его лице появилась тень улыбки. — Ты уверен, что хочешь знать? — Да. Я хочу понять, кого ты любишь. И кого ненавидишь. Тэхён вернулся, сел обратно. Долго молчал, собираясь с мыслями. — Мы встретились три года назад. Я пришел на собеседование в твою компанию. Молодой, амбициозный омега с кучей идей и нулевым опытом. Ты должен был отправить меня восвояси, но почему-то дал шанс. Он говорил тихо, глядя в окно, где снег все так же медленно падал на город. — Первый год мы были просто коллегами. Ты — требовательный босс, я — старательный сотрудник. Но потом... потом что-то изменилось. Ты начал задерживать меня после работы. Сначала для обсуждения проектов, потом просто так. Мы пили кофе в твоем кабинете, смотрели на ночной город, говорили обо всем и ни о чем. В его голосе появилась теплота, и Чонгук почувствовал укол зависти к самому себе из прошлого. — Ты был другим наедине со мной. Не жестким альфой-руководителем, а просто Чонгуком. Уставшим, одиноким, мечтающим о чем-то большем, чем успех и деньги. Ты рассказывал о детстве в Пусане, о том, как родители требовали от тебя быть идеальным. О том, как тяжело всегда соответствовать образу успешного альфы. Тэхён замолчал, и Чонгук понял — сейчас будет больно. — Первый поцелуй случился спонтанно. Мы работали над презентацией всю ночь, и когда наконец закончили, ты просто наклонился и поцеловал меня. А потом извинился и убежал. Не появлялся в офисе три дня. Несмотря на все, Тэхён улыбнулся этому воспоминанию. — Когда вернулся, вел себя как ни в чем не бывало. Но я видел, как ты смотришь на меня. И однажды не выдержал — пришел к тебе в кабинет и сказал, что если ты хочешь притворяться, что ничего не было, я уволюсь. Ты запер дверь и целовал меня, пока у обоих не закружилась голова. Чонгук слушал, пытаясь представить себя в этой истории. Влюбленного, счастливого, живого. — Первые полгода были... волшебными. Мы скрывались, но это только добавляло остроты. Тайные встречи, украденные моменты, выходные в твоей квартире, где мы могли быть просто парой. Ты готовил мне завтраки — ужасно, надо сказать. Яичница у тебя всегда подгорала. Но я ел и говорил, что вкусно. Голос Тэхёна дрогнул. — А потом начались проблемы. Твои родители стали давить — почему до сих пор не женат, где наследники. Конкуренты распускали слухи. Совет директоров выражал недовольство. И ты начал отдаляться. Сначала отменил одну встречу, потом другую. Перестал оставаться на ночь. Начал критиковать мою работу при других, чтобы никто не заподозрил. Тэхён потер лицо руками, явно устав от воспоминаний. — Я терпел. Понимал, что тебе тяжело. Но потом ты начал срываться. Кричать из-за мелочей. Унижать при подчиненных. А потом приходил с извинениями, с подарками, обещал, что все изменится. Классический цикл, да? — Я был монстром, — тихо сказал Чонгук. — Нет. Ты был человеком под чудовищным давлением. Который выбрал худший способ справляться. Алкоголь, контроль, вымещение злости на том, кто не мог дать сдачи. На мне. Тэхён встал, подошел к окну. Снег почти прекратился, оставив город укутанным в белое покрывало. — Той ночью ты напился сильнее обычного. Кричал, что я специально соблазнил тебя, чтобы разрушить твою жизнь. Что из-за меня ты не можешь жениться на "нормальной" омеге и дать родителям внуков. А потом... потом решил доказать, что я твой. Силой. Чонгук почувствовал, как к горлу подступает тошнота. — Я оттолкнул тебя. Ты упал, ударился головой. Было много крови. Я думал, убил тебя. Держал твою голову на коленях и выл, как раненый зверь. Когда приехала скорая, сказал, что ты поскользнулся. Не знаю почему. Наверное, даже тогда пытался защитить тебя. Тэхён обернулся, и Чонгук увидел на его лице не ненависть, а бесконечную усталость. — Вот такая у нас история. Красивое начало, уродливый конец. И я не знаю, что делать с тем фактом, что ты не помнишь ничего из этого. Что передо мной сидит человек с твоим лицом, но без твоих грехов. — Но они все равно мои, — возразил Чонгук. — Я не помню, но это не отменяет того, что было. — Отменяет, — Тэхён покачал головой. — Тот Чонгук никогда бы не признал вину. Никогда бы не извинился искренне. Он бы нашел способ обвинить меня или обстоятельства. А ты... ты другой. — Я все тот же человек. — Нет. Ты — чистый лист. И знаешь, что самое страшное? — в голосе Тэхёна появилась горечь. — Я начинаю в тебя влюбляться заново. В этого нового Чонгука, который смотрит на меня без собственничества, который благодарит за мелочи, который не считает меня своей вещью. Признание застало Чонгука врасплох. Он не знал, что сказать, как реагировать. — Это нечестно по отношению к нам обоим, — продолжил Тэхён. — К тебе — потому что я проецирую на тебя чувства к другому человеку. Ко мне — потому что я предаю свою боль, прощая то, что простить нельзя. — Что если... — Чонгук замялся, подбирая слова. — Что если мы начнем заново? Не пытаясь восстановить прошлое, а создавая новое? Тэхён грустно улыбнулся. — Ты не понимаешь. Прошлое никуда не денется. Оно в моих кошмарах, в моем вздрагивании, когда кто-то повышает голос, в моей неспособности доверять. Ты можешь не помнить, но я помню все. — Тогда помоги мне стать лучше. Человеком, который заслуживает прощения. — Некоторые вещи нельзя заслужить. Их можно только получить в дар. И я не знаю, способен ли на такой дар. Тэхён взял свою сумку, направился к двери. На пороге обернулся. — Детектив Пак хочет поговорить со мной завтра. Официально. Что мне ему сказать? — Правду, — без колебаний ответил Чонгук. — Всю правду. — Это может разрушить тебя. Компанию, репутацию, все. — Пусть. Я не хочу строить новую жизнь на лжи. Тэхён долго смотрел на него, словно видел впервые. — Знаешь, а ты действительно изменился. Тот Чонгук никогда бы так не сказал. И вышел, оставив Чонгука наедине с тяжестью чужих грехов и призрачной надеждой на искупление.

***

Детектив Пак Сонхва оказался невысоким мужчиной лет сорока с усталыми глазами и привычкой теребить обручальное кольцо. Он пришел рано утром, когда больница только просыпалась, принеся с собой запах крепкого кофе и сигарет. — Господин Чон, спасибо, что согласились поговорить, — он сел на стул, достал потрепанный блокнот. — Я понимаю, ваше состояние... — Я не помню многого, — сразу предупредил Чонгук. — Амнезия. — Знаю. Но иногда детали всплывают неожиданно. Позвольте несколько вопросов? Чонгук кивнул, наблюдая, как детектив листает блокнот. Страницы были исписаны мелким почерком, испещрены стрелками и пометками. — В ночь инцидента в здании вашей компании работали камеры? — Я не помню... — Работали, — детектив не дал ему закончить. — Но записи за ту ночь исчезли. Удалены с сервера. Профессионально, без следов. Как думаете, кто мог это сделать? — Понятия не имею. — А господин Ким? У него был доступ к серверам? Чонгук напрягся. Вопрос звучал как ловушка. — Вы подозреваете Тэхёна? — Я рассматриваю все версии. Видите ли, в его показаниях есть нестыковки. Он говорит, что вы поскользнулись, но на полу не было ничего, на чем можно поскользнуться. Говорит, что вы ударились о край стола, но угол удара не совпадает. И самое интересное — он сначала подал заявление о нападении, а потом забрал. Почему? — Может, он был в шоке? Детектив Пак пристально посмотрел на него. — Или его заставили. Господин Чон, я проверил ваши финансы. За день до того, как господин Ким забрал заявление, на его счет поступила крупная сумма. Пятьдесят миллионов вон. Перевод от вашей компании, оформленный как премия. Чонгук почувствовал, как земля уходит из-под ног. Неужели кто-то заплатил Тэхёну за молчание? — Я ничего об этом не знаю. — Конечно, не знаете. Вы были в коме. Но кто-то из вашего окружения очень хотел замять дело. Вопрос — почему? Детектив достал фотографию. На ней был кабинет — тот самый, который Чонгук видел во сне. Стол, разбитый бокал, пятна крови на светлом ковре. — Это фото с места происшествия. Видите этот след? — он указал на отпечаток обуви рядом с кровью. — Сорок третий размер. У вас сорок четвертый, у господина Кима — сорок первый. Кто-то еще был в кабинете той ночью. Чонгук вглядывался в фотографию, пытаясь что-то вспомнить, но память молчала. — Есть еще кое-что, — детектив достал другой документ. — Ваша медицинская карта. Помимо травмы головы, у вас были следы борьбы. Царапины на руках, синяки на запястьях. Как будто кто-то отбивался. — Тэхён сказал, что оттолкнул меня, когда я... — Знаю, что он сказал. Но царапины были глубокие. Слишком глубокие для простого отталкивания. И под вашими ногтями нашли чужую кровь. Не господина Кима. Головоломка становилась все сложнее. Чонгук потер виски, чувствуя приближение головной боли. — Что вы хотите от меня? Я правда ничего не помню. — Я хочу правду, — детектив убрал документы. — И думаю, господин Ким знает больше, чем говорит. Сегодня он придет на официальный допрос. Если он продолжит лгать, я буду вынужден предъявить обвинение. — В чем? — В покушении на убийство и даче ложных показаний. Или в соучастии, если выяснится, что был кто-то третий. После ухода детектива Чонгук не находил себе места. Он пытался дозвониться до Тэхёна, но тот не брал трубку. Тревога росла с каждой минутой. К обеду пришла Пак Чиын с очередной порцией документов. — Как вы себя чувствуете, господин Чон? — Запутанно. Чиын-ши, скажите честно — что происходит в компании? Она помедлила, явно выбирая слова. — Совет директоров в панике. Акции падают. Конкуренты распускают слухи. Есть разговоры о поглощении. — Кто руководит в мое отсутствие? — Формально — исполнительный совет. Фактически — ваш отец. Чонгук удивленно поднял брови. Отец, который не приехал, когда сын был при смерти, вдруг заинтересовался компанией? — Он прилетел из Пусана неделю назад. Сказал, что должен защитить семейные инвестиции. Он... — она снова замялась, — он инициировал выплату господину Киму. Сказал, что скандал повредит репутации компании. Так вот кто заплатил за молчание Тэхёна. Картина начинала проясняться, но от этого становилось только хуже. — Чиын-ши, вы были в офисе той ночью? — Нет, я ушла около восьми. Остались только вы и господин Ким. По крайней мере, так говорят записи с турникетов. — А камеры? — Файлы удалены. Наш IT-отдел говорит, что это сделано изнутри, с использованием админского доступа. У такого доступа было только три человека — вы, глава IT-безопасности и... — И Тэхён, — закончил Чонгук. — Да. Но я не верю, что господин Ким мог... Он не такой человек. — А какой он человек? Пак Чиын задумалась. — Талантливый. Преданный работе. Немного замкнутый, но это понятно — омеге тяжело в мире корпоративных альф. Он часто оставался допоздна, работал на износ. И... — И? — И он смотрел на вас так, словно вы были центром его вселенной. Все в офисе это видели, хотя вы старались скрывать. Он любил вас, господин Чон. По-настоящему любил. Прошлое время резануло слух. Любил. Больше не любит? После ее ухода Чонгук попытался встать, пройтись по палате. Физиотерапевт говорил, что движение полезно. Ноги все еще дрожали, но держали. Он добрел до окна, посмотрел на заснеженный город. Где-то там, в здании полицейского управления, Тэхёна допрашивали. Что он им скажет? Расскажет правду о нападении? Или продолжит лгать, защищая человека, который его обидел? Телефон на тумбочке зазвонил. Незнакомый номер. — Алло? — Чонгук-а, — голос был низким, властным, знакомым и чужим одновременно. — Это отец. Чонгук сел на кровать, не зная, что сказать человеку, который был ему биологическим отцом, но которого он не помнил. — Здравствуйте. — Я слышал, к тебе приходил детектив. Что ты ему сказал? — Что ничего не помню. — Хорошо. Продолжай в том же духе. Эта ситуация и так достаточно повредила компании. Не нужно усугублять. — А что насчет правды? Отец фыркнул — короткий, презрительный звук. — Правда? Правда в том, что ты связался с омегой-золотоискателем, который теперь пытается на этом заработать. Я заплатил ему, чтобы он исчез, но он, видимо, решил, что может получить больше. — Тэхён не такой. — Откуда ты знаешь? Ты же ничего не помнишь, — в голосе отца появилась издевка. — Или начинаешь вспоминать? Как он соблазнил тебя? Как манипулировал, используя твою слабость? — Это не так было. — Нет? А как было? Ты влюбился в красивого омегу и готов был разрушить все, что мы строили годами? Репутацию, бизнес, семейное имя? Чонгук молчал, чувствуя, как нарастает головная боль. — Слушай меня внимательно, сын. Я разберусь с этой ситуацией. Детектив получит то, что нужно, чтобы закрыть дело. А твой омега... Ему лучше принять мое предложение и исчезнуть. Навсегда. — Не трогайте его. — Или что? — голос отца стал ледяным. — Ты лежишь в больнице, не помнишь собственного имени, а компания рушится. Ты не в позиции что-либо требовать. — Если с Тэхёном что-то случится... — Ничего не случится. Если он будет умным мальчиком. Выздоравливай, Чонгук-а. И забудь об этом омеге. Есть вещи поважнее. Отец отключился, оставив Чонгука с телефоном в руке и ледяным страхом в груди. Он начинал понимать, в какой клетке жил раньше. И почему пил. И почему срывался на единственном человеке, который любил его по-настоящему. Вечером дверь палаты открылась, и вошел Тэхён. Выглядел он ужасно — бледный, с трясущимися руками, с потухшими глазами. — Тэхён! — Чонгук попытался встать, но тот жестом остановил его. — Не надо. Я ненадолго. Он сел в кресло, ссутулился, обхватив себя руками. Выглядел таким хрупким, что хотелось обнять, защитить, спрятать от всего мира. — Что случилось? Что сказал детектив? — Он знает, что я лгу. У него есть доказательства. След обуви, кровь под твоими ногтями... Он думает, был кто-то третий. — Был? Тэхён поднял на него измученный взгляд. — Я не могу. Не спрашивай. Просто... не могу. — Тэхён, если кто-то угрожает тебе... — Твой отец предложил мне сто миллионов вон. За то, чтобы я исчез. Уехал из страны и никогда не возвращался. Чонгук почувствовал, как внутри все обрывается. — Ты согласился? Тэхён криво усмехнулся. — А что мне еще делать? Остаться и ждать, пока меня обвинят в покушении на убийство? Или пока твой отец найдет другой способ от меня избавиться? — Я не дам тебя в обиду. — Ты? — в голосе Тэхёна прорвалась горечь. — Ты не смог защитить меня от себя самого, как защитишь от него? Слова били больнее пощечин, потому что были правдой. — Знаешь, что самое смешное? — продолжил Тэхён. — Я думал, твоя потеря памяти — это шанс. Начать заново, без груза прошлого. Но прошлое никуда не делось. Оно в твоем отце, в компании, во всей этой системе, которая сделала тебя таким. — Я изменюсь. Стану другим. — Может быть. Но я не увижу этого. Тэхён встал, и Чонгук в панике схватил его за руку. — Не уезжай. Пожалуйста. — Отпусти, — голос Тэхёна дрогнул. — Нет. Не отпущу. Не снова. Они замерли — Чонгук, сидящий на кровати, и Тэхён, стоящий рядом, их руки переплетены. И в этот момент что-то щелкнуло в голове Чонгука. Воспоминание — яркое, болезненное, настоящее. Та же поза. Та же мольба в глазах Тэхёна. Только тогда он был в своем кабинете, пьяный и злой, а Тэхён пытался уйти. "Отпусти меня, Чонгук. Ты делаешь больно." "Ты мой. Не смей уходить, когда я не разрешал." "Я не вещь! Отпусти!" Борьба. Крик. Чьи-то руки, оттаскивающие его. Удар. Боль. Темнота. Чонгук отпустил руку Тэхёна, задыхаясь. — Там был кто-то еще. В кабинете. Кто-то оттащил меня от тебя. Тэхён побледнел еще больше, если это было возможно. — Ты вспомнил? — Частично. Кто это был, Тэхён? Кто еще был там? Но Тэхён уже отступал к двери. — Забудь. Это не важно. — Важно! Если этот человек может помочь... — Никто не может помочь! — крик вырвался неожиданно для них обоих. Тэхён закрыл лицо руками, плечи затряслись. — Просто забудь. Живи своей новой жизнью без памяти. Будь счастлив. А я... я исчезну, как хочет твой отец. И выбежал из палаты, не дав Чонгуку ничего сказать. Ночь тянулась бесконечно. Чонгук лежал без сна, пытаясь собрать пазл из обрывков воспоминаний. Кто был третьим человеком в кабинете? Почему Тэхён так боится назвать имя? И самое главное — как остановить его от отъезда? Ответы были где-то рядом, дразнили, но ускользали, как снежинки, тающие на ладони. А время утекало, унося с собой последний шанс все исправить.