Атом — не солдат, атом — рабочий!

      Последняя августовская ночь тихо ложилась на город, так осторожно и незаметно, словно не хотела спугнуть любующихся последним летним днём людей. Сумерки окрашивали стены домов ярко-розовым светом, контрастируя с привычной серостью панелей. Солнце аккуратно заглядывало в окна, целуя на прощание в щёки и щекоча ресницы.       Паша сидел на кухне как раз напротив окна, поэтому забавно морщил нос и изредка чихал, когда солнечные лучи в очередной раз касались его. У плиты суетилась Аня, снимающая с огня чайник. Разливая кипяток по кружкам, она подпевала играющей по радио песне и слегка пританцовывала. «Ты отвезёшь меня домой, И город тихо растворится в сумерках моей печали. Ты не мой, ещё не мой, Совсем немного, и заплачет моё небо за плечами. Отвези меня домой, И город тихо растворится в сумерках моей печали. Ты не мой, ещё не мой, Совсем немного, я заплачу.» ‒ Нет, всё-таки я совершенно не готов к тому, что завтра ‒ первое сентября, ‒ протянул Паша, глядя на календарь, висящий на стене рядом с ним. ‒ А кто готов, Пашка, кто готов-то? ‒ Ответил Лёха, который только что вернулся из магазина. В руках он красноречиво держал пакет с буквами «К&Б». Достав из пакета пару бутылок пива, бутылку джина и несколько бутылок тоника, он плюхнулся на соседний к Паше стул и выдохнул так, словно не за алкоголем ходил, а марафон бежал. ‒ Кайф только, что мы с тобой на одной специальности, вместе, получается, пары проёбывать будем! ‒ Год ещё не начался, а ты уже план пропусков составляешь? ‒ Усмехнулась Аня, протягивая парням кружки. ‒ А Настя тебе за такое уши не оторвёт? ‒ Анька, ну не начинай! Ты ж у нас…как её…пацифистка, во! Неужели твоё миролюбие не распространяется на ближних твоих? ‒ Хмыкнул Лёша и тут же ойкнул, получив от девушки лёгкий подзатыльник. ‒ Понял, молчу, был неправ, ‒ развёл он руками и кивнул головой на диван, где по-прежнему красовались бутылки. ‒ Ну уж нет, нам всем завтра к первой паре, никакого джина, ‒ нахмурилась Аня и поспешила убрать тоник с джином в холодильник. ‒ Я ваши больные головы с утра склеивать не буду. ‒ Туда его, Анька, молодец, ‒ произнесла вошедшая на кухню Настя. ‒ Вы б хоть на балкон вышли, там вид ‒ закачаешься!       Забрав свою чашку с кухонного гарнитура, она прислонилась к дверному и поправила волосы. ‒ Не знаю, как вы, а ужасно жду завтрашний день. Главное, чтобы одногруппники придурками не оказались.              Паша с Аней согласно кивнули. Лёха лишь улыбнулся ‒ ему на одногруппников вообще всё равно было, а он сам скорее подпадает под общепринятую категорию «придурков», поэтому не жаловался. ‒ Но Гошандрий лох, конечно, ‒ рассмеялся парень, открывая бутылку пива. ‒ Кстати, да, почему он не с нами сегодня? ‒ Удивлённо спросила Аня. Она только сейчас заметила, что Гоши с ними нет. ‒ Да задрота папуля на семейную встречу заграбастал, ‒ хохотнул Лёха. ‒ Они его как будто в последний путь провожают, а не на первый курс.       Паша поддержал смешливое настроение друга ‒ его всегда забавляла гиперопека Гошиных родителей в любом вопросе, даже в сущих мелочах. Чего стоит только история, как на выпускной вечер они собрали своему сыночке-корзиночке половину домашней аптечки, приклеили на сумку стикер со своими именами и номерами телефонов, так ещё и попросили дома быть не позднее восьми. Стоило слышать, как же сильно бедного Гошу стебал в тот вечер Лёха… ‒ Ну хватит, хватит, ‒ взмахнула руками Аня. ‒ Я сама сегодня еле избежала маминых нотаций, потому что она удачно уехала к бабуле. Завтра с утра наверняка отчитает меня не хуже Гоши. ‒ Да не переживай, Ань, зная наших, нас всех завтра ждёт внеурочная лекция, ‒ отозвалась Настя, мельком бросившая взгляд на циферблат часов у себя на руке. ‒ Кстати, комсомольцы, отличники и просто красавцы, нам бы разбежаться через часик, а то ведь реально завтра не встанет никто. А нам, ‒ она кивнула в сторону Паши с Лёшей, ‒ ещё на последний автобус успеть надо.       Аня согласно кивнула и вздохнула. Расходиться не хотелось. Хотелось остаться в этом беззаботном вечере навсегда, смеясь в кругу друзей и любуясь пейзажами за окном. Отпускать лето катастрофически не хотелось. ‒ Ладно, девчонки, хорош киснуть! ‒ Бросил Пашка, открывая себе бутылку пива. ‒ Мы ведь не прощаемся. Пока сессия не грызёт, возможность вот так собраться всегда будет.       Все вокруг одобрительно загудели и собрались вокруг стола, протягивая друг другу кружки и бутылки. ‒ Ну, выпьем за то, чтобы шпана снова собралась! ‒ Крикнул Лёха и первый начал со всеми чокаться. Кухню наполнил звук стекла и керамики, смех и обсуждения, кто в чём пойдёт в первый день. И плевать, что завтра начинается учёба, сейчас на этой кухне совершенно не было места тревогам и серьёзности.

***

      Будильник зазвонил так неожиданно и громко, что Пашка чуть не свалился с кровати, думая, что проспал и теперь опаздывает. Выскочив из-под одеяла, он разлепил глаза и пару раз быстро моргнул, осознавая себя. Пребывая всё ещё в полусонном состоянии, Паша неуклюже тыкнул по экрану телефона, отключая назойливое жужжание. Ну вот надо было ему поставить на будильник такую дурацкую песню. И чем он только думал? Наверное, надеялся, что так просыпаться будет быстрее. В целом, план работал, поэтому жаловаться было глупо, но как же за годы обучения в школе ему приелось открывать глаза под несчастный «Готэм». К самой песне претензий ноль, но вот слышать её каждое утро на протяжении лет четырёх уже поднадоело. А в прошлом году ещё и кавер вышел…              От размышлений о смене мелодии будильника Пашу отвлекла мама, зашедшая проверить, проснулся ли её разгильдяй. ‒ Ты уже встал? Молодец. Умывайся и завтракай. Отец уже ждёт.       Паша закатил глаза ‒ даже не сомневался, что семья будет суетиться с утра. Папа наверняка ещё и подвезти предложит. Разумеется, в любой другой день Пашка бы согласился ‒ кому охота толкаться в душном автобусе, битком забитом точно такими же студентами? Но он уже пообещал Лёхе встретиться на остановке, поэтому придётся отца разочаровать.       Умывался Паша явно дольше, чем выбирал, что надеть ‒ поглаженная рубашка висела на стуле со вчерашнего вечера. Сначала парень подумывал о том, чтобы надеть свои любимые джинсы ‒ всё же, университет ‒ не школа, надевать можно всё, что только под руку попадётся, хоть мешок из-под картошки, но от этого его остановило два фактора: во-первых, он лично закинул эти джинсы в стирку ещё два дня назад, а, во-вторых, хоть один раз в году можно было одеться более-менее прилично. Конечно, ни о каких пиджаках и галстуках речи не шло ‒ слишком уж это не Пашин стиль, но строгие чёрные брюки он натянул, пусть и без особого желания. Закинув в потрёпанный временем рюкзак пару тонких тетрадей в клетку, оставшихся со времён подготовки к ЕГЭ, ручку, украденную у соседа по парте ещё в пятом классе, карандаш, линейку и ластик, он последний раз взглянул на себя в зеркало, поправляя волосы, и наконец вышел из комнаты на завтрак.       Отец сидел за столом и с важным видом читал газету, ‒ он был одним из последних людей, кто помнил о таком способе получения информации и активно им пользовался, ‒ хмуря брови. Увидев в дверном проёме сына, чтиво он отложил и выпрямил спину. ‒ Ну что, Пашка, готов к университету?       Паша улыбнулся и кивнул ‒ рядом с отцом нельзя сомневаться вообще ни в чём, даже если очень хочется, иначе придётся выслушивать нотации на десять лет вперёд. Поэтому Паша уже привык соглашаться быстрее, чем дослушает вопрос. ‒ Вот, правильный ответ, молодец, чемпион, хвалю! ‒ Игорь, не отвлекай его! ‒ Сказала мама, ставя перед сыном тарелку с кашей. ‒ Ешь давай, пока не остыло.       Парень недовольно поджал губы ‒ кашу он не любил, особенно овсяную, но спорить с мамой было невозможно, особенно сейчас, когда она и так была вся на нервах из-за такого ответственного дня. Поковырявшись ложкой в тарелке и смирившись со своей участью, Паша поспешил доесть как можно скорее, чтобы мама ему чего ещё не приготовила. Он вообще по утрам не любил есть ‒ после сна тошнит, а через пару часов всё равно есть захочется, сколько бы еды он в себя с утра не запихнул. Поэтому завтраки для него были ритуалом утомительным и непонятным. Отправив последнюю ложку в рот и чуть ли не залпом выпив стоявший перед ним чай, Паша звонко чмокнул маму в щёку, закинул рюкзак на плечо и вылетел в прихожую. ‒ Ну вот вечно ты куда-то несёшься! Подожди отца, он тебя отвезёт, ‒ начала причитать мама, вытирая руки о кухонное полотенце, висящее на плече. ‒ Не, мамуль, сегодня никак, я уже с Лёхой договорился! ‒ Ответил парень, завязывая кеды. ‒ Всё, я убежал, когда буду ‒ не знаю, если что, звоните ‒ бросил напоследок Паша и скрылся за входной дверью. Женщина лишь вздохнула и вернулась на кухню. ‒ Вот весь в тебя он! ‒ Сказала она мужу и продолжила готовку.       Через двор Паша чуть ли не бежал ‒ не то, чтобы на учёбу очень хотелось, но покурить с Лёхой перед парами было необходимо. Выйдя из арки на другом конце дома, парень замедлился и к остановке подошёл уже спокойным шагом. ‒ Пашка! ‒ Тут же махнул рукой Лёша и улыбнулся. ‒ Ты подозрительно вовремя сегодня. Кто ты и куда ты дел моего Лёху? ‒ рассмеялся в ответ Паша и обнял друга. ‒ Ты как, в боевом настроении? ‒ Ой, не начинай, Пашк, я как с подорванной жопой поднялся с утра, ‒ ответил Лёша, доставая из кармана сигареты и зажигалку. Протянув другу раскрытую пачку, он подождал, пока тот возьмёт себе одну, тоже достал сигарету и тут же чиркнул зажигалкой, передавая затем её Паше. ‒ И не говори, ‒ согласился Паша, затягиваясь. ‒ Ладно, главное, что вместе едем, хоть не так нудно будет. ‒ Поражаюсь твоему оптимизму, ты всё ещё надеешься, что нас не выебут на первой же лекции? ‒ Скептично бросил Лёха, оглядываясь через плечо, не едет ли автобус. ‒ По крайней мере искренне на это на надеюсь. Я бы на их месте вообще не надеялся, что у нас в мозгу за лето осталось что-то, кроме таблицы умножения. ‒ Тебе повезло, у тебя хоть таблица в башке осталась. У меня, кроме акции 1+1 на Егермейстер в «КБ», ничего.       Паша засмеялся и тут же закашлялся, давясь дымом. ‒ Ну тебя, щас помру из-за твоих шуток и не вкушу всю прелесть первого сентября. А вообще, не прибедняйся. Вместе пили, значит, знаний у нас осталось примерно одинаково. ‒ Для того, чтобы у нас знаний осталось одинаково, нужно, чтобы их изначально одинаково было, ‒ парировал Лёха. ‒ А теперь вспомни, как я ЕГЭ сдал. До сих пор удивлён, что меня в уник приняли, а не в шарагу через дорогу.

***

      К моменту, как они уже две минуты раздумывали, стоит ли им закурить по второй, на повороте показался автобус. Посчитав это знаком и решив не испытывать судьбу ‒ неизвестно, когда следующий автобус приедет, пусть и ходят они по, якобы, расписанию ‒ парни запрыгнули в несчастную «Семёрку» и даже умудрились усесться ‒ благо, их остановка была второй на маршруте, поэтому автобус всё ещё был не битком. На следующей же остановке они осознали всю прелесть своего положения ‒ чем дальше они проезжали, тем больше людей заходило в транспорт, словно увеличиваясь в геометрической прогрессии. Почти весь автобус был забит студентами, бурно обсуждающими предстоящий день. Редкие пенсионеры уже успели пожалеть, что не поехали на такси по своим делам, потому что тягаться с такой толпой подростков им было явно не под силу.       Доехали они довольно быстро и, к Пашиному удивлению, молча. Разумеется, Лёха пару раз отпускал искромётные шутки, но даже у него с каждым проеденным метром настроение всё больше и больше из шутливо-распиздяйского переходило в настороженно-волнительное. Выплюнувшись на остановке с остальной студенческой массой, парни вздохнули и двинулись в сторону университета. Здание выглядело, как типичный советский завод ‒ не сравнить с холёными московскими ВУЗами. На фасаде горделиво блестели серебряные буквы, а деревья по периметру легко шелестели листвой на ветру. ‒ Бля-я, Пашка, только не говори мне, что у нас ещё это ебаная линейка будет, ‒ протянул Лёша, наблюдая во дворе университета старшекурсников с табличками с названиями направлений. ‒ Сам не в восторге, Лёх, но боюсь, что так, ‒ ответил Паша, высматривая в толпе табличку с их факультетом. ‒ Вон наши стоят, пойдём хоть поздороваемся.       Выдохнув вымученное «ну ёбаный рот», Лёха поплёлся за Пашей, который, кажется, загорелся идеей социализации в честь первого сентября. Недалеко от входа их ожидала невысокая темноволосая девушка, радостно улыбающаяся каждому студенту. Завидев парней, она махнула рукой, заставляя их чуточку ускорить шаг. ‒ Привет! Вы тоже с «Физики ядерных реакций»? ‒ С неё, родимой, не видно по нашему охуеть учёному виду? ‒ Ответил Лёша, за что сразу получил толчок в плечо от друга.       Девушка заливисто засмеялась, искренне позабавленная таким ответом. ‒ А я смотрю, вы прям заряжены на учёбу, ‒ она улыбнулась. ‒ Ну ничего, мы все примерно с таким же настроением на первое сентября топали. Втянетесь потом! Ой, извините, не подержите табличку? ‒ Внезапно спросила девушка, протягивая её Паше.       Растерявшийся Паша слегка кивнул, поняв, что девушка в ответе, в принципе, не нуждается, и остался наблюдать с табличкой в руках, как она подлетела к какому-то мужчине в аккуратном бежевом тренче. Типичный физик. ‒ Сергей Александрович, здравствуйте! Как Вы? ‒ Защебетала девушка, лучезарно улыбаясь.       Мужчина в тренче остановился, быстро оглядел студентку и улыбнулся ей в ответ. ‒ Маша, рад тебя видеть. Ты, как погляжу, снова в первых рядах? ‒ Да я только рада, если честно. Жаль, что к Вам на лекцию сегодня не попаду, а то меня Евгения Николаевна съест. ‒ Правильно, правильно, со мной у вашей группы завтра пара будет, а сегодня уж будьте добры Евгению Николаевну присутствием почтить. Она тебя летом не замучила темами для курсовой? ‒ Ой, да бросьте, Сергей Александрович, я боюсь, что это я её замучила вопросами по литературным рекомендациям…Ладно, Сергей Александрович, простите, побегу ребят собирать, а то у нас линейка скоро! ‒ Беги, конечно. И заходи после пар, посоветую пару книг.       Из этого диалога Паша вынес для себя несколько вещей: во-первых, студентка Маша не только в его глазах была активисткой, а действительно таковой являлась; во-вторых, Сергей Александрович явно был преподавателем на их кафедре, значит велик шанс повидать его сегодня, возможно, даже не один раз; в-третьих, либо эта Маша совсем пизданулась, что аж летом литературу учебную читает, либо специальность обязывает, и он сам всё лето проведёт в библиотеке безвылазно. ‒ Простите, ребята, тут никто новенький не приходил? ‒ Уточнила Маша, вернувшись и забирая у Паши из рук табличку. ‒ Нет, не переживай. А это с кем ты сейчас разговаривала? ‒ Поинтересовался Паша. Лёша тоже навострил уши ‒ что-что, а сплетни про преподавателей он любил. ‒ Это Сергей Александрович! Он у вас первую пару ведёт сегодня. Потрясающий преподаватель и очень хороший человек! ‒ Нахваливала мужчину в тренче Маша. ‒ Я под его руководством курсовую писала на первом курсе.       Лёха, не заинтересованный в такой пафосной рекламе преподавателя, поспешил влезть в диалог. ‒ И что, никакой хуйни за ним не замечено? ‒ Заметив, что девушка удивлённо приподняла бровь, он поспешил продолжить мысль. ‒ Ну, там, знаешь, к студенткам пристаёт, отсос за зачёт просит, ‒ начал перечислять варианты Лёша.              Маша сначала поджала губы, а потом фыркнула. ‒ Я посмотрю, у тебя рот вообще без системы фильтрации, да? Ничего такого нет, он правда крутой препод. ‒ Не слушай его, он как скажет что-нибудь, так хоть стой, хоть падай, ‒ поспешил сгладить неловкий момент Паша. ‒ Да ладно, я привыкла. На нашем факультете поучишься ‒ и не такое услышишь, особенно когда ты единственная девушка на потоке, ‒ примирительно улыбнулась Маша и взглянула на часы. ‒ Ой, ладно, мальчики, заболталась я с вами. Пойду проверю, что никто из наших не потерялся, а то скоро торжественная часть начнётся.       Паша кивнул и повернулся к Лёхе. ‒ И как тебе? ‒ Ебануться, Пашка, пока что просто ебануться, ‒ дал краткую сводку своих мыслей Лёха.       Паша кивнул ‒ не согласиться с другом было трудно. Но окончательные выводы делать пока рано, надо дождаться хотя бы первой пары.

***

      Дожидаться оказалось не так уж и долго ‒ линейка закончилась минут за двадцать, а дальше всех погнали по аудиториям. Маша, которая оказалась третьекурсницей и по совместительству их студентом-куратором, пожелала ребятам удачи и поспешила на свои пары, а Паша с Лёшей неохотно поплелись навстречу знаниям.       Кабинет, в котором их разместили, мало чем отличался от школьного класса. Разве что досок было несколько ‒ помимо двух больших меловых по краям стены, в центре красовалась большая маркерная доска и отдельный небольшой экран для проектора. Аудитория располагалась на втором этаже, поэтому шум с улицы не сильно отвлекал, но окно всё равно манило выпрыгнуть в него и сбежать домой, в кроватку. Поборов в себе это желание, хоть и с трудом, Паша плюхнулся на третью от преподавательского стола парту ‒ не слишком близко, всё же, он не физический задрот, но и не слишком далеко, чтобы с первого дня в лентяи не записали. Лёха таким раскладом был немного недоволен, потому что планировал занять самую заднюю парту из всех возможных, но, поворчав, больше возражать не стал ‒ не бросать же друга одного.       Как только все студенты расселись по местам, в дверном проёме показался тот самый мужчина в бежевом тренче. С такого ракурса он показался Паше смутно знакомым, что, впрочем, парня не удивило ‒ город у них небольшой, наверняка где-то раньше на улице пересекались.       Мужчина окинул взглядом аудиторию и прошёл за свой стол. Открыв ноутбук со списком студентов и парой рабочих вкладок, он снял тренч, вешая его на спинку стула. Остался в строгой чёрной водолазке и прямых, идеально выглаженных брюках со стрелками. На руке скромно красовались механические часы, слегка блестящие в лучах утреннего солнца, пробивающегося сквозь окна аудитории.       Встав из-за стола и подойдя к стене, мужчина раскрыл висящую справа от него меловую доску. ‒ Здравствуйте, уважаемые студенты. Сегодня вести у вас первую пару выпало мне, так что советую запомнить моё лицо, его вы теперь будете наблюдать каждый понедельник. К счастью или к сожалению ‒ решите чуть позже.       По аудитории прокатился лёгкий смешок. Подождав, пока студенты успокоятся, мужчина продолжил. ‒ Меня зовут Сергей Александрович Костенко. Ко-стэ-нко. Произноситься через «э», пишется через «е», ‒ для наглядности он взял в руку мел и вывел собственную фамилию на доске. ‒ Советую запомнить эту информацию, иначе к концу недели у вас накопится слишком много «Извинитеможноспросить»-преподавателей.       На этот раз аудитория засмеялась чуть решительнее. Получается, Маша не наврала, ‒ подумал Паша. Костенко действительно производил впечатление приятного человека. Но это только первая пара, есть вероятность, что преподаёт он совершенно не так, как себя преподносит. ‒ Вы уже выбрали старосту? ‒ Обратился к аудитории Сергей Александрович. Все отрицательно покачали головами. Неужели они выглядят как люди, которые занимаются подобным раньше сентября? ‒ Что ж, тогда предлагаю сделать вам это прямо сейчас. Желающие есть?       Гробовая тишина и редкие покачивания головой. Очевидно, что никто из присутствующих не горел желанием занимать столь ответственную должность с первого дня. ‒ Да, молодёжь, тяжело с вами, ‒ нахмурился Костенко. ‒ Тогда будем выбирать моим любимым методом ‒ наугад.       Мужчина вернулся к своему столу и взглянул в ноутбук со списком. Паша инстинктивно напрягся ‒ становиться старостой ему не хотелось совершенно. ‒ Так, посмотрим. Горелов Алексей у нас кто? ‒ Спросил Сергей Александрович, возвращая взгляд на аудиторию.       Бедный Лёха в этот момент чуть со стула не упал. Он такого расклада точно не ожидал и старостой мечтал быть ещё меньше Паши. Он не знал, как ему правильнее поступить ‒ поднять руку, встать или, ещё лучше, съебаться из аудитории побыстрее. Мужественно решившись отмести последний вариант, он всё же поднял руку. ‒ Ну я Горелов. ‒ Поздравляю с постом старосты, Алексей, надеюсь, одногруппники смогут на Вас положиться, ‒ ответил Костенко. ‒ Ну Вы посмотрите на меня, где я, а где эта еб…, ‒ Лёха вовремя прикусил язык и продолжил. ‒ Несчастная должность старосты!       Мужчина усмехнулся. ‒ Ничего страшного, как раз научитесь ответственности.       Лёха тяжело вздохнул, но с участью своей смирился ‒ желания препираться с преподавателем в первый учебный день у него не было. ‒ Раз у вас появилась староста, то можем идти по организационным вопросам дальше; запишите, пожалуйста, мой номер телефона, ‒ Костенко вернулся к доске и начал писать цифры. ‒ Писать лучше с восьми утра и до восьми вечера. В остальное время отвечаю редко, а если у вас что-то срочное, то решайте вопрос со старостой, либо в крайнем случае, я подчёркиваю, в крайнем случае звоните мне.       Закончив выводить номер на доске, Сергей Александрович вернулся за стол и нажал кнопку включения проектора. ‒ Номер рекомендую записать всем, поскольку я являюсь вашим куратором, так что связь со мной вам необходимо иметь. А пока вы записываете, я начну задавать вам вопросы.       К этому времени проектор загорелся и вывел на доску презентацию ‒ Итак, кто мне кратко расскажет, какие вопросы и процессы рассматривает механика, как раздел физики?

***

‒ Пашка, ну это же пиздец! ‒ Воскликнул Лёша, как только они покинули аудиторию. ‒ Как можно было таким лохом стать в первый же день? ‒ Да ладно тебе, Лёх, не смертельно. Ты справишься, ‒ постарался поддержать друга Паша. ‒ Ты сплависся, ‒ передразнил его Лёша. ‒ Тебе легко говорить, когда староста не ты! Ладно, тьфу, хуй с ним. Ты лучше мне скажи, тебе ведь тоже рожа Костеныча показалась знакомой? ‒ Спросил парень.       Паша утвердительно кивнул. ‒ Вот, а то я сижу, голову ломаю, то ли у меня галюны, то ли мы реально его где-то видели. ‒ Может, он на каком-нибудь мероприятии выступал? Или к нам в школу приезжал? ‒ Предположил Паша. ‒ Не знаю, может... В любом случае, похуй, он вроде ничё такой, на его предмете можно не напрягаться особо. На следующую пару пошли лучше, надеюсь, там такая же лафа ждёт! ‒ Ускорил шаг Лёша, подхватывая поудобнее рюкзак.

***

      К концу дня оба были вымотаны, но довольны. Паша радовался, что преподаватели казались довольно дружелюбными и отзывчивыми, а Лёша радовался, что можно, наконец-то, «съебаться из этого душнильника», как он выразился. Пока они выходили из здания, успели двести раз запутаться в коридорах, зато узнали, где у них столовая, где библиотека, а где ‒ самое важное ‒ курилка.       К моменту, как они наконец покинули территорию университета, Пашин телефон загудел в кармане. На экране мигал входящий звонок от Ани. ‒ Алло, да, ‒ снял трубку Паша. ‒ Вы как там, мои хорошие? Вас не сожрали? ‒ Спросила радостная Аня. ‒ Да всё хорошо, ты как? ‒ Ой, Паш, я вам столько рассказать за сегодняшний день могу. Вы приезжайте с Лёшей ко мне, минут через двадцать Гоша с Настей ещё подъедут, как раз обсудим всё! ‒ Договорились, жди.       Сбросив звонок, Паша бросил взгляд на Лёшу, который тут же оживился, понимая, что сможет, наконец, открыть припасённую у Ани на квартире бутылку джина. ‒ Так чего мы ждём, Пашка? Я устал как сволочь, у меня задница уже соскучилась по мягкому дивану, сил моих нет!       Паша засмеялся, но с другом согласился ‒ за лето успел отвыкнуть от привычных деревянных стульев. ‒ Штаны по дороге от счастья не потеряй, Лёх, ‒ с улыбкой ответил он, но шаг ускорил. За день ужасно по друзьям соскучился, да и эмоциями поделиться хотелось. А ещё с Гошей увидеться, а то он, бедный, скоро совсем с друзьями видеться перестанет такими  темпами.