За кулисами идеальной картинки

Настойчивое прикосновение к плечу выдернуло Лололошку из глубокого сна. Кто-то явно пытался его разбудить, не особо церемонясь. Первой реакцией было раздражение — день съёмок вчера выдался изматывающим, и всё, чего хотелось — это выспаться. Он с трудом разлепил веки, готовый высказать всё, что думает о подобном вторжении, но слова замерли на губах. Над ним склонился Джон Харрис собственной персоной, уже полностью одетый и, судя по всему, давно проснувшийся. — Доброе утро, соня. Пора вставать, если не хочешь опоздать на съёмки, — произнёс Харрис с легкой усмешкой. Волна смущения мгновенно смыла остатки сна и раздражения. Лололошка резко сел на кровати, растерянно оглядываясь вокруг. Комната была ему совершенно незнакома — просторная, стильно обставленная, с панорамным окном и минималистичным дизайном. — Я... Где я? Что... — он запнулся, лихорадочно пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера. Последнее, что он помнил — они ехали в машине после съёмок. Харрис предложил подвезти его до отеля... А дальше — пустота. Он что, заснул прямо в машине? От этой мысли щёки обожгло жаром. — Ты в моём доме, — спокойно пояснил Харрис, протягивая ему чашку кофе. — Ты вчера отключился в машине. Я пытался тебя разбудить, но ты спал как убитый. Решил, что проще будет привезти тебя сюда, чем тащить в отель и объяснять администратору, почему я несу бессознательное тело. Лололошка принял чашку, стараясь не встречаться с Харрисом взглядом. Ситуация была настолько неловкой, что хотелось провалиться сквозь землю. — Прости, я... Не знаю, что на меня нашло, — пробормотал он, делая глоток горячего кофе. — Видимо, перенервничал из-за первого дня. — Не извиняйся, — Харрис небрежно махнул рукой. — Первый день всегда самый тяжёлый. К тому же, ты отлично справился. В голове Лололошки вихрем проносились вопросы. Как он оказался в этой кровати? Неужели Харрис сам нёс его? Переодевал? От этих мыслей становилось ещё более неловко. — В ванной есть всё необходимое, — продолжил Харрис, кивнув в сторону двери. — Одежду я положил на стуле — мои вещи, конечно, будут тебе великоваты, но это лучше, чем вчерашнее. После завтрака поедем сразу в компанию не люблю опаздывать. На всё про всё у тебя двадцать минут. С этими словами он направился к выходу из комнаты, но у двери остановился. — И да, ты храпишь, — добавил он с улыбкой, прежде чем выйти. Лололошка застонал, закрывая лицо руками. Этот день определённо начинался не так, как он планировал.

***

Влажные волосы после душа, чужая одежда, ощущение абсолютной неловкости — это было не то утро, которое Лололошка представлял себе после первого рабочего дня в новом проекте. Рубашка Харриса висела на нём как на вешалке, рукава пришлось подвернуть несколько раз, а штаны удерживались на бёдрах только благодаря туго затянутому ремню. Спускаясь по лестнице в гостиную, он старался идти как можно тише, словно надеялся оттянуть неизбежный момент встречи. Но Харрис уже ждал его, сидя за обеденным столом с чашкой кофе и газетой. Солнечный свет заливал просторную комнату, подчёркивая минималистичный, но дорогой интерьер. Джон поднял глаза от газеты и кивнул на соседний стул. — Садись. Не знал, что ты предпочитаешь на завтрак, так что есть тосты, яйца и фрукты. Лололошка молча сел на предложенное место, стараясь не встречаться взглядом с хозяином дома. Он намазал тост джемом и принялся жевать, не чувствуя вкуса. Харрис не делал попыток завязать разговор, за что Лололошка был ему благодарен. В тишине слышалось только позвякивание посуды и шелест переворачиваемых страниц газеты. Доев завтрак, Харрис поднялся из-за стола. — Машина уже ждёт. Поехали, не будем опаздывать. Они вышли из дома и направились к чёрному автомобилю с тонированными стёклами. Водитель открыл перед ними дверь, и они сели на заднее сиденье. Лололошка старался держаться на максимально возможном расстоянии от Харриса, вжимаясь в дверцу. Каждый раз, когда он случайно встречался взглядом с Джоном, щёки предательски вспыхивали. "Господи, что со мной? Я веду себя как подросток," — мысленно упрекал он себя, глядя в окно на проносящиеся мимо улицы. Поездка проходила в полном молчании, только изредка Харрис отвечал на телефонные звонки короткими, деловыми фразами. Несколько раз он ловил на себе взгляд Лололошки, но тот сразу отворачивался, делая вид, что увлечён городским пейзажем. Когда они наконец добрались до здания компании и оказались вдвоём в лифте, поднимающем их на нужный этаж, Лололошка не выдержал. — Слушай, я хотел извиниться за вчерашнее, — начал он, теребя край непривычно длинной рубашки. — Надо было всё-таки меня разбудить и отвезти в отель. Не хотел доставлять тебе столько хлопот. Харрис повернулся к нему, приподняв бровь. — Я пытался тебя разбудить. Даже тряс за плечо. Ты что-то бормотал и продолжал спать, — в его голосе слышалась лёгкая насмешка. — К тому же, это не было проблемой. У меня большой дом, и гостевая комната всё равно пустовала. Лололошка поморщился, представляя, как Харрис, наверное, нёс его в дом. Эта картина заставила его снова покраснеть. — Всё равно, это было... неудобно. Я обычно так не вырубаюсь. Просто день был слишком насыщенным. — Первый день всегда самый сложный, — просто ответил Харрис. — Не переживай об этом. Хотя... — он сделал паузу и слегка улыбнулся, — должен признать, ты очень забавно бормочешь во сне. Лололошка в ужасе уставился на него. — Я разговаривал во сне? Что я говорил? Двери лифта открылись, избавив Харриса от необходимости отвечать. Он вышел первым, оставив Лололошку в полном замешательстве. — Поторопись, — бросил Харрис через плечо. — Нас уже ждут. Лололошка поспешил за ним, проклиная себя за то, что умудрился попасть в такую нелепую ситуацию со звездой их проекта. Впереди был второй день съёмок, и он надеялся, что сегодня всё пройдёт без происшествий.

***

Перерыв в съёмках стал спасением. Лололошка быстро нашёл уединённый уголок в студийном комплексе — небольшой балкон с видом на городской пейзаж. Прохладный ветер трепал его всё ещё слегка влажные после сцены волосы. Он достал телефон и набрал номер Клео. — Ну наконец-то! — раздался её звонкий голос после второго гудка. — Я уже думала, что тебя похитили инопланетяне. Ни звонка, ни сообщения! — Прости, — вздохнул Лололошка, прислоняясь к перилам. — Вчера такое было... Он рассказал о своём конфузе, о том, как уснул в машине Харриса, как проснулся в его доме и о неловком утре. Клео, как он и ожидал, разразилась смехом. — Только ты мог так опозориться перед звездой в первый же рабочий день! — сквозь смех проговорила она. — Представляю, как ты сейчас на него смотреть не можешь. — Спасибо за поддержку, — саркастически отозвался Лололошка, но не смог сдержать улыбку. — Я чувствую себя абсолютным идиотом. Но знаешь, он вёл себя нормально. Не делал из этого проблему. — Ещё бы, — хмыкнула Клео. — Он же профессионал. И, кстати, о профессионализме — не забыл, что у тебя в субботу концерт? Завтра репетиция, и я тебя убью, если ты не появишься. Фанаты ждут, билеты распроданы. Лололошка провёл рукой по лицу. Концерт. Как он мог забыть? Его музыкальная карьера, которая была основным источником дохода до сих пор, вдруг показалась чем-то далёким, из другой жизни. — Конечно, я помню, — соврал он. — Буду на репетиции. — Точно? — в голосе Клео слышалось сомнение. — Ты какой-то странный. Этот фильм так тебя увлёк? Лололошка замялся. Как объяснить то, что он сам не до конца понимал? Эти два дня на съёмочной площадке были... другими. Он словно нашёл что-то, о чём не подозревал раньше. — Знаешь, — начал он осторожно, — актёрство... оно другое. Когда я играю сцену, я как будто становлюсь кем-то другим. Это не похоже на выступление на сцене, где я всегда остаюсь собой. — Ты что, хочешь сказать... — Клео замолчала, понимая, к чему он клонит. — Нет-нет, я не бросаю музыку, — поспешил заверить её Лололошка, хотя внутренний голос шептал, что он сам не уверен в этом. — Просто... это даёт мне что-то новое. Что-то, чего я не находил раньше. — Лололошка, — голос Клео стал серьёзным, — ты талантливый парень, и я всегда буду поддерживать твои решения. Но не забывай, кто ты и откуда пришёл. Твои фанаты любят тебя за твою музыку. Подумай хорошенько, прежде чем что-то менять. Он знал, что она права. За последние годы он построил неплохую карьеру айдола. У него были преданные фанаты, контракты с лейблами, туры... Всё то, о чём мечтают начинающие музыканты. — Я понимаю, — ответил он. — Не волнуйся, я не собираюсь делать резких движений. Просто... я не знаю, может ли человек одинаково сильно любить две совершенно разные вещи. — Может, — мягко сказала Клео. — Только это вдвое больше работы. Ты готов к этому? Лололошка не успел ответить — за его спиной раздался голос ассистента режиссёра: — Пять минут до начала съёмок следующей сцены! — Мне пора, — быстро сказал он в трубку. — Завтра буду на репетиции, обещаю. — Смотри у меня, — шутливо пригрозила Клео. — И постарайся больше не засыпать в чужих машинах! Закончив разговор, Лололошка ещё несколько мгновений смотрел на экран телефона. Мысли кружились вихрем. Музыка всегда была его страстью, его способом выразить себя. Но актёрство... оно затянуло его с неожиданной силой. Погружаться в другую личность, проживать чужие истории — это было чем-то совершенно новым и захватывающим. Может ли он делать и то, и другое? Или придётся выбирать? И что скажут его фанаты, если он вдруг решит сменить направление? — Лололошка, ты идёшь? — голос Харриса вырвал его из задумчивости. Он обернулся и увидел Джона, стоящего в дверях балкона. Тот выглядел совершенно другим в гриме для следующей сцены — более жёстким, с тенью щетины и шрамом через бровь. — Да, иду, — Лололошка оттолкнулся от перил. — Просто звонил менеджеру. У меня концерт в субботу. — Концерт? — Харрис приподнял бровь. — Ах да, я и забыл, что ты ещё и поёшь. Тяжело совмещать? Этот простой вопрос попал точно в цель его размышлений. — Пока не знаю, — честно ответил Лололошка. — Это мой первый опыт такого... совмещения. Харрис задумчиво посмотрел на него. — Знаешь, когда я начинал, мне тоже приходилось разрываться между театром и кино. Все говорили, что нужно выбрать что-то одно, но... — он пожал плечами, — я просто делал то, что любил. И в итоге нашёл свой путь. Эти слова прозвучали ободряюще. Лололошка почувствовал, как внутреннее напряжение немного отпускает. — Спасибо, — искренне сказал он. — Это... помогает. — Не за что, — Харрис слегка улыбнулся. — А теперь пойдём, нас ждёт сцена побега. Надеюсь, ты не боишься высоты? Лололошка улыбнулся в ответ, и они направились к съёмочной площадке. День предстоял долгий, но почему-то сейчас он чувствовал себя легче. Может быть, ему и не придётся выбирать. Может быть, он сможет найти способ быть верным обеим своим страстям. А пока нужно было сосредоточиться на сцене побега и не упасть с декорации, изображающей карниз высотного здания. После напряжённого съёмочного дня студия постепенно пустела. Гримёры собирали свои кисти и палетки, техники сворачивали кабели, актёры один за другим покидали площадку, возвращаясь к своим обычным жизням. Лололошка медленно стягивал костюм своего персонажа в гримёрке. Усталость приятно разливалась по телу — не изнуряющая, а та особенная, которая приходит после хорошо выполненной работы. Он аккуратно повесил костюм и переоделся в штаны и рубашку Харриса, в которых приехал утром. Проверив дважды, не забыл ли что-нибудь, он направился к выходу. Коридоры студии, ещё недавно кипевшие жизнью, теперь были полупусты. Где-то вдалеке слышались разговоры оставшихся членов съёмочной группы. — Эй, Лололошка! — голос Джона Харриса догнал его почти у самого выхода. Обернувшись, он увидел парня, спешащего к нему. Тот уже смыл грим и снова был самим собой —звездой с обаятельной улыбкой. — Тебя подвезти? — предложил Харрис, — Мне не сложно. Лололошка помедлил. Вчерашний конфуз всё ещё был свеж в памяти, и мысль о том, чтобы снова оказаться в машине Джона, вызывала смутное смущение. — Спасибо, но я, пожалуй, сам, — ответил он с благодарной улыбкой. — Мне завтра на репетицию надо, так что нужно заехать в компанию. И кстати, я верну твои вещи, послезавтра когда приеду на съемки Джон отмахнулся, не дав ему закончить: — Оставь себе. Считай это сувениром с первых съёмок, — он подмигнул. — Может, когда-нибудь продашь их на аукционе за большие деньги. Лололошка рассмеялся: — Скорее это ты сможешь продать мои вещи, когда я стану знаменитым актёром. — Не сомневаюсь, что так и будет, — сказал Джон, и в его голосе не было ни капли насмешки. — У тебя есть то, что нельзя сыграть — естественность. Это редкость. Эти слова согрели что-то внутри. Одобрение от такого профессионала значило больше, чем Лололошка мог признать. — Спасибо, — искренне сказал он. — Это много для меня значит. Они обменялись рукопожатием, и Лололошка вышел из здания студии в прохладный вечер. Вызвав такси через приложение, он глубоко вдохнул свежий воздух. Звёзды едва виднелись сквозь городское освещение, но всё равно создавали особое настроение. Сегодня он чувствовал себя частью чего-то большего, чем просто съёмки фильма. Словно открыл новую главу своей жизни. Такси прибыло через десять минут. Всю дорогу до дома Лололошка смотрел в окно, но мысленно был всё ещё на съёмочной площадке, проживая заново моменты сегодняшнего дня. Оказавшись дома, он первым делом принял душ, смывая последние следы студийного грима. Затем, накинув домашние штаны и футболку, сразу взялся за работу. Клео прислала список песен для завтрашней репетиции, и он начал прогонять их, сначала негромко напевая, затем вполголоса, разогревая связки. Музыка снова захватила его, но теперь иначе. Он словно смотрел на свои песни со стороны, замечая в них драматические моменты, которые можно было бы усилить. Актёрское мышление уже начало проникать в его музыкальный стиль. Время пролетело незаметно. Когда Лололошка наконец взглянул на часы, было уже почти полночь. Выключив свет, он забрался в постель, чувствуя приятную усталость. Завтра предстоял насыщенный день — репетиция, а потом снова съёмки. Мысль о таком графике не пугала, а скорее будоражила. Уже закрывая глаза, он услышал характерный звук уведомления. Потянувшись к тумбочке, Лололошка взял телефон и прищурился от яркого света экрана. Сообщение от Джона Харриса. "Спокойной ночи, Ло. Отдохни хорошенько. P.S. В этот раз постарайся заснуть в своей постели, а не в чужой машине ;)" Лололошка улыбнулся, чувствуя, как теплеет на сердце. Быстро набрав "Спокойной ночи и тебе. До встречи", он отложил телефон и закрыл глаза. Сон пришёл быстро, и в этот раз ему снились не концертные залы, а съёмочные площадки, яркий свет софитов и аплодисменты после удачно сыгранной сцены.

***

Утро встретило Лололошку мягким светом сквозь неплотно задёрнутые шторы. Он потянулся, чувствуя приятную лёгкость во всём теле. Хороший сон после насыщенного дня дал свои плоды — никакой усталости, только предвкушение нового дня. Стрелки часов показывали 7:30. Репетиция начиналась в 9:00, так что времени было в обрез. Быстрый душ, лёгкий завтрак, и вот он уже собирает сумку с необходимыми вещами для долгого репетиционного дня. Бросив последний взгляд на одежду от Джона Харриса, аккуратно висящий на спинке стула, Лололошка улыбнулся. Вчерашний день казался почти нереальным, словно сцена из фильма. Его фильма.

***

— Вот ты где! — Клео встретила его энергичной улыбкой, когда он вошёл в её просторный кабинет, украшенный постерами прошлых концертов и золотыми дисками на стенах. — Я уже думала, ты решил полностью переквалифицироваться в актёры. Лололошка усмехнулся, пожимая её протянутую руку: — Доброе утро, Клео. Поверь, я помню о своих обязательствах. Она кивнула, но в её глазах читалось лёгкое беспокойство. Клео была не просто его менеджером — за несколько недель совместной работы она стала чем-то вроде старшей сестры, которая и поддержит, и по голове даст, если нужно. — Итак, план на сегодня, — она развернула на планшете расписание. — С девяти до одиннадцати работаем над хореографией. Минхо внёс некоторые изменения в движения для «Летнего дождя» и «Искры». После обеда — вокал с Рэем, нужно прогнать все треки из сет-листа. И под вечер — фотосессия для обложки нового альбома. Концепт — минимализм и природные текстуры. Лололошка кивал, мысленно отмечая каждый пункт. День предстоял насыщенный, но это был его привычный ритм. Хотя после съёмочного процесса всё это казалось... иным. Словно он смотрел на свою обычную жизнь через новую призму. — Вопросы? — Клео подняла взгляд от планшета. — Всё ясно, — ответил он, поправляя рукав толстовки. — Приступим.

***

День тянулся медленно. Не так, как на съёмках, где каждая минута была наполнена новыми впечатлениями и открытиями. Здесь всё было знакомо до последней ноты, до последнего шага в хореографии. Минхо, хореограф с двадцатилетним стажем, гонял его по одним и тем же движениям снова и снова, добиваясь безупречности. Лололошка повторял, но мысли его были далеко. Он представлял сцены из сценария, вспоминал реплики, которые ещё предстояло сыграть. — Сосредоточься! — Минхо хлопнул в ладоши, возвращая его к реальности. — Ты здесь телом, но не духом. Где витают твои мысли, Лололошка? — Простите, — он встряхнул головой, стараясь вернуться в момент. — Давайте ещё раз. В студии звукозаписи было не лучше. Рэй, его вокальный тренер, заставлял повторять одни и те же переходы, и Лололошка впервые ощутил, что это... утомляет его. Не физически — эмоционально. Словно он уже знал свой потолок в этой сфере и теперь просто поддерживал форму, не развиваясь. К моменту, когда начались фотосъёмки, в голове Лололошки созрело решение. Он улыбался в камеру, менял позы по указаниям фотографа, но мысленно уже составлял аргументы для разговора с Клео.

***

Кабинет Клео под конец дня казался убежищем — тихим местом, где можно наконец высказать то, что весь день бурлило внутри. Она заканчивала телефонный разговор, когда он вошёл. Жестом пригласив его сесть, она быстро завершила звонок. — Ну как прошёл день? — спросила она, откладывая телефон в сторону. — Минхо сказал, ты был немного рассеян. Лололошка сел в кресло напротив её стола, собираясь с мыслями. Как начать такой разговор? — Клео, — он решил не ходить вокруг да около, — я хочу поговорить о будущем. О том, что будет после концерта. Она слегка наклонила голову, её взгляд стал внимательнее: — Я слушаю. — Я думаю... — он сделал глубокий вдох, — я думаю о том, чтобы сделать перерыв в карьере айдола. Возможно, даже переориентироваться. Клео не выглядела удивлённой. Она откинулась на спинку кресла, словно давно ожидала этого разговора. — Актёрство? — спросила она прямо. Лололошка кивнул: — Да. Эти съёмки... они что-то открыли во мне. Я чувствую, что там я могу развиваться дальше, достигать новых высот. А здесь... — он обвёл рукой кабинет, словно охватывая весь мир шоу-бизнеса, — здесь я достиг своего потолка. Понимаешь? Клео молчала некоторое время, постукивая пальцами по столу. — Я видела это, знаешь, — наконец произнесла она. — Ещё до того, как ты получил это предложение о роли. Твои глаза... они загорались иначе, когда ты говорил о кино, о театре. Лололошка почувствовал облегчение — она понимала. — Это не значит, что я брошу музыку совсем, — поспешил добавить он. — Это часть меня. Но, может быть, она станет дополнением к актёрству, а не наоборот. Клео наклонилась вперёд, сложив руки на столе: — Послушай, я твой менеджер, и моя задача — помогать тебе строить карьеру айдола. Если ты чувствуешь, что твой путь лежит через актёрство, я поддержу тебя. — Она сделала паузу. — Но давай не будем рубить с плеча. Проведём концерт которые многие ждали, как планировали. Это твой долг перед фанатами. А потом... потом объявим о твоём творческом перерыве и посмотрим, сможешь поступить в другую компанию или нет. Лололошка почувствовал, как напряжение, копившееся весь день, отпускает его: — Спасибо, Клео. Я знал, что ты поймёшь. Она улыбнулась, но в её улыбке была тень грусти: — Я всегда понимаю, когда артист перерастает свои рамки. Это нормально, Лололошка. Эволюция — это часть жизни в искусстве. Она встала, подошла к мини-бару в углу кабинета и достала две бутылки воды: — Знаешь, я могу связаться с несколькими агенствами, специализирующимися на актёрах. Если Харрис не преувеличивает твой талант, то после выхода фильма предложения могут посыпаться сами. Лололошка принял бутылку с благодарным кивком: — Харрис сказал, что у меня есть природная естественность перед камерой. — Это дорогого стоит, — серьёзно ответила Клео. — В этой индустрии много техничных актёров, но мало тех, кто действительно живёт в кадре. Они продолжили обсуждать планы на будущее — уже более конкретно и детально. Клео, как всегда, мыслила стратегически, видя возможности там, где другие видели бы только риски. Когда Лололошка наконец покинул её кабинет, небо за окнами уже окрасилось в глубокие сумеречные тона. Но внутри него был свет — ясность цели и облегчение от принятого решения. Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Джона Харриса: "Как прошёл день? Завтра снова встретимся на площадке, готовься к сцене с танцем!" Лололошка улыбнулся, быстро набирая ответ: "День был... решающим. Расскажу завтра. Готов к любым сценам!" Выходя из здания студии, он подумал, что переход от одной карьеры к другой — это тоже своего рода смена сцен. Сюжет про себя самого настоящего, со своими истинными желаниями и возможностями. И впервые за долгое время он был абсолютно уверен, что идёт в правильном направлении.

***

Пятничное утро встретило Лололошку ярким солнцем, словно сама природа одобряла его вчерашний разговор с Клео. Он всё ещё помнил её слова: "Я догадывалась, что этот момент настанет. Актёрство зажгло в тебе новую искру, и я не вправе её гасить. Закончим концерт с триумфом, а потом... потом посмотрим, какие двери откроются перед тобой." Пока такси двигалось к месту съёмок, Лололошка смотрел на проносящийся за окном город и чувствовал необычайную лёгкость. Впервые за долгое время будущее казалось не расписанным по часам, а полным возможностей. Локация для сегодняшней съёмки находилась в старинном бальном зале — величественном здании с колоннами, высокими потолками и мраморными полами. Именно здесь должна была сниматься ключевая сцена фильма — танец, во время которого персонажи Лололошки и Джона осознают свои чувства друг к другу. — Доброе утро! — поприветствовала его ассистентка режиссёра, как только он вышел из такси. — Вас уже ждут в гримёрке. Следуйте за мной. Лабиринт коридоров привёл их к просторной комнате, временно переоборудованной под гримёрный цех. Несколько людей сразу окружили Лололошку, начиная превращать его в элегантного героя фильма. — Сегодня будем танцевать, — улыбнулась костюмер, доставая из чехла великолепный чёрный костюм. — Режиссёр хочет, чтобы вы выглядели классически, но с намёком на современность. Лололошка осмотрел костюм — идеальный крой, матовая фактура ткани с едва заметным блеском, контрастная красная подкладка, видимая лишь при определённых движениях. Детали имели значение, и команда костюмеров это понимала. Когда он уже сидел перед зеркалом, а гримёр наносила лёгкий макияж, подчёркивающий скулы и взгляд, дверь гримёрки открылась, и вошёл Джон Харрис. Джон был одет в изысканный синий костюм-тройку, который идеально подчёркивал его статную фигуру. Цвет костюма оттенял серебристую седину в его тёмных волосах, придавая образу благородство и элегантность. — А вот и моя юная звезда! — улыбнулся Джон, направляясь к соседнему креслу. — Готов сегодня покорять бальный зал? Лололошка не мог сдержать улыбки. Несмотря на разницу в возрасте и опыте, Джон всегда разговаривал с ним как с равным, что вызывало искреннее уважение. — Готов как никогда, — ответил он, наблюдая в зеркале, как гримёр начинает работать и с Джоном. — Хотя немного волнуюсь. Танцевальные сцены всегда кажутся мне самыми сложными. — Танец на камеру — это особое искусство, — кивнул Джон. — Нужно быть одновременно естественным и осознавать каждое движение. Но ты справишься. У тебя отличная пластика. Некоторое время они сидели в дружеском молчании, позволяя гримёрам делать свою работу. Лололошка наблюдал за Джоном, отмечая, как тот полностью расслаблен, словно находится в своей стихии. Такая уверенность приходит только с годами опыта. — Кстати, — вдруг вспомнил Лололошка, — я же тебе должен рассказать о решении. Джон повернулся к нему, проявляя неподдельный интерес: — Конечно. Ты разговаривал со своим менеджером? — Да, вчера вечером, — Лололошка почувствовал прилив воодушевления, рассказывая. — Мы решили, что после завершения концерта я возьму перерыв в карьере айдола. Хочу полностью сосредоточиться на актёрстве. Глаза Джона загорелись, и он слегка наклонился вперёд: — Это прекрасная новость! И у меня есть предложение, которое может тебя заинтересовать. Лололошка поднял брови в немом вопросе. — Как насчёт Kirken Inc? — Джон произнёс название с особым акцентом. — Это студия, с которой я работаю уже много лет. У них отличное чутьё на новые таланты и замечательные проекты в разработке. — Kirken Inc? — переспросил Лололошка, пытаясь вспомнить, что он знает об этой компании. — Это же одна из ведущих киностудий, разве нет? — Именно, — кивнул Джон с гордостью. — И я могу замолвить за тебя словечко. У них как раз есть несколько интересных проектов, где мог бы раскрыться твой потенциал. Если ты заинтересован, конечно. Лололошка почувствовал, как сердце забилось чаще. Предложение звучало почти нереально — получить рекомендацию от самого Джона Харриса для работы в одной из лучших киностудий! — Я... Я не знаю, что сказать, — честно признался он. — Это невероятное предложение. Джон мягко улыбнулся: — Не отвечай сейчас. Подумай. Взвесь все за и против. В актёрской карьере важно не торопиться с решениями. Но знай, что дверь открыта, и я буду рад тебе помочь. — Спасибо, Джон, — искренне поблагодарил Лололошка. — Это действительно много значит для меня. Гримёр закончила с его макияжем и отступила, давая возможность оценить результат. В зеркале отражался не просто Лололошка, а его персонаж — элегантный, утончённый молодой человек с глубоким взглядом и лёгкой загадочной улыбкой. — А вот и новая звезда страны, — подмигнул ему Джон. — Помни мои слова: этот фильм — только начало твоего пути. Через динамики раздался голос ассистента режиссёра, приглашающий актёров на площадку. Лололошка встал, поправил костюм и сделал глубокий вдох. Сегодняшний день мог стать не просто очередным съёмочным днём, а поворотным моментом в его карьере. И он был готов сделать этот шаг. Когда Лололошка вышел из гримёрки и оказался в бальном зале, где должна была сниматься сцена, у него перехватило дыхание. Зал поражал своим величием: высокие сводчатые потолки с лепниной, огромные хрустальные люстры, каждая из которых сияла сотнями огней, зеркальные стены, отражающие и умножающие пространство, и мраморный пол, отполированный до блеска. Повсюду сновали люди в вечерних нарядах — статисты, которые должны были создать атмосферу элитного приёма. Женщины в изысканных платьях с открытыми плечами, мужчины в строгих смокингах и костюмах — все они вместе создавали живописное полотно роскошного вечера. — Лололошка! Сюда, пожалуйста, — окликнула его помощница режиссёра, махая рукой. — Господин Чжин хочет объяснить тебе мизансцену. Пробираясь через толпу, Лололошка не мог отделаться от ощущения, что попал в другую эпоху. Декораторы и художники по свету проделали невероятную работу — зал словно дышал атмосферой изысканного шика и элегантности. Режиссёр стоял у длинного стола, уставленного изысканными закусками и напитками. Увидев Лололошку, он просиял: — А вот и наш Чжин-Кан-мин! Отлично выглядишь, просто отлично. — Спасибо, Господин Пак, — скромно ответил Лололошка. — Что от меня требуется в этой сцене? — Это один из ключевых моментов фильма, — начал объяснять режиссёр, жестикулируя. — Твой персонаж, Чжин-Кан-мин, приехал на этот прием как представитель своего нанимателя. Он здесь чужак, но держится с достоинством. Марк указал на стол с фуршетом: — Ты будешь стоять здесь, с бокалом красного вина. Разговариваешь со своей сестрой Анабель, — он указал на элегантную девушку в изумрудном платье, стоящую неподалёку. — Вы обсуждаете искусство, но на самом деле это светская беседа ни о чём. Ты вежлив, но в глазах скука. Ты здесь по долгу службы, а не по желанию. Лололошка кивнул, уже мысленно погружаясь в характер своего персонажа. — Затем, — продолжил мужчина, — музыка сменится. Заиграет вальс Шопена. В этот момент к тебе подойдёт Туён, — он кивнул в сторону Джона Харриса, который разговаривал с оператором в дальнем углу зала. — Это будет неожиданно для всех присутствующих. Известный в кругах певец приглашает на танец молодого адвоката— это вызовет шепотки и взгляды. Пак Чжин-хо сделал паузу, словно давая Лололошке прочувствовать момент, затем продолжил: — Но для твоего персонажа это еще более неожиданно. Вы знакомы всего несколько недель, работали вместе, и ты начал испытывать к нему чувства, но считал их безнадежными. И вдруг — такой жест. — А что чувствует Туён в этот момент? — спросил Лололошка, пытаясь лучше понять динамику сцены. — Туён — человек, который всю жизнь следовал правилам и ожиданиям общества, — ответил режиссёр. — Но встреча с твоим персонажем перевернула его мир. В этот вечер он решил наконец быть честным с собой и с тобой. Это его способ сказать "я больше не хочу притворяться". Лололошка глубоко вдохнул, чувствуя, как образ Чжин-Кан-мина становится всё более живым и объёмным в его сознании. — После приглашения, — продолжил мужчина, — вы выходите в центр зала. Все расступаются, образуя круг. Туён ведёт в танце — уверенно, но с трепетом. Чжин сначала напряжен, смущен вниманием, но постепенно отдаётся танцу. Это момент невербальной связи между вами. Режиссёр сделал несколько шагов, показывая траекторию движения. — Камера будет кружить вокруг вас, следуя за танцем. Мы хотим создать эффект, будто весь мир вращается вокруг вас двоих. В конце танца Туён остановится, — Пак посмотрел Лололошке прямо в глаза, — и произнесёт слова, которые всё изменят: "Я больше не могу молчать. Ты перевернул мою жизнь, Чжин. И я не хочу больше ни дня без тебя". Режиссёр сделал паузу, позволяя Лололошке прочувствовать вес этих слов, затем тихо добавил: — А затем он тебя поцелует. Нежно, почти невесомо, но в этом поцелуе будет вся его решимость и страх. И твоя реакция — сначала удивление, а затем принятие — завершит сцену. Лололошка кивнул, осмысливая всю эмоциональную глубину предстоящей работы. Это была важная сцена не только для фильма, но и для него как актёра — шанс показать настоящий драматический потенциал. — Есть вопросы? — спросил мужчина. — Нет, я понял задачу, — ответил Лололошка. — Это будет трудно, но я готов. — Отлично! — хлопнул в ладоши режиссёр. — Тогда займи свою позицию. Лололошка направился к фуршетному столу, по пути взяв бокал с бутафорским красным вином из рук ассистента. Встав на отмеченное место, он сделал глубокий вдох, позволяя себе полностью перевоплотиться в Чжин-Кан-мина. Анабель, игравшая Со Ю-Ри, присоединилась к нему, и они начали непринужденную беседу, погружаясь в свои роли ещё до команды "Мотор!". — Тишина на площадке! — раздался громкий голос ассистента режиссёра. — Приготовились! Камера!

***

Лололошка стоял у фуршетного стола, держа в руке бокал. Его персонаж, Чжин-Кан-мин, вежливо улыбался сестре в изумрудном платье, которая оживлённо рассказывала о последней выставке в Королевской академии художеств. — И представляешь, этот художник использует только переработанные материалы! — восторженно говорила она. — Настоящее искусство из мусора, это так революционно! — Действительно впечатляет, — ответил Чжин-Кан-мин с вежливой улыбкой, но его глаза выдавали лёгкую скуку. Он сделал глоток вина, осматривая зал поверх бокала. Внезапно музыка, игравшая фоном, стихла. Гости бала замерли в ожидании. Через несколько секунд тишины первые ноты вальса Шопена наполнили пространство, создавая совершенно иную атмосферу — более интимную, более напряжённую. Чжин-Кан-мин продолжал беседу, не придавая значения смене музыки, когда заметил движение справа от себя. Обернувшись, он увидел приближающегося Туёна в безупречном синем костюме-тройке. Их взгляды встретились, и сердце Чжин-Кан-мина пропустило удар. Туён остановился перед ним, слегка поклонился и произнёс: — Господин Чжин, позвольте пригласить вас на танец? По залу прокатился шепоток. Гости обменивались удивлёнными взглядами. Чжин-Кан-мин замер, не веря своим ушам. Его собеседница отступила на шаг, с любопытством наблюдая за развитием событий. — Я.. — начал Чжин-Кан-мин, но слова застряли в горле. — Прошу вас, — мягко настоял Туён, протягивая руку. — Один танец. После секундного колебания Чжин-Кан-мин передал свой бокал проходящему мимо официанту и принял приглашение. Рука Туёна была тёплой и уверенной. Вместе они вышли в центр зала. Гости расступились, образуя вокруг них пространство. Чжин-Кан-мин чувствовал на себе взгляды всех присутствующих — любопытные, осуждающие, восхищённые. Но когда рука Туёна легла на его талию, все эти взгляды перестали иметь значение. Они начали двигаться в такт музыке. Первые шаги были неуверенными — Чжин-Кан-мин был скован напряжением, боялся ошибиться, опасался реакции окружающих. Но Туён вёл уверенно и бережно, его глаза не отрывались от лица партнёра, словно говоря: "Не бойся, я с тобой". Постепенно Чжин-Кан-мин начал расслабляться. Его движения стали более плавными, более естественными. Они закружились в вальсе, создавая собственную вселенную среди моря наблюдателей. Их тела двигались в совершенной гармонии, словно они танцевали вместе всю жизнь. Музыка нарастала, и с ней росло напряжение между танцующими. Взгляды, которыми они обменивались, становились всё более откровенными, всё более интимными. В какой-то момент рука Туёна крепче сжала талию Чжин-Кан-мина, притягивая его ближе. Финальные аккорды вальса прозвучали величественно и торжественно. Туён сделал последний поворот и остановился, всё ещё держа Чжин-Кан-мина в объятиях. Зал затих, все взгляды были прикованы к ним. — Я больше не могу молчать, — тихо, но отчётливо произнёс Туён. — Ты перевернул мою жизнь, Чжин. И я не хочу больше ни дня без тебя. Глаза Чжин-Кан-мина расширились от удивления. Он хотел что-то сказать, но не успел — Туён наклонился и нежно коснулся его губ своими. Поцелуй был мимолётным, почти невесомым, но в нём была вся решимость человека, наконец решившегося быть собой. Когда их губы разъединились, Чжин-Кан-мин смотрел на Туёна с удивлением, которое постепенно сменялось осознанием и принятием. Его рука, лежавшая на плече Туёна, медленно поднялась к его лицу, легко касаясь щеки в безмолвном ответе. — Снято! — раздался голос режиссёра, нарушая волшебство момента. — Потрясающе! Просто потрясающе! Зал наполнился аплодисментами съёмочной группы. Лололошка и Джон медленно вышли из образов своих персонажей, но продолжали стоять близко друг к другу, всё ещё находясь под влиянием только что сыгранной сцены. — Ты был великолепен, — тихо сказал Джон, с искренним восхищением глядя на Лололошку. — Это было великолепно. — Спасибо, — ответил Лололошка, чувствуя одновременно истощение и эйфорию. — Это благодаря тебе. Ты вёл меня через эту сцену, как Туён вёл Чжина в танце. Джон улыбнулся и слегка сжал его плечо: — Запомни это чувство. Это то, ради чего мы становимся актёрами — момент, когда грань между тобой и персонажем стирается, и ты просто живёшь. Лололошка кивнул, понимая, что только что пережил один из самых важных моментов в своей актёрской карьере. И внутренний голос уверенно шептал: это только начало. Лололошка и Харрис отступили на шаг друг от друга, всё ещё находясь в центре зала. Харрис смотрел в глаза Лололошке с молчаливой поддержкой, понимая, насколько эмоционально сложной была эта сцена для них обоих. В его взгляде читалось профессиональное уважение и искренняя теплота. Съёмочная группа и все присутствующие статисты вдруг поднялись со своих мест и разразились аплодисментами. Многие кивали в знак одобрения, а некоторые члены команды даже обменивались впечатлёнными взглядами. Пак Чжин-хо, пробрался через толпу к актёрам. Его лицо светилось искренним восторгом. — Блестяще! Просто блестяще! — воскликнул он, подходя к ним. — Лололошка, твоя эмоциональная трансформация от смущения к принятию это было как настоящая магия на экране. И Джон, твоя уверенность и одновременно уязвимость — именно то, что нужно для Туёна. Он повернулся к оператору. — Чо, ты поймал тот момент с кружением камеры? — Да, директор Пак, — кивнул оператор. — Вышло даже лучше, чем мы планировали. — Отлично! — Пак хлопнул в ладоши. — На сегодня всё. Вы оба заслужили отдых. На выходных отдыхаете. Спасибо всем! Съёмочная площадка начала постепенно опустошаться. Статисты направились к выходу, осветители начали сворачивать оборудование, ассистенты собирали реквизит. Лололошка, всё ещё немного оглушённый интенсивностью отыгранной сцены, направился к своей гримёрке, чтобы переодеться. Он уже почти дошёл до двери, когда услышал быстрые шаги позади. — Эй, подожди! — окликнул его Джон Харрис, подходя в коридоре. Его волосы всё ещё были уложены в элегантную причёску Туёна, но галстук-бабочка был уже развязан и свободно висел на шее. Лололошка обернулся, слегка удивлённый. — Послушай, — сказал Харрис. — Это была потрясающая сцена. Я знаю, что для тебя такие съёмки ещё в новинку, и, честно говоря, я впечатлён твоей работой. — Спасибо, — искренне ответил Лололошка. — Это много значит, особенно от тебя. — Слушай, я подумал... — Харрис на секунду замялся, что было нехарактерно для обычно уверенного в себе актёра. — После таких эмоциональных сцен хорошо бы расслабиться. Не хочешь сходить куда-нибудь поужинать? Знаю отличный ресторан неподалёку. Ничего формального, просто отдохнуть после тяжёлого дня. Лололошка на мгновение задумался. Завтра у него был запланирован концерт, и нужно было беречь силы. Но, с другой стороны, поужинать и немного расслабиться в хорошей компании звучало заманчиво. — Знаешь, это отличная идея, — кивнул он. — Дай мне десять минут переодеться, и я готов. — Отлично! — Харрис просиял. — Я буду ждать тебя в холле. Лололошка быстро переоделся, смыл грим и привёл себя в порядок. Выйдя из гримёрки в своей обычной одежде — тёмных джинсах, свободной футболке и лёгкой куртке — он почувствовал себя снова собой, а не Чжин-Кан-мином. В холле студии Джон Харрис, уже переодевшийся в повседневную одежду — чёрные брюки и светло-серый кашемировый свитер, листал что-то в телефоне. Увидев Лололошку, он убрал телефон и улыбнулся: — Готов? Машина на парковке. Они вышли из студийного комплекса и направились к машине. Вечерний воздух был приятно прохладным после жаркого света софитов на площадке. — Садись, — Харрис открыл пассажирскую дверь, а затем обошёл машину и сел рядом. Пока они ехали по вечернему городу, разговор тёк легко и непринуждённо. Харрис расспрашивал Лололошку о его музыкальной карьере, делился историями со съёмок прошлых фильмов, и между ними установилась комфортная атмосфера взаимного уважения. — Кстати, у тебя завтра концерт? — спросил Харрис. — Да,. Немного нервничаю, если честно, — признался Лололошка. — Это нормально, — кивнул Харрис. — Я десять лет на сцене и в кино, и всё ещё нервничаю перед выходом. Это хороший знак — значит, тебе не всё равно. Минут через пятнадцать они подъехали к элегантному, но не вычурному ресторану в тихом районе города. Фасад был сдержанным, без кричащих вывесок, что говорило о его эксклюзивности. — Мы на месте, — объявил водитель, припарковавшись. Внутри ресторан оказался уютным, с приглушённым освещением и изысканным, но не претенциозным интерьером. Администратор, узнавший Харриса, почтительно поклонился: — Мистер Харрис, мы рады видеть вас снова. Ваш обычный столик? — Да, пожалуйста, — кивнул Харрис. — И, если можно, что-нибудь более уединённое сегодня. — Конечно, сэр. Следуйте за мной. Администратор провёл их через основной зал к небольшой нише с элегантным столиком на двоих, частично скрытым от остального зала декоративной перегородкой. Как только они сели, к ним подошёл официант с меню. — Добрый вечер, джентльмены. Позвольте предложить вам наше меню и винную карту. Лололошка внимательно изучил предложенные блюда, размышляя, что выбрать. Все позиции звучали заманчиво. — Что посоветуешь? — спросил он у Харриса. — Ты здесь бывал раньше. — Стейк из мраморной говядины здесь выше всяких похвал, — ответил Харрис. — И морские гребешки тоже великолепны. Когда дело дошло до напитков, Харрис указал на впечатляющую винную карту: — Они славятся своей коллекцией вин. Может, выберем бутылку хорошего красного? Лололошка покачал головой: — Извини, но сегодня я лучше воздержусь от алкоголя. Завтра концерт, нужно быть в форме. — Конечно, понимаю, — кивнул Харрис с уважением. — Тогда, может быть, свежевыжатый сок или минеральную воду? — Мне, пожалуйста, клюквенный морс, — обратился Лололошка к официанту, заметив этот напиток в меню. — А мне бокал красного вина — добавил Харрис. Оставшийся вечер прошёл в приятной, непринуждённой обстановке. Они обсуждали работу над фильмом, делились историями из своей жизни, смеялись над забавными случаями на съёмочной площадке. Харрис оказался интересным собеседником с отличным чувством юмора и широким кругозором. К удивлению, Лололошки, разговор совершенно не ощущался как светская беседа со знаменитостью — скорее, как встреча двух коллег, уважающих профессионализм друг друга. Когда десерт был съеден и счёт оплачен, они вышли из ресторана в прохладную ночь. — Подвезти тебя домой? — предложил Харрис, когда они подошли к машине. — Если тебе не сложно, — кивнул Лололошка, чувствуя приятную усталость после насыщенного дня и хорошего ужина. По дороге к дому Лололошки они говорили о предстоящих сценах фильма, обсуждали нюансы своих персонажей. Когда машина остановилась перед его домом, Лололошка повернулся к Харрису: — Спасибо за ужин и компанию. Это был отличный вечер. — Мне тоже было приятно, — искренне ответил Харрис. — Удачи завтра на концерте. — Спасибо, — улыбнулся Лололошка, открывая дверь машины. — До встречи на съёмочной площадке. — До встречи, — кивнул Харрис. — И ещё раз — ты сегодня был великолепен в той сцене. Лололошка кивнул, благодарный за комплимент, и вышел из машины. Харрис дождался, пока он дойдёт до двери здания, и только потом уехал. Поднимаясь в свою квартиру, Лололошка ощущал странное чувство удовлетворения. Сегодняшний день был вызовом, но он справился. И завтрашний концерт уже не казался таким пугающим — после сегодняшней сцены он чувствовал, что может справиться с чем угодно.