За кулисами идеальной картинки

Утро было безжалостным. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь неплотно задёрнутые шторы, казался Лололошке личным врагом. Назойливая трель будильника вонзалась в мозг раскалёнными иглами, а каждое движение отдавалось тупой болью в висках. "Никогда больше не буду пить соджу в таких количествах," — поклялся он себе, с трудом поднимаясь с кровати. Воспоминания о вчерашнем вечере приходили фрагментами: дружеские беседы с коллегами, искренний смех Эрика над его шуткой, внимательный взгляд Харриса и его неожиданная помощь... Лололошка поморщился, вспомнив, как чуть не опозорился перед всей съёмочной группой. Повезло, что Харрис оказался рядом. Взгляд упал на прикроватную тумбочку, где стоял пустой стакан из-под воды. По крайней мере, совет старшего коллеги он выполнил. Стараясь не делать резких движений, Лололошка добрался до ванной комнаты. Отражение в зеркале не обрадовало: опухшие глаза, бледное лицо, всклокоченные волосы. Не лучший вид для первого съёмочного дня. "Соберись," — сказал он своему отражению. — "Сегодня слишком важный день, чтобы позволить похмелью всё испортить." Контрастный душ немного помог. Лололошка выпил ещё два стакана воды, проглотил таблетку от головной боли и начал готовиться. Он выбрал удобное голубое худи и облегающие чёрные джинсы — не слишком официально, но стильно. В последний момент, вспомнив сообщение Харриса, он взял солнцезащитные очки. Попутно проверил сообщения на телефоне. От менеджера было три напоминания о расписании, от Клео — пожелание удачи и эмодзи со скрещенными пальцами. Лололошка улыбнулся, отвечая ей коротким "Спасибо! Волнуюсь, но справлюсь". Заказав такси через приложение, он сделал глубокий вдох, мысленно готовясь к важному дню. Первые съёмки в карьере. Первый шаг к новой жизни. В такси он повторял про себя текст, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в висках. Сквозь тонированные стёкла очков утренний Сеул казался мягче, приглушённее. Люди спешили по своим делам, не подозревая о том, как сильно колотится сердце одного конкретного человека в проезжающей мимо машине.

***

Kirken Inc. располагалась в современном здании из стекла и бетона в деловом районе города. Охранник на входе сверился со списком, кивнул и пропустил Лололошку внутрь. В просторном холле с высокими потолками и минималистичным дизайном уже было оживлённо: сотрудники компании, актёры, технический персонал — все спешили по своим делам. Лололошка сверился с информацией в телефоне и направился к лифтам. Павильон, где должны были проходить съёмки, находился на шестом этаже. Едва выйдя из лифта, он увидел знакомые лица. Неподалёку от входа в съёмочный павильон стояли Анабель и Эрик, о чём-то оживлённо разговаривая. Анабель была в простом, но элегантном платье цвета слоновой кости, а Эрик выбрал кэжуальный стиль — тёмно-синие джинсы и серую футболку под спортивным пиджаком. — О, вот и наш главный герой! — воскликнул Эрик, заметив приближающегося Лололошку. — Как самочувствие после вчерашнего? В его глазах плясали озорные искорки. Анабель сдержанно улыбнулась, но в её взгляде тоже читалось понимание. — Бывало и лучше, — честно признался Лололошка, снимая очки. — Но я готов работать. — Первое похмелье на съёмочной площадке — это своего рода инициация, — подмигнул Эрик. — Добро пожаловать в клуб. — Не слушай его, — мягко сказала Анабель. — Эрик считает, что всё в этой индустрии должно быть драматичным. Выпей ещё воды и съешь что-нибудь, в комнате отдыха есть фрукты и сэндвичи. — Спасибо, — с благодарностью ответил Лололошка. — Как вы? Готовы к первому съёмочному дню? — Как всегда, — пожал плечами Эрик. — Для меня это уже двадцатый проект, так что волнение давно прошло. — А я всё равно немного нервничаю перед каждыми новыми съёмками, — призналась Анабель. — Особенно с таким требовательным режиссёром, как Пак Чжин-хо. При упоминании режиссёра Эрик заметно подтянулся, словно почувствовав, что тот может появиться в любой момент. — Пак-Чжин очень внимателен к деталям, — пояснил он Лололошке. — Может попросить переснять сцену десять раз, если тебе не удаётся передать именно ту эмоцию, которую он хочет видеть. Но результат всегда стоит усилий. — Я смотрел все его фильмы, — кивнул Лололошка. — "Зимнее солнце" пересматривал трижды, настолько сильно оно меня впечатлило. — О, значит ты знаешь, чего ожидать, — улыбнулась Анабель. — Многие новички удивляются его... интенсивности. Внезапно атмосфера в коридоре изменилась. Разговоры стихли, люди выпрямились, повернувшись в одну сторону. Лололошка проследил за их взглядами и увидел приближающегося мужчину средних лет с безупречной осанкой и проницательным взглядом. Это был Пак Чжин-хо — режиссёр, четырежды номинант на премию "Голубой дракон" и создатель одних из самых успешных корейских фильмов последнего десятилетия. — Доброе утро, — произнёс господин Пак, останавливаясь рядом с ними. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сила и уверенность человека, привыкшего к тому, что его указания выполняются без вопросов. — Доброе утро, режиссёр Пак, — почти хором ответили Эрик и Анабель, слегка поклонившись. Лололошка тоже поклонился, стараясь скрыть свое волнение: — Доброе утро, режиссёр - Чжин-хо. Для меня большая честь работать с вами. Пак внимательно посмотрел на него, чуть прищурившись. Казалось, он видит насквозь и солнечные очки, и вымученную улыбку, и попытки скрыть похмелье. — А, Лололошка Рэйм, — сказал он после небольшой паузы. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули после вчерашнего знакомства с коллегами. Сегодня нам предстоит много работы. В его тоне не было упрёка, но Лололошка всё равно почувствовал лёгкий укол стыда. Конечно, режиссёр всё понял. От такого человека ничего не скроешь. — Я полностью готов, режиссёр, — твёрдо ответил он, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. — Отлично, — кивнул Пак. — Тогда предлагаю не терять время. Анабель, Эрик, вы оба знаете свои задачи на сегодня. Рэйм, вас я попрошу остаться на минуту. Хочу обсудить несколько моментов перед началом съёмок. Эрик и Анабель, обменявшись быстрыми взглядами, направились в павильон. Проходя мимо, Эрик незаметно сжал плечо Лололошки в знак поддержки, а Анабель ободряюще улыбнулась. Оставшись наедине с режиссёром, Лололошка почувствовал, как его сердце начинает биться чаще. Пак Чжин-хо был легендой. Его одобрение могло открыть любые двери в киноиндустрии, а критика — закрыть их навсегда. — Дейви Харрис рассказал мне о вчерашнем вечере, — неожиданно начал режиссёр, и Лололошка почувствовал, как краска заливает его лицо. — Не волнуйтесь, ничего плохого. Он отметил ваш энтузиазм и желание учиться. — Я очень благодарен Джону за помощь, — искренне ответил Лололошка. — И постараюсь оправдать его доверие. Пак внимательно смотрел на него, словно пытаясь разглядеть что-то за внешним фасадом. — Знаете, почему я выбрал вас на роль Чжи Кан-мина? — спросил он после паузы. — Честно говоря, нет, господин Пак, — признался Лололошка. — Я был удивлён, когда озвучили результаты кастинга. Многие считали, что у меня нет достаточного опыта. — Опыт — не единственное, что имеет значение, — задумчиво произнёс Пак. — Иногда важнее найти актёра, который сможет передать самую суть персонажа. В вашем прослушивании была... подлинность. Чжи Кан-мин — человек, который ищет себя между двумя мирами, сомневается, но остаётся верным своим принципам. В вас я увидел это противоречие. Лололошка молчал, осмысливая услышанное. Этот разговор стоил всей головной боли этого утра. — Сегодня мы снимаем сцену, где Чжи Кан-мин впервые сталкивается с выбором между долгом и чувствами, — продолжил режиссёр. — Это ключевой момент, который определит всё его дальнейшее развитие. Я хочу, чтобы вы нашли в себе это чувство — когда вы стояли на перепутье и не знали, какой путь выбрать. — Я понимаю, — кивнул Лололошка. — Когда мою группу распустили и я решил пойти в сольную карьеру, это был именно такой момент. Страх, неуверенность, но и надежда... — Вот это и используйте, — Пак одобрительно кивнул. — Не играйте Чжи Кан-мин — станьте им. Найдите его внутри себя. Он посмотрел на часы и слегка поморщился: — Нам пора начинать. Готовы? — Да, режиссёр-хо, — ответил Лололошка, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. Головная боль всё ещё была там, но теперь она казалась несущественной деталью. — Тогда идёмте. И, Лололошка? — Да? — В следующий раз соблюдайте меру с соджу, — с лёгкой улыбкой произнёс Пак. — Не у каждого актёра есть личный водитель, как у нашего дорогого Харриса. С этими словами он направился к павильону, оставив Лололошку следовать за ним. Внутри уже кипела работа. Операторы настраивали камеры, осветители регулировали свет, гримёры вносили последние штрихи в облик актёров. Посреди всего этого организованного хаоса Лололошка заметил Харриса, спокойно сидящего в кресле с чашкой кофе и читающего сценарий. Заметив взгляд Лололошки, он едва заметно кивнул, словно говоря: "Ты справишься". Этот простой жест придал Лололошке уверенности. Несмотря на похмелье, несмотря на нервы и неопытность, он был готов. Готов стать своим героем, готов погрузиться в новый мир, готов доказать, что Пак Чжин-хо не ошибся, выбрав его. Глубоко вдохнув, он снял солнцезащитные очки и передал их ассистенту. Пора было превращаться из Лололошки, айдола с похмельем, в Чжи Кан-мин — человека, стоящего на перекрёстке судьбы. Лололошку проводили в гримёрную. Просторное помещение с ярким светом, зеркалами в полный рост и рядами профессиональной косметики на длинных столах выглядело впечатляюще. Несколько гримёров уже ждали его, готовые преобразить начинающего актёра в его персонажа. — Здравствуйте! Я Мин Су Ён, ваш главный гримёр, — представилась молодая женщина с аккуратно собранными в пучок волосами. — А это моя команда — Хён и Джи-ён. Мы позаботимся о вашем образе. Лололошка едва успел поздороваться, как его уже усадили в кресло перед зеркалом, накинули защитную накидку и начали действовать. Команда работала слаженно, словно выполняла отточенный танец. Мин Су Ён отдавала короткие распоряжения, а её помощники мгновенно реагировали, подавая нужные инструменты и средства. — Чжи Кан-мин — человек безупречного стиля, — говорила Мин Су Ён, нанося на лицо Лололошки базу под макияж. — Он всегда собран, элегантен и немного холоден. Режиссёр Пак хочет, чтобы в вашем образе чувствовалась эта сдержанная элегантность. Лололошка кивнул, стараясь не двигаться, пока Джи-ён колдовала над его волосами. Из зеркала на него смотрел человек, постепенно превращающийся в кого-то другого — более утончённого, более уверенного. — Вам повезло с чертами лица, — заметила Мин Су Ён, аккуратно маскируя следы вчерашнего вечера под глазами. — Высокие скулы, выразительные глаза — это отлично подходит для вашего персонажа. Хён принёс чёрный костюм, висящий на плечиках — идеально выглаженный, с едва заметной фактурой ткани и безупречным кроем. Рядом лежала белоснежная рубашка и узкий серебристо-серый галстук. — Это от нашего костюмера Пак Ён Хи, — пояснил Хён. — Она просила передать, что костюм подогнан по вашим меркам, но если что-то не так, она готова внести корректировки. Лололошка с удивлением посмотрел на костюм. Он выглядел дорого — гораздо дороже, чем всё, что ему доводилось носить раньше. — Все вещи вашего персонажа индивидуального пошива, — заметила его замешательство Мин Су Ён. — Чжи Кан-мин — успешный молодой адвокат из обеспеченной семьи. Такие люди не покупают одежду в обычных магазинах. Тем временем Джи-ён закончила с волосами. Каждая прядь была уложена так, чтобы создать образ человека, тщательно следящего за собой, но не тратящего на это слишком много времени — естественная элегантность. — Теперь макияж, — Мин Су Ён взяла тонкую кисть. — Он будет почти незаметным, но очень важным. В кадре не должно быть и следа усталости или неуверенности. Ловкими движениями она скрыла тёмные круги под глазами, придала коже ровный тон и слегка подчеркнула скулы. Тонкой кистью прошлась по бровям, делая их более выразительными. Всё это время Лололошка наблюдал за трансформацией своего лица с растущим изумлением. — Мы не делаем вас другим человеком, — объяснила Мин Су Ён, заметив его взгляд. — Мы просто подчёркиваем то, что уже есть, и направляем внимание зрителя на детали, важные для вашего персонажа. Когда с волосами и макияжем было покончено, Хён помог Лололошке переодеться. Костюм сидел идеально, подчёркивая широкие плечи и стройную фигуру. Белая рубашка контрастировала с чёрным пиджаком, а галстук, завязанный безупречным узлом, завершал образ. — Вот теперь вы — Чжи Кан-мин, — с удовлетворением произнесла Мин Су Ён, отступая на шаг и оценивая результат. — Посмотрите на себя. Лололошка встал перед зеркалом в полный рост и не сразу узнал своё отражение. Из зеркала на него смотрел статный молодой человек, излучающий уверенность и сдержанную силу. Чёрный костюм безупречного кроя, аккуратно уложенные волосы, едва заметный, но эффективный макияж — всё вместе создавало образ человека, привыкшего к успеху и власти. — Это... это действительно я? — не смог сдержать удивления Лололошка. — Это вы в роли Чжи Кан-мина, — мягко поправила его Мин Су Ён. — И судя по вашей реакции, трансформация удалась. В дверь гримёрной постучали, и в проёме появилась ассистентка режиссёра — молодая женщина с планшетом в руках. — Лололошка Рэйм, вас ждут на площадке через пять минут, — сообщила она. — Режиссёр Пак готов начинать первую сцену. — Спасибо, — кивнул Лололошка, чувствуя, как к нему возвращается волнение, ненадолго отступившее во время процесса преображения. — Вы справитесь, — тихо сказала Мин Су Ён, поправляя последние детали его образа. — Просто доверьтесь своему персонажу. Теперь вы — Чжи Кан-мин, блестящий адвокат, человек, не знающий поражений. Несите эту уверенность с собой. Лололошка глубоко вдохнул, ещё раз взглянул на своё отражение и решительно кивнул. Головная боль почти прошла, а волнение сменилось странным, незнакомым чувством — смесью страха и предвкушения. — Я готов, — сказал он, больше самому себе, чем окружающим.

***

Первое, что поразило Лололошку, когда его провели на съёмочную площадку — масштаб. Он ожидал увидеть простую декорацию, но перед ним открылась полноценная крыша небоскрёба с панорамным видом ночного Сеула, воссозданная с поразительной детализацией. Огни города мерцали вдалеке, а над головой нависало тёмное небо, готовое разразиться дождём. — Впечатляет, правда? — раздался голос за спиной. Лололошка обернулся и увидел девушку, вроде её зовут Союн, уже в образе своей героини Ми Ён. В элегантном светлом платье, с собранными в высокую причёску волосами, она выглядела совершенно иначе, чем девушка, с которой он разговаривал меньше часа назад. — Это... нереально, — только и смог произнести Лололошка, оглядываясь вокруг. Десятки людей сновали по площадке: осветители настраивали оборудование, техники проверяли камеры, ассистенты режиссёра отдавали указания. — Режиссёр Пак славится вниманием к деталям, — кивнула Союн. — Он считает, что атмосфера на площадке помогает актёрам погрузиться в роль. Готов к нашей драматической сцене? Лололошка хотел ответить, но в этот момент к ним подошёл Джек, одетый во всё чёрное, с бутафорским пистолетом, закреплённым в кобуре. — Наш новичок уже успел оценить масштаб постановки? — улыбнулся он. — Пак не шутит, когда дело касается ключевых сцен. А эта — одна из важнейших для твоего персонажа. Момент, определяющий всю его дальнейшую судьбу. — Лололошка Рэйм! Союн! Джек! — окликнул их режиссёр Пак, приближаясь решительным шагом. — Все готовы? Давайте ещё раз пробежимся по сцене. Следующие десять минут режиссёр Пак подробно объяснял своё видение сцены, расставляя актёров по местам и показывая, какие эмоции должны отражаться на их лицах. — Чжи Кан-мин, — обратился он к Лололошке, — твой персонаж переживает самый страшный момент своей жизни. Человек, которому он задолжал, пришёл требовать плату самой высокой ценой — жизнью той, кого он любит. Но Кан-мин — прагматик до мозга костей. Даже в этот момент он просчитывает варианты и выбирает тот, где выживает он сам. Понимаешь? Лололошка кивнул, чувствуя, как внутри растёт напряжение. Эта сцена требовала не просто запоминания текста, а глубокого погружения в эмоции персонажа, в его внутренний конфликт. — Ты должен показать зрителю, что решение далось ему нелегко, но в то же время не перестараться с эмоциями. Кан-мин не впадает в истерику, он словно застывает изнутри, понимая, что только что предал самого себя и всё, во что верил раньше. Режиссёр повернулся к Союн: — Ми Ён понимает, что происходит. Она видит выбор в глазах Кан-мина ещё до того, как он произносит слова. В её взгляде — не обвинение, а принятие и прощение. Она всегда знала, что это может закончиться именно так. Наконец, он обратился к Джеку: — Сон Чже Хун — хладнокровный убийца, но даже он испытывает мимолётное сомнение, когда видит, как легко Кан-мин отказывается от любимой. Это мгновение замешательства должно быть почти незаметным — лишь тень пробегает по его лицу. Заканчивая инструктаж, режиссёр Пак взглянул на небо: — Дождь мы запустим во время самой съёмки, — продолжил режиссёр Пак, указывая на сложную систему труб над площадкой. — Он начнётся сразу после выстрела. Это символ — небо плачет вместе с душой Кан-мина, хотя сам он остаётся внешне невозмутимым. Лололошка посмотрел наверх и кивнул, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать в венах. Это была не просто съёмка — это был настоящий театр, где каждая деталь имела значение. — На позиции! — скомандовал режиссёр, и все заняли свои места. Союн встала у самого края крыши, в её глазах читалась покорность судьбе. Джек занял позицию позади неё, одна его рука сжимала плечо девушки, другая держала пистолет у её виска. Лололошка встал в нескольких метрах от них, лицом к этой пугающей композиции. — Тишина на площадке! — раздался голос ассистента режиссёра. — Камера! — Мотор! — Начали! — скомандовал режиссёр Пак.

***

Лололошка почувствовал, как что-то меняется внутри него. Словно чужая душа — душа Чжи Кан-мина — вселилась в его тело. Он больше не был собой. Он был молодым адвокатом, загнанным в угол собственными ошибками. — Ты должен выбрать, Кан-мин, — произнёс Джек голосом, от которого веяло холодом. — Твой долг или её жизнь. Выбирай сейчас. — Чже Хун, — голос Лололошки звучал неожиданно спокойно, хотя внутри всё переворачивалось. — Ты знаешь, что я не могу заплатить всю сумму прямо сейчас. — Значит, платой будет она, — парень сильнее прижал пистолет к виску Союн. — Кан-мин, — тихо произнесла девушка, её глаза наполнились непролитыми слезами. — Всё в порядке. Я знала, кто ты, с самого начала. Лололошка сделал шаг вперёд, и в этот момент что-то изменилось в его взгляде. Решение было принято — холодное, расчётливое, единственно возможное для выживания. — Отпусти меня, Чже Хун, — произнёс он, сохраняя жуткое спокойствие. — Она... — он сделал паузу, глядя прямо в глаза своей любви, — она знала риски. Воцарилась тишина. Чже Хун на мгновение застыл, словно не веря услышанному. В его глазах промелькнуло то самое замешательство, о котором говорил режиссёр — даже профессиональный убийца был шокирован хладнокровием своей жертвы. — Как скажешь, адвокат, — произнёс он наконец. — Твой выбор. Раздался выстрел. Союн пошатнулась, её глаза, всё ещё устремлённые на Лололошку, медленно потеряли выражение. Она сделала полшага назад и рухнула на крышу — прекрасная кукла с оборванными нитями. В этот момент сверху обрушилась стена воды. Начался дождь, мгновенно промочивший костюм Лололошки до нитки. Чже Хун бросил последний презрительный взгляд на Кан-мина и исчез за дверью, ведущей с крыши. Лололошка стоял неподвижно, позволяя дождю смывать всё — страх, вину, сожаление. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза... в глазах читалась буря эмоций, которые его персонаж не мог, не имел права выпустить наружу. Он медленно подошёл к мёртвому телу и опустился рядом на колени. Вода стекала по его лицу, маскируя слёзы, которые Чжи Кан-мин никогда бы не признал своими. — Стоп! Снято! — крикнул режиссёр Пак, и дождь мгновенно прекратился. Наступила тишина, нарушаемая только звуком капель, стекающих с промокших актёров. Затем девушка открыла глаза и села, улыбаясь. — Это было... восхитительно, — сказала она, принимая полотенце от ассистента. Режиссёр Пак медленно подошёл к Лололошке, который всё ещё стоял на коленях, словно не до конца вернувшись из мира Чжи Кан-мина. — Я не ошибся в тебе, — тихо сказал он. — В твоих глазах была именно та борьба, которую я искал. Кан-мин сделал выбор, который будет преследовать его всю жизнь, и ты показал это без единого слова. Отлично. Лололошка медленно поднялся, принимая полотенце от ассистента. Он чувствовал странное опустошение, словно часть его действительно осталась там, на воображаемой крыше, рядом с телом убитой возлюбленной. — Переодевайтесь, — сказал режиссёр Пак. — Снимем продолжение со сцены последствий. Кан-мин должен будет жить с этим выбором. Когда Лололошка направился к выходу с площадки, Джек догнал его и положил руку на плечо: — Эй, новичок, — улыбнулся он. — Для первой сцены — это было что-то. Добро пожаловать в мир кино. Стилисты быстро переодели Лололошку в более свободный, но всё ещё элегантный костюм. Слегка растрепали волосы, добавили легкие тени под глазами — образ человека, пытающегося утопить свои моральные дилеммы в алкоголе. Новая локация представляла собой шикарный ночной клуб с приглушённым освещением. Бархатные диваны, стеклянные столики, бармен за стойкой из чёрного мрамора — всё дышало дорогим, элитным отчаянием. — В этой сцене мы показываем, что произошло через неделю после инцидента на крыше, — объяснял режиссёр Пак. — Кан-мин пытается забыться, но его мучает совесть. Харрис, помните — ваш персонаж Туён наблюдает за ним уже некоторое время, вы знаете, кто он и что произошло. Ваш подход должен быть мягким, но настойчивым. Харрис кивнул. В своём сценическом образе певца он выглядел безупречно — идеально сидящий дизайнерский костюм, едва заметный макияж, подчёркивающий его черты, и уверенная, чарующая улыбка. Лололошку усадили за барную стойку с почти пустым стаканом виски. Зазвучала команда режиссёра, и камеры начали движение. — Мотор!

***

Кан-мин медленно поднёс стакан к губам. Его взгляд был устремлён в никуда, руки слегка подрагивали. Бармен молча подлил ему ещё виски, получив короткий кивок в ответ. — Плохой день? — раздался мелодичный голос справа. Туён непринуждённо опустился на соседний барный стул, его движения были плавными, грациозными. — Плохая жизнь, — ответил Кан-мин, даже не взглянув на собеседника. — Такие слова от успешного адвоката? — Туён сделал знак бармену. — То же, что и у него. И ещё один для моего нового друга. Кан-мин наконец повернулся, окинув незнакомца оценивающим взглядом. — Мы знакомы? — Ваше лицо было в новостях в связи с делом Ким Сон-У, — улыбнулся Туён. — Да и в этот клуб просто так не попадают. А вот меня вы, возможно, знаете... — Ли Туён, — произнёс Кан-мин без особого интереса. — Певец. Ваши песни повсюду. — А вы не фанат? — Туён изобразил шутливую обиду. — Я сейчас вообще ничей не фанат, — Кан-мин залпом допил свой виски. Туён наклонился ближе, его голос стал тише: — Знаете, господин адвокат, у некоторых проблем есть решения, о которых мы даже не догадываемся. — А у вас, похоже, на всё есть решение? — в голосе Кан-мина прозвучал сарказм. — Не на всё, — Туён улыбнулся, обнажив идеальные зубы c маленькими клыками. — Но у меня есть деньги, связи и... скажем так, нестандартный взгляд на жизнь. А ещё я умею хранить секреты. Кан-мин внимательно посмотрел на собеседника, словно пытаясь разглядеть его истинные намерения. — Чего вы хотите? — Для начала — честного разговора, — Туён поднял свой стакан. — За новые знакомства? Лололошка выдержал долгую паузу, во время которой камера крупным планом показала его внутреннюю борьбу. Затем медленно поднял свой стакан. — За новые знакомства. Хотя я уже жалею о своём последнем... — Стоп! Снято! — раздался голос режиссёра. — Отлично! Харрис, прекрасная работа. Лололошка, в этой сцене ты был именно таким, как нужно — опустошённым, но всё ещё ищущим выход. Сделаем ещё дубль, но с другого ракурса. Лололошка выдохнул, на мгновение выходя из образа. Он поймал одобрительный взгляд Харриса и почувствовал, как внутри разливается странное тепло удовлетворения. Впервые за съёмочный день он действительно поверил, что справляется со своей ролью.

***

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая съёмочную площадку в тёплые оранжевые тона. Команда заканчивала работу над последней сценой дня — драматичным диалогом между Кан-мином и Туёном в машине последнего, где герой Харриса делает Кан-мину неоднозначное предложение о сотрудничестве. — Снято! Отлично сработано, господа! — объявил режиссёр Пак, просматривая только что записанный материал. — Лололошка, твоя эмоциональная глубина сегодня впечатляет. Харрис, как всегда, безупречен. Лололошка устало потянулся. Целый день перевоплощений и эмоциональных сцен измотал его сильнее, чем он ожидал. Актёрская работа оказалась настоящим марафоном. — Спасибо, но это во многом заслуга Джона, — честно признался Лололошка, кивнув в сторону Харриса. — Он постоянно подсказывал мне нюансы. Действительно, на протяжении всего дня Харрис незаметно направлял неопытного коллегу: то тихо предлагал сделать паузу перед важной репликой, то показывал, как лучше держать бокал, то объяснял тонкости взаимодействия с камерой. — Это взаимный процесс, — улыбнулся Харрис, снимая пиджак своего персонажа. — Твоя непосредственность помогла мне по-новому взглянуть на некоторые сцены. Когда команда начала собирать оборудование, а актёры разбрелись по гримёркам, чтобы переодеться, Харрис задержался у выхода, дожидаясь Лололошку. — Тебя кто-нибудь встречает? — спросил он, когда Лололошка наконец вышел, вернувшись к своему обычному облику. — Нет, вызову такси, — пожал плечами тот, подавляя зевок. — Не нужно. Могу подбросить, — предложил Харрис. — Моя машина здесь, а водитель уже ждёт. Лололошка колебался лишь секунду. — Буду очень благодарен, если это не сильно тебя затруднит. Через несколько минут они уже сидели на заднем сиденье просторного черного седана. Харрис вполголоса объяснил водителю адрес отеля, где остановился Лололошка. — Первый день всегда самый тяжёлый, — произнёс Харрис, глядя на усталое лицо коллеги. — Завтра будет легче, ты уже понял ритм. — Надеюсь, — Лололошка откинулся на спинку сиденья. — Никогда не думал, что актёрство — это так... интенсивно. Машина плавно двигалась по вечерним улицам Сеула. Мягкое покачивание, приглушённый свет уличных фонарей, проникающий через тонированные стёкла, и тихая классическая музыка, играющая в салоне, действовали умиротворяюще. Разговор становился всё более неторопливым, с длинными паузами. Джон заметил, как голова Лололошки медленно соскользнула на его плечо. Дыхание молодого человека стало глубоким и размеренным — он крепко спал, полностью выбившись из сил после напряжённого съёмочного дня. — Похоже, наш новичок совсем выдохся, — тихо произнёс Харрис, обращаясь больше к себе, чем к водителю. Он осторожно попробовал разбудить коллегу, слегка тронув его за плечо, но Лололошка лишь пробормотал что-то невнятное и устроился удобнее, продолжая спать. Джон понимающе улыбнулся — первый день на съёмочной площадке всегда выматывает даже опытных актёров, не говоря уже о новичках. — Ким, — обратился он к водителю, — давайте изменим маршрут. Поедем ко мне домой. — Да, господин Харрис, — ответил водитель, плавно меняя направление. Джон осторожно устроил голову спящего на своём плече, стараясь не потревожить его сон. В полумраке салона он невольно залюбовался умиротворённым лицом Лололошки. Черты его лица, обычно оживлённые эмоциями, сейчас расслабились, придавая ему почти мальчишеский вид. "Он действительно выглядит... мило," — подумал Харрис, удивляясь собственным мыслям. В этом парне было что-то особенное — открытость, искренность, полное отсутствие цинизма, столь распространённого в их индустрии. Это подкупало. Когда автомобиль подъехал к современному особняку на окраине Сеула, Джон решил не будить коллегу. Он вышел из машины, обошёл её и осторожно открыл дверь со стороны Лололошки. — Помочь вам, господин Харрис? — предложил водитель. — Нет, спасибо, Ким. На сегодня вы свободны. Завтра нужно будет забрать нас в восемь утра. Джон аккуратно подхватил спящего Лололошку на руки. Он был легче, чем казалось — стройный и подтянутый. Головой Лололошка инстинктивно прижался к груди Харриса, продолжая безмятежно спать. Преодолев короткую дорожку к дому, Джон с небольшим трудом открыл входную дверь, стараясь не потревожить своего неожиданного гостя. Внутри он прошёл мимо просторной гостиной, поднялся по лестнице на второй этаж и направился к гостевой спальне. Комната, оформленная в минималистичном стиле, редко использовалась, но всегда содержалась в идеальном порядке. Джон бережно опустил Лололошку на широкую кровать и снял с него обувь. Парень пошевелился, но не проснулся, лишь глубже зарывшись в подушку. Харрис осторожно укрыл его мягким одеялом, на мгновение задержав взгляд на спокойном лице своего молодого коллеги. "Завтра будет интересное утро," — подумал он с лёгкой улыбкой, тихо выходя из комнаты и прикрывая за собой дверь. В своей спальне Джон еще долго не мог уснуть, размышляя о прошедшем дне и о том, как неожиданно изменилась его размеренная жизнь с появлением Лололошки.