Эймонд l Таргариен.

Рейнира кричала и металась по постели. Эти роды были четвертыми в её жизни, но почему-то казались самыми мучительными. Боль в низу живота была невыносимой, её тело горело, словно охваченное пламенем дракона. Несколько раз она теряла сознание, но ребёнок так и не появлялся на свет. Время утратило свою значимость. Однако в этот раз всё должно было быть иначе. Этот ребёнок должен был сблизить её с Деймоном. В этот раз всё должно было получиться. Но третий час родов уже миновал, а она всё ещё не могла разродиться. Рейнира гнала от себя тревожные мысли, что что-то пошло не так. — Тужься, Рейнира, изо всех сил, — матушка крепко держала её за руку. — Не могу, мама, я больше не могу, — кричала Рейнира. — Ты сможешь, Рейнира, — Эймма вытерла пот со лба дочери и мягко улыбнулась. — Ты сильная. Ты справишься. — Больно, мама, так больно, — кричала Рейнира. — Аааа... — Принцесса, отойдите, — сказал мейстер, подходя ближе к Рейнире. — Что-то не так. Следующий час превратился для Рейниры в настоящий кошмар. Ребёнок оказался слишком крупным, и роды шли ягодицами вперёд. Она едва слышала, как мейстер кричал, что ей нужно помочь, иначе они не смогут спасти её. Внезапно Рейнира снова закричала от дикой боли, напряглась всем телом, и вдруг ей стало легче. Но она не услышала крика своего ребёнка. Неужели это снова?.. — Ребёнок задохнулся, принцесса. Мне очень жаль, — голос мейстера доносился словно издалека. Рейнира не смогла ничего ответить. Её глаза закрылись, и она погрузилась в уютную темноту. Засыпая, она услышала громкий крик и плач матери. — Нет! Рейнира! — кричала Эймма. — Спасите мою девочку! Рейнира... Рейнира!.. На следующий день прошли похороны Рейниры Таргариен. На холме Рейнис собрались все члены королевской семьи. Деймон выглядел отстранённо, будто его мысли витали где-то далеко. Его лицо было неподвижным, как у статуи. Бейлону пришлось встряхнуть сына за плечо, чтобы тот наконец исполнил свой долг перед женой и сыном. Как муж и отец, Деймон должен был зажечь погребальный костёр — он сделал это без колебаний. Отдав приказ Караксесу, Деймон молча смотрел, как пламя поглощает его жену, с которой так и не удалось наладить отношения, и сына, который не успел сделать первый вдох. Похоже, ему суждено остаться одному. Дождавшись, когда пламя погаснет, Деймон не стал смотреть, как слуги собирают прах его жены и сына в специальные чаши для перевозки на Драконий Камень. Он прошёл мимо плачущей Эйммы и направился в свои покои, чтобы побыть в одиночестве. В своих покоях Деймон приказал принести несколько графинов вина. Убедившись, что приказ выполнен, он выгнал всех слуг и запер двери. Наполнив золотой кубок, напоминающий голову дракона, Деймон одним глотком осушил его. Обжигающая жидкость приятно согрела его изнутри. Взглянув на кубок, он усмехнулся. Этот подарок он получил от Эймонда на пиру в честь своей свадьбы с Рейнирой. Оба получили кубки от племянника, который надеялся, что этот жест станет первым шагом к примирению. "Примирению?" — горько усмехнулся Деймон. Теперь, когда Рейниры больше нет, Эймонду не нужно больше думать о примирении с сестрой. Осушив первый графин, Деймон взялся за второй. — Почему ты оставила меня, Рейнира? — спросил Деймон, глядя в пустоту. После утраты первого ребёнка их отношения резко ухудшились. Рейнира стала агрессивной, постоянно кричала, плакала и обвиняла его в несуществующих изменах. Как бы он ни пытался её переубедить, она не слушала. Его задевали её подозрения, но он всё ещё любил её и хотел наладить отношения. Ему было всё равно на детей, главное — чтобы с ней всё было в порядке. — Спи спокойно, Рейнира, — сказал Деймон, салютуя в пустоту... Деймон потерял счёт времени, запершись в своих покоях. Еда и вино появлялись у него регулярно, и этого было достаточно. Он перестал выходить наружу, участвовать в заседаниях. Отец пытался говорить с ним, но Деймон лишь смотрел на него пустым взглядом. Иногда он не понимал смысла всего происходящего. Без Рейниры жизнь потеряла краски. Зачем что-то делать, куда-то идти? Может, лучше всё закончить? Деймон взглянул на нож, который вертел в руках, и резко обнажил запястье. Острое лезвие полоснуло кожу. Алые капли выступили мгновенно. Деймон, заворожённый видом своей чистой валирийской крови, которой всегда гордился, сильнее надавил на нож. — Я скоро буду с тобой, Рейнира... В таверне царил привычный шум. Местные завсегдатаи тратили последние гроши, чтобы забыться в хмельном угаре. Опустившиеся шлюхи, подрабатывающие подавальщицами, томно стреляли глазами в посетителей, особенно в тех, у кого карманы были потяжелее. В дальнем углу сидел мужчина, перед ним стояли огромные блюда с мясом, но он не спешил к ним притронуться. Он явно кого-то ждал. — Господин, — напротив мужчины опустился другой посетитель. — Вы хотели меня видеть? — Да, старый друг, — мужчина устало посмотрел на Харланда. — Мы давно не говорили наедине, поэтому я подумал, что пора отдохнуть от замка. Попробуй эти блюда. Их приготовили специально для тебя. — Благодарю, господин, — Харланд подвинул блюда к себе. Горячие мясные блюда, щедро посыпанные специями, разжигали аппетит голодного мужчины. Откусив первый кусочек идеально прожаренного кабана, Харланд почувствовал идеальное сочетание перца, имбиря и зелени. Лишь едва уловимый привкус миндаля слегка нарушал эту гармонию. И тут Харланд нахмурился. Миндаль? В обычной таверне его бы не использовали. Попробовав второе блюдо — кролика с золотистой корочкой, — Харланд снова ощутил этот привкус. Догадка молнией пронзила его разум. Это был Скрытый Палач — яд, который неуловимо напоминал миндаль. Харланд взглянул на своего господина. В его карих глазах не было ни капли сожаления, только бесконечная усталость. — Что-то не так, мой друг? — спросил господин, внимательно наблюдая за ним. — Всё в порядке, милорд, — ответил Харланд, кладя в рот очередной кусочек мяса. Он не мог притворяться, будто ест. Его господин всегда был крайне внимателен, и Харланд не хотел его обманывать. Сейчас он ощущал не только вкус специй и миндаля, но и горький привкус предательства. — Вы сегодня говорили с принцем? — Да, — ответил господин, подпирая голову рукой. — Принц был доволен тем, как мы расправились с теми, кто ему мешал. Сейчас он хочет покоя, чтобы его не тревожили мелкие неприятности. «Вот, значит, как», — горько усмехнулся Харланд. Он сделал то, что ему приказали, и теперь он больше не нужен. Воистину, королевское милосердие лицемерно. — Вы тоже так думаете, милорд? — спросил Харланд, глядя на молодого человека, который рос на его глазах. Милорд долго смотрел на него, без эмоций. Харланд не торопил его, терпеливо ожидая ответа. Ему нужен был этот ответ, так сильно, что он не обращал внимания на яд в организме. Его было немного, и промывка желудка быстро вернет его в норму, если господин отпустит его. — Моё дело — заботиться о наследнике престола, — наконец произнёс господин. — Моё мнение не имеет значения. Но если хочешь знать, что я думаю, старый друг, скажу прямо. Принц ясно дал понять: я должен избавиться от насекомого. Иначе он сам проследит, чтобы я пожалел о своей жалости. «Теперь всё понятно», — снова усмехнулся Харланд и положил кусочек мяса в рот. Им надо было вернуться в Харренхолл и не связываться с этим чудовищем, который сейчас гордо носит звание кронпринца Вестероса. Харланд был третьим сыном простого мельника. Ему, как и его старшему брату, предстояло помогать на мельнице после того, как мельница перейдет к старшему сыну. Но Харланда не устраивала такая жизнь. Он жаждал знаний. Во всем был виноват старый септон, живший неподалеку от их мельницы. Он всегда был рад детям и часто рассказывал им сказки. А некоторых, от скуки, учил читать и писать. Харланду повезло: он научился писать свое имя. Слушая рассказы септона о Цитадели, Харланд решил стать мейстером. Эта идея не понравилась его отцу. Тот не раз наказывал сына за подобные мысли, но чем больше розг получал Харланд, тем сильнее становилось его желание. Однажды, когда Харланду исполнилось двенадцать, он не выдержал и сбежал из дома с котомкой одежды за спиной. Ему надоели побои, насмешки братьев и смирный вид матери, которая никогда не заступалась за него. Теперь обратной дороги нет. Он сам выстроит свою судьбу. Путь до Староместа занял целый год. Он шел пешком, останавливаясь в деревнях и небольших трактирах, где работал помощником на кухне или в конюшне. Рабочие руки всегда были нужны, а он был готов браться за любую тяжелую работу, лишь бы иметь крышу над головой и горячую еду. Ему даже удалось немного скопить денег. Платили мало, но для двенадцатилетнего мальчишки это было достаточно. Когда Харланд наконец добрался до Цитадели, его быстро приняли. С этого момента он перестал быть просто босым мальчишкой, который проделал длинный путь до Староместа. Теперь он был школяром Цитадели. Ему выделили небольшую комнату, где уже жили двое других мальчишек. Питался он на общей кухне, но не жаловался — ему нужны были знания, чтобы стать мейстером и служить лорду. Харланд быстро увлёкся учёбой. Он посещал все лекции архимейстеров, пока не понял, что его больше всего интересует целительство и яды. Когда он изучил все известные яды, о которых рассказывали мастера, ему стало интересно, почему никто не пытается создать новый вид яда. Но он решил пока отложить эти мысли. В пятнадцать лет Харланд рискнул сдать экзамен и успешно его прошёл. Теперь он гордо называл себя кандидатом. Именно тогда он выковал своё первое звено. К восемнадцати годам у него уже было три звена, но его интерес к ядам не угасал. Харланд решил изучить, из чего можно создать яд и как он влияет на живые существа. Первая попытка Харланда создать яд из соторинской мушки оказалась успешной. Он прогуливался с друзьями по улицам Староместа, когда у одного из торговцев диковинками увидел это насекомое и сразу же купил его, несмотря на высокую цену. Эта покупка обошлась ему в сумму, достаточную для приобретения нескольких бочонков хорошего вина для друзей, о чём они потом долго сетовали. В Цитадели ученикам и кандидатам разрешалось выполнять поручения детей лордов, также отправленных на обучение строгими родителями. Однако благородные ученики не проявляли особого рвения к учёбе и охотно пользовались помощью менее обеспеченных сверстников, которые помогали им в учёбе или выполняли роль слуг за определённую плату. Харланд не видел в этом ничего предосудительного. Напротив, он подружился с третьим сыном лорда из Золотой Рощи, чьё имя он теперь уже не помнит. Единственное, что ему запомнилось, — это то, что этот сын лорда был очень ленив и легко поддавался внушению. Харланд умело сыграл на его стремлении казаться значимым и таким образом получил богатого покровителя, который снабжал его деньгами просто за то, что он всегда находился рядом и льстил его самолюбию. Харланд купил несколько соторинских мушек на деньги юноши. Он с интересом изучал их. Вскоре он заметил, что тело насекомых покрыто слизью, которая выделяется при опасности. При контакте со кожей она вызывает волдыри. Харланд выяснил, что порошок из мушек полезен для мужчин, теряющих мужскую силу. Но передозировка превращает его в яд. Сначала он испытал это на крысах, а затем на бродягах, готовых на всё за деньги. Ещё одним его открытием стала Трава Неведомого — ядовитый цветок. Люди, принимавшие его, теряли способность различать реальность и фантазии. Они жаловались на сильное сердцебиение, головокружение, агрессивное поведение, страх света и потерю памяти. Эти симптомы могли длиться несколько дней. Затем появились Слезы Старицы и Шёпот Девы. Эти на первый взгляд безобидные растения при правильной обработке становились смертельным ядом. Когда Харланд проверял их на бродягах, у тех начинались тошнота, головокружение, галлюцинации, учащенное сердцебиение. Зрачки сужались, и, наконец, наступала смерть от удушья. Но настоящей гордостью Харланда была Кровь Девственницы. Это удивительные красные ягоды, которые росли лишь в лесах. Они были почти незаметны, но таили в себе огромную опасность. Одной ягоды хватало, чтобы вызвать сухость и жжение во рту, головокружение, тошноту с кровью, галлюцинации и боли в животе. Смерть наступала в течение нескольких дней. Если давать яд небольшими дозами, эффект накапливался, и жертва умирала мучительно в течение нескольких месяцев. Харланд не делился своими открытиями с конклавом. Он не хотел, чтобы кто-то знал о его исследованиях. Поэтому только он знал названия и состав своих ядов. В двадцать пять лет Харланд окончил обучение и стал мейстером. Его отправили в Харренхолл, где, по словам конклава, сбежал предыдущий мейстер. Харланд не испытывал страха или суеверий. Напротив, он с нетерпением ждал прибытия в замок, чтобы приступить к работе. Волнение охватывало его, когда он ехал в сторону Речных земель. Вокруг замка наверняка росли неизвестные растения. Харланд мечтал изучить их свойства и превратить в коллекцию ядов. У ворот замка его встретил лорд Лионель Стронг. Его сыновья, Харвин и Ларис, стояли рядом. Харланд заметил, что лорд и его наследник безразличны к юному Ларису, но промолчал. Кто он такой, чтобы вмешиваться в семейные отношения? Харланд быстро освоился в замке и начал исследовать окрестности. Как он и ожидал, Харренхолл находился в прекрасном месте, окружённом кустарниками и травами, которые он надеялся использовать в своих исследованиях. Однажды вечером к Харланду пришла неожиданная компания, ставшая для него очень важной. Возвращаясь домой после сбора трав, он заметил юного Лариса Стронга, сидящего на лестнице с тростью в руках. Мальчик тихо плакал. — Маленький господин, что вы тут делаете один? — удивленно спросил Харланд, подходя ближе. — Харвин снова издевался надо мной, — сказал маленький господин. — Я хотел посмотреть на тренировку брата, но Харвин начал насмехаться надо мной перед друзьями. Он говорил, что я слишком слаб для меча и лучше бы читал свои книжки. Почему он так поступил? Я ведь только хотел увидеть его тренировку. Сердце Харланда, которое он считал жестоким, растаяло перед маленьким мальчиком. Почему-то он вспомнил себя, когда братья говорили, что он никчёмен, потому что мечтает стать мейстером. Тогда Харвин пригласил мальчика к себе, напоил его крепким напитком собственного приготовления и сказал то, что юный Ларис запомнил на всю жизнь. — Ваш брат — это просто грубая сила, которую любой может использовать в своих целях. Вы же, маленький господин, гораздо могущественнее и опаснее всех рыцарей. Хотя вы и не умеете сражаться мечом, ваш разум сильнее любого оружия. Нужно лишь научиться им управлять, и тогда даже монарх станет вашим преданным слугой. После того разговора юный Ларис часто приходил к мейстеру Харланду. Тот, казалось, был единственным, кто понимал его и не называл никчёмным или проклятием рода. Харланд учил мальчика своим секретам и правильно подбирать слова, превращая их в оружие. Со временем мейстер привязался к Ларису и начал видеть в нём почти сына. Он понимал, что такая преданность опасна, но было уже поздно что-то менять. Ларис стал ему дорог, и Харланд поклялся защищать его от любых обид. Когда лорд Стронг объявил о поездке в столицу, Харланд сразу понял, что их ждут неприятности. И не ошибся. Встреча его господина с принцем Эймондом произошла в саду, где они гуляли. Принц произвёл на Харланда неприятное впечатление. Он прекрасно разбирался в людях и видел, что принц скрывает свои истинные мысли. Голос принца был полон дружелюбия, но глаза оставались холодными, как лёд. Харланд пытался предупредить господина, что принцу нельзя доверять. Он чувствовал, что с Эймондом что-то не так. Но господин не обратил внимания на его опасения. Вскоре он сказал, что дал клятву верности принцу и перед ним открываются интересные перспективы — место мастера над шептунами. Харланд знал своего господина и был уверен, что эта должность ему подходит. Но его смущало, что разговор начал принц, а не король. Казалось, принцу что-то нужно от господина. И как же Харланду хотелось ошибиться. Принц сказал, что убедит короля назначить Ларису на эту должность, если тот докажет свою преданность и убьёт принца Визериса. Харланд не мог постичь этого. Он, конечно, не был безгрешен, испытывая свои яды на бродяг. Но там речь шла о людях, которые и так ежедневно умирали, а тут сын хотел смерти родного отца. Это никак не укладывалось в его голове. Он видел принца Визериса, который показался ему добрым и весёлым человеком, и не мог понять, откуда у юного Эймонда такая ненависть. Однако Харланд не стал убеждать Лариса рассказать всё королю, так как видел, что тот стремится доказать свою ценность. Вместо этого Харланд начал осторожно травить принца Визериса. Постепенно, малыми дозами, принц слабел, пока не рухнул в Тронном Зале. Затем Харланд подмешивал яды в лекарства, еду и питьё, к которым имел доступ. Никто так и не узнал, что это был за яд, потому что Харланд постоянно использовал разные вещества. В итоге яд привёл к разрыву сердца принца, и его внутренние органы были полностью сожжены, отчего он захлебнулся в собственной крови. Харланд считал, что на этом всё закончится, но ошибся. Затем последовал приказ избавиться от любовницы принца Деймона, которая носила под сердцем ребёнка принца. Причём сделать это нужно было жестоко: вскрыть её живот, убив и мать, и дитя. От случайных свидетелей требовалось избавиться. Тот же рыцарь, для которого Харланд нанял наёмников, был поражён отравленными стрелами. Харланд дал наёмникам деньги, пропитанные сильнейшим ядом. Лорда, чьё кольцо он отравил, тоже убили по приказу принца. И наконец, смерть принцессы Рейниры и принца Деймона. Принцессу Рейниру травили Травой Неведомого на протяжении долгого времени, что привело к множественным выкидышам. Последний из них стал роковым для неё. Принца Деймона погубила его страсть к вину. После смерти супруги он начал пить ещё больше, и это ослабило его разум. Слуги лорда Лариса систематически добавляли яд в кубок принца, который тот никогда не менял. Так продолжалось до тех пор, пока принц не был найден мёртвым с перерезанными запястьями. Приказ принца всегда выполнялся беспрекословно, хотя Харланд часто задавался вопросом о причинах такой ненависти к семье, но предпочитал держать свои мысли при себе. Принц Эймонд не объяснял мотивов своих действий, лишь требовал немедленного выполнения. Теперь же, по приказу принца, его господин должен был убить его. Харланд мог бы попытаться сбежать, перевернув стол и спасаясь бегством, но вместо этого он принял яд из поданных блюд. На его руках было слишком много крови, и он решил, что заслужил безболезненную смерть. – Надеюсь, ваша награда будет стоить усилий, мой господин, – произнес Харланд, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза. – Ты даже не представляешь, насколько, старый друг, – ответил Ларис, глядя на того, кто заменил ему отца в детстве. Ларис поднялся и покинул таверну, стараясь не привлекать внимания. Шагая по темным улицам столицы, он вдыхал ночной воздух и размышлял о содеянном. Он убил своего верного друга, единственного, кто заботился о нем, но не чувствовал ничего. Словно избавился от назойливого насекомого. Харланд был дорог ему, это правда, но пришло время двигаться дальше. И если ради этого пришлось пожертвовать слугой, то цена не так уж велика. Дойдя до замка и поднявшись в свои покои, Ларис не ожидал увидеть принца у камина, лениво листающего одну из его книг. Принц даже не обернулся на шум открывающейся двери. — Вы задержались, лорд Ларис, — равнодушно сказал принц Эймонд, перелистывая страницу. — Мои извинения, мой принц, — ответил Ларис, подходя ближе и занимая место напротив. — Ваш приказ выполнен. Насекомое больше не доставит вам неприятностей. Принц оторвался от книги и посмотрел на мастера над шептунами. Его разноцветные глаза остались холодными, но он едва заметно кивнул. — Не хотите ли вина после дороги? — спросил принц, закрывая книгу. — Буду признателен, мой принц, — сказал Ларис, не отрывая внимательных глаз от принца. Он знал, что перед ним опасный человек. Эймонд безжалостно приказал убить своих родных, и Ларис понимал, что если потеряет его доверие, то следующая очередь будет за ним. Эймонд грациозно поднялся и сам налил им вина. Ларис с благодарностью принял кубок, но отпил только после того, как убедился, что принц спокойно пьёт. Они немного поговорили, а затем принц, сославшись на усталость, покинул его покои. Ларис наконец смог выдохнуть. Присутствие Эймонда всегда заставляло его нервничать, но внешне он не показывал страха. Для Лариса принц был диким зверем, которого нужно было укротить, и он готов был взять на себя эту роль. Власть его мало волновала. Он служил королевству, и если править будет такой человек, как Эймонд Таргариен, рядом с ним должен быть кто-то, кто сможет направить его ярость в мирное русло. Когда принц приказал избавиться от Харланда, Ларис поставил одно условие: когда Эймонд станет королём, он займёт пост Десницы, чтобы быть рядом с правителем. Принц согласился, и теперь оставалось только ждать, когда Эймонд наденет корону Завоевателя. Допив вино, Ларис прошел к постели. Внезапный кашель заставил его зажмуриться. Простуда мучила его несколько дней. Настойки Харланда облегчали симптомы, но кашель не проходил. Сначала Ларис подозревал отравление, но его мейстер тщательно проверил все, к чему Ларис прикасался, что ел и пил. Яда не нашли. Значит, это действительно простуда. Просто затяжная. Выпив настойку, Ларис лег и закрыл глаза, погружаясь в сон. Сон, который стал вечным... Эймонд медленно шел по коридорам замка, зная, что возвращаться в покои мастера над шептунами не нужно — результат его действий был очевиден. Стронг мертв, и теперь он мог наконец-то вздохнуть спокойно. Стронг и его мейстер увлеклись исследованиями ядов так, что забыли о простом лекарстве, которое могло их погубить. Когда Стронг заболел, Эймонд увидел в этом возможность избавиться от человека, отравившего его брата Эйгона и открывшего ворота врагам. Подменить лекарство, содержащее полынь, было легко. Мейстер ничего не заподозрил, ведь полынь — лекарственная трава Харленда. Однако большая доза лекарства могла стать ядом. Эймонд не зря интересовался делами мейстеров у Отто. Будучи учеником Цитадели, Хайтауэр мог поделиться знаниями, которые Эймонд использовал на практике. "Гадюка мертва?" — раздался в его голове голос Эйгона. "Да, теперь ты можешь спать спокойно, брат. Все наши враги устранены", — ответил Эймонд. Эйгон молчал, но Эймонду и не требовалось слов. Он и так понял: брат доволен. Убийца мертв, впереди новая жизнь... Звездная Септа сияла цветами и красками. У ворот собралась толпа горожан, мечтавших увидеть нового короля. Внутри септы уже собрались лорды со своими вассалами. Сегодня короновали принца Эймонда, наследника покойного короля Бейлона. Смерть короля потрясла весь Вестерос. После гибели сына, Деймона, король почти не появлялся на людях. Ходили слухи, что он тяжело заболел, и только забота принцессы Алисенты помогла ему встать на ноги. Шесть лет Бейлон Таргариен правил, пока болезнь не сломила его окончательно. Король Бейлон Весенний был любим всеми: от простых людей до знати. Многие надеялись, что его внук принц Эймонд не посрамит памяти великого деда и будет править достойно. У алтаря уже собрались королевская семья, родственники и друзья будущего правителя. Все терпеливо ждали Эймонда. Лорды заметили, что сегодня принцесса Алисента была в черно-красных одеждах, хотя раньше предпочитала зеленые платья. Рядом с ней стояли пятнадцатилетние Эйрион и Сайра — близнецы, похожие на мать. Только аметистовые глаза выдавали их происхождение от рода Таргариенов. В королевстве все знали: принц Эйрион обручен с леди Кассандрой Баратеон. Свадьба должна была состояться, когда им обоим исполнится семнадцать. Юная принцесса Сайра оставалась самой желанной невестой. Как любимица принца Эймонда, она имела право сама выбрать мужа. Принцесса Хелейна приехала с мужем и детьми, чтобы присутствовать на коронации брата. Криган Старк стоял неподалеку, равнодушно наблюдая за происходящим. Свадьба любимой сестры кронпринца и лорда Севера стала настоящим шоком для многих. Говорили, что принц Эймонд планировал женить младшую сестру на Лейтоне Хайтауэре, младшем сыне десницы. Однако юноша предпочел учебу в Цитадели и стал мейстером. Эймонд не был в восторге от выбора сестры, даже вызвал Старка на дуэль. Только уговоры Хелейны остановили его гнев. Принцесса Эймма была расстроена, что дочь теперь далеко. Но Хелейне разрешили взять с собой Пламенную Мечту, чтобы навещать мать. Принцессы Алисанна и Алисса стояли с дедом Отто, стараясь не скучать. Рядом с ними были кузины Джосселин и Патриция, которые тихо переговаривались. Отто прекрасно слышал их. Лейна и Гвейн поддерживали будущую королеву, а их сыновья Деймион и Дориан стояли рядом с Эйрионом. Вдруг двери распахнулись, и в септу вошли Белые Плащи. Лорд командующий Кристон Коль выстроил своих людей в две шеренги, образовав проход, и скомандовал: — Мечи! Белые Плащи синхронно обнажили оружие, и все увидели Эймонда. Он неспешно шел к ожидавшему его септону, как когда-то его деда короновал этот септон. Теперь настала очередь Эймонда. Принц, облаченный в черно-красные цвета своего дома, преклонил колени перед Верховным Септоном, и церемония началась. — Пусть Воин придаст ему храбрости, — септон опустил большой палец в чашу с елеем и широким мазком коснулся лба Эймонда. — Пусть Кузнец укрепит его меч и щит, пусть Отец защитит в трудный час. Пусть Старица зажжет свой фонарь и укажет ему путь к мудрости. Старик улыбнулся и взял корону Завоевателя. Он осторожно надел ее на голову нового правителя. — Да здравствует Эймонд из дома Таргариенов, первый в своем имени, король андалов, ройнаров и первых людей, лорд Семи королевств и Защитник государства! Слава королю! — Слава королю! — тысячи голосов взметнулись к сводам септы, когда Эймонд поднялся и повернулся к народу. Он кивнул Алисенте, и она, подойдя к мужу, опустилась перед ним на колени. Эймонд взял корону королевы Рейнис — искусно сделанный обруч с золотыми шипами и рубинами. Этот драгоценный венец долго хранился в сокровищнице Красного Замка, и Эймонд решил, что она станет достойной короной для своей супруги. Он надел корону Алисенте и помог ей подняться. Когда она повернулась к народу, новый рев раздался в септе. — Слава королеве! Эймонд и Алисента вышли из септы перед толпой, которая приветствовала их громкими возгласами. Они пожелали им долгого правления и счастливой жизни. Эймонд подвел Алисенту к Завоевателю, помог ей сесть на дракона. Они облетели Звездную Септу трижды, а народ радостно кричал. Эйгон, который вез брата и «матушку», искренне радовался за них. Ему казалось, что он снова на своей коронации. Толпа встречала его с таким же восторгом. Возможно, он хотел в это верить. Ему нравилось, как люди обожали его, как тысячи воинов ловили каждое его слово. Но позже он понял, что быть королем — это не только радость, но и огромная ответственность. Он осознал это слишком поздно. Может, если бы он был более внимателен, его дети остались бы живы. Но теперь это в прошлом. На троне сидит Эймонд. Эйгон честно признает, что корона Завоевателя больше подходит его брату. Эймонд станет хорошим королем, а Алисента рядом с ним станет королевой, заслуживающей уважения и любви народа. Эйгон мягко приземлился и терпеливо ждал, пока брат поможет супруге спуститься. Затем, чтобы сделать коронацию незабываемой, он слегка толкнул Эймонда в спину. Тот, не ожидая подвоха, едва удержался на ногах. Повернувшись, новый король Вестероса с негодованием посмотрел на своего дракона. Эйгон лишь рассмеялся. "Да здравствует король Эймонд I Таргариен!"