Эймонд l Таргариен.

— Папа, догоняй! — весело кричала восьмилетняя девочка с рыжими волосами, убегая от высокого мужчины. Алисента с улыбкой наблюдала за этой сценой, сидя в беседке с младшими дочерьми, которые играли в куклы. После возвращения Эймонда с войны он долго не оставлял её одну. Через пару месяцев она обрадовала мужа новостью о новой беременности. Лейну, как знала Алисента, тоже не выпускали из постели. Счастливый Гвейн вскоре сообщил, что снова станет отцом. В положенный срок Алисента и Лейна родили детей. На этот раз снова были близнецы, но у каждой родились девочки. Алисента немного погрустнела. Она хотела подарить мужу сыновей, чтобы укрепить династию Таргариенов, чего ожидали от неё лорды и народ. Однако Эймонду её мысли не понравились. — Ещё раз услышу подобное, и ты месяц не встанешь с постели, — сказал он грозно, но потом опустился на одно колено, обхватил её талию и прижался лбом к животу. — Я люблю тебя больше жизни. Дети, которых ты мне подарила, — самое ценное, что есть в этом мире. Мне неважно, кто у нас родится — мальчик или девочка. Я не собираюсь мучить тебя бесконечными родами ради наследников. У меня прекрасный сын, и большего мне не нужно. Алисента была тронута до слёз. Она знала, что Эймонд любит её, но не ожидала, что настолько сильно. Её мать ошибалась насчёт него. Эймонд оказался не чудовищем. Дочерей они назвали Алисса и Алисанна. У Лейны и Гвейна тоже ждал сюрприз: их девочки родились с разным цветом волос. Старшая пошла в Рейнис, а младшая унаследовала рыжину Гвейна, но глаза были как у Лейны. Старшую назвали Джосселин в честь матери Рейнис, а младшую — Патриция в честь матери Отто Хайтауэра. — Мама, отец скоро закончит? — спросил сын, оторвавшись от книги. Алисента посмотрела на него и улыбнулась. Её сын, Эйрион, был очень похож на Эймонда. К восьми годам это замечали даже слуги. Эйрион был спокойным и рассудительным. Он любил читать и упражняться с мечом, а ещё обожал своего дракона Золотого Огня. Сейчас он, вероятно, хотел пойти к нему вместе с Эймондом. — Скоро, милый, — ответила Алисента, погладив сына по голове. Эйрион фыркнул, но позволил ей продолжить. Эйрион, как и Эймонд, любил свою семью и редко подпускал к себе людей, которые ему не нравились. В их числе были Деймон и Рейнира. Сыну они тоже не нравились. Хотя Алисента понимала, что они сами виноваты в этом. Эйрион, как и его отец, любил слушать. Он подслушивал разговоры слуг и лордов. Однажды он услышал, как кто-то из Золотых Плащей смеялся, утверждая, что Алисента изменила Эймонду, а её старшие дети — бастарды. Среди говоривших был Деймон, которым Эйрион восхищался. Старший принц не только не остановил своих людей, но и поддержал слухи, громко смеясь над ними. Это поразило мальчика в самое сердце. Тот, кем он восхищался и на кого хотел равняться, смеялся над ним и его матерью. Алисента хорошо помнила тот день, когда Эйрион ворвался в покои, заливаясь слезами. Эймонду потребовалось много времени, чтобы успокоить сына и узнать, что произошло. Когда Алисента и Эймонд узнали причину его слёз, они оба застыли в шоке. «Боги, почему их не могут оставить в покое? Почему каждый норовит влезть в нашу семью?» — подумала Алисента. Эймонд ничего не сказал. Он просто успокоил сына и вышел из покоев. Позже он вернулся и объявил, что рыцари, распространявшие слухи, лишены своих званий и должны покинуть столицу. Деймон пришёл в ярость, когда узнал, что его племянник позволяет себе командовать его людьми. — Ты не имел права, Эймонд! — крикнул Деймон в Тронном зале. — Это были мои люди. Ты не мог их изгонять. — Эти люди не внушают мне доверия, дядя, — холодно ответил Эймонд. — Как я могу доверить им свою спину или свою семью, если они собирают слухи, как торговые сплетницы? — Так всё из-за слухов? — удивился Деймон. — Слухи нужно пресекать в зародыше, от этого зависит репутация Дома Таргариенов, — твёрдо произнёс Эймонд. — И дедушка со мной согласен. Смирись, дядя, эту битву ты проиграл. — Мама, можно мы поиграем с Джосси и Пати? — спросила Алисса, прижимаясь к Алисенте и отвлекая её от мрачных мыслей. Алисента тепло улыбнулась и нежно провела рукой по волосам дочери. Девочки обожали своих кузин и почти не расставались с ними. Лейна и Гвейн радовались, когда дети приходили играть с их дочерьми. Однажды Алисента и Эймонд зашли за дочерьми, так как было поздно. Они увидели трогательную сцену: Гвейн сидел в окружении девочек, которые пытались заплести ему косички и раскрашивали лицо красками Лейны. Сама Лейна, сидя на диване, с трудом сдерживала смех. Эймонд с трудом сдержал улыбку и сказал: — Вижу, вы весело проводите время. — Папа, смотри, дядя Гвейн теперь такой красивый! — радостно прощебетала Алисанна. Эймонд бросил на друга красноречивый взгляд, но кивнул дочери, подтверждая её слова. — Ты просто завидуешь, Эймонд, — добродушно фыркнул Гвейн. — Я — любимый холст для наших маленьких принцесс. — Ты единственный холст для них в этом замке, — заметил Эймонд. — И, конечно, любимый. — Конечно, милая, — ответила Алисента, прерывая приятные воспоминания. — Может, к вам присоединится Хелейна? Вы ведь любите играть с тётей? — Конечно! — обе девочки радостно воскликнули. Десятилетняя Хелейна была любимицей всех детей. Младшая дочь принцессы Эйммы напоминала мать красотой, но характером пошла в доброго отца. Жаль, что принц Визерис не увидел, какой милой выросла его младшая дочь. В восемь лет Хелейна напугала мать, заявив права на дракона. Семья отправилась в Драконье Логово, где старшие дети получали первый урок общения с драконами. Внезапно Хелейна исчезла. Поднялся переполох. Эймма была на грани истерики, опасаясь, что её единственное напоминание о Визерисе может погибнуть в пасти дракона. Вдруг хранитель крикнул, что нашёл Хелейну. Принцесса бросилась к дочери и схватилась за сердце. Маленькая Хелейна сидела на теплом боку Пламенной Мечты, а дракон спокойно лежал рядом, не пытаясь её испепелить. Девочка посмотрела на мать и сказала: — Она звала меня… С тех пор Эймма старалась оградить дочь от Логова. Но Хелейна устраивала истерики, если не видела Пламенную Мечту больше двух дней. Тогда вмешался Бейлон. — Я понимаю твои опасения, Эймма, — сказал он тогда невестке. — Но Хелейна — принцесса Дома Таргариенов, она заявила права на дракона, и тот принял её. Ты не можешь отнимать у неё небо. Эймме пришлось уступить, хотя это далось ей нелегко. — О чём вы говорите? — спросил Эймонд, подходя к ним с дочерью на плечах. — Девочки хотят поиграть с Хелейной и кузинами, — ответила Алисента. — А Эйрион хочет в Логово. — Я тоже хочу в Логово! — воскликнула Сайра. — Я соскучилась по Тессарион. Мама, папа, можно? — Не вижу в этом проблемы, — ответил Эймонд. — Сначала отведем девочек, а потом пойдем в Логово, — пообещал он дочери, а затем посмотрел на жену. — Алисента, ты с нами? — Я бы очень хотела, но матушка попросила меня помочь Рейнире подготовиться к родам. Рейнира сейчас очень переживает, ты же знаешь. — Это знают все в замке, — равнодушно пожал плечами Эймонд. — Своими капризами Рейнира извела всех слуг и мейстеров, которых пригласил дедушка. — Эймонд, я понимаю, что у вас с Рейнирой непростые отношения, но ты мог бы проявить к ней сочувствие, — укоризненно произнесла Алисента, покачав головой. — Ей сейчас очень тяжело. Она потеряла двух сыновей и не доносила третьего. Их отношения с Деймоном окончательно разрушились. Она надеется, что этот ребенок сможет восстановить их брак. — Ты слишком добра, Алисента, — спокойно ответил Эймонд, не обижаясь на резкие слова жены. Алисента тяжело вздохнула. Несмотря на слухи, которые распространяла о ней Рейнира, Алисента не желала ей зла. После того, как принцесса потеряла двух детей, Алисента начала сочувствовать Рейнире. Как мать, она понимала ее состояние. Потеря ребенка во время родов — это самое ужасное, что можно представить. К счастью, у Рейниры была Эймма, которая тоже теряла детей при родах. Эймма всегда поддерживала и утешала Рейниру. Однако многие при дворе с иронией говорили, что Рейнира заслужила эти испытания. Раз она пошла против воли короля, должна понести наказание. Алисента была в ужасе от таких слов. Конечно, они с Эймондом тоже ослушались короля Бейлона, но говорить такое было жестоко. Когда армия Вестероса вернулась, принц Деймон получил разрешение аннулировать брак с леди Реей Роис и наконец расторгнул его. Но сразу после этого, как рассказывал Эймонд, Деймон попросил короля разрешить ему жениться на Рейнире по традициям Дома Таргариенов. Ему отказали. — Почему отец? — возмущался Деймон. — Рейнира — драконья всадница. В ее жилах течет кровь Старой Валирии. Она не выйдет за этих овец, живущих в Вестеросе. — Она выйдет за того, кого выберу я, — жестко ответил Бейлон. — Ты стал слишком много требовать, Деймон. Я исполнил твое желание, расторг твой брак с Реей Роис. Если тебе так нужна валирийская невеста, можешь выбрать из Дома Веларионов или Сентигаров, но Рейнира тебе не достанется. Разговор окончен. Это Алисента узнала от Эймонда, присутствовавшего при разговоре. Никто не ожидал, что Деймон и Рейнира ослушаются короля и сбегут на Драконий Камень для валирийской церемонии. Вернувшись в Красный Замок, Бейлон был в ярости. Он долго кричал на сына, но, поскольку брак был консумирован, пришлось смириться. Рейнира быстро забеременела, но ни она, ни Деймон не захотели венчаться по канонам Семерых, что настроило их против септонов и Веры. Пошли слухи, что ребенок — бастард, несущий гибель Дому Таргариенов. Услышав это, Деймон едва не сжег Звездную Септу, но король его остановил. Король Бейлон открыто заявил, что ребенок, которого носит его внучка, станет это будущий принц или принцесса Дома Таргариенов. Любой, кто усомнится в этом, будет считаться изменником Короны. Недовольные замолчали. Но на шестом месяце беременности Рейниры произошел выкидыш. Мейстеры не смогли спасти ребенка. Она долго плакала, утешить её могли только мать и Деймон. После этого горя королевская пара пыталась завести здоровых детей, но оба мальчика умерли, не прожив и года. Из-за этого у супругов начались конфликты, которые видели все слуги, рыцари и придворные. Деймон и Рейнира не стеснялись выяснять отношения при всех. Они кричали, оскорбляли друг друга. Рейнира могла запустить в мужа кувшином, от которого он легко уклонялся. Ходили слухи, что Деймон часто бывал в борделях вместо того, чтобы проводить время с женой. Рейниру это злило. Она срывалась на детях Алисенты, своей бывшей фрейлины, которая легко родила четверых здоровых детей и сохранила свою привлекательность. Рейнира завидовала, не понимая, почему у Хайтауэр всё получилось, а у неё нет. Она злилась на несправедливость мира. Видя счастливых детей Алисенты, Рейнира кричала на них или говорила колкости, чтобы не видеть их радости и смеха. Она представляла своих детей, которых так и не смогла родить. Рейнира мечтала о том, как Деймон учил бы их владеть мечом или управлять драконом, а она читала бы им сказки и пела колыбельные. Но этого не случилось. Сначала выкидыш, потом двое мертворождённых детей. Казалось, боги наказали её за дерзость. Это злило Рейниру ещё больше. Она надеялась, что новый ребенок сможет примирить её с Деймоном. Эймонд проводил жену к матери, затем отвёл младших дочерей к Лейне. Она уже сидела с Хелейной. Увидев старшего брата, девочка с радостью подбежала к нему. Эймонд молча поднял её и крепко обнял. — Как дела, моя маленькая сестрёнка? — с улыбкой спросил Эймонд. — Лейна учит нас с девочками вышивать герб Таргариенов, — радостно сообщила девочка. — Может, возьмёте ещё двух учениц? — Эймонд указал на своих младших дочерей. — Мне нравится возиться с твоими детьми, Эймонд, — с улыбкой ответила Лейна. — Приходите вечером с Алисентой и старшими детьми. Проведём время вместе. — А дядя Мордер и дядя Лейнор придут? — спросила маленькая Джосселин. Лейна нахмурилась, но постаралась скрыть это от детей. — Вы же знаете, дорогие мои, что дядя Лейнор очень занят, — сказала Лейна. — У него много дел в Высоком Приливе, а дядя Мордер — его верный помощник. Надеюсь, если у них появится свободное время, они нас навестит. — А бабушка? — спросила маленькая Патриция. — И бабушка тоже, — кивнула Лейна. Рейнис обожала своих внуков и часто приезжала к ним с подарками. Но в последнее время Почти Королева почти не покидала Высокий Прилив. Она была рядом с сыном, помогая ему управлять землями Веларионов. Когда Корлис вернулся в Вестерос, его рана воспалилась, и он слег. Рейнис пригласила лучших мейстеров из Семи Королевств и даже лекарей из Эссоса, но ничего не помогало. Рана Корлиса продолжала гноиться, а сам он часто бредил и горел в лихорадке. Мейстеры решили, что у Морского Змея заражение крови. Несмотря на все усилия, они не смогли спасти его. Корлис скончался тихо ночью, и его тело обнаружил помощник мейстера, пришедший с лекарством. На похоронах Корлиса Велариона присутствовала вся королевская семья и высшие лорды Вестероса. Несмотря на то что многие относились к нему с уважением, другие его боялись и даже ненавидели, все признавали, что его жизнь была выдающейся и он заслуживает всех почестей, которые оказала его семья. Когда траур завершился, на Плавниковый Трон вступил лорд Лейнор Веларион, сын Корлиса. После того как горе от утраты отца немного утихло, он с усердием погрузился в изучение дел Дома Веларионов. Во всем ему помогала его мать, принцесса Рейнис, которая продолжала управлять делами, пока ее супруг был в военных походах. Однако многие вассалы Дома Веларионов стали настаивать на том, чтобы Лейнор женился и произвел наследников. Лейнор, не желая связывать себя узами брака, так как понимал, что любая женщина будет несчастна рядом с ним, решил назначить своим наследником юного Деймиона, своего племянника. Младшие ветви Дома приняли это решение, хотя и не без возражений. Рейнис, зная о предпочтениях сына и видя его интерес к Мордеру Хайтауэру, недовольно поджимала губы, но не высказывала своего мнения. Для нее было важно, чтобы сын был счастлив и чтобы Дом Веларионов имел достойного наследника. Тем временем Эймонд, оставив младших дочерей на попечение Лейны, отправился со старшими детьми в Драконье Логово. Там он приказал хранителям привести драконов своих детей — Золотого Огня и Тессариона, которые уже были достаточно взрослыми, чтобы поднять своих всадников. Эймонд решил устроить небольшой полет с детьми. — Завоеватель! — радостно воскликнула Сайра, увидев огромного черного дракона, который неторопливо вышел из своей пещеры. Девочка, не испугавшись грозного вида дракона, подбежала к нему и обняла его морду. Дракон лишь фыркнул, но не попытался оттолкнуть её. В это время Эйрион тоже подошел к дракону и нежно погладил его по носу. Когда привели Золотого Огня и Тессариона, дети переключили внимание на своих драконов и начали надевать на них седла. Эймонд лично убедился, что его дети надежно пристегнулись ремнями, а затем вскочил на Завоевателя, и они взлетели. Он полетел за детьми, следя, чтобы они не упали или не попытались выполнить опасные трюки в воздухе. Им было еще рано для таких трюков. Они приземлились на небольшой поляне, где Эймонд и Эйгон впервые заговорили как верные союзники. — Папа, я хочу собрать цветов для мамы и бабушки, — сказала Сайра и побежала на поляну, усыпанную ярко-синими цветами. — Я тоже хочу привезти маме подарок, — сказал Эйрион и последовал за сестрой. — Не уходите далеко, — крикнул им Эймонд и, не отрывая взгляда, продолжал следить за детьми. "Скажи своей дочери, чтобы не дергала меня за нос," — раздался в его голове сварливый голос Эйгона. "Мы оба знаем, что тебе нравится, когда Сайра бросается к тебе с объятьями," — довольно фыркнул Эймонд. — "Ты чуть не мурлычешь от удовольствия." "Замолчи," — недовольно бросил Эйгон, прикрыв лицо крылом, словно смущаясь слов брата. Эймонд едва сдержал смех, глядя на это. Кто бы мог представить, что Эйгон, известный своим пристрастием к выпивке и женщинам, станет так зависим от детских прикосновений. Когда Эймонд впервые представил своих старших детей дракону, он не ожидал, что Завоеватель проявит к ним такую нежность. Хотя с одной стороны, Эймонд понимал, почему Эйгон так относится к его детям. Возможно, он видит в них очертания Джейхериса и Джейхейры. Они отомстили за смерть этих маленьких сокровищ, но осознавали, что их месть не вернет Эйгону детей и не вернет ему человеческий облик. Зато теперь он мог проводить много времени с маленьким Золотым Огнем. Эймонд не знал, смеяться или плакать, когда увидел, как дракончик его сына ползает по Завоевателю и пытается укусить его за хвост. Он подозревал, что Эйгон скучает по своему дракону, но не думал, что тот станет ему чем-то вроде наседки. "Ты говорил с гадюкой?" — спросил Эйгон, прерывая размышления Эймонда. "Да, он сказал, что всё идёт по плану," — мрачно ответил Эймонд. "Что-то в твоём голосе нет радости," — заметил Эйгон. — "Что случилось?" "Меня всё ещё беспокоит смерть Харвина Стронга," — признался Эймонд. "Не думал, что ты будешь сожалеть о смерти этой речной шлюхи," — усмехнулся Эйгон. "Мне плевать на Харвина и его смерть. Меня волнуют обстоятельства," — сказал Эймонд. — "Помнишь, в нашем мире Стронг погиб из-за пожара в Харренхолле. Вместе с ним погиб и Лионель Стронг. Здесь же Харвин умер на турнире." "Я думаю, это произошло потому, что мы многое изменили," — предположил Эйгон. — "Мы начали избавляться от врагов и тех, кто причинил нам боль, прежде чем события повторились. Что-то должно было пойти иначе." "Думаешь, это из-за нашего вмешательства?" — Эймонд на мгновение отвёл взгляд от детей и посмотрел на дракона. "Дед наш жив, и это о многом говорит," — заметил Эйгон. — "Корлис скончался от заражения крови, и это не по твоему приказу. Мы с тобой уже обсуждали его смерть. Ты желал избавиться от Корлиса, как только мы вернемся в Вестерос, но болезнь сделала все за нас." Теперь в Малом Совете восседает Веймонд Веларион, преданный тебе до последнего вздоха. Или ты полагаешь, что эта змея решила действовать за твоей спиной? "Я знаю, что он ненавидел Стронга и жаждал его смерти. Но как бы я ни презирал Харвина Стронга, его гибель не была столь необходима. Однако я терпеть не могу, когда что-то происходит без моего ведома," — Эймонд отвернулся от брата и снова обратил взгляд на детей, которые, набрав целую охапку цветов, весело бежали к отцу. "Даже если он и солгал тебе, Эймонд, мы уже не узнаем об этом. Сейчас нам следует сосредоточиться на главном: у Рейниры скоро роды. Этот паук точно сделает все как надо?" — голос Эйгона дрожал от волнения, он стремился узнать о смерти Рейниры. "Можешь не сомневаться, брат, эти роды станут для нее последними," — произнес Эймонд и посмотрел на детей, которые с радостью показывали ему свои букеты. — Папа, как тебе? — с улыбкой спросила Сайра, показывая огромные букеты полевых цветов. Эймонд знал, что Алисента и Эймма поставят их в самые дорогие вазы. — Очень красиво, Сайра. У тебя тоже замечательные букеты, Эйрион, — сказал Эймонд, взглянув на цветы сына. Они были меньше, чем у Сайры, но собраны с душой. — Маме и бабушке они понравятся. Пойдем домой. Эймонд помог детям сесть на драконов, пристегнул их ремнями, положил цветы в сумку и вскочил на своего дракона. Они взлетели. Следя за детьми, Эймонд убедился, что поступает правильно. Его дети, как и дети Лейны и Гвейна, не должны были родиться, но теперь, видя их улыбки и первые шаги в этом мире, он поклялся защищать их любой ценой. Став отцом, Эймонд понял, почему его мать, королева Алисента Хайтауэр, так старалась их защитить. Вернувшись с войны, он узнал своих старших детей, и чем ближе они становились, тем сильнее он был готов защищать их. Впервые взяв на руки младших дочерей, он осознал, какое это чудо — держать их в своих руках. Никакая победа не сравнится с этим. Но несмотря на счастье, он не забывал о главной цели — уничтожить врагов. Рейнира и Деймон решили провести валирийскую церемонию, несмотря на запрет короля. Они допустили ошибку, забыв, что находятся не в Валирии, а в Вестеросе, где правит Вера Семерых. Эймонд использовал их высокомерие, подкупив септонов, которые начали распространять слухи. Гадюка умело сеяла сплетни среди придворных. Деймон и Рейнира стали позором Дома Таргариенов. Король вступился за них, но слухи не утихли. Многие продолжали говорить о них шепотом, опасаясь гнева короля, который оставался всадником Вхагар. Когда Рейнира начала терять детей, это стало поводом для слухов среди фанатичных септонов и верующих простолюдинов. Они утверждали, что Семеро наказывают принцессу за прелюбодеяние. Многие вестеросцы не принимали валирийскую веру, считая её чуждой, и с отвращением смотрели на брак Деймона и Рейниры. На то, что кронпринц Вестероса тоже женился по валирийским обычаям, они закрывали глаза. Эймонд же снисходительно усмехался над их суждениями. Да, его первая церемония была валирийской, но вторая прошла в свете Семерых, и никто не осмеливался утверждать, что он не следует догматам Веры. Что же касалось детей Рейниры, то гадюка исправно избавлялся от них. Его настойки с каплями яда прекрасно справлялись с задачей. У Рейниры всегда случались выкидыши или дети умирали сразу после рождения. Эти роды будут четвёртыми, и они станут последними. «А потом я избавлюсь и от них», — думал Эймонд, глядя на башни Красного Замка.