Изумрудное Солнце.

Визерис удивленно взглянул на свою молодую жену: — Ты хочешь заняться благотворительностью? Алисента кивнула: — Да. Как королева Вестероса я осознаю, что неправильно относилась к своим обязанностям. Теперь я хочу начать с малого. Хочу выйти в город, увидеть, как живет наш народ, и понять, чем ему можно помочь. А ты против? Визерис пристально смотрел на жену, пытаясь понять причину её желания. Но ничего особенного он не заметил. Алисента была красива, как всегда, и смотрела на него с вежливым интересом. Кажется, третья беременность далась ей тяжело. Визерис видел, как ей было плохо: постоянная тошнота, головные боли, а потом и горячка. На последних месяцах Алисента почти не покидала покои. Когда начались роды, ему сообщили, что жена не может разродиться. Ребёнок никак не хотел появляться. В тот момент перед глазами Визериса всплыла Эймма и те ужасные роды, которые стоили жизни его любимой. — Делайте, что нужно, великий мейстер, — сказал он. — Сообщите мне, когда всё закончится. Визерис не хотел ничего знать о состоянии Алисенты. Он не хотел переживать этот кошмар снова. Слуги докладывали, что королева ещё не родила, но упорно зовёт его. Алисента просила прийти мужа, но Визерис не мог. Он не мог переступить порог покоев, где рожает его жена, и взглянуть в её бледное лицо, чтобы снова не увидеть безжизненных глаз. Визерис не двинулся с места, хотя слуга настойчиво сообщал, что Алисента в отчаянии молит его прийти. Он не смог заставить себя покинуть свои покои. Лишь тихо произнес: «На все воля Семерых». Если боги проявят милосердие, его жена выживет. Если же нет… Визерис верил, что Рейнира сможет вырастить детей. Слуга ушел, и время, казалось, замерло. Визерис бродил по своим комнатам, не находя покоя. Что с ним происходит? Он никогда не испытывал такого волнения. Что, если Алисента не выдержит родов? Дети останутся без матери, а младшего сына… Вечное клеймо убийцы матери, как у его брата Эйгона. Визерис не признался бы никому, но в тот момент он молился: если Алисента умрет, пусть и ребенок последует за ней — так будет лучше для младенца. Лучше, чем жить под вечным проклятием за смерть матери. Когда сообщили, что королева родила сына, Визерис не сразу поверил. Алисента не только подарила ему наследника, но и осталась жива. Семеро действительно были благосклонны к Хайтауэрам. Визерис не помнил, как добрался до покоев жены, но навсегда запомнил, как держал на руках сына, названного Эймондом. В тот момент Алисента потеряла сознание. Мейстер объяснил это стрессом и усталостью. Королеве нужно отдохнуть, и Визерис успокоился, доверившись Меллосу. Он вышел из покоев, но вскоре услышал крики. Алисента билась в истерике, пытаясь выцарапать себе глаза. Что это — горячка после родов или безумие? Меллос заверил его, что это всего лишь кошмар, вызванный усталостью. Теперь она сидела перед ним, спокойная и невозмутимая, и говорила о желании заняться благотворительностью. Визерис смотрел на жену и чувствовал странное замешательство. Перед ним была его тихая, заботливая супруга, но в то же время казалось, что это кто-то другой. Он не мог объяснить это чувство, но ничего другого не приходило в голову, хотя понимал, как нелепо звучит его мысль. — Кх, нет, я не против, — наконец произнес он, вызвав у Алисенты довольное выражение лица. — Если тебе понадобится помощь, обращайся к мастеру над монетой. — Благодарю, муж мой, — ответила она. — Но я хочу написать в Старомест и попросить дядю выделить мне золото. Не хочу брать деньги из казны, лучше потратить их на более важные дела. У меня есть несколько идей, которые, я уверена, принесут процветание столице. Визерис слушал ее несколько часов, не зная, что и думать. Алисента, похоже, повзрослела и начала вести себя как королева. Однако он переживал, не стоит ли за этим вмешательством Отто. Его бывший десница сделает всё, чтобы контролировать свою дочь и ее решения. Пусть Отто и уехал из Королевской Гавани, это не означает, что он отказался от идеи возвести Эйгона на престол в обход старшей сестры. Визерис решил внимательно следить за действиями Алисенты и ее перепиской. Если он обнаружит, что она получает инструкции от отца, он немедленно прекратит ее начинания. Визерису нужен мир, а не распри в семье. Чтобы его добиться, он не остановится и посадит супругу под замок. Так будет спокойнее для всех… Алисента была довольна. Она убедила Визериса разрешить ей заниматься благотворительностью, хотя он явно не ожидал таких стремлений от своей тихой жены. Ей нужно быть осторожной, чтобы ее письма не начали читать до отправки. Но даже если это произойдет, она не беспокоилась. Она не собиралась писать ничего провокационного и осознавала все риски. Визерис боялся, что Отто Хайтауэр вернется к власти и снова выступит против Рейниры. Алисента еще не решила, стоит ли допускать Отто в Королевскую Гавань. С одной стороны, он умный и осторожный союзник, готовый сделать все для своей дочери и внука. Но с другой стороны, он любит контроль. Если Отто вернется, он попытается оказывать на нее давление, а этого Элия не любила. Ей хватило давления еще во времена Эйриса. Сначала она должна встретиться с "отцом" и только потом решить, нужен ли ей этот человек в Малом Совете. Из истории она знала, что после Танца драконов десницей короля стал Тиланд Ланнистер, прозванный "десной в капюшоне". Он был мастером над кораблями при Визерисе и мастером над монетой при Эйгоне. Одним упоминанием Ланнистеров Алисента вздрогнула. Она помнила, как эти люди убили ее детей, изнасиловали и убили ее саму. Ланнистеры — богатый Дом, и во время войны они были верными союзниками короля Эйгона, как и Баратеоны. Элия вздохнула, понимая, что ей нужно принять решение. Она должна была подавить свою неприязнь. Эти Дома были ей необходимы. Если она хотела выжить в грядущей битве, ей нужно было справиться с внутренними демонами ради будущего, которое она планировала для своих детей. — Моя королева, — раздался мужской голос за её спиной. Она едва удержалась от того, чтобы вздрогнуть. К такому обращению она всё ещё не привыкла. Обернувшись, она увидела мужчину лет сорока. Память Алисенты подсказала ей, что это мейстер Орвиль. — Мейстер Орвиль, — улыбнулась она, стараясь выглядеть приветливо. — Что-то случилось? — Прошу прощения, моя королева, но я беспокоился о вас, — ответил мейстер, чем удивил её. — После рождения принца у вас случилась истерика, и я решил узнать, как вы себя чувствуете. Элия посмотрела на него несколько секунд, прежде чем ответить: — Со мной всё хорошо, мейстер Орвиль. Просто приснился кошмар, и я не смогла сдержаться. — Позвольте мне осмотреть вас, — настаивал Орвиль. — Возможно, это нечто большее, чем просто истерика. Я хочу убедиться, что ваше здоровье в порядке. Она не показала раздражения из-за настойчивости мейстера, но Орвиль напомнил ей мейстера Солнечного Копья. Тот тоже внимательно следил за её здоровьем. Орвиль мог пригодиться. — Если это вас успокоит, мейстер Орвиль, — улыбнулась она, — идите в мои покои. Осмотрите Эймонда. Я беспокоюсь, как бы тяжёлые роды на него не повлияли. Орвиль удивился просьбе, но покорно пошёл за королевой. Обычно королевских детей осматривал великий мейстер, но, похоже, королева решила довериться ему. Орвиль был польщён. В покоях королевы он первым делом осмотрел маленького принца. Никаких травм не было. Принц Эймонд вырастет крепким юношей, сказал он королеве. — С милостью Семерых так и будет, мейстер Орвиль, — улыбнулась она. Затем он осмотрел королеву. К счастью, никаких серьёзных последствий от истерики не было. У королевы оказались крепкие нервы. — Вы совершенно здоровы, моя королева, но постарайтесь больше времени проводить на свежем воздухе и правильно питаться. Прошу прощения за свою несдержанность. Я искренне переживал за вас. — Ничего страшного, мейстер Орвиль. Я понимаю и благодарна вам, — ответила Алисента. — Могу ли я попросить вас об услуге? — Все, что в моих силах, моя королева, — ответил мейстер. — Не могли бы вы отправить письмо в Старомест, но так, чтобы его не читал великий мейстер? — спросила королева. — Вы не доверяете великому мейстеру? — удивился Орвиль. — Мейстер Меллос слишком предан моему отцу. Я хочу, чтобы письмо сначала попало к моему дяде, а затем к Отто Хайтауэру, — пояснила она. Элия рисковала, произнося эти слова. Она не знала, предан ли Орвиль её «отцу». Память Алисенты помогла ей составить мнение о Мейстере Меллосе. Он был закостенелым и преданным бывшему деснице. Это хорошо, что есть лояльный ей человек, но он верен Отто, а не ей. Элии нужен был человек, которому она могла бы доверять. Мейстер Орвиль был таким человеком. Он был образован и стремился совершенствовать свои знания. У него были амбиции, как и у всех. Орвиль хотел занять место Меллоса и упросить короля разрешить строительство небольшой лечебницы. Он хотел лечить людей и обучать их основам знаний, чтобы они могли найти более достойную работу. Элия узнала об этом из памяти Алисенты. Юная королева подслушала разговор двух мейстеров, где Меллос отчитывал своего подчиненного за большие мечты, которые невозможно реализовать. Тогда она искренне посочувствовала Орвилю, так как сама была лишена мечты — выйти замуж по любви. Элия решила, что ей нужен Орвиль. Ей нужен был мейстер, преданный только ей, и она чувствовала, что этот человек идеально подходит. — Если вы так желаете, моя королева, я выполню вашу просьбу, — наконец сказал Орвиль. Элия ласково улыбнулась и, сев за стол, начала писать письмо. Она попросила родных помочь в её начинаниях, прислать золото и мейстеров из Цитадели для обучения её детей. Эйгону было три года, и пора было начинать его образование. Её мать, принцесса Дорна, начала заниматься со своими детьми именно в этом возрасте. Элия тоже обучала Рейнис счёту, чтению и письму с трёх лет. Закончив письмо, Элия передала его Орвилю вместе с небольшим подарком — золотыми монетами. Ещё будучи принцессой Дорнийской, она знала, что труд должен быть оплачен. — Моя королева, вам не стоило... — замялся Орвиль. Но Элия лишь улыбнулась и мягко вложила деньги в его руки. — Пожалуйста, возьмите их, мейстер. Это моя благодарность за вашу помощь. Орвиль смутился, но деньги спрятал в широких рукавах. Поклонившись, он ушёл. Нужно было поскорее отправить письмо, пока его не увидел великий мейстер. После ухода Орвиля Элия взялась за другие письма. Ей предстояло составить официальные обращения к Домам, чьи леди она хотела видеть в качестве фрейлин. Долина и Север в тот период были на стороне Рейниры, поэтому Элия не обращала на них внимания. Из Речных земель она отправила письмо Бракенам, а затем в Арбор. Редвины обладали флотом, который мог пригодиться ей в будущем, хоть и не таким мощным, как у Веларионов той эпохи. Это было лучше, чем остаться без морской защиты. Однако оставалось неясным, поддержат ли Редвины её планы. У неё было достаточно времени, чтобы доказать, что её сын предпочтительнее принцессы, которая пыталась навязать государству бастардов. Тарли... Рендилл Тарли был выдающимся стратегом и военным специалистом. Её брат Оберин искренне им восхищался. Жаль, что до его рождения оставалась ещё сотня лет. Но письмо всё равно было отправлено. Затем Элия написала в Простор, к Тиреллам. Они оставались верны Таргариенам во времена Танца Драконов, но тогда сохранили нейтралитет. Элия была уверена, что если история повторится, они снова отступят. Трусливые цветы, которые всегда ждут, чтобы примкнуть к победителю. Флоренты... Мать Алисенты происходила из этого дома, поэтому Элия обратилась и к ним. Никто не поддержит её интересы лучше, чем родня. Она также направила письма вассалам Хайтауэров. Даже если у них не было дочерей подходящего возраста, Элия предложила, что будет рада видеть их детей в компании своих. Дома Королевской Гавани были преданы принцессе, поэтому Элия сосредоточилась на двух домах, причастных к её смерти: Баратеонах и Ланнистерах. Если она правильно помнила, у местного лорда Баратеона не было дочерей подходящего возраста. Старшая дочь могла бы стать фрейлиной при Хелейне, но до этого ещё далеко. Зато их вассалы вполне могли подойти. И наконец, Ланнистеры. Элия отложила перо и внимательно посмотрела на бумагу. Тайвин Ланнистер, человек, который приказал своим людям убить её детей после гибели Рейгара. Стоит ли связываться с ними? В истории Ланнистеры поддерживали Эйгона II и оставались верны ему до конца войны. Но как быть с её страхами? С болью, которая не отпускала её? Вздохнув, Элия собралась с духом и принялась за письма. Она ненавидела Тайвина Ланнистера, но в данный момент его не было, а ей нужны были преданные люди с армией и золотом. И Дорн... Элия тяжело вздохнула. Жаль, что пока она не могла написать в родные края. После войны за Триархию дорнийцев ещё больше ненавидели. «Вестерос всегда будет нас ненавидеть, что бы мы ни делали», — горько подумала Элия. Придётся подождать. Когда пройдёт достаточно времени, она пригласит Мартеллов и их вассалов в Красный Замок. Она не отказалась от своей идеи объединить Дорн, но нужно было сделать это так, чтобы никто не мог оспорить её решение. «Дочери Кворена Мартелла станут жёнами моих сыновей. А их внуки смогут найти себе супругов среди других Домов», — пообещала себе Элия. Запечатав письма, она поручила служанке отнести их великому мейстеру. Пусть он докладывает Визерису или Отто — в письмах нет ничего предосудительного. Выйдя в сад с детьми, она наслаждалась прогулкой. Эйгон радостно бегал, размахивая игрушечным драконом. Эймонд дремал у неё на руках, а Хелейна ползала по траве, увлечённо разглядывая жучков. Элия, устроившись в небольшой беседке, с улыбкой наблюдала за своими детьми. Прошло совсем немного времени, но она уже сильно привязалась к ним. Она мечтала вырастить их в любви и заботе, чтобы они не повторили свою судьбу. — Моя королева, позвольте отвлечь вас, — хриплый голос заставил её вздрогнуть. Элия посмотрела на говорившего и едва сдержала крик ужаса. Перед ней стоял сгорбленный человек с печальным лицом, опирающийся на трость. Только пронзительные глаза пристально смотрели на неё. Эти глаза напоминали дорнийскую гадюку, заползшую в Водные Сады и погибшую от копья Оберина. Но сейчас её мысли были о другом. Она вспомнила Эйгона, покрытого ожогами, который передвигался только в коляске, непрерывно кашлял. Его лицо становилось всё бледнее, изо рта текла кровь. Его прекрасные глаза закатились, и он перестал дышать. Перед ней стоял убийца её сына — Ларис Стронг.