Изумрудное Солнце.

Элия нетерпеливо постукивала ножкой перед главными воротами. Сегодня должен был приехать Гвейн Хайтауэр, брат Алисенты Хайтауэр. Ей хотелось узнать, заметит ли он изменения в своей сестре и как к ним отнесется. Элия надеялась, что все изменения он объяснит взрослением Алисенты. За ней терпеливо стоял Кристон Коль, внимательно наблюдая за королевой. Та казалась напряжённой, но рыцарь решил, что это от волнения. Ведь она давно не видела брата, а он приехал с золотом от лорда Хайтауэра для благих дел. Детей королева оставила в покоях под присмотром надёжных слуг. Королева сильно изменилась после той истерики — и к лучшему для королевства. Она занялась благотворительностью и за короткое время преобразила Красный Замок, что не понравилось наследной принцессе. Рейнира поссорилась с мачехой из-за этого. Но королева ответила ей с королевским достоинством: — Здесь королева — я, Рейнира. Всё будет по моему. Ты моя падчерица и должна меня слушать. Кристон впервые увидел принцессу в таком гневе. Она вылетела из покоев королевы, словно за ней гнались Иные. Но ему понравилось, как королева осадила гордячку. Король позже говорил с супругой, но не смог уговорить её помириться с принцессой. О переменах в замке он не сказал ни слова. Вероятно, не хотел ссориться из-за пустяка. Королева начала интересоваться Дорном. Сначала она задавала вопросы о его корнях, а затем пригласила дорнийских портних для пошива одежды для себя и детей. Две дорнийки, Алекса и Офелия, быстро завоевали её расположение. Кристону они не нравились за острый язык и прямолинейность, но королева их не одергивала, и ему приходилось терпеть. Стук копыт отвлёк его от размышлений. Во Внутренний Двор въезжала процессия из Староместа во главе с красивым рыжеволосым мужчиной. Это был брат королевы. Элия внимательно наблюдала за Гвейном Хайтауэром, отмечая его сходство с несостоявшимся женихом, Бейлором Хайтауэром. Та же яркая улыбка, та же стать. Пережив столько, Элия задумывалась, что было бы, если бы она вышла за Бейлора? Была бы счастлива? Точно была бы жива... Гвейн подошел к сестре, поклонился и сказал: — Дорогая сестра, ты все так же прекрасна, как и всегда. Эти простые слова заставили Элию улыбнуться. Вежливость Гвейна напомнила ей Оберина, который тоже часто делал ей комплименты. — Добро пожаловать в столицу, брат, — улыбнулась она и протянула руку, которую Гвейн тут же поцеловал. — Надеюсь, дорога была легкой? — Не беспокойся, — ответил он, бросив взгляд на Кристона. — С нами ничего не случилось, как и с золотом. — Для меня главное, чтобы с вами все было в порядке, — поправила она с укором. — Отдыхайте. Я велела слугам подготовить для вас комнаты. И, Гвейн, когда отдохнешь, загляни ко мне. Познакомлю тебя с племянниками. — С радостью, моя королева, — шутливо сказал Гвейн, вызвав ее смех. — Королева — для других, для тебя я сестра, — уточнила она. Затем проследила, чтобы рыцари из Староместа получили все необходимое, а золото поручила своему счетоводу, рекомендованному Тиландом Ланнистером. Она все же смогла встретиться с мастером над кораблями, хотя всячески оттягивала этот момент. В памяти еще живо стояло, как Тайвин Ланнистер приказал убить ее и детей. Одно лишь упоминание Дома Ланнистер вызывало у нее ужас. Она осознавала, что это другая эпоха и до той трагедии еще далеко, но ничего не могла с собой поделать. Однако понимала, что должна побороть страх, хотя бы ради детей. В это время Ланнистеры были ключевыми союзниками Алисенты Хайтауэр, и она не могла позволить им перейти на сторону Рейниры. Тиланд Ланнистер был удивительно похож на сира Джейме: золотистые волосы, яркие зеленые глаза и озорная улыбка. Несмотря на ненависть к Тайвину, Элия не могла испытывать тех же чувств к Тиланду. Тиланд прекрасно разбирался в финансах, и Элия недоумевала, почему Визерис не назначил его мастером над монетой. Ланнистеры всегда славились умением управлять деньгами, а не кораблями. Старый лорд Бисбери был чрезмерно скуп и не желал искать новые источники дохода. Это было странно, но Элия решила оставить это на потом. Сейчас ей нужен был личный казначей, который бы занимался ее деньгами, особенно теми, что шли на благотворительность. Ей требовался человек, разбирающийся в финансах, честный и преданный ей. Она сразу подумала о Тиланде, поэтому обратилась к нему за помощью. Он не отказал королеве и быстро нашел идеального счетовода, поручившись за него честью своего Дома. Этим человеком был Ланс, мужчина лет сорока, всю жизнь проработавший ювелиром в Ланниспорте. Для него приглашение на службу от самой королевы было огромной удачей. В первый же день он поклялся Элии в верности и пообещал, что ни одна монета не пропадет. Пока Ланс не подвел ее, хотя и служил недолго. Золото Хайтауэров стало его первой серьезной задачей. Элия знала, сколько лорд Ормунд должен был прислать, и приказала Лансу пересчитать монеты и распределить их по важности. Она планировала открыть бесплатную кухню и построить лечебницу, а оставшиеся средства направить на найм рабочих для канализации. По крайней мере, таков был ее первоначальный план. Вечером к ней зашел Гвейн с подарками для детей: Эйгону — деревянный меч, Хелейне — куклу, а Эймонду — погремушку из Староместа. Брат поиграл с детьми, пока нянечки не забрали их спать. Оставшись наедине с братом, Элия решила поговорить с ним об Отто. — Расскажи, Гвейн, что нового в Староместе? — издалека начала Элия. — Дядя Ормунд и его жена здоровы и приглашают тебя на семейный праздник, — ответил Гвейн. Он достал из нагрудного кармана записку и протянул ей. — От отца. Элия взяла записку и быстро пробежала глазами по строкам. Отто Хайтауэр писал, что рад, что его дочь вспомнила о своих обязанностях и обратилась за помощью к родному Дому. Однако он был огорчен тем, что она попросила помощи у его брата, а не у родного отца. Прочитав записку, Элия усмехнулась. Оказывается, Отто любил все контролировать, даже свою дочь, хотя она теперь королева и отчитывается только перед мужем. Как отец, он больше не мог "воспитывать" ее по своему усмотрению. Что ж, она обязательно напомнит ему, что теперь она не просто его дочь, а королева Семи Королевств, и выше нее может быть только король. — Отец опять пишет что-то поучительное? — с усмешкой спросил Гвейн, глядя, как сестра сжигает письмо от отца. — Да, что-то вроде того, — ответила она уклончиво. — Думаешь, он прав? — Не знаю, что там написано, но раз ты сожгла письмо, тебе это явно не понравилось, — сказал Гвейн, отпив вина. — Отто Хайтауэр до сих пор считает, что может учить меня и указывать, что делать. Забывает, что давать советы он может только тогда, когда его об этом просят, — фыркнула она раздраженно. Гвейн рассмеялся, потом посмотрел на нее серьезно. — Ты изменилась, сестра, — сказал он, заставив ее напрячься. — Что с тобой произошло за это время? Элия недолго размышляла. В этом пекловом месте ей были нужны союзники, и кто лучше родного брата? Она не собиралась скрывать от него ничего. Почти ничего. — Если хочешь знать, слушай, — начала Элия и рассказала брату о своей «жизни» в Красном Замке. По сути, она ничего не придумала. Настоящая Алисента прошла через все это. Пренебрежение и равнодушие мужа, презрение и ненависть со стороны принцессы. Алисента сталкивалась с этим ежедневно, и, не имея возможности поговорить, она стала нервной и забыла, как улыбаться. Только приезд брата оживил ее серую жизнь. Гвейн слушал ее внимательно, не перебивая. Затем поднялся и крепко обнял. Элия была потрясена. Так нежно и сильно ее обнимал только Оберин после рождения Рейнис. – Этот король недостоин такого сокровища, как ты, Алисента, – искренне сказал Гвейн. – Я останусь в столице, сколько ты пожелаешь. Ты больше не будешь одна. – Спасибо... брат, – ответила Элия, обняв его в ответ. Она почувствовала себя защищенной рядом с надежным и сильным братом, который всегда будет рядом. С момента их разговора прошло несколько месяцев. Деньги, выделенные лордом Ормундом на благотворительность, пошли в дело. Элия открыла кухню и лечебницу, наняла рабочих для уборки мусора. Даже остались средства на пожертвование небольшой септе, и это было только начало. Она планировала построить приют для сирот, где детей обучали бы письму, чтению и полезным навыкам, что пополнило бы королевскую казну. Элия также интересовалась оросительными каналами для улучшения урожая и уговорила Визериса позволить ей и детям отправиться в Старомест на несколько недель. За все время брака Элия ни разу не делила постель с Визерисом. Орвиль убедил его, что ей нужно больше времени на восстановление, поэтому Визерис не настаивал на супружеских обязанностях. Элия не собиралась исполнять супружеский долг. У Алисенты было четверо детей, но она не собиралась жертвовать собой ради этого. Воспоминания о насилии в прошлой жизни были слишком свежи, и она не хотела повторения. Она сделает все возможное, чтобы избежать близости с Визерисом, пока его здоровье окончательно не ухудшится.