"Сны, в которых мы теряемся"

Следы темноты Гарри Поттер проснулся с резким удивлением, сердце билось так, словно пыталось вырваться из груди. Ладони были влажными от пота, волосы прилипли ко лбу. Он лежит на спине, уставившись в потолок, чувствуя, как холодная страховка медленно стекает по позвоночнику. Он снова снился с детьми. Маленькие голоса, зовущие его по имени. Руки, тянущиеся сквозь тьму. Крики, которые он не мог спасти. Он потер лицо, внимательно наблюдая. Кошмары почти прекратились после войны. Но последние три ночи — каждый раз одно и то же. И сегодня они вернулись с новой силой. В комнате было светло. Солнце пробивалось сквозь занавески, но даже его лучи не могли согреть душу. Гарри сел на край кровати, ноги свисали, голова тяжёлая. Джинни нет дома. Уже третью неделю она по очереди с командой «Молния Лондона». Она обещала написать. Он ждал совы. Но ее не было. Он встал, прошёлся босыми ногами по полу, направляясь в ванную. Зеркало встретил его усталым взглядом — мужчиной, который слишком рано повзрослел. Голубые глаза, когда-то полные надежды, теперь хранили тени, о которых никто не догадывался. Щетина слегка прикрыла подбородок, волосы всё так же упрямо торчали во все стороны. Только остались они прежними — как у того мальчишки, который когда-то боялся своего отражения в зеркале. Он долго стоял под холодным душем, пытаясь стряхнуть с себя ночной страх. Когда его разбудили, завернув в полотенце, его ждала сова. Не просто сова — официальный голубоватый конверт с печатью аврората. В конверте имя: Поттер . — Проклятие… Он быстро натянул форму аврора, проверил палочку и метлу. День только начался, а уже был испорчен. Замок Нота стоял на холме, словно сторожевой дух, наблюдая за округой. Всё вокруг было окутано тишиной, словно земля затаила дыхание. Бывший особняк одного из Пожирателей Смерти, подаренный после войны под детский приют, теперь казался скорее мавзолеем, чем домом для детей. Длинная аллея из старых каменных плит была возведена к высокому порталу с выбитыми гербами древнего рода. По бокам — аккуратные клумбы алых роз, их краснота была почти болезненной. Цветы не пахли. Как будто и они боялись нарушить эту мёртвую тишину. Гарри шел вдоль дорожек, чувствуя, как каждое дерево, каждый камень здесь словно шепчет ему на ухо. Он знал это место. Здесь важные вопросы во время войны. Тут кто-то кричал. Кто-то умирал. У входа его уже ждали. Авроры в чёрных мантиях, начальник отдела, Максвелл Кроун, пригласил молодого сотрудника на опоздание. Гарри усмехнулся. Когда-то и его так ругали. Он был тем самым юнцом, который всегда спешил, но никогда не попадал вовремя. И тут он ее увидел. Гермиона стояла чуть подаль, руки лежали на груди, брови нахмурены. Ее строгая мантия идеально сидела, волосы собраны в аккуратный пучок. Но в глазах — уважение. — Привет, — сказал он, подходя ближе. — Привет, — ответила она, искоса взглянув на его щетину. — Ты опять не побрился? — У меня был тяжёлый день, — он усмехнулся, но в её взгляде прочёл понимание. Она протянула ему файл: — Это не обычное заявление. Мы нашли символ. На потолке спальни девочки. Гарри нахмурился, принимая документ. — Кто ещё знает? — Только мы. Министерство пока держит это в секрете. Если это действительно он… — …то нам нужен план, — закончил он. Внутри замка пахло сыростью и старостью. Дети сидели в большой гостиной, прижавшись друг к другу, как стадо овец перед бурей. Некоторые плакали, другие просто смотрели в одну точку. Взрослые — воспитатели — тоже выглядели потерянными. Спальня девочки на втором этаже. Маленькое окно выходило в розовый сад. А вот на потолке… там, где должно было быть белое пространство, было нарисовано нечто устрашающее. Тёмный круг, разделенный на восемь частей. Посередине — перевёрнутый треугольник. Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. — Это… это тот же символ, что мы видели в лесу у Гринготты, — прошептал он. — Да, — Гермиона исчезла. — Это ритуальная магия. Очень древняя. О ней почти ничего не известно, кроме одного — она забирает невинность, чтобы придать силу. — То есть ребенка взять? — Гарри посмотрел на нее, и в его голосе звенела ярость. — Возможно. Но если это начало, то это будет не последний случай. В этот момент в дверь постучали. Маленький мальчик, лет одиннадцати, с заплывшим глазом и грязной рубашкой, осторожно заглядывает внутрь. — Я… я могу вам рассказать, что видел. Гарри присел перед ним на корточки. — Расскажи, как тебя зовут? — Джейк. Я спал рядом с Лиззи. И в полночь я проснулся. Она… она парила над кроватью. И над ней был свет. Красный. И она кричала… но не могла двигаться. Потом исчезла. Просто… исчезла. Гермиона произнесла, сжав губы. — Что с твоим глазом? — спросил Гарри. — Я хотел ее спасти. Подбежал к кровати. Кто-то ударил меня. Я упал. Больше никто не видел. Гарри и Гермиона переглянулись. — Кто-то был здесь, — сказал он. — И он всё ещё может быть рядом. — Вы понимаете, что вы говорите? — воскликнула женщина средних лет, резко положив руки на грудь. Ее звали Маргарет Бейкер, заведующая приютом. — Это же не просто заявление, вы намекаете на темную магию? Гермиона развернулась, стараясь говорить спокойно: — Мы не хотим паники, но если вы увидели или услышали что-то необычное — даже если это покажется вам незначительным — прошу, сообщите нам. Маргарет оглядела комнату, как бы боялась, что стены их голоса. — Ничего странного мы не заметили. Но… дети начали плохо спать. Просыпаются по ночам. Кричат. Один из мальчиков всё время повторяет одно и то же: «Она ушла вверх». И никто не знает, о ком он говорит. Гарри подошёл к окну, задумчиво взглянув на розовый сад за окном. — А как начёт взрослые? — спросил он. — Кто был на дежурстве этой ночью? — Я, — ответила женщина, ее голос дрогнул. — Я проснулась только утром. Никаких шумов, никаких сов. Просто… Лиззи не было на месте. — Она была одна в комнате? — уточнил Гарри. — Нет, с Джейком. Но он… — запнулась Маргарет. — Он часто попадает в переделки. У него уже есть синяки. Он дерзкий. Может, он сам что-то натворил… — Он сказал, что видел, как Лиззи парила над кроватью, — проговорила твёрдо Гермиона. — И кто-то ударил его, чтобы он не мешал. Женщина побледнела. — Вы серьезно? Это не игра воображения ребенка? — Нет, — ответил Гарри. — Это не игра. В коридоре, чуть подаль от комнаты, стояли двое авроров. Один из них, молодой парень с робким взглядом, заметно нервничал. Второй — постарше, с бородкой и пристальным взглядом — наблюдал за происходящим с хмурым выражением. — Что скажешь, Харпер? — обратился Гарри к старшему. Тот почесал щетину на подбородке: — Дерьмовая история. Символ, поглощение, магия, который никто не может определить. Это не первый случай, да? Гарри наклонился. — Второй за месяц. И все — в приютах. — Значит, кто-то целенаправленно выбирает детей без родителей, — добавила Гермиона. — Без защиты. Харпер присвистнул. — Это серьёзнее, чем я думал. Если это начинающий Пожиратель или кто-то из оставшихся после войны… нам нужна помощь отдела магического контроля. — Ее уже вызвали, — ответила Гермиона. — Но Министерство пока хочет не поднимать панику. Они хотят, чтобы это осталось между нами. Молодой аврор, которого звали Эван, наконец набрался смелости и заговорил: — Простите, сэр. Я… я проверил периметр. Никаких следов портальных заклинаний. Никакого перемещения. Как будто она просто… испарилась. Гарри внимательно посмотрел на него. — Ты молодец, Эван. Это важно. Значит, кто бы ни забрал ее, он использовал магию, которую мы не знаем. Или… не заслуживает доверия. Через полчаса они снова были в комнате Лиззи. Гермиона осторожно водила палочкой над символом на потолке, пробуя разные заклинания, чтобы прочесть остаточную магию. Безрезультатно. — Это не обычный знак, — сказала она, нахмурившись. — Он блокирует любые последующие заклинания. Как будто создано именно для того, чтобы закрываться. — Тогда нам нужно найти источник, — ответил Гарри. — Или того, кто это сделал. Он снова подошёл к Джейку, который сидел на лавке у входа, обхватив колени руками. Ребёнок не плакал, но его глаза были пустыми. — Ты уверен, что больше ничего не помнишь? — мягко спросил Гарри, присаживаясь рядом. Мальчик наклонен. — Только голоса. Они звучали… как песня. Тихая. Плохая. — Ты можешь вспомнить слова? Джейк задумался. Затем прошептал: — Свет уходит, приходит тьма. Сердце чистое — путь открытый. Гермиона вздрогнула. — Это ритуал, — прошептала она. — Полностью древний. Я читала о таком. Его отвезли ещё к основанию Хогвартса. Для… возрождения. — Возрождения чего? — спросил Гарри. — Не знаю. Но если кто-то попытается его провести, значит, он хочет восстановить силу, потерянную много лет назад. Гарри встал, посмотрел на Гермиону. — Нужно найти остальные места, где пропали дети. И подготовиться. Это только начало. Солнце скрылось за тучами, когда они вышли из замка. Воздух стал холоднее. Цветы в саду больше не казались красивыми — теперь они выглядели как капли крови на земле. — Ты думаешь, это связано с прошлым? — спросила Гермиона, не поворачивая головы. — Я думаю, что кто-то попытается закончить то, что начал Волдеморт, — ответил Гарри. — Только другим способом. Они стояли в тишине, чувствуя, как вокруг них сгущаются тени нового кошмара.