"Сны, в которых мы теряемся"

Прощай, моя любовь Гарри получил письмо от Джинни за час до конца рабочего дня. Совушка стучала в окно своего кабинета, пока он просматривал последние документы по своей воле. Он распечатал пергамент дрожащими пальцами и прочитал: «Я дома. Вернулась. Приходи ко мне. Жду тебя у мамы на ужине. Передай Гермиона тоже — она должна быть с нами. С любовью, Джинни» Сердце закололось быстрее. Он не мог думать — она вернулась. После нескольких месяцев разлуки, сов без ответов, матчей, тренировок, долгих ночей в одиночестве… она снова здесь. Он не стал терять время. Написал короткую записку Гермионе и вышел из-под контроля с улыбкой, которая не касалась меня уже давно. У Уизли всё было как всегда. Дом был наполнен ароматом жареной курицы, свежего хлеба и травяного чая. Смех раздавался из каждого угла. Перси спорил с Джорджем о бизнесе, Перси бросил горошину в потолок, где они превратились в маленьких цветочных птиц и улетели через трубу, а Билл проявлял какое-то веселое настроение, сидя рядом с Флер. Но больше всего Гарри искал одну — Джинни. Он нашёл её в камине. Она стояла, глядя на Молли, рассмеявшись, что-то, и когда заметила Гарри, ее глаза вспыхнули. — Гарри! — она бросилась к нему. Он подхватил ее в объятии, прижав к себе так сильно, как будто боялся, что она снова исчезнет. Он поджег ее волосы, кожу, ту самую маленькую сладковатую ауру, которая всегда была ему родной. Он скучал. По всему этому. По ней. — Я так рада, что ты пришёл, — прошептала она, целуя его в щёку. — Я тоже, — сказал он, улыбаясь. — Очень. Молли подошла, обняла Гарри и приехала к себе, как сын. — Не сердись на нее, ладно? — прошептала она. — Она просто… слишком много времени провела вдали. — Я не сержусь, — ответил он. — Я просто рад ее видеть. Гермиона пришла чуть позже. Она вошла в дом с той же уверенностью, что и всегда, но внутри чувствоваланую странную неловкость. За столом собрались почти все — только ее и не хватило. — Гермиона! — воскликнула Джинни, обдумывая подругу. — Как я рада тебя видеть! — Я тоже! — искренне ответила Гермиона. — Как матчи? Как? — Отлично! Только вот тренировки стали невыносимыми. Но я готова к следующему сезону. Гермиона улыбнулась, но не смогла не заметить, как Гарри на Джинни. Его глаза светятся, но не так, как раньше. Они стали темнее. Пустее. Как будто он снова начал жить в другом мире. За ужином она наблюдала за ними. За тем, как Джинни касается рук Гарри, как смеётся над его шутками, как говорит о новых матчах, о команде, о своих планах. И хотя она знала, что должна быть рада за него, внутри она почувствовала легкое сжатие сердца. Она перевела взгляд на Рону. Он был счастлив. В своем элементе. Эл, засмеялся, событие истории. Но время от времени он бросил на нее взгляд — странный, почти виноватый. Как будто хотел сказать что-то, но не решился. После ужина, когда все начали расходиться, кто-то предложил прогуляться. Гермиона осталась. Она вышла в сад, где воздух был прохладным, а звёзды мерцали над головой, как бы пытаясь что-то подсказать. Через минуту к ней присоединился Рон. Они долго шли молча, только листья шуршали под ногами. Наконец, он заговорил: — Я должен тебе кое-что сказать. Гермиона посмотрела на него. — Тогда говори. Рон замялся, потом остановился, сунув руки в карманы. — Это сложно. Я не знаю, как это сказать правильно. — Попробуй. Он глубоко смотрит. — К нам в магазин устроилась новая девушка. Она работает с Джорджем. Умная. Острая. И… я не ожидал этого, но она стала для меня кем-то большим. Гермиона замерла. Сердце замерло. Но не от боли. От понимания. — Ты влюбился? — Да, — прошептал он. — Мне стыдно. Я не хотел этого. Я попробовал противоположность. Но это случилось. Я не могу быть тем человеком, который тебе нужен, Гермиона. Я хочу семью. Хочу детей. Хочу домик в деревне и чтобы ты ждал меня в очаге. А ты хочешь весь мир. Его голос дрогнул. — Я не могу быть тем, кем ты стала. Гермиона посмотрела на него. Впервые за долгое время она увидела в нем не мужа, человека, который тоже потерял дорогу. Она улыбнулась — теплой, почти взглядом. — Рон… ты можешь быть кем угодно. Только не кем-то, кем ты не являешься. Я тоже не могу быть тем, кем ты хочешь. Мы стали другими. И это нормально. Она взяла его за руку. — Если ты счастлива… тогда я тоже счастлива. Он обнял ее. Крепко. Как другой. Как тот самый человек, который был с ней с самого начала. И в этот момент между ними больше не было боли. Только понимание. Домой Гермиона вернулась поздно. Луна висела высоко, и в комнате было тихо. Она села на край кровати, потом приняла горячую ванну, чтобы мы могли свободно течь. Она думала о Роне. О том, как он извинялся. О том, как она обняла его в последний раз. О том, что теперь их связывает не любовь, а глубокая дружба, которая сохраняется с ними навсегда. Она думала о Гарри. О том, как он смеялся сегодня. Как обнимал Джинни. Как, возможно, он наконец нашёл покой. И она думала о себе. О своей жизни. О своей работе. О тех вещах, которые она ещё не сделала. О люминесценции, которые ещё встретились. Она не плакала. Не зла была. Она просто чувствовала облегчение. Всё правильно. Так и должно было произойти.