"Сны, в которых мы теряемся"

Луна, сад и мы Они наблюдали за идилией и нежностью своих друзей — Невилл смеялся, рассказывая историю об одном особенно грозном кустарнике, который чуть не проглотил его перчатку, Луна, сидящая рядом, смотрела на него с любовью в глазах. Воздух был уютным, наполненным, как будто они попали в тот момент, созданный специально для тех, кто знал цену дружбе, любви и территориальности. Гермиона осторожно вышла из дома и вошла в теплицу. Сразу же его окружил аромат — свежий, цветочный, почти маг. Здесь пахло жизнь. растения колыхались от легкого ветра, играя тенью света и тени на стенах. Запахи завораживали — мята, жасмин, дикие розы и что-то ещё, чего она не могла определить, но что вызывало в памяти самые тёплые воспоминания. Она медленно села на старый деревянный стул, стоящий среди роз. Он был покрыт лаком, потрескавшимся от времени, но по-прежнему крепким. Она развязала волосы — темные пряди распустились и мягко легли на плечи, обволакивая лицо слегка шелестом. Осторожно сняла туфли, положила их рядом и прикрыла глаза, откидываясь на спинку стула. Холодный каменный пол под ногами сменился приятной прохладой трав. Она глубоко вздохнула — воздух был таким чистым, что казалось, он научился смывать звук. Гарри увидел ее такое — расслабленную, умиротворённую, красивую. Луна вспыхнула на ее лице мягким серебристым светом, сделав кожух почти прозрачным, а глаза — бесконечными. Он впервые действительно заметил, какой она стала: не просто умной, не просто независимой, а… женственной. Нежной. Красивой до боли. Он немного постоял, наблюдая, потом тихо ушёл, оставив её одну. Ему хотелось, чтобы она хотя бы на время забыла обо всём. Он направился в сад, где над поляной парила тишина. Присев на край деревянной скамьи, Гарри взглянул вдаль — там, за холмами, чрезвычайно возвышался Хогвартс , тёмный и спокойный, как бы сторожевой драконовой, охраняющий воспоминания. Внутри было странное чувство — не радость, не грусть, что-то между. Успокоение. Пока. И сначала за долгое время — тишина в голове. — Я не хотел тебя напугать, — раздался голос сзади. Он улыбнулся, не оборачиваясь: — Ты никогда меня не пугаешь. Гермиона села рядом. Луна играла с ее волосами, создавая мерцающие блики, которые делали ее похожей на кого-то из сказок. Гарри посмотрел на нее — в ее глазах тоже были звезды, и в этот момент он понял: он никогда не видел ее такого. Такой открытый. Такой… своей. — Знаешь, — начал он, глядя на замок, — смотря на него, я снова тоскую в темные дни. По всему миру. Даже самым страшным. Гермиона оборвана. — А знаешь, какой ужасный факт я осознал? — продолжил он, слегка горько улыбаясь. — Что, когда мы спасали Сириуса… это был не мой отец, не предок, не случайность… Это был я сам. Я спасает нас. И теперь понимаю — так будет всегда. Я буду спасать себя сам. И никому во всем этом не позволю. Он закрыл глаза, погрузившись в воспоминания. Но не успел он уйти слишком далеко в прошлое, — почувствовал тепло. Гермиона обняла его. Не как подруга. Не как коллеги. А как человек, который знает тебя лучше, чем ты сам. Его плечи дрогнули. Она начала медленно гладить его по спине, говоря: ты не один . И они просидели так долго, в тишине, что нарушал только ветер да далёкое пение ночных птиц. Наконец, Гарри открыл глаза и тихо спросил: — Как у вас с Роном? Гермиона ответила, опустив взгляд. — Мы больше не вместе. Мы… расстались. Мы остались друзьями. Он… он нашёл кого-то. А я… я уже давно не была той, кем он хотел меня видеть. Гарри наклонился. — Я рад, что ты не один. Хоть и… жаль, что ты всё это пережила. Она улыбнулась ему, немного грустно: — А как ты? Как ты и Джинни? Гарри опустил голову, пряча глаза. Его пальцы запутались в волосах, словно пытаясь удержать мысли внутри. — Я не знаю, — тихо сказал он. — Мы почти не общаемся. Она на тренировках, в турах… А я — в работе. Мы стали… другими. И в последнее время я считаю пустоту. Будто потерял что-то важное, но не могу понять, что именно. Он замолчал. Гермиона не ответила. Просто сидела рядом. Молча. Сильно. Луна наблюдала за ними, как старший друг, знающий больше, чем говорит. Звёзды мерцали в вышине, будто одобряя эту тишину. Цветы шептали что-то тихое, неслышное человеческое уху, но ощущаемое сердцем. Позже, когда ночь стала глубже, холод — плотнее, они распрощались с Невиллом и Луной. Обещали вернуться. Обещали потерять связь. По пути домой они шли рядом. Иногда касались плечами. Иногда просто молчали. Но это молчание не было пустым. Оно было заполнено многими. Может быть, даже слишком много. И хотя ни один из них не произнёс того, что чувствовал, оба знали одно: Это только начало. То, что начнётся не сегодня, но обязательно придёт.