Часто, долго и счастливо

      Простым человеком был Мо Жань. Без всей этой учености, благородства, романтики, но он увидел Чу Ваньнина в кафе первый раз в жизни, и пропал. Мужчина, который мог одним взглядом своих злых раскосых глаз поставить любого на колени, заказал у бариста фраппучино с тройным сиропом, взбитыми сливками и велел еще посыпать этот кошмар диабетика шоколадной крошкой. Мо Жань забыл, что сам хотел заказать, и долго смотрел в спину сумасшедшему красавцу, не слыша робкого зова продавца.        Он отошел от стойки без заказа, будто Чу Ваньнин его на поводке за собой тянул. Ну, он тогда еще не знал, что его первую и единственную любовь так зовут, но собирался узнать его имя прямо вот сразу.       Без приглашения он подсел за столик к Чу Ваньнину и сказал:       — Если впадешь в инсулиновую кому — знай, я разбужу тебя поцелуем.       Красавец — Чу Ваньнин — поднял свой взгляд и ласково свел брови, обещая всем выражением своего лица Мо Жаню смерть. Не маленькую, а такую, знаете, самую настоящую. Мо Жань тут же влюбился еще сильнее.       — Покиньте мой столик, я не ищу компанию.       — Любовь тебя находит без спроса, так что никуда я не уйду.       В тонких белоснежных пальцах стаканчик смялся, будто сделан был из бумаги, а не толстого картона. Сильный! Какой же сильный мужчина, думал Мо Жань, наблюдая, как белая шапка из взбитых сливок стекает по изуродованным стенкам.        Если бы в его руках было кое-что другое, Мо Жань мог бы попрощаться с достоинством. Поистине, невероятно эротично!       Чу Ваньнин окинул взглядом кофейню и поднялся, чтобы пересесть за новый столик. Мо Жань с готовностью вскочил.       — Преследование человека — уголовно наказуемо, — сказал Чу Ваньнин с завораживающей холодностью. — Пойдете за мной — я вас арестую.       Мо Жань едва не разрыдался. Что за подарок Небес! Полицейский!       — А у тебя наручники есть? — спросил он медовым голосом, и Чу Ваньнин, этот глупый сладкоежка, тут же клюнул на него.       — Продолжите — и узнаете.       Как же он дразнил, как заманивал Мо Жаня в свои сети, дерзкая сирена! Мо Жань плыл изо всех сил, только бы угодить в его сладкую ловушку.       — Ты умеешь покорить мужчину, — сказал он и наклонился над столом. — Меня зовут Мо Жань, офицер. И мое сердце готово к аресту.       Чу Ваньнин прикусил губу, его глаза сверкали страстью и готовностью убивать. Уши припылило алым, щеки раскраснелись. Он почти сдался под напором Мо Жаня!        — Это спор? Розыгрыш? Странная шутка? Вы в своем уме? — выстрелил он очередью вопросов прямо в сердце Мо Жаня.       — Без ума! От тебя. Не розыгрыш, не шутка. Я в первый раз влюбился, так что сам не знаю, что творю.       Чу Ваньнин после его слов чуть успокоился и сел на место.       — Я выпью свой кофе и уйду. Не ходи за мной, — велел он, и Мо Жань сначала покивал, готовый соглашаться со всем, что говорил этот мужчина, а потом замотал головой.       — Пойду, — упрямо сказал он. — Любовь приходит один раз в жизни.       — Ты видел меня пятнадцать секунд!        — Но прошло еще пять минут, а чувства стали только крепче, — возразил ему Мо Жань.       Чу Ваньнин недовольно фыркнул и обхватил трубочку губами, спасаясь от смущения вкусом своей сахарной бомбы.        Эти губы…        Мо Жань, подперев ладонью щеку, любовался.        — Тебе заняться больше нечем?       — Нечем, меня с работы сегодня выгнали.       Чу Ваньнин хмыкнул.       — И почему я не удивлен.       — Эй! Не могу смотреть, как людей обманывают. Мадам Юй всего-то хотела взять в кредит новый телевизор, а Жун Цзю впарил ей три страховки, гарантийное обслуживание на десять лет и еще собирался подключить каналы для взрослых. Деньги больно любит, он вечно весь в премиях. Ну, я его на хуй послал и Мадам Юй все рассказал. Старушка ушла с хорошим телеком, а я просто ушел.       Мо Жань как раз с горя пошел взбодрить себя на остатки зарплаты крепким кофе, думая, что дела у него хуже некуда, но жизнь его наградила за доброе дело и послала Чу Ваньнина. Вот же везение! А подработку новую найдет, студенты везде нужны.       — Ты правда так сделал? — Чу Ваньнин посмотрел на него с сомнением.       — Я в полицейской Академии учусь, будем коллегами, — сказал Мо Жань с улыбкой. — Так что проявил гражданскую ответственность, ничего особенного.        Сказал он это небрежно, а сам глянул на Чу Ваньнина из-под ресниц. Тот потягивал свой фраппучино и молчал, но изящная складка между бровей разгладилась, и взгляд потеплел. Понравился ему поступок Мо Жаня, вот понравился. Красивый и добрый! Это как же повезло такого человека встретить в мире, полном всяких Жун Цзюней.       — Меня зовут Чу Ваньнин, — сказал наконец Чу Ваньнин.       — А я Мо Жань! — выпалил Мо Жань, позабыв, что уже представился.       — Не преследуй людей, а то выгонят из Академии, — продолжил Чу Ваньнин, постукивая пальцами по столешнице. — Уважай личные границы.       — Я тебя очень уважаю, но у любви нет границ, — стоял на своем Мо Жань. — Сдамся сейчас — всю жизнь буду вспоминать и жалеть.       Чу Ваньнин приложил свой белоснежный, прекрасный, сильный и изящный палец к переносице. Вид его, полный сомнений и смущения, согрел сердце Мо Жаня. Раз он вызывает в нем такие сильные чувства, значит, надежда есть. Страшнее всего было бы, если бы тот окинул его равнодушным взглядом, допил кофе и ушел в неизвестность, в которую Мо Жань за ним не смог бы последовать.       — Ты часто тут бываешь? — с внезапно накатившей робостью спросил он.       — Каждый день.       — И не перестанешь приходить?       — Из-за тебя? Только тут делают идеальный фраппучино, так что и не надейся своей назойливостью лишить меня последнего счастья в жизни.        — Я и не думал, — буркнул Мо Жань.       — Почему не купил кофе?       — Не хотел тратить время, — отмахнулся он.       — Купи, прямо сейчас. Странно, что я один пью.       Мо Жань упорно замотал головой, не сводя взгляда с Чу Ваньнина.        — Я буду здесь, — сказал тот с обреченным вздохом. — Но если так и будешь пялиться, пока я один пью — сейчас же уйду.       Мо Жань вскочил и бросился к стойке, то и дело оглядываясь на их столик. Чу Ваньнин смотрел в сторону, совсем красный от смущения, как нежный цветок крабовой яблони. И когда Мо Жань вернулся, с обжигающим американо в руках, Чу Ваньнин только тихонечко вздохнул и поднял на него свои прекрасные глаза. Чутье подсказывало Мо Жаню, что и того настигло любовное бедствие. Они теперь в одной лодке и плыть будут дальше вместе. Всю жизнь.       — Не смотри на меня так, идиот, — прошипел Чу Ваньнин, а Мо Жань только счастливо рассмеялся.