Часто, долго и счастливо

      Из платяного шкафа на него укоризненно смотрел костюм. В самой глубине, на прогнувшихся от веса пластиковых плечиках, висела эта заброшенная белоснежная тройка, которую Чу Ваньнин повесил в шкаф лет пять назад. До лучших времён, так он себе сказал.        Чу Ваньнин вообще привык ждать подходящего момента.       Прошли годы с тех пор как в приюте его тайник распотрошили, и все те памятные вещицы из прежней, нормальной жизни уничтожила банда старших мальчиков. С тех пор Чу Ваньнин не любил использовать вещи, предпочитая просто хранить их. Он выстроил целые башни из мелкой техники, журналов, коробок с играми, каких-то непонятных кухонных приспособлений, которые ни разу не испробовал.       Чу Ваньнин вытащил костюм, снимая прозрачный чехол. Серебристые пуговицы блестели так же ярко, как и на вешалке в магазине, ни одной лишней складочки не появилось на пиджаке.        Чем не повод надеть его?       За окном стемнело, когда он прошел по квартире, выдергивая электроприборы из сети, потом перекрыл воду, будто собирался в поездку. Ну, в каком-то смысле, его ждало долгое путешествие.        Чу Ваньнин заказал такси и молча проехал всю дорогу, несмотря на болтливость водителя. Пару кварталов он прошел пешком, углубляясь в темный, не самый благополучный район. Он вышел на старый пешеходный мост, положил руки на перила ограждения и посмотрел вниз. Река под ним пенилась, слишком живая для бетонного города. Ее шум завораживал.       Он подтянулся и перелез через перила.       — Ха! Я думал, что ты призрак, — раздался мужской голос за его спиной.       Чу Ваньнин вздрогнул и крепче вцепился в холодный металл. Он испуганно обернулся и понял, что к нему, неслышный за шумом воды, подкрался незнакомец. Тот одним боком прислонился к перилам и с любопытством смотрел на Чу Ваньнина.       — Иду, никому не мешаю, а тут стоит что-то белое, в темноте аж светится, — продолжил мужчина с улыбкой. Он непринужденно скрестил руки на широкой груди и смотрел на Чу Ваньнина, чуть наклонив голову, не сводя своих темных глаз с яркой искрой на дне. — Я духов и всякую нечисть не боюсь, наоборот, любопытно стало до жути. А ты живой.       — Это поправимо, — сухо ответил Чу Ваньнин.       — Ну да, ну да, — мужчина улыбнулся ему, показав ямочки на бледных щеках.       Чу Ваньнин снова уставился на воду, надеясь, что мужчина уйдет. Но тот снова заговорил:       — Очки, — мужчина постучал себя по переносице.       — Верно, — Чу Ваньнин поспешно снял их одной рукой и положил в нагрудный карман. Не стоило добавлять работы судмедэкспертам.       — Я не про то. Очки носишь, умный, наверное?       — Я архитектор программного обеспечения, — машинально ответил Чу Ваньнин, не совсем понимая, к чему клонит этот человек.       — Это судьба! — воскликнул мужчина. — Мне позарез нужен программист. Клуб открывать, а все висит, девочки с ног сбились, паренек, который приходил помогать, не берет трубку. Давай, сделай хорошее дело напоследок, тебе зачтется.       Чу Ваньнин на минуту потерял дар речи от такой зашкаливающей наглости.       — Вы не могли бы оставить меня наедине с моим… решением? — попросил он, сдерживая гнев.        — Неа, когда мне что-то очень нужно, я зубами в это вгрызаюсь, а прямо сейчас мне нужен ты, — сказал мужчина.       Он поставил локти на ограждение и смотрел прямо на Чу Ваньнина.       — И потом вы отстанете?        — Клянусь, — тот приложил руку к сердцу.       Чу Ваньнин уже понял, что прямо сейчас попрощаться с жизнью не получится. Прыгать на глазах наглого незнакомца не хотелось. Все же капля достоинства у него осталась.       В конце концов, он подождет еще немного. Чу Ваньнин и так провел всю жизнь в ожидании. Чего ждал? Если бы знал ответ на этот вопрос, может быть, не остался в стороне, а пошел и добился чего-то.       Но он просто ждал.       Десять часов в офисе, час в метро, заваренная лапша, новая книга, сон прямо на диване, под шум работающего телевизора, повторите снова, и не забудьте добавить два самых страшных дня в неделю, когда Чу Ваньнин оставался в собственной неприятной компании на двадцать четыре часа в сутки. И так триста шестьдесят пять дней, пока счетчик не сменит число его возраста.        Но с каждым годом течение жизни замедлялось. Вокруг него люди менялись, он оставался прежним. Ни в двадцать пять, ни в тридцать пять его жизненный поток не нашел для себя нового русла, с каждым днем он пересыхал. Однажды Чу Ваньнин понял, что ему до смерти надоело.       — Ладно, — сказал он.        Чу Ваньнин проигнорировал чужую руку и перебрался через ограждение моста.       Мужчина хмыкнул и представился:       — Мо Жань. А ты, мой временный работник и будущий призрак, как тебя зовут?       — Чу Ваньнин, — резко ответил он и зашагал по мосту.       — Нам в другую сторону, — со смехом сказал Мо Жань и подошел, подхватывая его под руку.        Он потащил его за собой, и вскоре они оказались у клуба под красной неоновой вывеской. “Неразбавленная любовь”, — одними губами произнес Чу Ваньнин, а потом скривился от пошлости названия.       Мо Жань быстро провел его по темным и пока пустым переходам и усадил в мягкое кресло на колесиках в комнате системного администратора. Честно говоря, Чу Ваньнин понятия не имел, что со всем этим делать, но два высших образования наверняка помогут ему разобраться с замусоренными машинами в сети и подвисшими программами для менеджмента клуба.       Вздохнув, он взялся за дело, отмахнувшись от помощи Мо Жаня.       Чу Ваньнин не заметил, сколько времени прошло, только благодарно кивнул на предложенный кофе и продолжил работу, расчищая эти авгиевы конюшни. Вскоре зазвучало мерное “бум-бум” с первого этажа, где посетители наконец получили доступ в помещение и теперь наслаждались танцами. На удивление, его не раздражали звуки, наоборот, вибрация, которая доходила до Чу Ваньнина вместе с ними, вводила в приятный транс.       Внезапно на плечи легли чужие руки, и он дернулся, оборачиваясь.       — Ты скукожился, как креветка, дай разомну, — сказал Мо Жань, склонившись почти к самому уху, чтобы его слова были слышны за шумом.       Чу Ваньнин не успел ответить, как пальцы впились в затекшие мышцы. После вспышки боли он почувствовал горячую волну облегчения и не сдержал довольного вздоха       Над ним раздался смешок.       — Мы закрываемся, Ваньнин. Ты хорошо поработал, — сказал Мо Жань, продолжая разминать его плечи.       — Погоди, мне нужно еще пятнадцать минут, — отмахнулся он.       — Я закрою помещение и заведу машину.       Чу Ваньнин немного расстроился, потеряв теплые прикосновения, но быстро опомнился и вернулся к работе. Чуть позже Мо Жань вернулся и едва ли не силой вытащил его из кресла, а потом вывел из клуба и засунул в пахнущий сигаретами и терпким одеколоном салон автомобиля.       Чу Ваньнин пристегнулся как полагается и только после этого осознал, где вообще оказался.       — Составь мне компанию сегодня, — попросил Мо Жань, выезжая из гаража. — Ты хорошо потрудился, я накормлю тебя ужином, — он глянул на часы, — точнее, ранним завтраком.       Уже утро? Растерявшись, Чу Ваньнин не сразу ответил, машина теперь двигалась по залитым мягким светом улицам, а выпрыгивать на ходу он посчитал не лучшей идеей. Скрестив руки на груди, он молча уставился в окно.        Правда, какая теперь разница? Рассвело, и возвращаться на мост было бы глупостью: дворники вышли на улицы, люди уже спешили на рабочие места. Лучше снова дождаться вечера.       После приезда, как и обещал, Мо Жань сразу отвел Чу Ваньнина на кухню и усадил за стол. Вскоре перед ним появилась тарелка с ароматной тушеной свининой с овощами. Мясо было красным от перца, и Чу Ваньнин сглотнул, а потом храбро схватил палочками крупный кусок.       Это было так обжигающе!       Он закашлялся, но прожевал мясо, с трудом проглотив огненную еду.       Мо Жань засуетился, предлагая ему воду, но Чу Ваньнин отмахнулся от его заботы и сказал:       — Я справлюсь.       Ему было больно, но он взял новый кусок, наслаждаясь ярким вкусом. Не сравнить с картонной лапшой из стаканчика. Слезы текли по его лицу, он наверняка весь покраснел от жара. Но Чу Ваньнин ел и ел, приветствуя обжигающую боль.       Мо Жань ему не мешал, тихо сидел напротив и занимался своей порцией. Когда миски опустели, он поднялся и открыл холодильник.       — Вот, — Мо Жань поставил перед Чу Ваньнином нежное рисовое пирожное. — Охлажденное, тебе понравится.       Мягкий вкус бобовой начинки и правда успокоил его боль. Чу Ваньнин в несколько укусов уничтожил пирожное и не успел поблагодарить, как Мо Жань вдруг наклонился так близко, что они едва не столкнулись носами.       — Лучше? Хочешь еще сладкого? — спросил Мо Жань, а потом мягко поцеловал Чу Ваньнина.       Язык, прохладный от десерта, скользнул по губам, и он резко вздохнул, приоткрывая рот.       — Теперь точно станет легче, — сказал Мо Жань, поглаживая кончиком пальца его покрасневшие губы.        Пока Чу Ваньнин ошарашенно моргал, это наглец приобнял его за талию и отвел в спальню.        — Сладких снов, — сказал он, ухмыляясь, и закрыл за собой дверь.       Ошеломленный, Чу Ваньнин лег на простыни, пахнущие кондиционером, и накрылся одеялом. Успел только подумать — сумасшедший дом. И уснул.              

***

      Чу Ваньнин проснулся, когда солнце стояло непривычно высоко. Раньше ему приходилось вставать по будильнику, но вчера он планировал навсегда распрощаться с работой, поэтому с наслаждением выключил его.        Наступил понедельник, он все еще жив, а начальство не было в курсе его планов. Чу Ваньнин застонал, увидев пропущенные звонки на телефоне, а потом просто выключил его.       Думать о директоре Наньгун Лю ему не хотелось. Странно, что ему вообще чего-то хотелось, но в воздухе плыл аромат свежей выпечки, и та манила его, а разговор с начальником — нет.        Чу Ваньнин быстро умылся и вышел на кухню, влекомый соблазнительными запахами. Мо Жань, без футболки, но в фартуке, напевал над сковородой.        — Доброе утро, мой дорогой несостоявшийся призрак. Садись, будем завтракать.         Мо Жань выставил на стол тарелку с блинчиками и кружки с кофе. Чу Ваньнин настороженно сел, и схватил кружку.       — Давай, ешь, а потом у нас дела, — сказал Мо Жань, присоединившись к нему за столом.       — У нас? — первое, что спросил Чу Ваньнин.       — Угу, — сказал Мо Жань, отпивая кофе. — Ваньнин, сегодня у тебя собеседование. Точнее, — он откусил блинчик и продолжал говорить, а Чу Ваньнин поморщился, — ты будешь собеседовать моего дядю. Он давно ищет толкового человека, но много денег платить не может, не то, что Жуфэн.        — Откуда ты?..        Телефон! Тот увидел звонки и сообщения от директора.       — Ну а деньги тебе больше и не нужны, правда? — с нахальной улыбкой ушел от ответа Мо Жань.       — Ты обещал оставить меня в покое! — воскликнул Чу Ваньнин, отодвинув от себя тарелку.       — Еще немного добрых дел, Ваньнин. Самоубийство не добавит тебе очков в загробном мире, так что давай ты поработаешь в проекте дяди. Он хороший, делает протезы детям, но инвесторы не дают денег, потому что дядя не желает ставить высокую цену.        — Что еще за протезы? — ворчливо спросил Чу Ваньнин.       — Да я не разбираюсь, — отмахнулся Мо Жань, — хреонические какие-то, сами двигаются. Так что ему позарез нужны хорошие инженеры. У него пунктик — первую партию передать в детские дома нуждающимся, тем, кто после аварий или жестокого обращения стал инвалидом. Но работники, сам понимаешь, хотят кушать, так что денег не хватает. А я тебя буду сам кормить, жить будешь тут, об аренде не беспокойся. Просто помоги ему, ладно?       Это было…       Чу Ваньнин не любил вспоминать, что в университете он мечтал делать жизнь людей лучше, но корпорация Жуфэн пережевала его мечты, а потом его самого, и выплюнула в тесную съемную квартиру, оставив в одиночестве с осколками надежд. Их острые грани причиняли боль, поэтому Чу Ваньнин постарался выбросить их подальше.       — Погоди, твой дядя — Сюэ Чжэнъюн?  — с удивлением спросил Чу Ваньнин.       Он читал о компании “Сышэн”, но не думал, что в таком проекте, где все работали, объединенные общими идеалами, ему найдется место. Поэтому запрос на собеседование, как и резюме Чу Ваньнина, остались черновиками в электронной почте.       — Ты знаешь! — Мо Жань с восторгом посмотрел на него. — Тогда проще некуда.       — Зачем ты… — Чу Ваньнин сглотнул и опустил взгляд, не в силах смотреть на Мо Жаня, сияющего от счастья. — Развлекаешься так?       — Ай! Считай, что я просто эгоист, — ответил тот. — Ваньнин, я с тобой себя чувствую так, словно мне снова четырнадцать.       — Спасибо, что напомнил о моем возрасте, — не сумел сдержать недовольство Чу Ваньнин.       — Я не о том, — рассмеялся Мо Жань. — Мне опять чего-то хочется. Когда был маленьким, я думал, что заработаю целое состояние и накормлю всех бездомных, а теперь накачиваю богачей дорогой выпивкой.       Улыбка пропала с лица Мо Жаня.       — Когда увидел тебя на мосту, я подумал: “А что, если вся моя глупая жизнь была для того, чтобы я нашел тебя там и забрал с собой?”       Мо Жань устроил подбородок на сцепленных пальцах и посмотрел на Чу Ваньнина с улыбкой — теплой, совсем не насмешливой. На него никогда еще так не смотрели.       — Продам все к чертям и стану дядиным инвестором. А к тебе пойду в ученики, буду роботов собирать. Как тебе план, а? — спросил Мо Жань.       — Глупее не слышал, — нахмурился Чу Ваньнин и впился зубами в ароматный блинчик.       — Значит, точно сработает, — рассмеялся Мо Жань.