Часто, долго и счастливо

      

If the price is right

I will sell you out

But no one can touch

The way that I touch you

"Who Can You Trust” Ivy Levan

             Два тихих шага по истертому ковролину, захват, рывок. Так просто, так скучно.       Пистолет, зажатый в чужой руке, отчаянно дернулся, выстрел прогремел — но поздно.        Глупый, глупый офицер. Они так славно играли друг с другом, но Чу Ваньнин оказался слишком доверчивым и пришел один, стоило нашептать кому надо, что Тасянь-Цзюнь появится в этом жалком любовном отеле на окраине города. Не проверил источник, не вызвал подкрепление. Примчался сам, оружие наизготовку, все внимание к двери в номер. Не услышал ни скрипа двери напротив, ни шагов.        Ну, когда-нибудь все веселье заканчивается.       Мо Жань заломил руку Чу Ваньнина за спину, выкручивая с такой силой, что тот застонал и разжал пальцы.       Предплечьем он пережал чужое горло, а потом Мо Жань прикоснулся губами к уху Чу Ваньнина, шепча:       — Жаль, что ты не усвоил пару важных уроков, — Чу Ваньнин выгнулся, стараясь ударить затылком, но он только рассмеялся. — Не доверяй никому, — сказал Мо Жань и потащил его за собой. Чу Ваньнин боролся молча — то ли боялся, что пострадают гражданские, то ли понял — ни один человек в этом отеле не придет на помощь.        Мо Жань с легкостью втолкнул его в свой номер и приложил лицом о стенку, чтобы тот угомонился и перестал вырываться.       — Бей первым, — сказал он, оттягивая его голову перед следующим ударом.        Пальцы Мо Жаня вплелись в волосы Чу Ваньнина, и он с наслаждением намотал их на кулак. Еще удар, и Чу Ваньнин обмяк, а он быстро нашарил на его поясе наручники.       — И не оставляй врагов в живых, — добавил Мо Жань, навалившись на своего пленника всем телом.        Выцветшие обои украсили алые кляксы, и Мо Жань глубоко вдохнул, будто мог почуять сладость крови. Ах, этот запах всегда сопровождал их встречи, будь то безжизненные тела, над которыми поработал Мо Жань, или его собственные раны, которые этот хваткий сучонок ему оставлял. Всегда между ним и Чу Ваньнином стоял чудесный аромат насилия.        — Но тебе поздновато учиться, — прошептал он, скользя языком по ушной раковине, а потом с неохотой высвободил левую руку и защелкнул наручники на слишком тонких для мужчины запястьях.        Чу Ваньнин стал для Мо Жаня особенным — никто еще не был так близок к его убийству — поэтому и смерть он ему подарит особенную, ни пистолет, ни нож не подойдут.       Оглушенный, Чу Ваньнин рухнул на колени, а Мо Жань склонился над ним и ласково обхватил шею. Большие пальцы погладили кадык, а потом руки сжались с такой силой, что Чу Ваньнин распахнул свои блядски прекрасные глаза и отчаянно попытался вдохнуть.         Его рот беспомощно открылся, но Мо Жань усилил давление, с жадностью любуясь прозрачными каплями слез — Чу Ваньнин даже плакал красиво. От такого вида у Мо Жаня перехватило дыхание, словно его самого душили. Он наклонился еще ниже, чувствуя под пальцами запинающийся пульс, и прижался к этому рту, забирая даже призрачную надежду на последний вдох.       Вспышка боли пронзила его губу, и он отшатнулся, разжав хватку.       Чу Ваньнин повалился на бок, хрипя и кашляя, а Мо Жань слизал кровь с губ, не сводя с него взгляда. И что это было за зрелище — волосы рассыпались по полу, влажные от пота и слез пряди тонкими росчерками украсили лицо, кровь медленно отливала, но щеки все еще горели румянцем.       Дыхание стало еще тяжелее, и Мо Жань почти не удивился тому, как натянулись в паху его штаны.        — Ладно, — сказал Мо Жань, снова пробуя собственную кровь на вкус. — Ты так мило пытаешься выжить.       Кто ему запретит поиграть еще немного?        Мо Жань схватил Чу Ваньнина за шиворот, вздергивая на ноги, пуговицы рубашки не выдержали, ткань трещала под пальцами, но так даже лучше — все равно снимать. Он отволок Чу Ваньнина на застеленную красным покрывалом кровать и нетерпеливо вырвал остальные пуговицы, добираясь до светлой кожи.       Скованные за спиной руки не позволили стянуть до конца рубашку, но ему и так сойдет. Чу Ваньнин, который наконец-то задышал ровнее, попытался сесть, но Мо Жань быстро толкнул его обратно.       — Давай, Ваньнин, расслабься. Подарю тебе сначала маленькую смерть. Только погляди, какой я щедрый, — рассмеялся Мо Жань.       И как ему раньше в голову не пришло трахнуть этого настырного полицейского?        — Сколько ты за мной бегал, а? Смотри, добился своего, я покорен.       — Мо Жань… — сначала голос Чу Ваньнина звучал приглушенно и растерянно, но как только Мо Жань схватился за пряжку его ремня, тон его подскочил, и он вскрикнул: — Не смей!       — Ты же знаешь — изнасилования не мой профиль. Не бойся, тебе понравится.       Чу Ваньнин пинался и изворачивался на постели, но Мо Жань все равно избавил его от штанов и навалился, лишая способности бороться. Чу Ваньнин был высоким, сильным мужчиной, но даже он не мог из-под него вырваться.       Мо Жань уткнулся ему в шею, а потом провел языком по соленой коже, вдыхая запах борьбы и отчаяния. За языком последовали зубы, и Чу Ваньнин вскрикнул от неожиданности, но Мо Жань тут же прижался губами, посасывая и целуя место укуса. Его руки скользили по разгоряченной коже, большие пальцы погладили соски, и Чу Ваньнин резко выдохнул, но тут же стиснул зубы.       Мо Жань спустился ниже, заменив пальцы губами, а Чу Ваньнин только вздрагивал и все норовил пнуть его, но он не остановился, спускаясь до самых бедер. Укус, поцелуй, укус. Руки сомкнулись на еще не отмеченной коже и прижали ноги Чу Ваньнина к постели, а сам Мо Жань замер над все еще мягким членом.       — Гордись, Ваньнин. Только для тебя такой сервис.       Раньше он и не думал брать в рот у своих любовников, будто ему заняться нечем, но тут требовались ласки посильнее, так что он пошел на уступки, хотя это не было так уж мерзко, особенно, когда вздохи и стоны Чу Ваньнина заставили его собственный член затвердеть до предела. Мо Жань проскользил по стволу всей длиной языка, потом насадился, посасывая головку и постепенно проталкивая член глубже. У Чу Ваньнина вставало, и быстро, так что вскоре он выпустил член изо рта и поднялся, расстегивая ширинку.        — Видишь? Ничего сложного, у нас с тобой все получится.       Он скинул штаны и майку и наконец прижался обнаженной кожей к телу Чу Ваньнина.       Мо Жань забылся и прижался к губам Чу Ваньнина в поцелуе, но тут же получил очередной укус и со смехом сказал:       — Напомни не совать тебе в рот член, — а потом впился зубами в шею Чу Ваньнина.        Теперь он смог с наслаждением потереться собственным стояком о горячее тело под собой и на мгновение даже забыл, где они и как до всего этого дошло, но Чу Ваньнин метким пинком вернул его с небес на землю, и Мо Жань улыбнулся уже не так радостно.       — Ладно. Пора тебя трахнуть как следует, может, тогда перестанешь пинаться. Удачное место мы выбрали, — добавил он, бросив взгляд на прикроватную тумбочку.       Мо Жань перегнулся через Чу Ваньнина и дотянулся рукой до круглой стеклянной вазы, наполненной яркими упаковками. Схватив целую пригоршню, он принялся перебирать свою добычу.       — Это не пригодится, — он отшвырнул в сторону презервативы и в конце концов нашел пакетик со смазкой. — Я чист, но тебе это не так уж важно, правда? — Он с силой развел ноги Чу Ваньнина и одной рукой скользнул между ягодиц, поглаживая пальцами вход. — А тут, — он на пробу толкнулся, и Чу Ваньнин в полном ужасе дернулся, — явно еще никто не бывал, так что, надеюсь, никаких прощальных подарков.       Разорвав одноразовую упаковку, он выдавил на пальцы смазку и вернулся к поцелуям, пока его рука работала над задницей Чу Ваньнина. Терпение у Мо Жаня заканчивалось, так что к одному пальцу быстро добавился второй, и Чу Ваньнин так жалко заскулил от вторжения, что он не удержался и сцеловал с его губ очередной всхлип, но быстро отстранился, помня об укусах.       — Не надо, хватит, — задыхаясь, просил Чу Ваньнин, но Мо Жань только ненадолго вытащил пальцы, чтобы добавить третий. — Просто убей меня! — выкрикнул он, выгибаясь в попытке уйти от проникновения. Он совершенно не собирался расслабляться, но Мо Жань продолжал растягивать его, он же не зверь какой.       Чу Ваньнин дышал так часто, что Мо Жань заволновался — потеряет сознание и пропустит все самое интересное. Поэтому он быстро отстранился и разорвал зубами очередной пакетик, щедро смазывая член.       — Мо Жань, я прошу тебя, — задыхаясь, взмолился Чу Ваньнин. — Мо Жань!       Знал бы он, что такие сладкие звуки делали с его выдержкой.       — Глупо просить остановиться мужчину, который проталкивает член тебе в задницу, Ваньнин, — с тяжелым смешком сказал Мо Жань.        Он крепко держал ноги Чу Ваньнина, разведенные и согнутые так, чтобы он мог добраться до него. Входило с таким трудом, что ему пришлось замереть и отдышаться, позволяя Чу Ваньнину справиться с вторжением — слезы текли из его глаз, он хватал ртом воздух, и Мо Жаню пришлось поработать рукой, чтобы снова добиться от него твердости.       Но дальше он не собирался нежничать и ждать. Как только член вошел на всю длину, он отстранился и снова загнал его внутрь — уже легче. Чу Ваньнин жмурился и кусал губы, и Мо Жань не удержался и положил ладонь на его напряженный пресс, чуть надавливая.        — Вот и все, — сказал он и застонал, снова толкнувшись. — Так хорошо.       Перехватившись поудобнее, он поднял ноги Чу Ваньнина выше, а потом прижал к его груди, чтобы входить глубже.        Он терпел весь этот вечер. Но он же не святой!        Мо Жань навис над Чу Ваньнином, не прекращая двигаться внутри, ударяясь о бедра, раскрашенные алым и фиолетовым. Чу Ваньнин даже хвататься за простыни не мог, только запрокидывал голову на самых сильных толчках и давился криками. Мо Жань перенес вес на руки, а сам впился поцелуем в выставленную перед ним шею, наслаждаясь отчаянной дрожью в горле.       Звуки, которые издавал Чу Ваньнин, лишали его остатков выдержки — совсем скоро ритм стал почти бешеным, и он больше не мог сдерживать вскрики.       Это и правда было слишком хорошо, но, как и веселье, все должно было закончиться. Мо Жань приподнялся, продолжая, яростно трахать полностью обессилевшего Чу Ваньнина, его ладонь легла на искусанную шею — одной руки хватило, чтобы полностью обхватить это изящное горло.       Оргазм неумолимо накатывал, и, вместе с отчаянной вспышкой удовольствия, Мо Жань сжал пальцы. Чу Ваньнин распахнул глаза, но в тот момент, когда давление стало слишком опасным, он даже вырваться не попытался. Все его тело содрогнулось, и Мо Жань почувствовал жар чужой спермы, пачкающей живот. Он напряг пальцы, почти ломая трахею Чу Ваньнина... А потом отдернул руку.       Собственное удовольствие все еще разливалось по телу, но Мо Жань оттолкнулся, поднимаясь на колени. Чу Ваньнин лежал перед ним, разрушенный до самого основания — дрожал всем телом, покрытый потом, спермой и яркими следами от зубов и губ.        Солнце уже садилось, и света едва хватало, чтобы как следует насладиться зрелищем, но Мо Жаня пронзила мысль, что никто… Никто, кроме него, такую красоту видеть не должен.       Чу Ваньнин его враг, совершенно точно, и Мо Жань никогда не нарушал собственных правил. Лучше момента и не придумаешь, чтобы покончить с ним. Но…       Но один раз он сделает исключение.