Часто, долго и счастливо

      Мо Жань шел со смены домой, когда увидел, что бедолага, которого он заметил днем, все еще сидит на лавке и смотрит в пустоту. На бездомного не похож — чистенький, пусть и худой, парень был скорее изящным, а не тощим от голода. Правда, одежда как с чужого плеча: рубашка из дедушкиного гардероба и рукава слишком длинные, закатанные до локтей, штаны подвернутые, а ноги босые.       Темнело, а район так себе. Не убьют, но отморозки точно докопаются.       — Слушай, тебе помощь нужна? — спросил Мо Жань, а парень удивленно поднял на него свои раскосые глаза.       Потом нахмурился и помотал головой.       — Из дома выгнали? — снова забросил удочку Мо Жань.       — Сам ушел, — недовольно ответил тот.       Хуже и не придумать, такого смазливого, да еще и без родных быстренько обработают, а потом родители будут развешивать везде плакаты “пропал человек”, а человек хорошо если будет где-нибудь за городом работать на плантациях за еду, а в худшем случае…       Мо Жань вздохнул и присел рядом.       — Вернуться не хочешь?       — Отвалить не хочешь? — огрызнулся этот глупый беглец.       Выглядел тот лет на шестнадцать, может, чуть больше — худоба скрадывала возраст.       Смена Мо Жаня в закусочной длилась шесть часов — удобная подработка для студента — значит, этот парень давно не ел, понятно, отчего такой злой.       — Возьми, — сказал он, порывшись в рюкзаке.       Мо Жань протянул завернутый в промасленную бумагу баоцзы. Парень бросил на еду быстрый взгляд, но тут же снова уставился прямо перед собой. Мо Жань кинул пирожок ему на колени и поднялся. Спасать того, кто о спасении не просил, было провальной затеей.       — Погоди, — неуверенно позвал парень, сжав баоцзы в руках. — Ты ведь работаешь в той закусочной, через дорогу?       Мо Жань кивнул.       — Вам нужны работники? — спросил парень, глядя на него.       Место было так себе, платили мало, так что текучка была бешеная. Но человеку без дома и работы и такое показалось бы раем.       — Нужны, как раз на кухне рук не хватает. Но хозяин берет только совершеннолетних, извини.       — Мне восемнадцать! — возмутился парень.        — Тогда замолвлю за тебя словечко, — улыбнулся Мо Жань. — Но начальник уже ушел, приходи завтра к открытию.       Парень кивнул и уставился на пирожок в руках.       — Мы вроде как будущие коллеги… Тебя как зовут? Я Мо Жань, — он представился и протянул руку.       — Чу Ваньнин, — парень неохотно сжал его ладонь.       — До завтра? — неуверенно спросил Мо Жань, а Чу Ваньнин только быстро кивнул.       Мо Жань помялся еще немного, а потом со вздохом пошел к остановке, но не прошел и нескольких шагов, как обернулся. Чу Ваньнин аккуратно, но быстро расправлялся с баоцзы и не собирался никуда идти. Неужели заночует прямо тут?       Он совсем не напоминал типичного ребенка из неблагополучной семьи — ну, из таких, которые вечно натворят дел, а потом сбегают от родителей — скорее походил на брошенного кота, который из теплого дома попал на улицу и не знал, как ему быть.       Мо Жань несколько раз проклял себя за вечное желание причинять добро и поплелся обратно.       — Правда домой не пойдешь? — спросил он, а Чу Ваньнин только помотал головой, не отрываясь от еды. — Тогда поехали ко мне, ночи холодные, а у тебя даже ботинок нет. Заодно найдем тебе что-нибудь из одежды, а то менеджер даже глядеть не станет — сразу тебе откажет.       Чу Ваньнин свел брови, взвешивая варианты, а потом сказал:       — Мне заплатить нечем.       — Я уж догадался, — с легким раздражением сказал Мо Жань. Будто он собирался просить плату с этого дурака. — Давай быстрее думай, потому что скоро уйдет последний автобус, будем вместе спать в парке.       — Тогда… — Чу Ваньнин поднялся, а потом поклонился. — Спасибо за щедрое предложение.       На автобус они успели, и Мо Жань, посмеиваясь над смущенным видом Чу Ваньнина, заплатил за них обоих, а потом похлопал по сиденью рядом с собой.       Чу Ваньнин осматривал автобусное нутро, будто в музей попал. Недоверчиво провел рукой по липкому облупившемуся поручню, глянул в окно, потом смахнул мусор с сидения и опустился, все еще оглядываясь по сторонам.       — Ну, район такой, что пускают на маршрут всякое старье. Не удивляйся, — сказал Мо Жань и добавил про себя: “Это ты еще мою квартиру не видел”.       Добравшись, они пешком поднялись под самую крышу старого дома, Мо Жань провернул ключ в шатающемся замке, впуская Чу Ваньнина, и тот быстро оглядел его десять квадратных метров, а потом неуверенно спросил:       — Ты покажешь мне комнату?       — Вот все, что есть, — посмеиваясь, сказал Мо Жань. — Кухня, спальня, кабинет и гостиная. Спать будешь на матрасе, держу его для братца.       Его уверенность, что Чу Ваньнин сбежал из приличной семьи и в этом районе оказался случайно, только крепла. Очаровательные глаза его гостя расширились, и тот огляделся, убедившись, что дверь только одна — в крошечный туалет. И Мо Жань над ним не издевается.       — Извини, что стеснил, — выдавил Чу Ваньнин.       — Расслабься.       Ну, завтрашний день будет очень интересным.              

***

      Интересно — не то слово, которое Мо Жань теперь хотел бы использовать.       Он растолкал заспанного Чу Ваньнина в пять утра — закусочная открывалась с семи, и сегодня у него была утренняя смена. Пока его новый знакомый передвигался по дому как робот, а потом тихо ругался в душе, задевая локтями полки, Мо Жань рылся в узком встроенном шкафу. Одежды было мало, размеров Чу Ваньнина уж точно не было, но он нашел простую черную футболку, которую забыла у него очередная девушка, и свои обтягивающие спортивные штаны, которые Чу Ваньнину пойдут как оверсайз.       Тот послушно переоделся, и они дружно посмотрели на его босые ноги.       — Мэнмэн меня убьет, — выдохнул Мо Жань и отдал Чу Ваньнину братские сменные кроссовки.        Видок получился тот еще, но хоть не как у грабителя комиссионного магазина для тех, кому за сто.       Беседа с менеджером закусочной прошла отлично, а вот дальше начался цирк. Чу Ваньнин всего-то должен был шинковать свежие овощи и вовремя переворачивать лепешки, но вскоре маленькую кухню затянуло дымом, и Мо Жань, который готовил закусочную к открытию, с ужасом вбежал внутрь, чтобы увидеть, как испуганный Чу Ваньнин прижимает пальцы к ладони, а из-под них текут ну самые настоящие реки крови.       Лепешки он не спас, хорошо, хоть Чу Ваньнина сумел.       Пока Мо Жань успокаивал разгневанного начальника, Чу Ваньнин отправился подметать пол, но вскоре раздалось отчаянное чихание, и выяснилось, что у него аллергия на пыль.       Потом его отправили разносить заказы, но рука подвела, и полный поднос едва не обрушился на головы клиентов. Короче, это был самый короткий рабочий день на памяти Мо Жаня. Чу Ваньнина твердой рукой выставили за дверь, и он мог только крикнуть ему: “Дождись меня!” И пошел устранять нанесенный ущерб, прощаясь с дневной зарплатой.       Честно говоря, он думал, что после такого выступления Чу Ваньнин сбежит к себе домой, но тот встретил его угрюмым взглядом, сидя все на той же лавочке неподалеку.       — Слушай, ты хоть раз держал в руках нож?       — Только столовый, — честно ответил тот.       — А делать что-нибудь умеешь? Кроме как сеять хаос.       — Только учиться, — буркнул Чу Ваньнин.        Мо Жань почесал щеку. Ну, с этим можно работать. Его соседка, тетушка Ли, искала репетитора для внука и просила Мо Жаня помочь — как же, целый студент, наверняка умный — но пришлось отказаться, потому что все свободное время уходило на подработку.       И тогда Мо Жань привел в действие план “У”.       Оказалось, что учитель из Чу Ваньнина куда лучше, чем повар. Он с гордостью принес первые заработанные деньги и все отдал Мо Жаню, не слушая возражений. Пусть Чу Ваньнин был не слишком дружелюбным, но предметы знал хорошо, и вскоре к нему потянулись новые ученики. Мо Жань понял настоящий уровень Чу Ваньнина, только когда корпел над своим собственным заданием, готовясь к проклятым экзаменам, а тот, устав слушать его тяжелые вздохи, подсел и заглянул в учебник.        Выслушав не очень приятную тираду о студентах, которые такие примитивные вещи не знают, он закончил задание за Мо Жаня, а потом объяснил материал лучше вечно недовольного профессора Таньлана, фыркнул и велел сделать при нем еще одно, чтобы показать, что Мо Жань усвоил все, что услышал.       — Ух, — заключил Мо Жань, успешно справившись с зубодробительной задачей по химии. — Ты же легко можешь поступить в любой университет. Выбрал, куда?       — Выбрал, — вздохнул Чу Ваньнин. — Поэтому и ушел из дома.       Мо Жань затаил дыхание. Он не давил на Чу Ваньнина, не расспрашивал о прошлой жизни, но это не значит, что он не умирал от любопытства.        — Отец хочет, чтобы я занимался бизнесом, но нельзя как следует понять работу компании, если ты не пройдешь путь от простого работника. И я не верю, что можно руководить фармацевтической компанией, не зная основ.        — Ого, — словарь Мо Жаня стремительно истощался.       — Мне не нравится, как он ведет дела. Нельзя думать только о деньгах в такой отрасли, — продолжал Чу Ваньнин, хмурясь все больше. — И слияние с “Жуфэн” — глупая идея. Монополия на таком важном для простых людей рынке не доведет до добра.       Казалось, он повторял давно заготовленную речь, но Мо Жань только кивал. Кого же он подобрал тем странным вечером?       — Слушай, тебя ведь ищут, — сказал Мо Жань, осознав наконец, что тут дела покруче ссоры из-за низких отметок или плохих друзей.       Чу Ваньнин невольно обнял себя руками и помотал головой.       — Он велел больше никогда не показываться ему на глаза. Ну, я много чего ему наговорил кроме этого… В итоге отец сказал, что если я хочу жить своим умом, которого у меня нет, — он скривился, — то обязан оставить все, что было заработано его методами.        — Он у тебя даже одежду отобрал? — спросил Мо Жань, совершенно пораженный поведением отца Чу Ваньнина.       — Повезло, что дядюшка Лю, мой водитель, позволил переодеться в запасные вещи.        Мо Жань все никак не мог взять в толк, как Чу Ваньнина кто-то мог объявить недостойным сыном. Зато теперь стало ясно, почему, сбежав из дома, тот забрал все документы — тонкую пластиковую папку Чу Ваньнин прятал под безразмерной рубашкой и показал Мо Жаню, только когда переоделся в его одежду. Чу Ваньнин и правда думал, что больше никогда не вернется в родительский дом.       И Мо Жань… Он должен был вразумить друга, должен был уговорить помириться с отцом, но отчего-то думал: “Ты свой шанс упустил. Выкуси, недостойный папаша. Чу Ваньнин слишком хороший для тебя”.       Они ведь так удивительно легко сошлись. В этом крошечном пространстве другие люди уже сто раз бы перессорились, но Мо Жань быстро привык к тому, что Чу Ваньнин забывает мыть посуду, а тот смирился, что свет горит до глубокой ночи, пока Мо Жань учится.        Сами справятся.              

***

      Мо Жань, не без помощи Чу Ваньнина, наконец-то закрыл сессию и приготовился как следует отдохнуть, когда прибыли незваные гости. В дверь настойчиво стучали, и он переглянулся с Чу Ваньнином. Сюэ Мэн не приходил без звонка, а никто другой их не навещал.       Мо Жань пошел открывать, а Чу Ваньнин, с тревогой на лице, поспешил за ним. Едва дверь распахнулась, как в квартирку настойчиво протиснулись незнакомцы в темных костюмах, оттесняя Мо Жаня и Чу Ваньнина от входа.        Последним вошел высокий худой мужчина лет пятидесяти. С седой аккуратной бородкой, в костюме, который стоил больше всего гардероба Мо Жаня, и с мерзким выражением на лице, будто ему дерьмо под нос подложили.       — Ваньнин, — сказал этот человек, и Чу Ваньнин сделал шаг назад, упираясь в кухонную стойку.       Мо Жань быстро сообразил, что к чему, и схватил того за руку, успокаивающе поглаживая.       — Господин Хуайцзуй, — сказал Чу Ваньнин, и старикан скривился еще больше.       — Думаю, ты достаточно увидел в настоящем, — его отец усмехнулся на этом слове, — мире и готов принять правильное решение.       — Мое решение с первого дня было правильным.        — Мы с Наньгун Лю все обсудили, твое обучение пройдет как положено, а после выпуска вы с Наньгун Сы обручитесь, и ты займешь должность одного из директоров в новой компании. Это и есть правильное решение, а не твои фантазии о всеобщей справедливости. В этом мире нет и не будет справедливости. Тебе остается выбрать сторону: те, кто устанавливает правила, или те, кто молча подчиняются.       — Для начала, гости спрашивают разрешения войти, — заговорил Мо Жань. Ему не нравилось, как дрожит рука Чу Ваньнина в его ладони, и разговоры про помолвку ему не нравились еще больше.       — Это еще кто? — спросил Хуайцзуй, будто только заметил Мо Жаня.       — Мой друг, который, в отличие от тебя, прислушивается к моим желаниям.       — Понятно, — лицо старикана потемнело, и он уставился на их переплетенные пальцы. — Значит, на свободе ты тут же кинулся поощрять свои порочные наклонности. Чего еще стоило ожидать от извращенного по натуре существа. Даю тебе последний шанс, — сказал Хуайцзуй и прищурился. — В пятницу будет обед с семьей Наньгун. Ты придешь и будешь вести себя подобающе, и я закрою глаза на твою природу. Иначе ты потеряешь последний шанс вернуться в семью.       Не дожидаясь ответа Чу Ваньнина, он махнул рукой своим прихлебателям и вышел из квартиры, оставив после себя режущий глаза запах дорогого парфюма.       Мо Жань взглянул на Чу Ваньнина, а тот стоял бледный и смотрел в пол.       — Прости, — сказал Чу Ваньнин после долгого молчания, а потом, будто обжегшись, выдернул руку из хватки Мо Жаня.       —Ты-то за что извиняешься? Не злись, но твой папаша — тот еще говнюк, и если бы я знал, кто там за дверью — ни за что бы не впустил его.       — Я… Я не об этом.       Чу Ваньнин обнял себя и опустился на кровать.       — Я тебе не все рассказал, прости, Мо Жань.       Мо Жань молча сел рядом. Честно говоря, безумные разговоры про извращенную натуру Чу Ваньнина заставили его сомневаться в собственном слухе. Вы вообще видели Чу Ваньнина? Белый Лотос — это его второе имя.       — Отец… Хуайцзуй кое-что нашел у меня в спальне и устроил серьезный разговор.        — Порнушку, что ли? — с неуверенным смешком спросил Мо Жань.       Чу Ваньнин побежденно кивнул.       — После этого он настоял на браке. Чтобы исправить… чтобы искоренить мои порочные наклонности.       — Да кто же не дрочит в таком возрасте? — с искренним удивлением спросил Мо Жань.       — Там не было девушек, — прошептал Чу Ваньнин и зажмурился, как будто Мо Жань его сейчас ударит.       — Эй-эй, — мягко позвал он Чу Ваньнина и погладил по голове. — Меня братец зовет всеядной собакой, а я думаю, что человек может любить кого угодно, не важно, что там между ног. Мне вот не важно!       Чу Ваньнин открыл глаза.       — Я не хотел говорить, думал, ты плохое подумаешь, и... и тебе будет противно рядом со мной жить.       — Ну, я — последний человек, который тебя осудит, так что нас свела сама судьба. А на слова этого старого хрыча забей. Ты вон как хорошо справляешься и без его подачек. Университет тебя едва не с руками оторвал, работа есть. Не прогибайся под него, если не хочешь.       — Не хочу! — с вызовом сказал Чу Ваньнин.       — Вот, другое дело, — сказал Мо Жань и снова его погладил. — Пошли лучше поедим той лапши со свининой.        А сам подумал — он точно позовет Чу Ваньнина на свидание.       Несмотря на браваду, Мо Жань в свое время тоже наслушался всякого и не кричал на каждом углу, что не делает различий между девушками и парнями в постели. Чу Ваньнин всегда казался ему и вовсе далеким от мирских желаний, так что все свои неподобающие мысли Мо Жань гнал поганой метлой и боялся, что тот заметит его интерес и побоится оставаться рядом, да еще в таком уязвимом положении. Но теперь...        Когда Чу Ваньнин крепко встанет на ноги, Мо Жань будет как следует ухаживать за ним. Он убедится, что тот больше ничего не боится, и тогда расскажет, как любит по утрам слушать его ворчание, как глубоко вдыхает сладкий запах, как не может глаз оторвать от изящных лодыжек и как любит слушать его объяснения, так что даже матанализ становится приятным для слуха.       Но это все потом, а сейчас — горячий обед.