Часто, долго и счастливо

      Цзяньгуй рычала, готовая к гонке, адреналин заставлял сердце стучать быстрее, и Мо Жань крепче сжал на руле руки в перчатках. К черту «Сышэн», к черту Чу Ваньнина, отчеты, скучные часы работы, пусть все идет нахер. Хотя бы на одну ночь он забудет о своем паршивом положении.        Сегодня Мо Жань придет первым, заберет призовые деньги и станет хоть немного ближе к мечте.        Ночной город засыпал, но фонари вдоль дороги рассеивали тьму, пока у трассы собирались участники заезда и зрители. Мо Жань сквозь шлем с наслаждением вдыхал отравленный выхлопами воздух и готовился к схватке. Все его обязательства остались где-то далеко. Да, ему приходилось работать, чтобы платить за квартиру и еду, чтобы ухаживать за своей железной красавицей, но работу он ненавидел и знал, что однажды он скажет дяде «спасибо» и уволится из «Сышэн». Только денег накопит. И сегодняшняя гонка — первая ступень.        Мо Жань пятый раз приходил вторым, но столько времени потратил на изучение противников, что сегодня не ошибется. Наньгун Сы слишком торопливый, Мэй Ханьсюэ, напротив, любит сначала прокатиться на хвосте у соперника, чтобы перед самым финишем вырваться вперед. Остальных он давно не считал ровней. Пусть Мо Жань не так давно собрал достаточно денег на свою ласточку Цзяньгуй, но уже с первых заездов доказал, что он опасный новичок.       Наньгун Сы как раз вырулил к старту на черном Наобайцзине, слева от своего приятеля приготовилась к заезду Е Ванси. Сегодня она снова будет бороться за третье место, Мо Жань мысленно пожелал ей удачи.        Только бы не нагрянула полиция.       Мо Жань поморщился. И надо было Чу Ваньнину, его начальнику с вечным «у-меня-в-заднице-палка» выражением на лице прийти так не вовремя? Подумаешь, задержал отчет на часок? Мо Жань как раз его дописывал, когда Ши Мэй позвал на обед, потом они разговорились… Когда полыхающий от гнева начальник его отыскал, Мо Жань почти уговорил друга посмотреть на его гонку.       — Давай, я собираюсь прийти первым. Хочу, чтобы ты увидел мою победу, — сказал Мо Жань.       Но Ши Мэй вдруг побледнел и посмотрел ему за спину.       Если бы Чу Ваньнин услышал о месте проведения — точно бы всех сдал. Нелегальные гонки, как же. Так что Мо Жань до сих пор нервничал, а Ши Мэй отказался идти. Кому хочется попасть под облаву?        До старта оставалось меньше минуты, когда Мо Жань услышал рев еще одного мотора. Он глянул налево и удивленно приподнял брови. К стартовой черте вырулил белый спортбайк, и наездник тоже был в белом. Хреновый цвет для гонки, после которой, глядишь, придется уходить от полиции. Этот тип либо тупой, либо наглый.        И Мо Жань никогда не видел его раньше, хотя участвовал в гонках почти восемь месяцев.       Новичок или, наоборот, давно не появлялся?        Но времени подумать как следует не оставалось — на трассу, покачивая бедрами, вышла Сун Цютун, подняв в воздух пестрые флаги. Один удар сердца — она резко опустила руки, и моторы взревели.       А дальше тело двигалось впереди разума. Мо Жань набирал скорость, лавируя среди редких на полуночной трассе машин, быстро оставив позади Наньгун Сы и Мэй Ханьсюэ, и только этот новый гонщик, будто призрак, оставался рядом с ним. Не выходил вперед, но и оторваться от него Мо Жань не мог.       Когда до финиша оставалось меньше пары сотен метров, белый резко ускорился, наплевав на приближающийся поворот, он вошел в него плавно, почти лег на землю и тут же выровнялся, добавив скорости. Призрак сделал это с такой легкостью, будто мог в любой момент гонки оставить Мо Жаня позади, будто смеялся над ним, позволив думать, что они на равных.        В шестой раз Мо Жань пришел вторым.       После финиша он сорвал шлем, сыпля проклятиями. Мо Жань не собирался затевать драку, но ему требовалось поговорить с этим чертовым призраком, так что он поспешил туда, где видел вспышку белого.        Но призрак, не снимая шлема, перебросился с организатором парой слов, а потом дал по газам, игнорируя окрик Мо Жаня.       — О! Тасянь-Цзюнь, я с новостями, — объявил довольный Ма Юнь. — Бэйдоу отказался от призовых, так что деньги уходят второму месту.        Он похлопал его по плечу, будто радость какую объявил.       Но Мо Жань хотел быть первым! Не только деньги играли роль.       Увы, он стал вторым и в седьмой, и в восьмой раз. Каждую пятницу этот блядский Бэйдоу, которого прозвали за риск на грани безумия Бессмертным, появлялся на гонке и обходил Мо Жаня. Он отказывался от денег и сразу же уезжал. Чертов призрак!       Теперь Мо Жань радовался, что Ши Мэй не приходил на гонки и не видел его постоянного унижения. Остальные участники удивлялись, ведь почти год Бэйдоу не появлялся, да и раньше между заездами пропадал на пару месяцев. В такие моменты все вздыхали с облегчением, потому что если Бэйдоу объявлялся на старте, то первое место никому не светило.        Ши Мэй…       Мо Жань в какой-то момент понял, что зовет друга больше по привычке, тот никогда не интересовался его увлечениями. Ши Мэя, милого и доброго Ши Мэя было так приятно любить, но спустя десятилетие дружбы их отношения не изменились, и Мо Жань перестал понимать, чего он на самом деле хочет добиться.        Было за полночь, когда он поставил байк у бара. В этот вечер Ши Мэй отказался идти под предлогом тимблидинга с коллегами, и Мо Жань решил просто посидеть с ним, чтобы смягчить горечь от очередного поражения. Он зашел внутрь и сразу заметил ребят из маркетингового отдела — он с ними не общался, некоторых знал по именам, потому что там работал Ши Мэй, не больше… Мо Жань пошел к столику, но не успел окликнуть друга, как услышал свое имя.        — Мо Жань такой красавчик и вьется вокруг тебя. Вы точно не пара? — спросил молодой мужчина, сидя непозволительно близко к Ши Мэю.        Мо Жань собрался как следует ответить, но его остановил голос друга.       — Нет, нет, — со смехом ответил Ши Мэй, и Мо Жань тут же сник. Но чего еще ждать, он ведь так и не признался. — Это невозможно. Мо Жань и его мечты о лапшичной... — Ши Мэй прикрыл рот ладонью, будто пряча улыбку. — У нас разные амбиции, я хочу строить карьеру. И не собираюсь вечно работать младшим помощником, минимум — главой отдела.        — Ого! Свергнешь старика Сюаньцзи? Ну ты и злодей.       А как же?.. Как же…       «Это так здорово, А-Жань! Свое дело! Я завидую, мне вот суждено всю жизнь сидеть в офисе», — Мо Жань совершенно ясно помнил слова Ши Мэя.       И Мо Жань, как дурак, расписывал ему, как разовьет целую сеть ресторанов, разбогатеет, и тогда его другу вообще не надо будет заботиться о деньгах. И Ши Мэй смотрел так тепло и говорил: «У тебя все получится, А-Жань».       Наверное, Ши Мэй выпил лишнего, да и не хочет говорить по душам с малознакомыми людьми, он просто… Но Мо Жань не был трусом, так что подошел и положил шлем на столик, беззаботно здороваясь с коллегами.        Все замолчали. Ши Мэй побледнел.       — Ты как?.. Почему ты здесь?       — Выпить решил. Вы меня примете, ребята?       Кто-то за кашлем скрыл смешок, кому-то хватило стыда покраснеть.       — Конечно, — парень, который подкатывал к Ши Мэю, протянул ему бутылку пива.        И Мо Жань решил, что бросит байк тут, а сам напьется как следует.       И он пил. Очень много пил, пока мир не расплылся, а сам он откинулся на спинку стула и просто дрейфовал в этом море разбитых надежд. Ши Мэй ушел, все ушли, а Мо Жань заказал еще выпивки и вдруг услышал смутно знакомый голос:       — Мо Жань? Почему ты еще не дома?        Он смутно видел лицо Чу Ваньнина, но как тот мог оказаться здесь в такую глубокую ночь?        Его взвалили и куда-то потащили, слышалось шуршание шин. Наверное, кто-то вызвал ему такси. Но потом Мо Жань снова увидел размытое лицо начальника и понял, что оказался дома. Он плохо видел, но был уверен, что Чу Ваньнин одет в белое. Глупость какая, тот всегда носил скучные серые или коричневые костюмы, сливаясь со стенами офиса.       Допился до галлюцинаций.       Чу Ваньнин ни за что бы не стал тащить его домой. Он бы сказал: «Так тебе и надо, спи под столом, пьяная скотина». Или еще что похуже.       Чу Ваньнин его совсем не любил, сколько бы Мо Жань ни старался на этой чертовой работе. Он ведь не хотел подводить дядю, пусть и не собирался покорять корпоративные вершины. Мо Жань с трудом закончил школу и не поступил в университет, он работал где придется, пока ему не исполнилось двадцать, и только тогда он понял, что до конца жизни не накопит на свою мечту — на семейный ресторанчик. Он с детства мечтал о своем месте, без начальников. Просто хотел радовать уставших людей хорошей едой. Да, для кого-то так себе цель, но не для человека, который когда-то питался объедками. Он тупой, он не карьерист. Но Мо Жаню нравится готовить и перебирать свой байк, а не рвать людям глотку за новый проект.        И все равно было больно услышать, как Чу Ваньнин сказал дяде, что в «Сышэн» ему не место. Мо Жань знал это!        «Чу Ваньнин, почему ты такая сука? Ты ведь сам меня учил этой работе, раз я такой плохой, то и ты плохой!» — ему хотелось хоть раз сказать это прямо.       В общем, его начальник — последний человек, который стал бы помогать Мо Жаню. Он закрыл глаза, чувствуя спиной знакомую твердость матраса, и провалился в сон.       Утром Мо Жань уныло принял душ, собирая обрывки воспоминаний о прошлом вечере, и собрался ехать к бару, чтобы забрать свою красавицу. Но стоило ему выйти на улицу, как он дар речи потерял. Его Цзяньгуй стояла у подъезда, сверкая алым боком под полуденным солнцем.        Как его байк оказался тут?        И ведь ключи были дома, на столике, хоть он не помнил, как выкладывал их.       Неужели Мо Жань в полной отключке сел за руль? Бля! Он ведь мог убить кого-то. Сердце бешено стучало в груди, и Мо Жань присел на корточки, пытаясь вспомнить прошлую ночь. Потом осмотрел мотоцикл, но сколов и царапин не было, значит, по пути он никого не сбил.        Все еще испуганный, Мо Жань вернулся домой и поклялся завязать с алкоголем.              

***

      Рабочая неделя подходила к концу, а Мо Жань снова корпел над проклятым ежемесячным отчетом. Он должен был просто свести данные своей группы, но числа постоянно не сходились, и он побился головой о стол.       — Опять ленился?       Сюэ Мэн остановился рядом с ним, скривившись.       — Сколько раз тебе говорили — не тяни до последнего, тебе и так Чу-лаоши дает больше времени. Остальные приносят данные до среды, а ты и в пятницу вечно опаздываешь с отчетом.       — Да, да, я тупой. Чу Ваньнин не забывает меня гнобить за этот бесполезный отчет.       — Придурок! Он в понедельник представляет сводные данные по отделу перед директорами! А ему еще твою писанину разобрать надо. В прошлый раз он до десяти тут сидел, потому что кто-то передал данные в самый последний момент. Скажу ему, что ты пользуешься его добротой и все равно берешься за дело в последний момент. Пусть не делает тебе поблажек.        — Что? — Мо Жань оторвался от стола. — Он потом и сам пишет отчет?        — Нет, тебя достать хочет. Конечно! Мы его помощники не просто так. Чу-лаоши быстрей бы сам все сделал, но папа настоял, чтобы данные по группам мы для него собирали.       Мо Жань встрепенулся. Честно? Он думал, что Чу Ваньнин всех заебывает отчетами, чтобы сотрудники не расслаблялись. Работник без отчета — как солдат без лопаты, сразу начинает бездельничать. Поэтому Мо Жань свою работу считал бесполезной и вечно отлынивал.        Но, получается, он подводил Чу Ваньнина, у того был повод его ругать. Хвалил бы его начальник, если бы он сдавал все в срок?       Мо Жань мысленно зарычал. Ну почему он все еще думал, как бы угодить этому бессердечному человеку? Ругаясь под нос, Мо Жань с удвоенными силами принялся за данные. К вечеру отчёт лежал в почте Чу Ваньнина, и перед уходом он получил от начальника благодарный кивок.        Мо Жань улыбнулся, а потом мысленно ударил себя по щеке. Жалкий!       А в пятницу Чу Ваньнин заболел. Его глаза странно блестели, и отвечал он невпопад, а потом заперся у себя в кабинете и велел не беспокоить. И ушел с работы Чу Ваньнин раньше обычного.       Мо Жань в первый раз такое видел, но быстро отмахнулся от глупых мыслей. Стоило сосредоточиться на вечерней гонке. В прошлый раз он был очень близок к победе, так что даже этот легендарный Бэйдоу ему не помеха.               

***

      Мо Жань пришел первым.       Со злостью стащил шлем, забрал призовые и увернулся от похлопываний по плечу.       Бессмертный, мать его, Бэйдоу на гонку не явился.       И вроде честная победа, но ощущение, будто Мо Жань снова второй. Хотелось напиться, но он вспомнил последний раз и отказался от этой идеи. Вместо этого вернулся домой и долго смотрел в потолок, не в силах уснуть. Чертов призрак в белом посмеялся над ним и растаял как дым, оставшись непобежденным.        Мо Жань уснул только с рассветом и проспал хорошо если пару часов, когда его разбудил звонок дяди.       — Жань-эр! Юйхэн трубку не берет, а вчера впервые за четыре года взял больничный. Вы живете рядом, сделай одолжение, проведай его. Боюсь, он совсем плох.        Последнее что Мо Жань хотел — видеть Чу Ваньнина. Еще один человек, подтверждающий его никчемность, будто ему Бэйдоу мало. Да, дядя еще попросил накормить Чу Ваньнина. Мо Жань, конечно, любил и умел готовить, но мог поспорить, что тот будет плеваться и критиковать еду, что бы он ему ни принес. Только продукты тратить.       — В прошлый раз ты меня на ноги одним своим супчиком поставил. Окажи дяде услугу, Жань-эр. Очень прошу.       Ладно, Мо Жань не мог отказать, не после всей помощи от семьи Сюэ.       Приготовив некрепкий куриный бульон, он задумчиво шинковал овощи и вспоминал реакцию Чу Ваньнина на последний отчет. Вдруг они и правда смогут наладить отношения? Ему еще Бог знает сколько лет копить, а он уже устал воевать с Чу Ваньнином. Точнее, это Мо Жань воевал, а Чу Ваньнин его просто игнорировал, а потом презрительно отчитывал.        Закончив с готовкой, он перелил суп в термос и пошел по указанному адресу. И правда, пять минут пешком, а он даже не знал, что они жили рядом. Консьержка его без вопросов пропустила, дом был хороший, не то что его собственный.        Мо Жань позвонил, потом постучал, и только через несколько минут — он успел испугаться, что Чу Ваньнин там помер — дверь открылась, и он увидел грозу отдела статистики завернутым в одеяло, его глаза были воспаленными, а губы потрескались. Ну, обычный больной человек. Хотя странно было думать о Чу Ваньнине, как о человеке.       Тот удивленно уставился на Мо Жаня, а потом покачнулся, и ему пришлось без приглашения шагнуть в квартиру, подхватывая Чу Ваньнина под локоть. Кожа под пальцами пылала.       — Дядя прислал тебе команду спасения. Ну, меня, — добавил Мо Жань, когда растерянный Чу Ваньнин попытался заглянуть ему за спину, чтобы увидеть остальных членов.       — Уходи, — прокаркал Чу Ваньнин, и Мо Жань нахмурился, но не успел сказать ничего обидного, как тот прокашлялся и закончил: — Ты заразишься.       — Поздно, я уже надышался твоими бациллами. Возьми ответственность и впусти меня поскорее.       Чу Ваньнин посмотрел на него, жалостливо сведя брови.       — Не надо, — сказал он, а потом попытался упасть.       — Эй-эй! — испуганно воскликнул Мо Жань, подхватывая его на полпути к полу.       Но Чу Ваньнин оттолкнул его руки, сам встал, а потом помотал головой, будто отгоняя туман лихорадки.       Мо Жань понял, что он тут надолго, и со вздохом начал воплощать план спасения. Чу Ваньнина — в кровать, суп — на кухню, а себя — в аптеку.       — Давай, надо поесть, — уговаривал он позже Чу Ваньнина, который закутался в одеяло, как в кокон, и отказывался вставать. — Таблетки нельзя на пустой желудок.        Со стоном тот все же поднялся с постели, а Мо Жань старался не улыбаться так уж явно. Этот Чу Ваньнин совсем не походил на его чопорного начальника. Волосы дыбом, на мятой футболке принт с котом. Кому расскажи — не поверят, что Чу Ваньнин дома не ходит в костюме.        Тот плоховато соображал из-за температуры, поэтому Мо Жаню пришлось усаживать его на стул и вкладывать в руки ложку.  Чу Ваньнин с трудом сделал несколько глотков супа и будто чуть выдохнул с облегчением, наверное, больное горло ужасно саднило. Надо чай заварить, сделал пометку Мо Жань.       — Не стоило тратиться, — тихо сказал Чу Ваньнин. — Мог просто заварить лапшу.       — Ты про суп? Да что там тратить, все было в холодильнике, час - и готово.       — Ты... Ты сам его сварил?        Мо Жань пожал плечами.       — Тебе и правда не место в «Сышэн».       Ну, охуеть теперь. Нормально же общались! Мо Жань стиснул зубы, но промолчал.       — Впустую тратишь время и зарываешь свой талант, — продолжил бормотать Чу Ваньнин. — Сюэ Чжэнъюн рассказал, что ты хочешь открыть свое дело, что любишь готовить. Зачем тогда работать в «Сышэн»?       Мо Жань еще не оправился от того, что Чу Ваньнин его талантливым назвал, а тот решил добить:       — Только не ленись как обычно. Ты же умный, но вечно такие глупые ошибки делаешь в отчетах.       Плохо дело, Чу Ваньнин, похоже, галлюцинировал.       — Сколько пальцев видишь, — спросил с тревогой Мо Жань, выставляя перед собой пятерню.       — Дурак, — вздохнул Чу Ваньнин и с невыразимой печалью на лице продолжил есть суп.       Мо Жань уселся напротив него и внимательно посмотрел на своего подопечного.       — Тебе правда нравится?       Чу Ваньнин только угрюмо кивнул, не отрываясь от еды.       — И ты не думаешь, что копить на лапшичную — это дурость? — с замиранием сердца спросил Мо Жань.       — Думаю, — разбил его надежды Чу Ваньнин. — Сюэ Чжэнъэн с радостью даст заем на твое дело. Глупо копить.       — Я не хочу брать чужие деньги, сам заработаю, — фыркнул Мо Жань.       — Вот и говорю — дурак. Какая разница — работать на Сюэ Чжэнъюна, брать его деньги вот так, понемногу, или начать свое дело, а платить, когда начнешь на нем зарабатывать?        — А если прогорю?        — Вернешься в «Сышэн» и отработаешь. Но ты даже пробовать боишься.       — Я не боюсь! — по инерции ответил Мо Жань.       А ведь дядя говорил ему то же самое, но Мо Жаню гордость не позволяла брать деньги. Как отдавать, если он все потеряет? Но ведь сейчас он вовсе ничего не имеет, даже терять нечего.       Погодите, может, это Мо Жань галлюцинирует? Чу Ваньнин убеждает его заняться делом своей жизни, хвалит и подбадривает… Он прижал ладонь ко лбу. Нет, прохладный.       Чу Ваньнин со вздохом поскреб ложкой по дну и поднял свои красивые слезящиеся глаза. Даже лопнувшие от температуры капилляры не портили вид.       — Раз уж сам Чу-лаоши уверен в моих силах — прислушаюсь к совету. Но тебе придется ходить ко мне ужинать каждый день. Чтобы я поскорее отдал долг, — со смешком сказал Мо Жань.       Чу Ваньнин серьезно кивнул и поморщился, приложив пальцы к виску.       — Точно! — Мо Жань вскочил и схватил лекарства, притягивая Чу Ваньнину стакан воды.       Это был самый странный день в его жизни. Приятно странный.        Когда Мо Жань убедился, что Чу Ваньнин выпил таблетки, он помог тому добраться до постели и неловко поскреб затылок.       — Ну, я пойду. На столе термос, там еще остался суп. Лекарства положил на тумбочку…       Но Чу Ваньнин уже спал.       Мо Жань еще немного потоптался на месте, а потом решил, что проведает начальника следующим утром. Больной Чу Ваньнин не вызывал желания спорить и ругаться и был таким… милым? Нет, плохо так говорить о чужих страданиях. Но Мо Жань все равно порадовался, что смог увидеть его уязвимую сторону. В конце концов, может, он и не ошибся тогда, в первый день стажировки, когда подумал, что Чу Ваньнин самый нежный человек, которого он видел…       Мо Жань вышел в прихожую и начал обуваться, когда увидел в темном углу предмет, который никак не мог находиться в квартире Чу Ваньнина. Он выпрямился и уставился на мотоциклетный шлем, как на восьмое чудо света. Мо Жань провел пальцем по глянцевой поверхности, даже в руки взял, чтобы убедиться, что и правда не галлюцинация.        А что, если Чу Ваньнин подхватил какой-нибудь супервирус, и они тут на пару уже в предсмертном бреду?       Мо Жань положил шлем на место и воровато оглянулся, а потом потянул створки шкафа. И тут же захлопнул их.       Внутри висел белый мотокроссовый комбинезон.       Так не бывает!        Это… Если Чу Ваньнин и есть бессмертный Бэйдоу, то ночь, в которую Мо Жань безобразно напился, немного прояснилась. Кто мог найти его в баре, кто отвез его, а потом перегнал байк? И ясно теперь, почему у этого кого-то было лицо Чу Ваньнина.       Мо Жань разулся и пошел обратно в комнату. Нет, он лично проследит, чтобы Чу Ваньнин как можно скорее выздоровел, а потом задаст ему парочку вопросов.        И пусть Мо Жань после этого решения не совсем этично провел целый день в кресле, любуясь лицом своего спящего начальника - но об этом никто не узнает.