thong and strawberries

      Мелкие склоки у них случаются по несколько раз на дню, и Ран не видит в этом ничего такого. В конце концов, это абсолютная норма для любой семьи — даже для столь необычной, как их. Старший Хайтани ухмыляется, уже предвкушая вечернее шоу, которое он так удачно себе организовывает. А началось всё совершенно внезапно…       Как и всегда, впрочем.       У Рана язык без костей, а ещё он король драмы — одного Роппонги мало, а Риндо любит к словам цепляться. Вот и вышла у них мелкая склока, в результате которой всё извернулось таким образом, что младшему Хайтани придётся готовить им ужин вечером.       Естественно, на условиях старшего брата.       В целом, Ран понимает, что мог бы быть более мягким и следить за тем, что говорит, но Риндо за столько лет вместе должен же был уже привыкнуть к тому, что его возлюбленный обожает грязные словечки. Ну ляпнул Ран, что аппетитная задница младшего брата, которую старший боготворит и обожает, раздолбана от столь частого секса, а Риндо…       — Я тебе что, жигуль раздолбанный? — в голосе сквозят обида и непонимание, и старший Хайтани поднимает голову, смотря на младшего брата. — Поизносился, хочешь сказать?       Ран закусывает губу, понимая, что слово он выбрал неподходящее для выражения своей любви к пятой точке Риндо. Старшего каждый раз в дрожь бросает от сладкой эйфории и осознания — он один получил полный доступ к телу младшего брата. Ран может творить с ним всё, что угодно. И да — это его член лишил очко младшего Хайтани девственности.       — Ты серьёзно сейчас? Я на тебя слюни пускаю, как дикая псина в гоне, а ты — «поизносился».       — Ну, знаешь, как-то не вяжутся в одном ряду подобранные тобой эпитеты! — младший всплёскивает руками, сидя на стуле около кухонного стола. — Красивая, упругая и раздолбанная! Охуеть набор!       — Мной раздолбанная, — ещё раз повторяет Ран. — А ты меня в рот имеешь, как шлюху последнюю. Мне оскорбиться сейчас?       Младший внезапно замолкает, и в аметистовых глазах появляется неуверенность. Старший прекрасно понимает, что, в общем-то, претензия Риндо вполне обоснованная, но Ран подразумевает под этим словом совсем другое — младший целиком и полностью его. Их тела настолько подходят друг другу, что сфинктер Риндо легко подстраивается под длину и размер члена старшего Хайтани.       — Я же не то имел ввиду.       — Как и я, — но в голосе сквозит лёгкая отрешённость. Ран знает, что это неправильно, но остановиться не может. Позже он обязательно хорошенько вылижет своего котёнка, но в данный момент душа требует драмы.       Риндо закусывает губу и какое-то время молчит, глядя на старшего Хайтани, что возвращается к прерванному занятию — строчит что-то в своём смартфоне.       — Прости? — неуверенно говорит младший Хайтани и тут же понимает — с Раном просто не будет никогда.       — Я хочу тонкацу на ужин, — заявляет старший брат. — Догадываешься, кто их будет готовить?       Риндо хочется откусить себе язык, но вряд ли это поможет. Однако интуиция буквально вопит, что на этом всё не закончится. Ран хитро улыбается и снова смотрит на младшего брата. Ну чисто удав на маленького кролика. В низ живота ударяет яркая вспышка, и возбуждение разносится по организму подобно вулканическому пеплу — нет ни шанса увернуться.       — Как-то слишком просто.       — Рад, что ты заговорил об этом, детка. В качестве наказания будешь делать нам ужин в стрингах и том милом передничке с рюшами.       Жар поднимается по телу и окрашивает малиновой пудрой скулы. Риндо ни за что в жизни не признается, что имеет кинк на публичность, но Ран будто мысли его читает — старший знает, что младший Хайтани лишь для вида сопротивляется приставаниям в людных местах, а сам сильнее насаживается на ласкающие его пальцы. Вот и сейчас: старший брат выбирает максимально унизительный вид, не скрывающий практически ничего, а Риндо уже испытывает дикое чувство возбуждение, потому что знает — Ран будет смотреть на него.       — Я не…       — А я буду внимательно наблюдать за твоей очаровательной попкой, — однако в противовес милой улыбочке, глаза старшего Хайтани горят фанатичным блеском, и младший сглатывает, потому что знает, о чём сейчас думает Ран: жарко трахает Риндо на кухонном столе, ловя губами громкие стоны своей детки. — Глядишь, ты соизволишь потом угостить меня десертом, да?       — Д-да, — выдыхает младший Хайтани, а старший брат поднимается с дивана и медленно идёт к нему. Грация Рана — прямой удар в голову, потому что парень больше походит на опасного хищника, чем на простого человека. Старший Хайтани оказывается около Риндо и склоняется к нему, обхватывая пальцами подбородок и заставляя смотреть себе в глаза.       — Клубникой, например. А вместо сливок — твоя сперма, — младшему безумно жарко, и он готов прямо сейчас раздвинуть перед Раном ноги: так велико желание унять эту необъятную потребность кончить от братова члена внутри. — Или…       Старший замолкает, а Риндо видит, что тому пришла в голову ещё какая-то сумасбродная пошляцкая идея, и хуже всего то, что младший брат обязательно согласится её исполнить. Хотя ещё не знает сути.       — Или?       — Вечером узнаешь, детка, — Ран прижимается к приоткрытым губам младшего Хайтани и жарко целует, скользя языком во влажную глубину чужого рта. Риндо охает и изгибается, а старший усаживает его на стол и вклинивается торсом между разведённых для него ног. — Тебе будет хорошо, малыш, я обещаю.       «Каждый раз», — думает младший Хайтани, обнимая Рана за шею. — «Мне хорошо с тобой в каждый наш раз!»       Ему не просто хорошо. Риндо охуительно хорошо, и порой ни один из братьев не может понять, когда они переступают черту, и силы банально покидают тело. Сколько бы времени не проходило, эта обоюдная жажда не становится меньше. Наоборот — нарастает, как снежный ком.       Старший Хайтани поднимает голову, с наслаждением глядя на раскрасневшегося младшего брата, смотрящего на него влажными глазами: желание клубится в аметистовых радужках, сквозит в трепете длинных ресниц, во влажных губах, к которым приливает кровь. Ран нежно касается большим пальцем нижней, поглаживая упругую алую плоть — Риндо чертовски соблазнительный.       — Прогуляемся до магазина? — хитринка в фиолетовых омутах слегка пугает.       — Что ты задумал, чёрт долговязый? — младший спрыгивает со стола, а старший берёт его за руку и ведёт за собой в спальню.       — Ну, во-первых, у нас нет продуктов для ужина. Клубники в первую очередь, — младший Хайтани на этих словах фыркает и незаметно поправляет эрегированный член, неприятен соприкасающийся с тканью боксеров. — А, во-вторых, хочу поиграть с тобой.       — Ран, нет! — сразу заявляет Риндо, когда видит, что достаёт старший Хайтани из ящика комода, где хранятся их игрушки. — Даже не думай…       «Даже не думай» сказал младший Хайтани двадцать минут назад, и именно поэтому сейчас идёт между стеллажей с продуктами, а в его заднице находится вибратор. Включённый. Довольный старший брат — сволота ебливая — катит рядом тележку и держит в ладони пульт, медленно увеличивая скорость вибрации.       Ран жадно наблюдает за выражением лица Риндо: порочным и прекрасным, как и сам младший Хайтани в целом. Старший брат знает, что его возлюбленный возбуждён, а мягкая щекотка внутри только усиливает эффект, легко ударяя по чувствительному комочку нервов и дразня тонкие эластичные стенки. Риндо закусывает губу до крови, пытаясь сосредоточиться, но выходит плохо.       — Детка, что-то не так? — с притворной заботой интересуется Ран, и младший одаривает его злобным взглядом. — Может ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь?       Стон практически срывается с искусанных губ, когда старший Хайтани неожиданно на мгновение прижимается к Риндо сзади всем телом и обдаёт беззащитную шею горячим дыханием. От слов Рана огненное возбуждение кольцом стягивает низ живота и возбуждённый член, что уже болит от прилившей крови.       — Когда-нибудь я сам тебя поимею, — клятвенно обещает младший Хайтани, а потом зажмуривает глаза, потому что Ран одной рукой крепко сжимает его ягодицу, а другой достаёт с полки упаковку с панировочными сухарями. — Блять…       — Возможно, но вот я трахну тебя уже через пару часов, детка.       В голове незамедлительно возникает грязная фантазия, в которой старший брат имеет его прямо в этом магазине, наплевав на остальных покупателей и камеры видеонаблюдения. Зная Рана, он бы потом попросил копию с записью, чтобы пересматривать перед сном. Тело брата ощущается слишком хорошо — он большой и горячий, от него безумно вкусно пахнет, и Риндо ведёт от этого. Именно по этой причине младший Хайтани не успевает проконтролировать свои же движения.       Ран сзади шипит, а затем переводит руку на бедро младшего брата, фиксируя.       — Ах ты маленький лицемер, — горячий шёпот раздается над ухом, и Риндо отчаянно хочется, чтобы старший Хайтани засосал его немедленно. Как он умеет — до жуткой нехватки кислорода и цветных кругов под веками. — Так похотливо трёшься об меня…       Смущение, возбуждение, стыд и капля страха разносятся по телу шипучим коктейлем, и младший переводит взгляд в сторону, чтобы убедиться — они здесь одни, а затем снова слегка изгибается и чувствует, как хватка Рана усиливается, а вибрация внутри возрастает. Риндо закусывает губу, чувствуя, как щёки и шею заливает румянцем.       — А ты ждал… ах блять… другой реакции? — с едва слышным стоном спрашивает младший Хайтани. У него тело звенит от жгучего терпкого возбуждения, разлитого по каждой клеточке тела. Вибратора недостаточно, чтобы кончить. И это знают они оба.       Риндо разворачивается лицом к Рану, и дикий голод на дне фиолетовых омутов — как прямой апперкот. Младший Хайтани — желанный порочный демон, утягивающий на самое дно, в жаркую пучину греха, а там — в самом низу — его ждёт король Ада — Ран Хайтани.       — Нет, — тихим интимным шёпотом отвечает старший и вкрадчиво улыбается, так что у младшего брата колени подгибаются. — Чего ты хочешь прямо сейчас?       Риндо привстаёт на мысочки, почти касаясь носом носа Рана.       — Хочу, чтобы ты выдернул из моей задницу чёртову игрушку, а потом выебал меня прямо здесь, — меж их телами остаётся крошечное пространство, и только это удерживает от того, чтобы не наброситься друг на друга. Взгляд Рана темнеет, как грозовое небо, затягивающееся плотными тучами — старший на грани. — Хочу скулить и плакать от удовольствия, пока буду прыгать на твоём члене.       — На твою вкусную тугую дырку у меня большие планы сегодня, — старший облизывается, а Риндо ощущает крупную дрожь, волной пронёсшуюся по телу. — И ты будешь скулить, детка.       Ран улыбается, а у самого в голове возникает картина того, каким он хочет видеть к концу сегодняшнего ужина младшего брата: вымотанного, хныкающего и разбитого от наслаждения, чтобы он скулил и мог только безропотно принимать член старшего Хайтани, кончая из раза в раз.       — Пожалуйста, — вибрация внутри нарастает, ударяя по вспухшему комочку, и Риндо готов умолять, лишь бы Ран позволил ему кончить. — Пожалуйста.       А в мыслях младший Хайтани давно распластан по первой горизонтальной поверхности, и старший брат имеет его, входя резко и грубо — удовольствие с каплей боли; всё, как любит Риндо. Он смотрит на Рана, призывно приоткрывает губы, а старший усмехается и легко проводит меж них языком, заставляя младшего Хайтани на мгновение задохнуться от яркой вспышки возбуждения.       — Терпи, детка, ты кончишь на моём члене, — старший брат нежно обнимает Риндо за талию, уменьшая скорость игрушки, чтобы младший Хайтани мог добраться до дома. — Это просто маленькая шалость.       — Ты садист, — выдыхает Риндо, мечтая поправить стоящий колом член и сменить влажное бельё. — Тебе в жизни не отсосать у меня прощения.       — А я его отлижу, — весело сообщает Ран и, ухватив тележку за ручку, удаляется в соседний отдел — выбирать клубнику. Младшему Хайтани не остаётся ничего иного, как последовать за братом, мечтая хорошенько треснуть ему за такие выкрутасы.       Однако поход в магазин — не самая интересная часть шоу. Риндо хочется провалиться сквозь землю, когда дома старший Хайтани выкладывает перед ним на постели милый сиреневый передничек и стринги — от одного вида на них у младшего брата уши краснеют, а член твердеет.       Ран наблюдает за братом с едва заметной ухмылкой, но знает, что его детка наденет всё предложенное, а после этого старший Хайтани изольёт на Риндо всю скопившуюся любовь.       — Выйди из спальни, — требует младший Хайтани, и Ран подчиняется, прикрывая за собой дверь и даже не подсматривая. Зачем, если буквально через пару минут его порочный сексуальный ангел окажется здесь? А пока Риндо нет, старший Хайтани залипает в телефон, совершая жизненно важные покупки.       Старший кладёт гаджет на комод и идёт к раковине, чтобы вымыть сладкие спелые ягоды. Ран тщательно промывает каждую алую клубничку и убирает хвостики, а затем складывает вымытые глянцевые ягоды в глубокую миску. Он ставит её на стол, и в этот момент хлопает дверь спальни.       Старший Хайтани поворачивает голову в ту сторону и замирает, тут же расплываясь в дьявольской улыбке — от Риндо взгляда невозможно отвести, а в шикарный пудровый румянец на щеках хочется вжаться носом. Младший брат пытается одёрнуть слишком короткий передник, но эти попытки абсолютно бесполезны.       — Я бы выебал тебя прямо сейчас, — мягко мурлычет Ран, и Риндо вскидывает к нему взгляд, с голодной жадностью осматривая старшего брата, одетого в одни домашние штаны, низко сидящие на идеальных узких бёдрах. — Повернись.       Унижение и наслаждение смешиваются в крови, как наркотик, и младший Хайтани не может сопротивляться, медленно разворачиваясь к Рану спиной. Он буквально кожей может ощутить жадный вожделеющий взгляд старшего брата, ползущий по его телу: по голой спине, талии, по округлым аккуратным ягодицам, совсем не скрытым бельём, и длинным ногам. Рану нравится, и Риндо чувствует, как член натягивает узкое бельё, а тонкая полоска ткани неприятно натирает между ягодицами.       Вены изнутри выжигает от жгучего терпкого желания, завихряющегося в один большой ураган. Ещё чуть-чуть и выдержка откажет старшему Хайтани, а младший брат будет разложен на полу. Ран облизывает губы и сжимает руки в кулаки: задница Риндо выглядит, как аппетитный манящий фрукт, покрытый тонкими фиолетовыми линиями — рисунок пальцев старшего Хайтани, как тавро. Однако Рану и этого мало.       — Я хочу сожрать тебя нахуй, — старший говорит тихо, но у младшего Хайтани по телу проходит крупная дрожь, потому что он чувствует нестерпимое желание Рана. — Хочу посадить под замок, чтобы больше никто не мог видеть тебя, кроме меня.       — Посадишь на цепь в нашей постели? — ухмыляется Риндо. Он знает, что его брат никогда не опустится до подобного — слишком уверен в себе, но от слов старшего Хайтани возбуждение становится концентрированным и жгучим.       — Да, и буду трахать тебя, — Ран подходит ближе, и его руки опускаются на столешницу, загоняя в ловушку. Младший Хайтани закусывает губу, ощущая горячий манящий жар от тела старшего брата. Особую сладость добавляет тот факт, что Риндо практически обнажён, а Ран — нет. Младшего заводит эта мнимая беззащитность. — А ты покорно принимать мой член, детка.       Младшему хочется начать скулить, потому что слова старшего Хайтани ударяют по нервным окончаниям и заставляют желать быть оттраханным прямо сейчас. Вот только всё, что позволяет себе Ран, легкое касание губами к шее, от чего Риндо вздрагивает.       — И всё? — разочарованно шепчет младший Хайтани, когда слышит позади себя шаги, и как старший брат отодвигает стул, на который садится. — Ты дразнишь меня и тупо уходишь?       — Ты должен мне ужин, — с хитрой улыбочкой говорит Ран и берёт в руку клубнику — под ярким светом ламп она блестит точно глянцевая, а сладкий аромат заставляет активно работать слюнные железы. — Я в предвкушении.       Вот только Риндо с места не двигается, с жадность следя за тем, как соблазнительные губы старшего Хайтани обхватывают ягоду — на головке члена смотрелось бы ещё шикарнее, а затем отправляют в рот. Ран пережёвывает лакомство с самым задумчивым видом, а затем хмурится.       — Иди-ка сюда, — зовёт он, и младший Хайтани бросается к нему, мечтая засосать Рана прямо сейчас. Однако старший внезапно начинает расчищать место на столешнице.       — Что ты делаешь?       — Хочу сначала десерт, — заявляет старший Хайтани, а Риндо сладко стонет, когда чувствует большие ладони на своих ягодицах, и как Ран мнёт их, а сам целует младшего брата. Так глубоко и грязно, заставляя давиться своим языком, но Риндо не отступает: он обвивает руки вокруг шеи старшего брата и откровенно потирается об него. — Безумно вкусный.       Младший оказывается сидящими на столе, а Ран, не прекращая его целовать, ведёт руками вверх по внутренней стороне бёдер, сходя с ума того того, что Риндо шире раздвигает ноги — откровенно предлагает себя. Младший стонет и ёрзает, а старший кладёт ладонь на вздыбленный член, чья смазка пропитывает стринги насквозь. Риндо тут же толкается навстречу, и Ран усмехается.       — Хочешь, я пососу его? — хрипло интересуется старший Хайтани, лаская пальцами чувствительную головку. Младший стонет и откидывает голову назад, а Ран обводит большим пальцем уретру и слегка надавливает на неё. — Вылижу этот сладкий вкусный член, а, хочешь?       — Х-хо-оо-чу, — надломленно стонет Риндо и облокачивается руками о стол позади себя, чтобы удержать равновесие. — Очень хочу, Ран!       Старший усмехается и проводит языком по шее младшего брата, очерчивая сонную артерию; Ран кусает смуглую кожу, сосёт и целует, оставляя везде свои следы, а младший Хайтани громко развязно стонет, потому что старший брат не забывает мягко надрачивать ему. Наслаждение множится в организме, не позволяя мыслить ясно, но Риндо это не нужно.       Он опускает голову, с жадностью и страстью смотря на то, как Ран касается языком его сосков. Сначала обводит один — медленно и нежно, — затем второй. Дует на тугой комочек, а когда младший брат стонет это этой ласки, накрывает ртом и кусает. Острое удовольствие, как вспышка молнии в небе, пронзает тело, и Риндо вскидывает бёдра вверх, толкаясь в кулак старшего Хайтани.       Ран умеет балансировать на тонкой грани из боли и нежности, и младший брат наслаждается этим. Старший выпускает изо рта распухший тёмно-розовые сосок и накрывает губами другой, обводя языком и посасывая, а его ловкие руки в это время вовсю надрачивают младшему Хайтани. Ран ласкает тяжёлые от спермы яйца — стринги давно сдвинуты в строну, — водит ладонью по горячему твёрдому стволу, из головки которого сочится предсемя, и старший Хайтани старательно размазывает его по тонкой коже.       — Ах… ха блять, — Риндо кажется, что наслаждение поглотит его полностью. Оно сворачивается тугими пульсирующими кольцами внизу живота, и Ран активно подпитывает его. Старший усмехается и, перед тем как встать на колени, грязно засасывает младшего брата, слизывая глухие стоны, срывающиеся с распухших губ.       — Какой вкусный мальчик мне достался, — старший Хайтани опускается на колени между широко разведёнными бёдрами Риндо. Он заставляет брата раскрыться ещё больше, глядя на раскрасневшиеся края ануса — так и тянет засадить насухую, ощущая, как тугие стенки сдавливают налитый кровью член. — Роскошно.       Горячее дыхание касается блестящей от смазки головки, и младший Хайтани громко стонет, укладываясь на стол, но опираясь о столешницу локтями, чтобы видеть, как Ран будет отсасывать ему. Горячие губы оставляют пару нежных поцелуев, а после обхватывают чувствительную плоть, рассылаю по телу мириад вспышек удовольствия. Дыхание утяжеляется с каждым сантиметром, погружаемым в алчущий влажный рот старшего Хайтани. Он сосёт именно так, как надо — туго и сильно, не дразнясь. Зачем, если Риндо и без того на грани?       Младший подмахивание бёдрами навстречу, а затем сдирает с себя идтотский передник, то и дело норовящий закрыть от него старшего брата. Вид красных губ, обнимающих член, отпечатывается на сетчатке, и Риндо готов отдать любые деньги, чтобы иметь возможность запечатлеть это, как шикарную картину. Тело натянуто, как тетива лука, и младший Хайтани ощущает нарастающую волну наслаждения.       К активной стимуляции члена добавляется нежное поглаживание сфинктера, и Риндо откидывает голову назад, издавая громкий стон, но тут же возвращает её назад — ему жизненно необходимо видеть, как старший брат ласкает его. Длинные пальцы оказываются внутри и надавливают на чувствительную точку, посылая яркие электрические импульсы по телу. Ран отсасывает и трахает Риндо пальцами одновременно, доводя до последней черты.       — Блять! — младший Хайтани насаживается сам на ласкающие его пальцы, а одной рукой надавливает на затылок старшего брата, и тот берёт глубже, так что головка касается задней стенки глотки: влажно и узко. — Ещё-о!       Риндо не знает, сколько это длится, но в какой-то момент понимает, что на живот льётся что-то горячее, а Ран страстно целует его, продолжая насаживать на свои пальцы. Младший охвачен оргазмом, как крепкими тисками; он барахтается в удовольствии, заплывая всё дальше, а старший не отпускает, и Риндо чувствует, как огромная всепоглощающая любовь к Рану переполняет его.       — Хороший мальчик, — ласково шепчет старший Хайтани, оставляя череду поцелуев на щеках и шее младшего брата. — Так много кончил. И что нам делать с этим?       Пожалуй, то, что Риндо видит дальше — одна из самых горячих картин в его жизни. Ран дотягивается до клубники и берёт ягоду, а затем окунает в сперму и собирает на кончик. Старший подносит лакомство к губам и жадно слизывает, глядя на младшего Хайтани, а затем съедает клубнику. И ещё одну, и ещё. И все они предварительно окунаются в густую горячую сперму Риндо.       — Ты настоящий извращенец, — с восторгом шепчет младший Хайтани. У него снова стоит, и Ран это видит.       — О, нет, детка, это только цветочки, — хитрая улыбка возникает на его идеальных губах, пахнущих сладостью и сексом. — Встанешь для папочки на четвереньки? Прямо здесь.       Риндо послушно переворачивается и делает так, как просит старший Хайтани. А тот сначала оставляет поцелуй на ягодице младшего брата, а затем оттягивает тонкую полоску стрингов и отпускает, так что она ударяет по вспухшей от ласк дырке.       Риндо шипит и выгибается, потому что это оказывается до дрожи приятно, но Ран не спешит продолжать. Он стягивает бельё, оставляя болтаться на уровне коленей, и придвигает к себе миску с клубникой, становясь аккурат позади младшего брата.       — Что ты?.. — вопрос застревает в глотке, когда Риндо чувствует, как нежных краёв ануса касается что-то небольшое и гладкое. Оно легко проскальзывает внутрь, и Ран пару раз совершает поступательные движения. — Ты что делаешь?       «Блятьблятьблятьблять», — единственное, что мысленно произносит младший Хайтани, когда поворачивает голову и видит, как старший брат достаёт клубнику, только что побывшую внутри него, и съедает, прикрывая от наслаждения глаза. — «Больной извращенец!»       — Лучшее, что можно придумать из десертов, — с искренним удовольствием говорит Ран. — И всё это только для меня одного.       Он встречается взглядом с Риндо, и тому кажется, будто старший брат пленяет его; любовь и благоговение Рана сейчас можно руками потрогать. Для него каждая часть тела младшего брата — святыня, которой он может возносить оды и молитвы. Ран одержимый Риндо, и младший не лукавит — ему это чертовски нравится.       Острое запретное удовольствие пронзает всё тело, когда старший Хайтани возобновляет свои ласки, но теперь добавляет к ягоде свой язык. Ран удерживает ягодицы брата пальцами, лаская натруженные края ануса и дурея с того, как они плотно стягиваются. Тело Риндо — инструмент, и только старший Хайтани знает, как надо правильно с ним обращаться.       Он трахает младшего брата языком, иногда вставляя внутрь клубнику, а затем съедая её — потому что в их головах вообще нет запретов. Ран чувствует, как дрожит любовь всей его жизни, как сладко и протяжно стонет, изгибаясь настолько грациозно, что это хочется увековечить. Риндо наполнен наслаждением изнутри, как шампанское пузырьками. Он насаживается на язык старшего Хайтани, а тот напрягает его, проникая всё дальше.       Это что-то невероятное: Ран всегда был божественен в сексе, а его властная натура только добавляет перцу в эту бочку мёда. Старший Хайтани шикарный любовник, и вся его неуёмная жажда направлена исключительно на Риндо. Пальцы на ногах поджимаются, а до ушей доносятся чмокающие пошлые звуки, но от них возбуждение лишь усиливается. Младший Хайтани тянет руку к своему члену, чтобы поласкать себя.       — Не смей трогать себя, — голос старшего брата звучит, как приказ, и Риндо не смеет противиться. — Я трахаю тебя, детка, а ты наслаждаешься.       — Хочу тебя поцеловать, — скулит младший Хайтани, испытывая невероятную потребность в нежных поцелуях Рана. Чувствовать его язык, ласкающий так правильно и томно; его губы, мягкие и сладкие; руки, дающие ощущение защиты и тепла… Его самого.       — Моя сладкая детка, — ладони скользят по бёдрам к тонкой талии, и старший Хайтани утягивает Риндо ближе к себе, заставляя выпрямиться и повернуть к нему голову. — Изголодался?       — По тебе, — шепчет младший Хайтани, смотря на Рана блестящими влажными глазами. Их губы в каких-то жалких миллиметрах друг от друга. — Поцелуй меня, прошу…       Старший Хайтани целует голодно и глубоко, сминая мягкие розовые губы своими; он запускает язык в чужой рот, и Риндо глухо стонет, отвечая и лаская язык Рана в ответ. Младшему нравится развратная поза, в которой он остаётся, и властная хватка Рана в волосах. Нравится то страстное нетерпение, с которым брат целует его — не может никак утолить жажду. Они звери, движимые инстинктами.       Ладонь опускает на член, и Риндо снова стонет, толкаясь в неё.       — Ты хоть знаешь, какой ты сексуальный, детка? — Рана всего колотит от желания. Младший сидит на столе, опираясь об него коленями, что широко расставлены. Нагой и прекрасный, как демон сладострастия.       — Хочу тебя, — Риндо откидывает назад голову, полностью отдаваясь процессу. Ему безумно хорошо рядом со своим возлюбленным. Он может не стесняться вообще. — Трахни меня, Ран.       Теперь приказ исходит от младшего Хайтани, и старший весь подбирается, как хищник. Он обхватывает младшего брата руками и заставляет лечь на спину, широко разведя ноги в стороны. Ран стаскивает с себя штаны, и его член с характерным звуком падает на плоть Риндо. Старший ухмыляется и обхватывает ладонью их достоинства, мягко поглаживая.       — Великолепный, — старший Хайтани готов поклоняться младшему Хайтани: расхристанный, в засохшей сперме, с дерзко стоящим членом и узкой дыркой, в которую так хочет попасть Ран. — Ты только мой.       — А ты — мой, — Риндо сам разводит ягодицы в стороны, а фиолетовый взгляд становится чёрным, когда видит опухший от ласк разлизанный красный анус. — Я хочу жёстко и глубоко.       Смазка им не нужна: младший и без того достаточно растянут, а потому Ран кладёт ладони ему на бёдра, фиксируя, а головку члена преставляет к сфинктеру, толкаясь в узкий жар братова тела. Резко и сразу, так что Риндо громко стонет — первая волна боли ускользает, заменяясь наслаждением. Он чувствует приятное — нужное — распирание внутри себя; каждую плотную вену на члене Рана, что так правильно давит на эластичные стенки.       Однако прийти в себя младшему Хайтани не позволено. Ран двигается часто и быстро, так глубоко вгоняя плоть в узкую дырку, что по кухне разносятся пошлые звуки соприкасающейся кожи. Риндо стонет и развратно закусывает губу, смотря на старшего брата из-под полуопущенных ресниц. Ему настолько хорошо, что он даже двигаться не может.       Скольжение члена внутри доставляет нереальное удовольствие, и младший тихо скулит, понимая, что организм переполнен наслаждением; оно выходит из берегов, а старший так хорошо трахает… В какой-то момент Ран усмехается и закидывает ноги Риндо себе на плечо, касаясь губами щиколотки.       Младший слабо протестует, но старший Хайтани прекрасно видит — тот от накатывающего оргазма практически в полубессознательном состоянии. Движения нарастают, а влажное узкое нутро становится жаднее, всё неохотнее отпускает член Ран, и тот звереет от этого. Риндо — наркотик, и старший слазить не собирается.       — Мой сладкий, — с дьявольской усмешкой говорит старший Хайтани, чувствуя, как удовольствие распирает его изнутри. Младший под ним стонет и цепляется пальцами за бёдра Рана, пытаясь слегка затормозить их движения, но в следующую секунду изгибается и вновь изливается себе на живот, тяжело дыша. — Умница.       Старший Хайтани ещё не насытился — да и можно ли вообще, когда дело касается Риндо? Тугой плен его тела возбуждает и заставляет испытывать вечный голод, однако вид младшего Хайтани сейчас: доверчивый и изнеможенный от пережитого наслаждения, доводит до кондиции, и Ран обильно кончает, наполняя Риндо своим семенем.       Хайтани старается не смотреть на то, как его сперма вытекает из ануса младшего брата, вместо этого склоняясь к Риндо и нежно целуя.       — Безумно тебя люблю, детка.       — Я тож…       Их идиллию нарушает звонок в дверь, и младший Хайтани испуганно распахивает глаза, сразу же чувствуя свою абсолютную наготу и то, как неприятно засохшая сперма стягивает кожу. Ран охает и подбирает с пола свои штаны, натягивая прямо на голое тело.       — Я сейчас, детка, — сообщает старший и исчезает, а Риндо кое-как слазит со стола — поясницу ужас как ломит. Он пытается сделать пару шагов в сторону спальни, однако Ран возвращается раньше и подхватывает младшего Хайтани, позволяя опереться на себя. — И куда собрался?       — Кто приходил?       — Курьер, — сообщает старший Хайтани, нежно поглаживая Риндо ладонью по пояснице. — Ужин нам привёз.       — Ну ты и скотина! — шипит младший Хайтани, а Ран, оскалившись, приседает и подхватывает брата под колени, легко забрасывая себе на плечо. — Поставь меня на место!       — Непременно, — пакет с едой остаётся на столе, ожидая времени, когда о нём вспомнят, а старший Хайтани идёт в спальню с младшим братом на плече. — Посажу на своё лицо — там твоё место.