bit by bit

      Билли был зол. По-настоящему зол, а не как это бывает — напускно. Костяшки на его руках, сжимающих до треска руль, побелели. Нога вдавливала в пол педаль газа, заставляя мчать машину по трассе на полной скорости, едва не уходя в занос на поворотах. Губы его кривились в неприязненной гримасе, игнорируя лопнувшую от удара кожу, которая с каждым движением расходилась и все больше выпускала кровь.       Я дотянулась до магнитолы и убавила громыхающую музыку — удары басов неприятно ощущались в теле, словно заставляя мое сердце еще сильнее биться. Взгляд метнулся в сторону зеркала заднего вида, отмечая, что ни фургона, ни машины отца не было видно. Но это и не удивительно на такой-то скорости — такими темпами мы доедем до Хоукинса не за пару дней, а за сутки. — Давай съедем с дороги на пять минут? — Серьезно?! — Брат бросил в мою сторону раздраженный взгляд. Не смотря на противоречивые эмоции, он хотел убраться от Сан-Диего сейчас как можно дальше. — Просто съедь… — хмуро ответила я, чувствуя нервозность из-за того, что мы неслись с огромной скоростью, а Билли вместо дороги испепелял меня глазами.       В следующую секунду он выкрутил руль, от чего машина опасно вильнула, а после ударил по тормозам поднимая столб пыли на обочине. Ремень безопасности больно врезался в грудную клетку, заставляя подавится кислородом, а мой нос едва не поздоровался с бардачком. Удивительно, как сам этот горе-водитель не убился об руль, а лишь хрипло выругался и выжидающе уставился на меня. Ошарашенно покачав головой, я отстегнула ремень и буквально вывалилась из машины на размякших от паники ногах. — Когда-нибудь я точно свихнусь от такого вождения… — пробормотала себе под нос, упираясь руками в подрагивающие колени. Сердце теперь не просто тревожно трепыхалось в груди, а поднялось куда-то к горлу, словно в попытке выбраться наружу и сбежать от нерадивой хозяйки.       Оперевшись на бок шевроле, я прошла к багажнику и похлопала по нему. Билли молча открыл его, продолжая сидеть на своем месте. Даже не высунулся из окна закурить, как обычно бывает. И чует моя душа, он бы сейчас с радостью газанул вперед и оставил меня на трассе, лишь бы не пересечься с отцом и его «новой семьей».       Нашарив среди наших наспех закинутых сумок аптечку, я двинулась в сторону водительского места. Распахнула дверь и под недовольным взглядом голубых глаз попыталась уместиться на коленях Билли. — Черт, Кейт, что ты творишь? — поморщившись, когда я задела гудок бедром, брат нажал на рычаг. Сиденье отъехало освобождая мне место. — Хочу обработать твое лицо. У тебя кровь уже на майку накапала… — Наконец-то усевшись, я распахнула маленький пластиковый сундучок и достала вату с какой-то обеззараживающей жидкостью. — Тц… Ты задерживаешь нас такой глупостью. — Лучше остынь и возьми себя в руки, — пробурчала, смачивая вату. Пара капель попала на мои шорты. Я цокнула языком и небрежно смахнула их. — Если будешь так гнать, то уедем мы только на тот свет.       Я придирчиво осмотрела масштаб работы на недовольном лице. Билли дернулся, стоило коснуться разбитой губы ватой, и жмурясь зашипел. — Черт! Твою мать… — Рука его взметнулась и ударила по рулю. Поджав губы, он вновь случайно пустил себе кровь, что тут же смешалась с запенившейся жидкостью окрашивая ее в красный. Склонившись ближе, я стала дуть на ранку, промакивая ее порозовевшей ватой. Отец его не хило приложил…       Мы всего лишь хотели перед отъездом попрощаться с мамой — сгонять на противоположную сторону Сан-Диего. Дело получаса, да и рабочие еще грузили коробки — мы бы уж точно успели до официального отъезда, ну или в крайнем случае догнали отца в дороге. Что нам долго делать на кладбище? Но стоило нам только заикнуться об этом, как отец разозлился и, как всегда, решил проучить — довел словами, а стоило близнецу попытаться возразить, нанес удар. — Похоже у тебя и синяк на щеке будет… — Я осторожно провела пальцами по слегка припухшей скуле, отмечая, что он даже не побрился сегодня. — Плевать, — буркнул Билли и откинулся на кресло, прикрывая глаза. Меж его бровей залегла хмурая складка, а губы дрогнули и тут же замерли из-за сжатых челюстей. Строил из себя безразличного гордеца, а на деле до дрожи боялся отца и чувствовал жгучую обиду на обоих родителей.       Я отбросила аптечку и использованную вату на заднее сидение, после чего обняла Билли за шею, притягивая к своей груди. — Все будет нормально… — прошептала я, не зная, кого больше успокаиваю — его или себя.       Когда мама ушла, оставив нас с отцом, мы будто стали жить сами по себе. Отец срывался на нас — мама больше не могла нас защитить. Мы стали не такими хорошими и правильными, словно посторонние и только её дети… Зато своих новых пассий он не гнобил. Макс тоже повезло больше — для нее все должны быть хорошей и заботливой семьей, а мы — любящими братом и сестрой. А кто будет этой «семьей» для нас?       Несколько лет назад мама умерла. Как сказали врачи, это было кровоизлияние в мозг. И если бы ее обнаружили раньше — была бы и возможность помочь, а так… Она умерла в одиночестве посреди старой квартиры наших стариков. И теперь, кроме отца и друг друга у нас никого нет.       Я почувствовала влагу на своей шее и прикрыла глаза, ощущая, что тоже готова расплакаться. Сжала брата в объятьях и всхлипнула.       И уж точно после всего дерьма в жизни мы не хотели переезжать. Только не из-за тупой «новой» ступени в отношениях у отца и мачихи, да и их работы. Да и вообще, кто захочет перебраться из Калифорнии в богом забытый городок в Индиане? И ведь у нас было дома всё — друзья, увлечения, школа… А что будет теперь? У Билли забрали доску, я лишилась своего клуба и походов на реабилитацию. Мы теперь как выброшенные на берег рыбы, до которых никому нет дела. И отец… плевать он хотел на нас и наши желания. А ведь остался всего какой-то год до поступления! Мы могли остаться дома, да хотя бы жить у чокнутой бабушки, раз ему так приспичило продать наш дом… Но нет, «семья должна быть вместе». И плевать, что от этой семьи остались осталось лишь сплошное лицемерие. Вот так «счастье»! — Я знаю… — рвано выдохнула я в непослушные волосы брата. — Ситуация отстойная… — Ха… Отстойная… — Билли слегка оттолкнул, чтобы усмехнуться мне в лицо. — Эта беспросветная задница продолжается уже несколько лет. — Да… — Я прикусила губу, опуская взгляд на кровавые следы на белоснежной майке. Пальцы тут же потянулись к ярким пятнам в попытке стереть. — Но осталось лишь потерпеть пару лет, а потом мы также соберем все наши вещи, махнем обратно в Калифорнию и никто нас не остановит. — Так и будет, — вздохнул Билли и потер, должно быть, ноющую щеку. — Болит? — Не сильнее чем всегда, — фыркнул брат и ущипнул меня за ногу. Я вздрогнула, так как это было близко к шраму и брат стушевался. — Прости. Но вали уже на свое место, а то отец нас догонит и придется тащиться за ним как черепахам. — Ага.       Игнорируя пристальный взгляд Билли, я переползла с его колен сразу на пассажирское сиденье, по пути пачкая кроссовком его и без того пострадавшую майку, а также руль. Пробурчав что-то, он стянул с себя верх, вытирая отпечатки моих ног с кожаной поверхности и швыряя испорченную жизнью ткань в открытое окно. Не теряя больше времени, завел машину и рванул вперед, поднимая клубья пыли. — Ее вообще-то можно было и отстирать. — Плевать. Новую куплю. — Его взгляд стал не по-доброму насмешливым. — Или в этом чертовом городишке даже одежду не продают?       Я хмыкнула и вытянула ноги, поправляя съехавшие с колен гольфы. Ехать нам еще целый день, после чего — по плану отца — мы должны были остановиться в мотеле где-то в районе Оклахомы, а завтра вечером-ночью уже закончить маршрут в Хоукинсе. Только вряд ли Билли последует этому плану и захочет делать остановку вместе с остальными членами нашей большой и не дружной семьи. Его стошнит прямо за ужином, если после всего происходящего, он увидит улыбающиеся лица Сьюзен и Макс.       Хоть отец этого и не подтверждает, но его отношение к появившимся в нашем доме рыжим дамам значительно лучше, чем было к маме и, конечно, к нам. По крайней мере, пока он не поднимал руку на Сьюзен. А она, как дура, смотрит на то, как он лупит Билли, и тешит себя надеждами, что ее и Макс это не коснется. Как знать… Уверена, что я тоже не раз получила бы по лицу, если бы Билли не перетягивал одеяло внимания на себя.       Из нас двоих он словно специально стал большим бельмом на глазу — тусовки, курево и выпивка, яркий внешний вид, множество размалеванных баб… Отца это невыносимо злит, а оттого он меньше обращает внимание на меня, у которой, по-его меркам, из греховного только занятие черлидингом. Ха… Приличные девушки не прыгают в коротких юбках перед стадионами. Что ж… Больше не попрыгаю. — Может завалишься на заднее сидение? — Спустя несколько часов Билли многозначительно взглянул на мои руки, которые осторожно разминали затекающие мышцы бедер. — Может потом. Сейчас еще нормально…

***

      Следующим утром было тяжело проснуться, несмотря на то, что половину пути я дрыхла в машине.       Билли на его стороне кровати уже не было, но мой нос уловил терпкий запах жженого кофе из ближайшего кафе, где мы побывали перед сном. Я приподняла голову, пытаясь найти источник, и встретилась взглядом с жующим пиццу братом. — У них был отстойный кофе… — Молочный коктейль был еще хуже, — хмыкнул Билли и кинул в мою сторону пеструю карту. — Заедем в Сент-Луис? — А что там? — Я опустила взгляд на развилки и дороги, отмечая про себя, что до этого города нам всего пару часов пути. — Ворота на Запад, — коротко ответил Билли и засунул в рот еще один кусок пепперони. Я с интересом и подозрением покосилась на брата. — Это же Макс предлагала, а ты не хотел. — А теперь захотел. — Он закатил глаза и глянул на часы. Было около восьми утра. Хм… Мы спали чуть меньше пяти часов. — Давай, собирайся, пока на трассу не выбралось еще больше черепах.       Я лениво потянулась и села на постели, свешивая с нее ноги и едва касаясь пальцами деревянного пола. Игнорируя пристальный взгляд Билли к пунцовым шрамам, я натянула лежащие рядом гольфы и направилась в сторону ванной. Включила свет и замерла перед мутным зеркалом, отмечая, что мое лицо все отекло от неудобной подушки и кучи съеденной картошки фри перед сном.       Набрав в ладони прохладной воды, я умылась и взялась за зубную щетку. Пасту мы благополучно забыли прихватить с собой, поэтому пришлось обойтись малым и на несколько раз больше прополоскать рот водой. Скривившись от взлохмаченного внешнего вида, я пригладила волны на волосах влажными руками и вернулась в комнату. Билли уже вновь разлегся на кровати, разглядывая карту. — Сколько нам еще ехать? — К вечеру будем в этой дыре. — А отец значит ночью? — Я взглянула на мятую после сна футболку и полезла за другой в спортивную сумку. — Наверное. Если не завтра. — Билли не поднял на меня взгляда, пока я переодевалась. — Черт… Мы даже адрес дома не знаем. Придется вновь завалиться в мотель, а после искать эту халупу самим. — Вообще-то я записала. — Я заняла кресло, где до этого сидел близнец, и потянулась за остывшей пиццей. — Но надо будет уточнить у местных направление… На карте у этого городишка всего одна улица. — Потому что это сраная деревня, а не город… — Закатил глаза Билли и кивнул в сторону кофе. — Попробуй, сегодня его варила милая дама, а не вчерашний дрыщ. Вполне не плохо. — Оу… Милая? — Я игриво двинула бровями. — Может останемся здесь ради нее? — Ну если ты хочешь, чтоб у меня была подружка шестидесяти лет, то я не против. — Фу… Боже.       Вскоре мы вновь отправились в дорогу.       Погода была жаркой. Мы мчались по шоссе шестьдесят шесть, петляя между медлительными туристами и местным. Но дорога отличалась от той, что была в начале нашего пути. У Калифорнии, несмотря на осень, асфальт словно плавился под жаром солнца, а окрестностная растительность желтела от беспощадной жары. Но с каждой милей, что мы пролетали на своем пути, природа словно холодела. Сначала появилось больше кустов, после зелени и деревьев… Даже солнце словно грело не так, как раньше. И когда мы оказались в Сент-Луисе, я стащила с заднего сиденья джинсовую куртку Билли, накидывая на плечи и выходя на ветреную улицу. Здесь уже было прохладно.       Я потянулась и широко зевнула. Туристов было не так много, как мы ожидали, но всё равно проехать к известной арке было сложно — для лучшего вида на фотках все выбирались на дорогу, где на каждого такого гения лились гудки раздраженных водителей спешащих по своим делам. Я прищурилась, разглядывая бликующее на солнце строение.       Ворота на Запад выглядели внушительно — вершина арки словно доставала до небес, а покрытые сталью края переливались в мягких утренних бликах. Но все же… — Золотые Ворота круче, — хмыкнул Билли, озвучивая мои мысли.       И правда. Мост в Сан-Франциско прекрасен — особенно, когда по утрам его обвивает туманная дымка. Я грустно улыбнулась, вспоминая фотографии с Билли и мамой на его фоне, что лежали где-то в коробках. Обязательно повешаю их в комнате вместе с теми, что сделаем сейчас. — Полароид оставила в бардачке! — воскликнула я, стоило нам отойти от машины на несколько метров. — Я взял. — Билли поднял руку, в которой держал небольшой фотоаппарат. Это был его подарок мне с впервые самостоятельно заработанных денег — братец работал все лето на пляже инструктором и продавцом досок, чтобы порадовать меня, пока я валялась в больнице. Сколько же тогда они с Макс притащили мне хлама в палату…       Сделав несколько фото друг друга, а после попросив помочь парочку туристов — мы довольные вернулись в машину. Аккуратно сложив снимки в бардачок, я с намеком указала пальцем Билли на вывеску Бургер Кинга. Он согласно кивнул и вырулил на нужный нам поворот.

***

      С наступлением вечера пыльная шевроле Билли влетела в пригород Хоукинса. Всю оставшуюся дорогу мы жевали остывшую картошку и наггетсы купленные в огромных количествах с кучей баночек кетчупа. За столько часов все успело размякнуть и превратиться в мягкий клейстер, но макая в соус мы продолжали жевать. Отвратительно, но всё же вкусно.       С постными лицами мы осматривали хмурый лес, пустую дорогу, ямы и лужи, а после и маленькие улочки, которые по итогу складывались в одну большую — «центр деревни», как охарактеризовал этот вид брат. Стоило нам выбраться из машины где-то посреди города, как он встретил нас мелким дождем. — Отлично! — Раздраженно хлопнув дверью авто, Билли уставился на меня. — Какой адрес?       Я молча протянула ему бумажку и огляделась. Обычные семейные магазинчики, безликие офисные двухэтажки, непонятная забегаловка с кривой вывеской и игровой клуб. Улицы с бумажки ни на одном из зданий не наблюдалось. — А есть смысл вообще искать этот дом? — Я взглянула на хмурившегося Билли. — У нас ведь ни ключей, да и спать там негде будет до прибытия фургона… — Вновь завалимся в мотель? — Брат поднял бровь и огляделся. — Если в этом захолустье он вообще есть. — Поспим в машине? — Пожала я плечами. — Отстой… — Пнув жестяную банку, Билли двинулся в сторону закусочной. — Надеюсь, у них тут хоть с едой нет проблем.       Стоило нам зайти внутрь, как глаза всех завсегдатаев и официантов уставились на нас. Ожидаемо. Новые лица в таких небольших городках — событие. — Откуда будете?       Стоило нам только сесть за стол, как жующая жвачку официантка тут же оказалась рядом с нами с меню в руках. Выглядела она невероятно ярко для такого места, даже кричаще, — желтый комбинезон, химия на волосах, голубые сияющие тени и ярко-розовая помада. Я окинула ее взглядом, понимая, что на фоне подобного образа я словно серая мышь. И ведь мы, похоже, ровесницы… Неужели, здесь все так ходят?       Глаза незнакомки игриво стреляли в сторону Билли, теша его самолюбие. На это я лишь закатила глаза и принялась изучать меню, предоставляя разбираться с чужой любопытностью брату. — Мы с сестрой переезжаем в ваш городок, так что зашли перекусить после долгой дороги… — Я мельком глянула на Билли, который с милой улыбкой смотрел на официантку. Ну нет, она не в его вкусе. Зачем тогда обозначил мой статус? Он обычно это делает только ради того, чтобы кадрить девчонок. — Может, посоветуешь нам самое вкусное блюдо из вашего кафе? — О, у нас довольно вкусные бургеры и вафли. — Она склонилась над столиком, чтобы ткнуть острым коготком в меню Билли и заодно покрасоваться своими формами. — Так откуда вы перебрались к нам? — Повторила она вопрос. — О, из Калифорнии… — Билли облизнулся, откровенно разглядывая заинтересовавшуюся девицу, на что я звонко опустила меню на стол. — Мне чизбургер, вишневый пирог и пепси.       Официантка невольно дернулась от неожиданности и, глянув на мое недовольное выражение лица, чиркнула в блокноте заказ. — Мне тоже самое, но вместо чизбургера — двойной бургер с говядиной. — Близнец поднял бровь, вопрошающе глядя на меня. Но я молчала, насупившись и смотря на него в упор. Взяв оба меню, Билли протянул его девушке. — Напитки можно сразу. — Голос его уже был не такой заигрывающий, отчего официантка смекнула о своей ненужности и поспешила удалиться, одарив меня недовольным взглядом. — Ты серьезно? — Зашипела я, нависнув над столом, чтобы быть ближе к Билли. — О чем ты? — Зацепился за первую же юбку, чтобы остаться у нее на ночь? — Окинув брата недовольным взглядом, откинулась на спинку красного диванчика и сложила руки на груди. — А мне что? Посидеть в машине, пока ты… — Я поморщилась, даже не желая представлять, как «развлекается» Билли с девицами. — Не подумал. — Он подпер подбородок рукой и уставился в окно, за которым разбушевался нешуточный ливень. Устало вздохнул и зачесал волосы назад, что-то прикидывая в уме. — Отец вряд ли поедет в такую погоду дальше, так что они приедут только завтра. Мотель? — А как же твоя подружка? — Билли на мои слова закатил глаза. — Что? Уже разонравилась? — Угомонись, Кейт. Я понял. Глупо было. — Да неужели, — фыркнула я и, заметив подошедшую официантку с бокалами, тут же выхватила свое пепси и осушила на половину. — Где у вас тут мотель? — А?.. — Девушка перевела горящий взгляд с Билли на меня, слегка нахмурившись. — Мотель? Ну… У нас не такой популярный город, так что максимум можно снять комнату у миссис Финеган. — И где ее искать? — подал уже голос Билли. — За соседним поворотом небольшой домик, могу отметить на карте, если она у вас есть. — Тогда после ужина. — Брат улыбнулся и кивнул официантке на стойку выдачи заказов, куда только что выставили один из бургеров. Стоило девушке отойти, как он перевел взгляд на меня, тяжело вздохнув. — Комната в доме какой-то старухи… Не город, а мечта!