Там, где..

Бесконечный цикл молчания — Ты застрял в цепях прошлого и в криках. И всë давно потеряло смысл, верно? Ведь ты стал монстром во плоти, картинкой.

***

Саше много раз говорили молчать и не высовываться, и Собакин действительно в многие жизненные моменты так или иначе делал именно это — когда отец бил мать ни за что, орал, унижал еë за плохо приготовленный ужин, криворукость, излишнее любопытство.. Саша и слова сказать не мог. Не мог сказать то, что так ощутимо вертелось на языке, смотрел на мать такими щенячьими глазами, ища в них то самое тепло, ту самую заботу и любовь — и оно действительно излучалось в те моменты молчаливого понимания, но даже так, оно гасло, когда отец, сильно ударив по столу, бросал тарелку с приготовленной едой. Когда настоящая ярость и гнев начинали бушевать в его юном, невинном сердце, когда он уже решает полностью отдасться эмоциям и собственным мыслям об отце — теплая рука хватает его за плечо, будто бы мысленно успокаивая нервного и тревожного мальчика, держа под контролем всë то, что так и пытается вылезти наружу.. Тот всë так же закусывает губу, кивая — слишком взрослое осознание для шестилетнего мальчика, но Собакин понимает. Мальчик всë понимает даже тогда, когда мать с милой и такой доброй улыбкой выводит его из кухни под яростные недовольства отца, в которых так и слышится нецензурная брань, и такой явный, обезумевший тон, после которого хотелось просто спрятаться где-то в пустоте и долго шептать себе, что это сон, и когда он проснëтся он увидит маму, смотрящую на него самым любящим взглядом на планете, его отца, который возьмëт его на руки и даст понять, что с ним он, как за каменной стеной.. Но Саша ведь не глупый для таких мечтаний — он всë понимает. Он особенно сильно ненавидит воображаемую иллюзию счастья тогда, когда слышится тихий щелчок двери — мальчик дрожащими пальцами всë таки закрывается в ванной комнате под утешающие слова матери о том, что всë будет в порядке, о том, что скоро они снова смогут поиграть вместе.. Собакин жмурится, закрывая глаза ладонями. Каждый раз, когда она говорит такое.. Он молится всем высшим силам, чтобы с ней было всë хорошо, чтобы еë глаза оставались такими же красивыми, яркими, ослепительными, нежная улыбка никогда не сходила с лица, а руки оставались такими же ласковыми, готовыми обнять его, когда страшно.. «Почему же.. Почему?..» — Этот вопрос давно засел в голове, и словно мантрой он повторял его снова и снова. Мальчик отсчитывает секунды до того, как рвануть к матери сломя голову. Тело предательски трясëтся ни то от страха, ни то от отчаяния. Он слышит тяжёлые размашистые шаги. Саше в такие моменты кажется, что всë в комнате вдруг резко замирает: лишь его прерывистое дыхание и сильное биение сердца слышны сквозь всю эту напряжённую и давящую тишину. И лучше бы было так, лучше бы, этот недобрый человек просто ушëл, лучше бы.. Послышался напуганный и неестественно хриплый женский крик: — Прекрати! Наш ребенок за всë это время итак многого натерпелся! Как ты можешь быть.. — Пронзительный звук.. Очень громкий, до жути пугающий мальчика звук, заставляющий его судорожно сжиматься в углу комнаты.. Он узнает звук удара кулака отца из тысячи, потому что только он может заставить его сердце так сжиматься от безнадежности и боли. Он надрывно и громко плачет. Удушливый кашель следует за этим, он тянется к ручке, но рука предательски ничего не предпринимает.. Что с ним не так? Почему.. Почему он просто.. Время течёт слишком, бесконечно долго. — Заткнись! Где он?! Где мой сын, мерзкая.. Сука! — Ещë один. Звук каждого удара кулака заставляет вздрагивать съежившегося Сашу всë сильнее, истерично крича, и не понимая, за что мама заслужила такие страдания. Еë крики, которые доносятся в коридоре слишком истошные, слишком оглушающие.. Они эхом отдаются в его голове, и даже даëт маниакальное понимание того, что всë это время он был просто бесполезным ребенком, который даже не мог защитить свою маму.. Маму, чьи руки теперь в жутких гематомах и синяках.. Маму, чьë выражение на долгие годы приняло глубокую печаль и усталость. Маму, что говорила теперь не милое и такое живое «Сашенька», а сухое «Собакин». В такие дни Саша понимает насколько сильно хочет сделать с ним тоже самое.

***

Саша молчал. Всë время.. ну, потому что не мог иначе. Но вот когда он такой неловкий и тихий пришёл в первый класс.. Было до отвратительного ужасно. Ведь если кто-то в классе выделялся или не соответствовал, как он понял, какой-то определённой картинке.. То не входил в «стаю». Саша в то время просто обожал фантастические книги и обожал что-нибудь придумывать на ходу. Как и всем детям учиться не входило в эти интересы, но литературу он до ужаснейшего любил. На Муму он плакал не один раз, читал, многие не понимали почему, с напущенным выражением, нечасто улыбался, и был слишком стеснительным.. Как оказалось, в пятом классе вся его «необычность» в том, что его гиперактивность и импульсивность была на нуле стала.. Его проблемой. Как оказалось, на многие годы. — Эй, Собака! — Повторил его уже общеизвестное прозвище Влад Кефиров.. Собакин тихо выдохнул, уже делая расчëты в голове, когда же он от него отвянет. Кефиров был слишком противным и бесячим для Саши, даже не смотря на то, что тот был весьма равнодушным к поведению или внешности человека. Но у Влада была очень редкая способность — заставлять Собакина чувствовать ощущение брезгливости всякий раз, когда он подходил к нему слишком близко и навязчиво что-то говорил, иногда, прямо в лицо. Казалось, этому парню вообще не было знакомо понятие «зубная щëтка». Его волосы торчали в разные стороны, корни были жирными, из-за чего отросшие пряди смотрелись крайне неухоженно, как будто, их не мыли и не расчëсывали чрезмерно долгое количество времени. Тем более чесать эту грязную и неопрятную голову своими короткими ногтями было привычкой Ромы с первого класса, из-за чего даже у такого сдержанного и тихого мальчика, как Саша складывалось ощущение, что находясь с Кефировым рядом ещё три лишних секунды — он точно что-нибудь или кого-нибудь подцепит. И вот именно тогда, когда Саша уже собрал все свои вещи и выполнил все обязанности дежурного услышать это было для него крайне.. Огромным огорчением. — Как насчет того, чтобы пойти с нашими пацанами за гаражи? Мы там кое-что организовали, так что возвражения не принимаются, — Его весëлый и приторный тон заставили Сашу слегка съежиться. Уж что-что, а Собакин узнал бы его из тысячи — он как предвещатель чего-то дурного, нехорошего. Саша сначала молчит, отсчитывая в своей голове уж слишком знакомые в такие моменты секунды: Раз. Два. Три. — Прости, меня мама с папой ждут.. По делам, — Он говорит серьезно, даже напряженно, можно сказать, притом даже глаза отводит на темно зелëную, полностью чистую и даже блестящую под яркими лучами Солнца доску. Он завороженно смотрит на неë, словно в пустоту, но тут же слышит равнодушный и даже чуть огорченный ответом голос. — Ой, да ну, мы быстро, — И вот опять. Влад подкрадывается к нему слишком близко, подхватывает плечо, и крепко сжимает, при том сурово и вдумчиво смотрит ему в глаза. Вот что-что, а взгляд Кефирова то единственное, чем можно было гордится — умение выжигать в другом человеке дыру и будто бы читать чужие мысли присущи не каждому. У Саши Собакина было только, кажется, умение читать эти эмоции и предчувствовать истинные намерения людей. Бесполезная по отношению к другим, но крайне важная для него способность, — Твои родители даже не заметят твоего отсутствия, я уверяю тебя, пойдëм. Это было сказано убедительным, и таким беспечным тоном, будто бы они сейчас действительно вели просто беззаботную приятельскую беседу, но что-то внутри Собакина всë таки обрывается, кипит, взрывается, можно сказать. В голове многократным эхом, как в пустом зале с высокими потолками отразилось это «даже не заметят». А ведь и правда.. Сколько бы времени он не потратил на хоть какую-то попытку что-то изменить в своей жизни — у него никогда не получится. Ни через год, ни через много лет. Сколько бы он не пытался.. Его всë равно не заметят, не вернут его былую семейную любовь.. Он глупый до ужаса, но он всë понимает. Саша поймал себя на мысли, что слишком долго пялится в одну точку и нужно уже отвечать, пока его не поволокли в намеченное место силой: — Ха-ха. Может ты и прав.. Ну, если только быстро, — Саша понятия не имеет, что его ждëт, но почему-то кажется, будто сейчас его провожают на эшафот, а он, как последний дурак, добровольно идëт к нему, говоря себе, что может быть всë не так уж и плохо. Но на самом деле, его действительно никто не ждëт, поэтому, может, оно и к лучшему? Собакин закусывает губу, вспоминая, что в той самой квартире нет тех тëплых рук и таких искренних вопросов о том, как он провёл свой день. А ведь, кажется, если его изобьют за этими же горожами, не будет никого, кто смог бы его защитить. Или успокоить.. Но он ведь не хочет выставлять себя жертвой, верно? Хоть напряжение в плечах ещë не сошло, но взгляд у Собакина спокойный, собранный. Он уже придумывает всевозможные сценарии, но ведь чем больше их придумывать — тем больше шансов заблудиться в собственных мыслях, не так ли? Они с Кефировым уже выходят на школьный двор, минуя последнюю лестницу, и Саша тут же лицезреет ужасно комичную картину: вся орда друзей Влада обернулась на них одновременно и синхронно также, как солдаты по команде смирно. И даже лица у всех будто бы были одинаковыми по выражению: такие тёмные, как мгла или омут в болоте, даже наглые мог бы сказать Собакин. И это, он мог бы с уверенностью подтвердить, им совершенно не шло. Вот Рома, например. Он хоть и запомнился, как тихий и загадочный человек ростом невысоким, но и не низким, вечно сидящим на задней парте и лишь изредка, будто издалека дополняющим оживленные и порой бездумные рассказы Влада небольшими фразами, оказался мальчиком красивым до невозможного, это Саша обнаружил для себя тогда, когда увидел милую и радостную улыбку Ромы, которая появлялась на его смуглом лице в те редкие моменты, когда он смеялся без злорадства и ехидства. И Собакин даже не побоится сказать того, что каждый раз, когда его глазам удостаивались такие моменты у него в душе что-то млело и зажигалось. А сейчас, когда хмурость ещë не сошла с лица юноши он смотрелся также, как смотрелись бы тысячи пролетарских мальчишек. Теплота в душе меняет человека неописуемо. Кому, как не Собакину, это знать? — Ребята, я уговорил его! — Громко крикнул он, и Собакин действительно не понимал тон Влада — уж очень он был горд и как-то взволнован. Может, действительно побить собирается? Но что-то здесь всë равно явно не так, и видимо, «организованное» явно должно быть тому причиной. — Чего так долго? — Угрюмо спросил Рома, очерчивая их фигуры внимательным взглядом. Если честно, для полноты картины его того самого «таинственного» образа не хватало только курительной трубки между его и без того поджатых губ. Собакин чуть ли не усмехнулся своим мыслям — атмосфера, слава богу, позволила: она хотя бы была немного менее давящей, из-за чего он мог слегка расслабиться. — Да Санëк тушевался слегка, ну ни чо, он как твëрдый и храбрый мужик решил, что чисто пацанские дела поважнее будут, — Влад как-то красноречиво посмотрел на него, будто бы ожидая, что Саша что-нибудь скажет в ответ. На это он лишь заторможенно пожал плечами, кивнув. В общении, честно говоря, он был не шибким мастером, да и чаще всего не понимал, чего от него хотят. — Ой, да Собака как всегда — возьмëтся за свою скучную сраную книжонку, как последний ботан, и будет молчать, как аутист с деменцией, — Присоединился к разговору самый гневный и скандальный мальчик — Виктор. При том Саша даже не сомневался, что он будет здесь, и наоборот очень бы удивился, если бы самого преданного и настырного хвоста Влада не было видно — Виктор буквально, как и Кефиров в равной степени, такой же неприятный, отвратительный и мерзкий тип, но только в придачу агрессивный юноша ещë и словом мог резануть человека не хуже острого ножа или бензопилы, да и к тому же дать кулаком по морде, если ему что-то не понравится. Чтож, про последнее Собакин может сказать уж точно: сам чуть не нарвался сгоряча, — Ты уверен, что хочешь брать этого недоразвитого с собой? Всë таки это дело критическое, ты сам знаешь.. Или же у тебя свои планы какие-то намечены? «Всë таки я склоняюсь к тому, что я выступаю здесь в не очень хорошей роли», — Собакин тихо хмыкнул самому себе, всë так же анализируя ситуацию, — «Но даже так, Виктор выглядит раздражённым и недоумевающим из-за меня, а значит и сам не знает о намерениях Влада.. А следовательно — это не дружеское избиение меня. Круто!». — Да успокойся ты, всë хорошо будет, — Спокойно, будто бы успокаивая, ответил курчавый Слава из параллели. Честно говоря, он последний человек, которого Собакин ожидал здесь увидеть. Но Саша о нëм знает совсем немного, поэтому, может, он поспешил с выводами. Собакин видел лишь то, как Слава приходил к дверям их класса на переменах, тихо спрашивая кого-то, скорее всего, про группу «особо развитых» ребят. Саша часто встречался с ним взглядами, и наверное, единственное, что привлекло его внимание в нëм, это то, что у него была огроменная чёрная родинка на щеке. Честно говоря, Собакин вообще никогда в жизни таких не видел — разглядеть еë удалось, только в тот момент, когда учитель достаточно долгое время отсутствовал в классе, а разгоряченные Влад со Славой решили устроить соревнования на швабрах. Было комично наблюдать как двое юноши будто бы пародировали движения из книги про мушкетёров, но Собакин, сидящий на первой парте тогда не мог оторвать завороженного взгляда. Было так забавно. А когда Влад нарочно с размаху прижал левую щëку Славы к поверхности той же самой деревянной парты, (от чего Саше пришлось естественно мгновенно отстраниться), при этом прижав кончик швабры к задней части шеи красного и мокрого от «драки» юноши, Собакину удалось лицезреть такую вот особенность мальчика. И только когда он наконец заметил взгляд поверженного, плотно прижатого всем весом Кефирова к парте Славы... Он понял, что пялился. Было до ужаса неловко, но зато ярко отпечатавшаяся картинка никак не могла выйти у Собакина из головы. — Может, он действительно будет полезен, например.. — Например, выступит живой приманкой, которую даже не жалко будет.. — Так. Тс-с-с, — Влад, что до недавнего времени яростно теребил край белой хлопковой рубашки, своим твëрдым тоном остановил едва начавшийся спор, — Собака нужен нам — и точка. Он хоть и шизанутый, но действительно, как и сказал господин Вячеслав, несëт в себе пользу. А какую — узнаете, когда прилетим, — Тот резво всем подмигнул, уже быстро подбегая к школьным воротам. Все трое как-то странно посмотрели на слегка опешившего Сашу — Собакин не мог не напрячься под этими пристальными взглядами, словно его доскольнально изучали по новой, и честно говоря, ему до ужаса хотелось сказать им, что он сам ни черта не понимает. Но длился такой «анализ», слава Богу, всего-то секунды три, прежде чем ребята тут же отправились следом за шустрым Кефировым.. Саша выдохнул, понимая, что идти они будут от силы минут двадцать с таким темпом. Он не знает переживëт ли он такую прогулку со всеми четырьмя совершенно разными личностями или нет, потому что, такая.. Была для него первой. Вчера например, он даже не подозревал, где, черт побери, окажется. И самое главное спросить куда и зачем они идут он побаивался.. К тому же был уверен на все сто процентов, что от него отмахнутся, сказав сухое: «Сам всë увидишь». Жизнь штука интересная в целом, но иногда она напоминала ему один большой, длинный, без намëков на конец анекдот. Или фантастическую книгу, где всë настолько намешано, что читатель, вчитываясь в одну и ту же строчку несколько раз подряд, будет ловить себя на мысли, что автор еë не более, чем идиот с психическим заболеванием. Но закрыть еë просто так нельзя — но понять можно, на что уйдëт очень много сил и времени. — А Собакин вообще знает, куда мы идëм? Ну или зачем.. — Слава, что шëл неподалëку от Виктора, будто бы прочитал его недавние мысли. Саша обострил всë своë внимание и сосредоточенность, чтобы уловить даже малейшие намëки на то, зачем же им нужно было за гаражи, а главное — сама причастность к этому Саши. — Держу пари, если бы знал, убежал бы в слезах под мамину юбку, — Если честно довольно нелогичная фраза, в принципе, как и все незамысловатые оскорбления Виктора. Он не придал этому слишком огромного значения во-первых потому, что Саша Собакин был тем, кто никогда не плакал при чужих ему людях. Никогда. Не смотря на ту боль, с которой так часто приходилось бороться, не смотря на тишину, с которой приходилось мириться изо дня в день, не смотря на все слëзы, что так и норовили вырваться наружу — он стойко держал всë в себе, не проронив при этом ни слова. Но даже это было не самым важным — Саша просто напросто понимал очевидную суть того, что он никогда в своей жизни ни у кого не выпрашивал любви или нежности. Он добивался еë, да, но никогда не требовал напрямую — это эгоистично, особенно тогда, когда он так смиренно и покорно понимал, насколько разочарованным людям сложно любить. — Может он.. — Так, Вик, плиз, не нужно делать поспешных выводов о нашем новом бро. Это во-первых, — Собакин снова почувствовал на своëм плече назойливую руку, хватка которой была менее сильной, чем в прошлый раз. Хотелось избавиться от неë, как от надоедливого комара, который при этом издаëт отвратительный писк прямо тебе в ухо, — Во-вторых, ты его мамку то ни разу не видел, может он шуганный из-за другого чего-то? Прошло несколько секунд, чтобы до него дошëл смысл сказанных слов. Он что.. Заступается за него? Почему-то на душе стало так мерзко. Вот в помощи Влада он действительно никогда не нуждался, да и к тому же, сейчас он скорее всего выглядел как мальчик, который так и жаждет, чтобы его успокоили. Накатила ощутимая волна раздражения, которая поднималась всë выше, когда разговор Виктора и Влада продолжался: — Да он сто процентов маменькин сынок, по нему видно! — Рявкнул Виктор, ужасно сильно жестикулируя своими руками. Честно, смотрелось это довольно.. Глупо, — Я до сих пор не понимаю смысл его нахождения здесь, так что тебе в любом случае пора прекратить играть в няньку, и наконец-то объяснить свои мотивы, а иначе.. Он хрустнул пальцами. Ну конечно. Всего десять минут пешком, а Собакин уже хочет закатить глаза, и честно говоря, будь у него шанс, уйти. На этот раз даже молчаливый Рома не остался в стороне: — Хэй, чувак, мне кажется, это слишком. Ты излишне сильно психуешь, — Монотонный голос был мрачным, но даже так в нëм слышались осуждающие нотки. Как всегда Рома был позади всех, но даже так, Саша чувствовал его пожирающий взгляд прямо на своëм затылке, — Не понимаю, чо ты так к нему прицепился. Собакин тоже не понимал, да и вообще испытывал все синонимы к слову «шок». Виктор же вцепился пальцами в шею, и стал чесать еë до красных отметин, будто вся эта ситуация сама по себе вызывала у него ужасный зуд. — Да потому что дело это дохуя важное, как вы, сука, не понимаете?! И если кто-нибудь мельком что-то узнает об этом — настанет полнейшая задница. Поэтому я в душе не понимаю, почему вы, придурки, выбрали для подобного такого пай-мальчика. Собакин задумался. «Что же это за 'дело' такое? Неужели что-то криминальное?», — Раздражительная рука наконец-то покинула Сашу, чему он был безмерно рад. К тому же Влад чересчур резво отошëл от него на несколько шагов в сторону, из за чего Собакину можно было идти дальше, не чувствуя себя некомфортно, — «Боже, а если это будет убийство кого-то?.. а сам я буду устранять свидетелей?.. Так, стоп, это уже сюжет детектива какого-то..» Всë ещë при этом зло причитая, Виктор потянулся за чем-то в карман. Этим «чем-то» оказалась сигарета, слегка помятая из-за того, что она была небрежно затолкнута в маленький карман брюк, но пригодная для использования. Буркнув тихое: «У кого-то есть зажигалка?», он сразу же посмотрел на невозмутимого Славу. Тот сразу же оживился, мгновенно открыв свой рюкзак, и стал искать, очевидно, зажигалку. Собакин, опять же, в душе не подозревал, что мальчик несëт при себе что-то подобное, но видимо, если и носил, то только для таких моментов. И вот, честно говоря — ситуация через время начала напрягать ещë больше. Мальчики, что так часто обменивались словами, резко замолчали. Не проронили ни слова за всë время только лишь Виктор и Влад, но оно было и понятно почему. В какой-то момент Саша сам даже не приметил, как высокие кирпичные многоэтажки сменились редкими старыми домами, чаще всего частными: иногда заброшенными, а иногда просто запущенными, участки и дворы которых зарастали нескошенной травой и сорняками. Одуванчики между старыми заборами благоухали и росли пышными коврами жёлтых соцветий, и как позже прознал сам Собакин, до гаражей оставалось совсем ничего. Виктор уже докуривал свою сигарету, при этом неприметно, смутно озираясь по сторонам. Но Собакин внимателен — эти гляделки начались ещë с того момента, как они вышли в нелюдный переулок пяти минутами ранее.. Он кого-то выискивает, сразу же сообразил Саша, и сам начал изредка крутить головой. Но ничего подозрительного не видел. Только лица пожилых, а порой просто среднего возраста людей. Он выдохнул. Мало того, что идëт он неивестно куда, так ещë и непонятно зачем, и видимо, к кому.. Солнце слепило так ярко.. Не давало ему в полной мере рассмотреть всë вокруг: именно поэтому он не заметил едва выделяющихся железных верхушек гаражей, а также, не приготовился к тому, как всë неожиданно остановилось — не только мальчики, которые резко замедлили свои движения, прежде чем полностью застыть на месте, но и всë окружающее также резко и пугающе замерло. Даже ворона, которая беспрерывно каркала несколькими минутами ранее, будто бы нарочно улетела с данного места, одарив их мертвой тишиной. Какие-то чересчур напряжённые мальчики ничего не предпринимали. Вообще ничего. Не доставали ножи, сюрикены, пистолеты, серпы, как уже принапридумывал себе Саша. Влад только лишь как-то слишком пусто, будто не своим взглядом, посмотрел на Виктора, потом на Рому. Те среагировали немедленно: в их глазах вспыхнуло что-то такое же странное и подозрительное, и в тот же момент потухло. Эти переглядывания длились не долго, но те будто вели с собой беседу на ментальном уровне. — Чтож, Собака, веди себя как обычно — то есть тихо.. В этом, собственно, и заключается твоя помощь, которая очень сильно важна для нас, — Сдержанно начал пояснять Влад, — И главное — стой здесь, на месте. Никуда. Слышишь? Никуда не уходи. Хуже будет. И не бойся — мы вернëмся за тобой, как только закончим кое с чем.. В общем жди. Верим в тебя и в твою надëжность. Мальчики слегка потупили взгляд на полностью удивленного и озадаченного Сашу, и честно сказать, взгляды их были, опять же.. Непонятными для него. Не было прежней уверенности или упрëка, даже у того же Виктора. Он бесстрастно на него смотрел, и кажется, что глаза его озарились незаметным для других, но красноречивым для Собакина пониманием. «Мне это не нравится. Совсем не нравится. И что это, блин, было?», — Он провожал четверых мальчиков холодным взглядом. Они даже не обернулись в его сторону, просто оставили на дороге, как бездомную собаку.. И когда юноши наконец полностью исчезли из его поля зрения за огромным тëмным промежутком между массивными гаражами, стало очевидно, что лучший вариант из всех — валить. Не подстрелят же его по дороге всë таки? Честно говоря, когда Влад сказал свою последнюю фразу ему резко вспомнилась вся эта ерунда с мафией и тому подобным. Он поморщился. В любом случае до ночи он здесь сидеть точно не будет.. Да и, честно говоря, это напоминало ему лишь детскую идиотскую манипуляцию, чтобы он оставался на месте до позднего времени, а потом уже в школе услышать обидные шутки и ржач в свою сторону. — Ну и за что мне всë это? Какое тотальное зло я сделал этому миру? — Тихо прошипел самому себе Саша, прежде чем наконец сдвинуться с места куда-то вперëд. Он медленно прошëлся пальцем по толстому слою пыли на слегка ржавом металле, и посмотрел на всë такое же яркое и почти ослепляющее солнце. Не будь его, наверное, здесь было бы намного более устрашающе, но даже так, так называемой, по словам Влада «опасности» не было видно. До того момента, конечно, когда он не услышал протяжный скрип далеко за гаражами.. Но был он громким. Весомо громким.. «Вот и всë — у меня паранойя. Да здравствуй дурка и валерьянка», — Собакин попятился назад, в то место, откуда они буквально пяти минутами ранее заходили с ребятами. И всë же он не хотел показаться полнейшим трусом — вдруг действительно, от него только и ждут скорого побега? А сейчас этот скрип и другие прочие звуки создают какой-нибудь доставучий Влад, а ему в этом помогает странный, но покорный по характеру Рома. Поэтому нет ничего плохого в том, чтобы остаться здесь на ещë какое-то время. Хоть и для галочки, но нужно. Поэтому он не обращает внимания и на другие звуки — на едва слышимый звук чьих-то, будто-бы, далëких шагов (Собакин отмахивается от этого, говоря себе, что помимо него, конечно же, здесь будут другие люди), на звук звяканья металла со стороны, (опять же, ничего страшного в этом нет, вдруг кошка какая-то пробежала или крыса. Тут же много крыс должно быть, не так ли?). А когда слышит приближающиеся голоса людей так и вовсе думает, что это ему послышалось, но действительно — он отчëтливо их где-то слышит. Но не своих ребят — других. Точно других.. Он потянулся к карману своего рюкзака, достав свой слегка разбитый телефон: на экране блокировки крупными цифрами показалось время: 14:20. Отлично. Значит минут двадцать Собакин точно осилил, и теперь он просто незаметно уйдëт, как ни в чëм не бывало. Да, так и сделает. Он кладëт смартфон, на этот раз, в карман, всë так же как-то нервно смотря куда-то вдаль, в одну точку. Всë таки, он действительно слегка параноик. И вот только тогда, когда он уже решился удалиться с этого странного и своеобразно жуткого места, он слышит чрезмерно громкий, неожиданный звук неподалёку от себя, издав испуганный вскрик. Он слегка покраснел от стыда. Чëртов ворон! Вот когда ты улетел без тебя было явно лучше, с искренней злобой подумал Собакин.. Если это конечно тогда не была его подруга. — Ну я тебе! — Он шикнул на него, вслушиваясь в обстановку вокруг него: как ни странно, но голоса в этот момент исчезли и будто бы растворились в его учащëнном сердцебиении, которое всë ещë не успокоилось из-за такой подставы глупой птицы. Каркнув в ответ, он долго смотрел на Собакина своими чëрными, будто бы бездушными глазами, от чего ему стало немного жутковато. Наверно, потому, что вороны в фильмах постоянно показаны предвестниками чего-то плохого и тревожного, и после их появления главные герои обычно либо видели живого скинволкера в HD качестве, либо умирали просто так, по сюжету.. И если честно, Собакину было опять же легче отмахнуться от этого, даже тогда, когда за собственной спиной послышался хриплый, надменный голос: — Куда путь держишь, пташечка? — Он широко раскрыл глаза, вздрогнув. Он запомнил эту фразу навсегда. Этот тон. И то, как ворон, последний раз каркнув, улетел далеко, оставляя его одного с страхом и ужасом где-то в груди.