Один день Фила и Ильи, когда они просто могут насладиться друг-другом. Даже если они, кажется, в эпицентре глобального потепления.

Филу иногда не хватает слов, чтобы сказать что-то нужное и правильное. Но даже в этом омуте, на самом дне, где-то среди заброшенных обломков надежд — что-то всё ещё прячется. Только он и сам не знает, как это достать.

Лололошка повидал тысячу смертей и выстоял, увидел тысячу огней и звёзд — и не поймал ни одну. Не сохранил их в своем кармане с давно потухшим карманным солнцем, не держался за них до побелевших костяшек пальцев, не засыпал в капсуле с одной единственной мыслью: «А может ли?..». Он хочет сделать так, как будет лучше всем, но все еще не совсем знает, как и что будет с ним. Он прыгает в эту яму, и надеется, что всë будет в порядке, что все его друзья будут счастливы. Он выстоит это ради всех них.

О том, что тупая боль и сильные чувства присущи не только живым существам. Иногда даже внутри холодной, безжизненой стали, в каком-то тайном уголке цифровой системы можно уловить тихую, хрупкую мольбу: «Помоги мне».

Собакину всегда хотелось очутиться в месте, где жалкие отголоски прошлого не найдут его надëжно спрятанное сердце, и не разорвут его своими длинными, холодными, чудовищными лапами. Только вот незадача — для человека, который полностью погряз в глубине того самого чудовища, который изо всех своих сил цепляется за мелкие обрывки воспоминаний.. Это сделать никак нельзя. Невозможно.