Только не он.

***

«Так непривычно тихо вокруг. Ещё вчера здесь было полно заражённых, лучше несколько раз пройти периметр вдоль и поперёк, и если они шли с юга, то не факт, что не вернутся вновь. Интересно, их направление хаотично, или же они идут на более благоприятные условия? А что если…» —Задрот, ты там совсем оглох что ли?! Изуку вздрагивает. —А? Ты что-то говорил? —Хорош бубнеть, говорю, задрал. Не заставляй меня орать, придурок, всех упырей на себя направим. —Да, извини, Каччан. Ночь. Тихий шелест листьев от ветра создавал видимость безопасной атмосферы, но именно ночное время суток теперь самое смертельное для обычного безоружного человека. Два года назад учёные в одном из штатов Америки создали искусственный вирус, который придал бы людям иммунитет на 70% болезней с летальным исходом. Мол, теперь не надо колоть тонну вакцин, которые ещё и не факт защитят тебя. Тесты на животных прошли более чем успешно, но вот после тестирования на людях оказалось, что вне лабораторных условий вирус слишком быстро мутирует, поражая ткани мозга, вызывая сначала лихорадку и тремор всего тела, а после потерю контроля над разумом. Вирусу требовалось всего 20 минут, дабы дойти до первой стадии. Первого испытуемого человека держали в изоляции, уже спустя три дня после внесения вируса он уже превратился в неконтролируемое чудовище, растерявшее все признаки человека. Учёные долго пытались пойти на контакт с «бесом», но при виде людей его поведение становилось всё агрессивнее. Вся кульминация началась тогда, когда один из создателей данного проекта решил переступить порог изоляционной камеры. Заражённый набросился на него и на глазах остальных учёных растерзал тело, поедая человеческое мясо. Паника породила то, что чудовище смогло вырваться. Это был непорочный круг: людей сжирали заживо, а те, кто отделался укусами, превращались в таких же чудовищ. За несколько месяцев вирус быстро распространился и дошёл до Японии. Конечно, страну не настигла та ужасная эпидемия, как в Америке, но смертей было достаточно. Академия ЮЭЙ, предназначенная для подготовки сил офицерского состава для Сил Самообороны Японии, благодаря своей современности и защищённости стала самой безопасной военной базой в городе. А её ученики, как солдаты, вынуждены теперь выполнять расчистки территории близ ЮЭЯ. За несколько мгновений мир изменился и к всеобщему ужасу оказался на грани вымирания. Теперь каждый здесь борется за своё существование. Но оказались и те, у кого нашли иммунитет к вирусу. Таких в мире всего меньше сотни, и их природа ещё не до конца известна, но, несмотря на это они сейчас единственная надежда на спасение человечества. Одним из таких оказался Изуку Мидория, единственный во всей академии, кого теперь стараются защищать как зеницу ока. Конечно, это не особо приятно, когда на каждой вылазке ты — центр отряда, но юноша и не пытается выделяться. Он слишком много сил вложил в поступление и своё обучение, чтобы теперь расслабляться ради собственной защиты. Имунные периодически проходят обследование, якобы для создания вакцины, но никакими успехами и не пахнет . Видимо, человечеству это попросту не нужно. —Вот же чёрт, не приносит мне удовольствия ходить по потёмкам и рвать жопу ради тебя, — ворчит Бакуго. —Тебе необязательно, у меня же… —Иммунитет? Слыш, Деку, не зазнавайся. Если ты иммунен, это не значит, что тебя не захотят растерзать заживо. —Да, ты прав, Каччан. Деку и Каччан—друзья детства. Их отношения тогда и в средней школе, мягко говоря, один сплошной ужас: постоянная зависть со стороны Каччана, недопонимания обоих и нежелание слушать друг друга породило миллиард разногласий между ними. По мере взросления юноши смогли проработать ряд проблем и пришли к тому, что имеют сейчас. Да, Каччан всё ещё ведёт себя, как мудак, но они хотя-бы могут разговаривать друг с другом. Ведь, несмотря на дрянной характер Кацуки, Мидория знает, что дорог ему. И это более чем взаимно. Их дуэт на вылазках и во время обучения называют «чудо дуэтом». Благодаря быстрой реакции Каччана и анализу неприятеля Деку, а также знаниям стратегий и физических навыков друг друга, в паре они успешны всегда. Жаль только, что не сразу это поняли… —Так, здесь вроде всё осмотрели…— Каччан достаёт карту города, — чёрт, не видно нихера. В какой мы точке сейчас? Изуку подходит к нему и утыкается носом в карту. —Хм…Если ЮЭЙ здесь…и мы шли прямо по улицам…значит мы тут, — темновласый тыкает пальцем. Бакуго сузил глаза, а после резко захлопнул карту. —Значит мы рядом с метро, — он повернулся к Мидории, — пройдём по нему и дойдём до магазина: там двумордый с отрядом. —До рассвета где-то два с половиной часа, — прикинул Деку, — мы должны успеть. —Да, если только ты не будешь встревать, задрот, — блондин хлопнул его по плечу, — идём. Юноши спустились в метро. Во время вспышки эпидемии людская паника вместе с эпицентром заражения породили аварии и крушения поездов. Сейчас здесь сплошные развалины. —Мы не встретил никого на поверхности… Значит здесь их точно полно, — шёпотом говорит Изуку, вцепившись обеими руками в пистолет. —Да…Я чувствую этих уродов… Все вы у меня сдохните, суки, — усмехается Каччан, на что Мидория выдаёт лишь нервный смешок. Они шли по развалинам около 10 минут. Никого не было слышно, и Деку медленно становилось не по себе. Пройдя ещё один разрушенный вагон, парню в нос ударил зловонный запах. —Чёрт… Каччан, ты чуешь это? Видимо, где-то труп… — он прикрыл нос рукой. —Да…И не один. Юноши приближались к повороту. Бакуго шёл впереди, и, направив ствол пистолета вперёд, резко завернул. Выражение его лица тут же стало напряжённым, и он медленно опустил оружие. —Глянь, Изуку. Он нырнул в поворот вслед за Кацуки. Под землёй было намного темнее, чем на поверхности, их фонарики мало что охватывали. Мидория увидел на рельсах несколько пожёванных тел, и, наклонившись, пощупал их кончиками пальцев. —Ещё тёплые, — сказал он, вставая на ноги. Каччан нахмурился. Они продолжали идти вдоль рельс, на пути попадалось всё больше мёртвых тел. —На них форма, — заметил зеленоглазый, — видимо, здесь прошёл военный отряд. —Военные не смогли справиться с кучкой заражённых? Придурки, — засмеялся Бакуго. —Видимо, количество заражённых превосходило, — сказал Изуку, осматриваясь. Кацуки цыкнул. —Как же меня бесит, что этих сук почти не слышно. Собрать бы их всех в одной точке, расхерачить и дело с концом. —Так нельзя, Каччан, нужно действовать аккуратно. Мы не можем… —Изуку! Изуку резко обернулся, но Каччан уже успел сделать выстрел, и тело заражённого с грохотом свалилось у ног темновласого. Со всех сторон послышался бег и клацанье зубов. —Чёрт, подняли шума. Изуку, ты слышишь, откуда они идут? — парни встали спиной к спине. —Они со всех сторон, — заражённые приближались к ним, и Мидория сделал пару выстрелов куда-то в сторону. Каччан резко схватил его за руку и повернул к себе, заглянув в глаза. —Тогда бежим. Будем обстреливаться по пути. Изуку кивнул, и дуэт рванул вперёд. В потёмках дорогу было практически не разобрать, и Деку пришлось выбирать им путь по памяти. Стук сердца в его ушах перекрывал звук пуль, вылетавших из их пистолетов прямо в головы монстров. Юноши неплохо оторвались, но терять времени всё равно нельзя. Впереди показался перекрывавший путь поезд, и Изуку набрал воздух в лёгкие, чтобы Каччан сквозь крики заражённых услышал его. —Готовься подтолкнуть меня!!! —Ладно! Дойдя до преграды, блондин сложил руки, и Деку ловко подпрыгнул одной ногой до крыши поезда, ухватившись за какую-то балку. Кацуки тем временем достал гранату, и, сдвинув чеку, ловко кинул её прямо в толпу, мигом породив практически оглушающий взрыв. Мидория помог ему забраться на крышу поезда, и они продолжили бежать вперёд. —Она слабовата, — сказал Каччан на бегу, — но мы выиграли время. —Чёрт, неделю на вылазках не был и такая засада, — слегка запыхавшись, говорит зеленоглазый. Это не пугало его, просто иронично, что всю неделю его работы внутри базы за пределами было тихо. Деку вдруг напугала конструкция поезда. Он словно был на весу и при каждом их толчке шатался, поскрипывая. —Эй, нужно сбавить шаг, — говорит парень, хватая Бакуго за рукав, — ещё немного, и всё развалится. —Если всё должно к чертям развалиться, то тем более надо ускориться! — раздражённо выкрикнул блондин. —Не надо! Будет легче найти запасной путь! — спорил Изуку. —Да к чёрту, мы не успеем… Вагон под ними издал протяжный скрип и медленно пошатнулся в сторону Бакуго. —Чёрт возьми!... — он не удержал равновесие, но Мидория успел крепко схватить его за руку. —Держись, Каччан… Ещё один грохот. А следом — падение всего поезда куда-то вглубь земли, а вместе с ним и их с Бакуго. —Изуку! — сквозь шум прокричал тот, крепко схватившись за предплечье Деку. Падение длилось меньше секунды. Юношей чудом откинуло куда-то в сторону, и состав не задавил их насмерть. Мидория при приземлении ударился ребром об арматуру, и, кашляя от пыли, с трудом встал, держась за бок. Изумрудные глаза тут же начали бегать по местности, ища Каччана. —Каччан? Ты в порядке? —Я здесь, — от родного голоса на сердце отлегло. Деку обернулся, и, завидев свет фонаря, завернул за обломки. —Меня какой-то хернёй придавило, — сказал Кацуки, кряхтя. Мидория растащил металлолом вокруг блондина и помог тому выбраться. —Цел? — спрашивает зеленоглазый. —Спина болит, — отвечает Каччан, отряхиваясь, — а ты? —Нормально. Стоило на секунду расслабиться и разобраться с ситуацией, как в их сторону снова направилось десятки обезумевших лиц. —Теперь эти уроды не отстанут. Где этот грёбанный выход… —Не время его искать, — Изуку перезарядил пистолет, — нужно найти безопасное место. Каччан недовольно фыркнул, но послушался. Времени спорить не было. Юноши продолжили бегство. Боль в ребре Мидории жгуче отзывалась во всех местах его тела, отчего тот морщился. Повороты были без развилок, казалось, в практически прямом тоннеле нет конца. Перебравшись через металлическую решётку, на Деку резко снизошло осознание. «Пространство под метро…бомбоубежище, точно!...» —Бежим, Каччан. Я знаю, куда нам, — сказал Изуку, рванув вперёд. Адреналин закипел в крови, и уже было плевать на боль. Деку чувствовал, что обязан вызволить их с Каччаном с этого кошмарного места. Пробежав несколько метров и пробравшись через очередные развалины, в поли зрения темновласого наконец показалась высокая дверь. —Чёрт…— дрожащим голосом произнёс он, — здесь завал. —Не слишком крупный, — проговорил Бакуго, — сможешь разобрать обломки? Я прикрою. Изуку кивнул. Здесь была развилка с трёх сторон, он слышал шаги отовсюду, поэтому стоило действовать быстро. Пока Кацуки отошёл дальше и задерживал заражённых, Мидория, не обращая внимания на боль, оттаскивал груду металла и прочий непонятный груз. —Задрот, поторопись! — между выстрелами кричал Бакуго. —Я пытаюсь! «Отлично, осталось убрать застрявшую балку…» Деку не успел до неё дотронуться. Прогнившая окровавленная рука вцепилась в его плечо, повалив назад, отчего юноша ударился головой об пол. Вирус не способен стереть физические навыки, поэтому, если при жизни человек был силён, с ним будет особенно трудно справиться после заражения. Крупная тварь клацала зубами прямо перед лицом Деку, тот подставил руку к чужому горлу, оттаскивая от себя. Ножом прорезать толстую кожу бесполезно, Мидория пытался, всё тщетно, а пистолет выпал где-то при падении. «Твою мать, как же не вовремя» — думал он, бесполезно пачкая кровью рукава рубашки. Его застали врасплох, и это его сейчас жутко злило. Тварь сдирала с запястья Изуку кожу, пытаясь приблизиться к его лицу. Где-то сбоку послышалось рычание. «Только не это» Ещё один недобитый заражённый подползал к Деку. Он был мельче, поэтому темновласый, оскалив нож, нанёс глубокий удар сначала висок, а после в горло твари, морщась от содранной на руке коже и приближающейся пасти. «Нет, я не могу так сдохнуть… Мне нужно лишь мгновение столкнуть его... Только не сейчас, только не…» —Не в мою смену помирать будешь, идиот! — послышался крик Бакуго. В одну секунду оказавшись рядом, Кацуки спихнул ногой заражённого, придавив топором к стене. —Отвянь от него, урод, — как-то по дикому прорычал блондин в морду твари. —Каччан! —Действуй, Изуку! Я справлюсь сам, — крупный тип клацал зубами у уха Бакуго. Деку мигом встал с пола и, схватившись за балку обеими руками и потянув наверх, с грохотом, не с первого раза, но вызволил её. —Готово! Каччан, бежим! Тот тем временем как раз разобрался с неприятелем. Весь в чужой крови Кацуки сплюнул на труп силача и протёр пот со лба. Изуку успел подумать про себя, что в таком виде тот слишком горяч. Закрыв дверь общими усилиями, юноши продолжали бежать прямо по проходу. —Ещё немного... Они могут выломать дверь, — сказал Мидория, вслушиваясь в глухие удары, и обернулся к блодину, — Каччан, ты в порядке? —В порядке я… — тяжело дыша, ответил тот, — иди быстрее! Каччан вдруг резко сменил тон. —Эй, Изуку, у тебя рука разодрана. Может, остановимся? Изуку глянул на раскрасневшееся запястье. —Не беспокойся. Здесь небезопасно. Доберёмся до помещения и перевяжем раны, — обернувшись, сказал Деку, и улыбнулся. Кацуки нахмурился, но кивнул. Мидория заметил что-то странное в этом взгляде, но не придал значения. В тоннеле было светлее из-за сохранившихся панелей. Слегка сыро, немного прохладно, и вроде как безопасно, но слабая дверь вряд ли выдержит напор заражённых. Юноши были ослаблены, но всё равно старались идти быстрым шагом. Темновласый подметил, что Каччан, идя сзади, молчал на протяжении всего пути. «Видимо, он сильно устал. Каччан тоже много в последнее время проводил на базе, да и заражённые дали сбавить обороты. Ничего, скоро мы оба отдохнём. Дойдём до Тодороки, и с отрядом вернёмся в академию. А там уже поздно вечером соберёмся с ребятами и с Каччаном расскажем им о нашей вылазке. Уверен, Киришима и Каминари будут в восторге, когда узнают, скольких мы завалили» — думал Мидория, улыбаясь собственным мыслям. Спустя пару минут, дойдя до заветного безопасного места, они рванули в небольшое помещение, и Деку примкнул к двери металлический ящик. —Отлично…Мы живы, — сказал он, доставая из кармана рацию. —Вот же дрянь… Бакуго сел у стены в попытках отдышаться. —Переждём здесь. Нужно связаться с Тодороки и остальными и… —Нет, не время. —Что? Мидория обернулся на блондина. Тот встал на ноги и подошёл к двери. —Не время отсиживать здесь жопы, — сказал Кацуки, — нужно найти выход. —О чём ты, Каччан? Здесь нет выхода. —Тогда пойдём обратно… —Что?! Ты с ума сошёл? Заражённых всё больше и больше, мы вдвоём не справимся. Лучше дождаться целого отряда и… —Да к чёрту этот грёбанный отряд, к чёрту всё! — прокричал Бакуго куда-то в стену. —Каччан, да что с тобой? Можешь хоть раз в жизни не быть таким идиотом? На кону наши жизни, чёрт бы тебя побрал! — Деку сам перешёл на крик, морщась от резкой боли в боку. —Я знаю! — Бакуго ударил кулаком в стену и тут же опустил руку. Зеленоглазый заметил струю крови, стекающей по ней. —Каччан, ты ранен? — тон голоса Мидории смягчился, и он медленно подошёл к юноше, — давай обработаю, ладно? Изуку коснулся предплечья блондина, но тот резко обернулся и выдернул её. —Нет! Не трогай меня… —Каччан?... Рукав рубашки Бакуго опустился, оголяя предплечье. Деку заметил содранную кожу и… …следы от зубов. Рация тут же выпала из рук темновласого, а глаза округлились, отказываясь видеть происходящее. Кацуки, завидев чужую реакцию, поправил рукав и безнадёжно опустился на пол. Нижняя губа Деку задрожала. Ему хотелось снова схватить Каччана за рукав, всмотреться в рану, сравнить со своим старым укусом и понять, что ему просто показалось и вздохнуть с облегчением. Но юноша словно врос в пол, а ладони сжались в кулак. —Тебе не показалось, задрот, — словно прочитав мысли Мидории сказал блондин. Изуку сглотнул. —Ты…понял, когда это произошло? — еле выдавил из себя он. Кацуки глянул на руку. —Не уверен. Наверное, когда дрался с тем уродом, — он уронил голову на колени. «Всего несколько минут назад…» Мидорию резко охватил непонятный порыв гнева смешанный с чувством вины и разочарования. —Зачем ты влез тогда? Я смог бы справиться сам… — юноша начал ощущать дрожь по всем телу. —Я не сомневаюсь, но ты был почти безоружен… Да и какой толк уже об этом говорить? — Бакуго снизил тон голоса, — и раз уж приказ защищать твою рожу, то… —И ты рискнул собой, чтобы защитить мой грёбанный иммунитет?! — Изуку упал на колени от морального бессилия, а из глаз полились слёзы, — я ни за что тебе не поверю, Каччан… —О чём ты, мать твою, говоришь?! —Мой иммунитет не стоил твоей жизни!... Ни твоей, ни чей-то ещё…— горло болело от вставшего в него кома, — особенно твоей… нечего было геройствовать… Бакуго резко схватил зеленоглазого за воротник, и, одним движением подняв его с ног, с грохотом прижал к стене. —Ты кусок дерьма, Изуку…— прошептал он слегка дрожащим голосом, — как ты, блять, не можешь врубить свои мозги? Да не твой идиотский иммунитет я защищал, не сдалась мне эта хрень, — блондин опустил голову, уткнувшись лбом в плечо Изуку. Он ослабил хватку, а после вовсе отпустил воротник Мидории. —Я тебя защищал. Твою жизнь. А не твой иммунитет. Я видел, как на тебя напали. Моё тело тогда…двигалось само по себе. И я чувствовал…что не хочу совершить ошибку, пустив всё на самотёк. Деку ощущал, как намокло его плечо. Сердце забилось быстрее, он задрожал и коснулся плеч блондина, прижав к себе. —Каччан…мы успеем. Ты не заразишься. Мы что-нибудь придумаем…— спустя несколько секунд паузы дрожащим голосом, но пытаясь звучать уверенно, говорит он. Кацуки отходит от Изуку с опущенной головой и вновь садится у стены. —О чём ты говоришь? Тодороки не станет мелочиться и сразу застрелит меня. Мидория закусил губу. Он не хотел признавать то, что Каччан был прав. —Меня не спасти, Изуку, — эти слова ужасным, больным громом прозвучали в мозгу Деку, — я не имунный. И свой иммунитет ты мне тоже не передашь. Моя миссия кончится здесь. Юноша садится около Бакуго, и мокрыми глазами смотрит на его макушку. Темновласый касается его щеки, поднимая голову, и нежно впивается в сухие губы. Каччан не отпирается и лишь слабо отвечает на кроткий, отчаянный поцелуй. Изуку отстраняется и встаёт с места, сдерживая очередной порыв тревоги. —Ты прав, — говорит он, — как бы я не хотел, даже так я не передам тебе иммунитет. Они молчат несколько секунд, хотя каждая эта секунда болью отзывается в сердце Деку. У них слишком мало времени. —Изуку. Слабый голос заставляет обернуться, и зеленоглазый видит, как ему протягивают ствол пистолета. Опомнившись, он отскакивает от оружия, словно от огня. —Нет, Каччан… —Это единственный выход. Всё тело сжимается в огромный больной ком. Он не хотел этого делать. Он не смог бы этого сделать. Несмотря ни на что. —Я не смогу… Кацуки, видя реакцию Деку, сжимает зубы. —Тогда я сделаю это сам! Он подставляет пистолет к виску, надавливая на курок. И в следующую секунду чужое тело наваливается на него, повалив на пол и, силой вырывая пистолет, подставляет его к груди. Взгляд Мидории выражает ужас и абсолютный страх. Слёзы не прекращали идти из глаз, покусанные губы кровоточили, а руки с пистолетом у чужой груди дрожали. Тело сжимается и Деку наклоняется, а горячие слёзы падают на одежду Бакуго. Блондин слегка поднимается на локте и, двумя пальцами держась за подбородок, поднимает лицо юноши к себе и заглядывает тому в глаза. Мидория смотрит, не отвлекаясь, и с ужасом понимает, что эти яркие, янтарные очи с минуты на минуту навсегда потеряют свой блеск. —Изуку, — Бакуго пальцем вытирает слёзы с его щёк, — я не хочу становиться монстром, слышишь? Деку, всё ещё не открываясь от его глаз, кивает. —Я знаю, что поступал как мудак всю жизнь. Потерял столько времени с тобой из-за своей глупости. Я не оправдал ни свои ожидания, ни чужие, — спокойный, тихий голос Каччана звучал так непривычно-нежно, что Деку улавливал каждую его нотку. Улавливал блеск глаз, грубоватые черты лица, касания, прерывистое дыхание, стук сердца, которое он так отчётливо сейчас слышал, улавливал всё, до конца осознавая, как мало у них осталось времени. Пистолет продолжал упираться в грудь блондина, но Изуку не решался выстрелить. Бакуго неожиданно дёрнуло. Раз, второй. —Каччан?... Мидория приложил руку к его лбу. Горячий, словно кипяток. —Нет… —Изуку! — сдавленно прикрикнул Кацуки, — моя последняя просьба. Я не хочу стать одним из этих тварей. Я не хочу… убить тебя… —Прости…Я не могу…Я не смогу… — отчаянные рыдания отзывались в горле. С самого начала эпидемии смерть была вокруг Изуку всегда. Ему приходилось видеть смерть товарищей, приходилось убивать собственноручно, видеть их кровь, муки и страдания. От этого не убежать и не скрыться. Но сейчас, держа дуло у груди самого дорогого ему человека и содрогаясь в рыданиях, Деку вспоминал, как не верил, что на месте тех людей когда-то сможет оказаться он. Потому что это не должен был быть он. Кто угодно, только не Кацуки Бакуго. Только не его Каччан. —Изуку, — прошептал блондин, касаясь чужого лба своим, — я не хочу видеть, как снова обрекаю тебя на глупые страдания. Мидория вновь закусывает губу, сдерживая слёзы. —Ты всегда был таким плаксой, задрот, — усмехается Кацуки, — мы оба. —Мы ими и остались, — слабым голосом отвечает Деку, — твоя мама как-то была у нас в гостях и рассказала, как ты устроил истерику, потому что она не взяла тебя к нам в гости, ведь я болел тогда… —Я не помню этого. Зато помню, как ты заплакал, потому что я сказал тебе, что, когда вырасту, не выйду за тебя замуж. —А я не помню, Каччан. Они наконец-то смеются. Тихим, но искренним и детским смехом. Каччан слишком хорошо знал, как хотя бы на мгновение успокоить Деку, и эта мысль сквозь жгучую тревогу разнеслась теплом по телу. —А сейчас? Вышел бы? — внезапно даже для себя, со странной надеждой в голосе спрашивает он. Блондин делает паузу, а в его глазах словно загорается огонёк. —Ещё чего, — привычным тоном отвечает Кацуки, а после смягчается, — кто знает… Они молчат. Знают, что времени больше нет. Что заражение прогрессирует с каждой секундой в мозгу Бакуго. Но они слишком мечтали, чтобы этот миг длился дольше. Каччана дёргает, а дыхание становится слишком частым. Бороться с вирусом бесполезно — чем больше ты сопротивляешься, тем быстрее вероятность сойти с ума. —Изуку, —резко говорит блондин, хватая его за плечо, — попытайся…попытайся ещё раз передать мне иммунитет. —Каччан?... О чём ты? Зеленоглазый видит на бледном лице Бакуго румянец. —Не тупи, придурок. Вот он. Их конец. Последнее, что чувствовал тогда Изуку — нежный, сладостный поцелуй, который, казался, длился целую вечность, чувствовал, как чужой палец медленно ложится на его и надавливает на курок. Последнее, что слышал — оглушающий выстрел и собственный крик сквозь шум в ушах. Последнее, что видел — лужу крови и пустые, янтарные глаза, которые теперь всю жизнь будут преследовать его во снах. Деку не глупый. Он знал, что хотел сделать Каччан. И всё равно согласился. «Я не хочу стать одним из этих тварей». Потому что это единственное, что Изуку мог сделать для него. Теперь на его ладонях кровь самого близкого и любимого ему человека, и он никогда не отмоет их от неё.

***

—Приём, Мидория. Рация на полу шумит. Темновласый не сразу поднимает голову и не сразу встаёт за ней. —Приём, Тодороки, — слабо говорит он, нажимая на кнопку. —Мидория, как вы? Как Бакуго? Мы отправили за вами отряд, выйдите к… —Тодороки, — Изуку оборачивается на бездыханное тело без признаков жизни, и ком снова застревает в его горле. —Мидория? Что у вас случилось? —Каччан мёртв. С другой стороны слышна абсолютная тишина, а пустые глаза не отрываются от трупа. —Скажи, где ты. Мы сами найдём вас.

***

Изуку Мидория — единственный солдат с иммунитетом в академии ЮЭЙ. И с того самого рокового дня, он ненавидит его. Восприимчивость ко всему бесполезна, когда ты понимаешь, что своими собственными силами не способен защитить того, кого так сильно любишь больше своей жизни. В тот вечер, вернувшись в ЮЭЙ с телом Каччана, Деку не рассказывал, скольких заражённых они с ним убили. Он рассказывал, что тот погиб, как герой, как солдат. Каждое слово, связанное с ним, каждое упоминание учеников и учителей, бесконечные дни траура, отзывались пульсирующей болью в мозгу Изуку. Он никогда не забудет те глаза, что смотрели на него, медленно теряя разум. Он сделает всё возможное, чтобы не забыть их. Ведь Каччан не хотел бы быть забытым. Ни людьми академии. Ни его Изуку. В тот самый день умерли оба. Но дышать перестал только один.