—Ты проверяешь почтовый ящик, Каччан?

Что-то внутри Котаро с громким треском ломается, и по телу расплывается чувство неловкости и стыда. Точно, о чём он думал, прося у настолько правильного Акааши ЕГО гигиеническую помаду. Бокуто, в целом, не глупый парень. Да, у него есть пробелы в учёбе, и ведёт он себя порой как ребёнок. Но рядом с Акааши весь его интеллект в последнее время словно опускается до нуля и даже ниже. Но Бокуто это даже почему-то нравилось.

Ревновать к фанатками было для Акааши верхом глупости. Он лишь лишний раз хотел показать Бокуто, что знает его лучше, чем кто-либо ещё, что Кейджи единственный видит его сквозь самоуверенную оболочку этот шумный и безбашенный образ большого ребёнка и что он единственный, кто будет влюблён в этот образ навеки, несмотря на все изъяны. Ни одна фанатка, ни один человек в целом не будет влюблён в это также сильно, как Акааши. Это была аксиома, выдвинутая только им.

Каччан становится особенно нежным, когда в его кровь попадает хоть капля алкоголя. И тогда он не просит ласку, он её требует. Неважно, какими способами. Ему нужен Изуку прямо сейчас, и не имеет значения, где он и чем занят. И это дикое, страстное рвение не контролируется.

С самого начала эпидемии смерть была вокруг Изуку всегда. Ему приходилось видеть смерть товарищей, приходилось убивать собственноручно, видеть их кровь, муки и страдания. От этого не убежать и не скрыться. Но сейчас, держа дуло у груди самого дорогого ему человека и содрогаясь в рыданиях, Деку вспоминал, как не верил, что на месте тех людей когда-то сможет оказаться он.