Спаси меня от самой себя

В пять утра, увидев Гию в ледяном тумане двора, Эри впервые подумала, что совершила огромную ошибку. Вчера Танджиро был мягким, он направлял её руки с теплом и верой. Но Гию... Гию, который вытащил её из ада, который кормил её и укрывал своим хаори, сейчас выглядел как совершенно чужой человек. Его попытка отговорить Эри от идеи держать клинок показался слишком агрессивным. «Он же спас меня... он не сделает мне больно», — твердила она себе, сжимая тяжелый боккен, который только что подняла с земли. Но стоило ей взглянуть в его глаза, как по спине пробежал холод. Это были глаза человека, который видел слишком много смертей и теперь пытался выбить слабость из единственного живого существа, которое ему еще было дорого. — Встань в стойку, — бросил он через плечо. Голос был сухим, лишенным каких-либо эмоций. Эри сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от холода его тона. Она попыталась вспомнить всё, что показывал ей Танджиро: расставила ноги, чуть согнула колени и выставила деревянный меч перед собой. Ей казалось, что она делает всё правильно, как учили мальчики. Томиока медленно обернулся. Его пустой, ледяной взгляд скользнул по ней сверху вниз, и Эри захотелось съёжиться. — Неверно, — отчеканил он. Он подошел ближе, но не для того, чтобы подбодрить. Его присутствие давило, заставляя воздух вокруг застывать. Гию не касался её руками — он использовал свой боккен, чтобы «исправлять» её тело, как неодушевленный предмет. Концом своего деревянного меча он резко ударил её по внутренней стороне колена, заставляя ногу подогнуться. — Ноги слишком широко. Ты потеряешь равновесие при первом же выпаде. Смести центр тяжести. Затем он жестко ткнул концом боккена ей в поясницу, заставляя выпрямиться. — Спина кривая. Дыхание не проходит через зажатые мышцы. Ты задыхаешься еще до того, как нанесла удар. Эри пошатнулась, пытаясь удержать новую, непривычную и болезненную позицию. Руки дрожали, удерживая тяжелое дерево. Девочка впервые видит его таким. Гию зашел ей за спину, и его голос раздался прямо над ухом — холодный, как зимний ветер. — Локти прижми. Ты открываешь ребра. Демон не будет фехтовать с тобой, Эри. Он просто вырвет тебе легкие через эту щель. Он заставил её простоять так несколько минут, пока её мышцы не начали гореть от напряжения, а суставы — ныть. Он не давал ей поблажек, игнорируя то, как бледнеет её лицо. Для него она сейчас была не человеком, а инструментом, который нужно было заточить, чего бы это ни стоило. Ведь она сама этого хочет. Убедившись, что она зафиксирована в этой неестественно прямой и жесткой позе, Гию отошел на три шага назад. — Держи эту стойку. Не шевелись. Если дернешься — начнем сначала. Только когда он увидел, что она достигла предела своей выносливости в этой позиции, он наконец произнес следующее: — Триста взмахов. Вертикальных, — голос Гию звучал как щелчок хлыста. На сотом взмахе бинты на ладонях Эри потемнели от крови. На двухсотом её ноги начали подкашиваться. — Спина! — крикнул Гию, и деревянный меч в его руке ударил её по лопаткам. — Если ты так прогнешься перед демоном, он перекусит твой позвоночник! Эри вскрикнула, едва не выронив оружие. Боль была резкой, настоящей. — Гию-сан... пожалуйста... — прохрипела она, оборачиваясь. — Я... я больше не могу. Мои руки... они не чувствуют меча. Но Томиока её не слышал. Перед его глазами плыли другие образы. Лисья маска Сабито. Расколотый камень. Гора Фудзикасане, залитая кровью тех, кто не был достаточно силен. В его ушах стоял гул: «Ты выжил только потому, что они умерли за тебя». — Вставай! — его голос сорвался на рык. В нем не было наставника, в нем был загнанный зверь. — Ты думаешь, демон будет ждать, пока твои ручки заживут?! Гию смотрел сквозь Эри, словно адресовано не ей. Но, к сожалению, она не понимала кому, ведь кроме них двоих больше никого тут нет. Он бросился на неё. Это не была тренировка — это была бойня. Гию наносил удары своим боккеном один за другим, заставляя Эри блокировать их. Каждое столкновение дерева о дерево отдавалось вибрацией в её костях. — Остановитесь! — Эри закричала, когда очередной удар сбил её с ног. Она поползла назад, закрывая голову руками. — Пожалуйста! Мне страшно! Этот крик... этот детский, беспомощный вопль на мгновение вырвал Эри из реальности. Перед глазами вспыхнула Угольная Гора. Сырость сарая. Смех мужчин, которые делали ей больно, чтобы собрать кровь. Запах гари и бессилие. Она снова была той маленькой жертвой, которую ломали. — Не надо... — всхлипнула она, сжимаясь в комок. — Пожалуйста, не делайте мне больно... Гию занес меч для нового удара, его лицо было искажено гримасой боли и ярости, но он замер. Его взгляд наконец сфокусировался на Эри. Она лежала на земле, дрожа всем телом. Её кожа приобрела пугающий багровый оттенок — кровь внутри неё закипала от дикого перегруза и стресса. Тонкие струйки крови потекли из её носа и ушей. Сердце Эри колотилось так громко, что, казалось, Гию слышал его ритм. Он чуть не убил её. Своим желанием спасти — он почти уничтожил её тело. В этот миг его накрыло не яростью, а ледяным ужасом. Перед ним была не "второй Сабито" и не идеальный истребитель. Перед ним была напуганная девчонка, которая не ждала от него боли, как от врага. Меч с глухим стуком упал на землю. Гию пошатнулся, словно его самого ударили под дых. Шок и осознание содеянного накрыли его ледяной волной. Что он натворил? Он обещал защищать её, а в итоге стал тем самым чудовищем, которого она боялась. — Эри... — он хотел подойти, протянуть руку, но побоялся, что она закричит. Эри сжалась на земле, прижимая окровавленные ладони к груди. Её дыхание было рваным, свистящим. Капли крови из носа падали на сухую землю, мгновенно впитываясь. Он сделал неуверенный шаг назад, вместо того чтобы подойти. Его руки, убившие сотни демонов, мелко дрожали. — Не подходите... — выдохнула Эри. Это не был приказ, это был инстинктивный хрип существа, которое забилось в угол. Эти слова ударили Гию сильнее, чем что угодно. Он увидел в её глазах не просто боль, а тот самый страх, с которым она смотрела на своих мучителей в сарае Угольной Горы. Он стал для неё одним из них. — Я... — голос Гию надломился. — Эри, я не... Он замолчал, понимая, что оправдания бессмысленны. Он медленно опустился на колени прямо там, где стоял, в паре метров от неё. Между ними лежал выроненный боккен — как граница, которую он не смел пересечь. — Посмотри на меня, — тихо, почти умоляюще произнес он. — Эри, дыши. Просто дыши. Забудь про меч. Забудь про всё. Только вдох и выдох. Он начал дышать сам — громко, размеренно, демонстрируя ей ритм дыхания. Он пытался своим ритмом вытянуть её из той бездны, куда сам её и столкнул. Эри медленно подняла голову. Её взгляд постепенно прояснялся, выныривая из лихорадочного флешбэка. Она увидела Гию — не Столпа, не грозного наставника, а надломленного мужчину, который смотрел на неё с таким отчаянием, будто это он сейчас истекал кровью, а не она. — Вы... вы плачете? — прошептала она, заметив, как его глаза подозрительно блеснули в утреннем свете. Гию не ответил. Он не знал, плачет он или это просто холодная роса. Он просто медленно, сантиметр за сантиметром, пополз к ней на коленях, не вставая в полный рост, чтобы не казаться угрожающим. Когда между ними осталось меньше полуметра, он замер, ожидая её реакции. Эри не отодвинулась. Она лишь слабо протянула к нему свою изуродованную тренировкой ладонь. Гию осторожно, словно касаясь крыла бабочки, накрыл её руку своей. Его кожа была холодной, а её — обжигающе горячей. — Прости меня, — его голос был едва слышным шепотом. — Я забыл... я забыл, что ты — это ты. Я видел только свои страхи. Он аккуратно подхватил её под спину, помогая сесть. Эри привалилась к его плечу, полностью лишенная сил. В этот момент она не чувствовала в нем угрозы — только бесконечную, тяжелую, как океан, печаль. — Не уходите больше так надолго, — прошептала она, закрывая глаза. Гию прижал её к себе, игнорируя то, что её кровь пачкает его одежду. Он чувствовал, как внутри него что-то окончательно перегорело. — Больше никаких тренировок «на износ», — отрезал он, и в этом снова послышался Столп, но на этот раз - Столп-защитник. — Если ты хочешь держать меч — ты будешь делать это ради жизни. А не ради того, чтобы превратиться в кусок стали. Он поднял её на руки.