Виноваты оба

Кто-то однажды сказал, что жизнь начинается с первого вздоха, сделанного хрупкими лёгкими, когда после нескольких часов измученная мать слышит крик своего ребёнка. Обычно это вызвало бы испуг и панику — когда, сломя голову, бежишь к колыбельке, дабы успокоить своё дитя. Но именно в тот момент ты наконец выдыхаешь с облегчением. Потому что первый звук — это знак, что всё будет в порядке. Когда мать прижимает частичку своей души к себе, в тот же миг понимает, что беспокоиться больше не о чем. Она берегла его девять месяцев, сохранила жизнь, помогла появиться на свет и увидеть новый мир. Казалось бы, путь пройден, и всё плохое осталось позади. Но это совсем не так. Родители никогда не перестают волноваться — и понятно почему. Становится действительно страшно, когда осознаёшь, что больше не сможешь обнять живот руками, словно закрывая своего ребёнка от всего плохого и опасного, чтобы ничто и никто не смог причинить ему боль. Теперь он — отдельная жизнь, и его ждёт своя собственная история и собственный путь. Детей с самого детства учат, как уберечь себя от опасности, разбитых коленок или кривых шрамов. Но никто никогда не рассказывал им, как уберечь своё сердце и как склеить то, что уже разбилось. *** Двадцать третье июня — обычный день в году, абсолютно никак не связанный ни с каким известным или личным праздником. Но в календаре Пак Чимина, висящем на холодильнике просторной квартиры, он отмечен красным. Прошло десять лет с момента окончания университета, и парень, если быть честным, как бы ни противился, всё же вспоминал о прошлом. Он даже помнит некоторых своих однокурсников, и с несколькими ему даже удалось поработать. Но не было ни одного, с кем бы он остался в тёплых дружеских отношениях. Тем не менее, не так давно ему всё же позвонили и пригласили на встречу выпускников. Он был удивлён, услышав женский голос в трубке — она знала его имя, но он, как бы ни хотел, так и не понял, кто это мог быть. Он так старался стереть своё прошлое, оставив только медицинские термины, что совсем позабыл, с кем провёл шесть лет своей жизни. Сегодня двадцать второе, и Чимин давно на ногах. Солнце только-только начало подавать признаки скорого появления, окрашивая небо в тёплый оттенок розового. На часах — полшестого утра, и на этом этапе парень включает электрический чайник на кухне, после чего отправляется в гардеробную, где сегодня выбор падает на классические чёрные брюки, зелёную рубашку и лакированные туфли. По-обычному укладывает белокурые волосы: одну часть завязывает в хвост на затылке, а остальные оставляет свисать. Когда-то он был шатеном, но, знаете, бывает такой период, когда хочется что-то поменять. Пак был крайностью он захотел сменить всё, полностью стирая прошлого себя. Ведь если писать историю с чистого листа, то и персонаж не может оставаться прежним. Сквозь расплывчатые мысли он слышит звук закипевшего чайника и возвращается на кухню, заваривая себе чёрный бодрящий кофе. Он наслаждается густым ароматом свежемолотых зёрен, который быстро наполнил кухню. Раньше кофе он терпеть не мог, но со временем полюбил, ведь с его графиком по-другому проснуться не всегда получалось. Потому он пил кофе по нескольку раз на дню. Каждый день Пака — это рутина. Его действия повторяются каждое утро, в особенном порядке и никогда не меняют очерёдность. Привычка хирурга — следовать чётко по плану и повторять каждое действие, будто по заученной инструкции. Даже тапочки он оставляет на том же самом месте, когда выходит из квартиры, поворачивая ключ ровно два раза, и заходит в лифт, спускаясь на парковку. Его Тесла припаркована на том же месте, что и всегда. Чимин точно не помнит, почему купил именно эту машину, но она первой привлекла его внимание своим насыщенным чёрным цветом и горчичного цвета салоном. Он проверяет время, включив часы на своём запястье, и лишь только убедившись, что не опаздывает и может заехать в одну пекарню по дороге, садится в автомобиль, выруливая с парковки и отправляясь на работу. Быть хирургом — сложно. Нужно посвящать большую часть жизни тому, что ты делаешь. А когда ты — глава хирургии, ещё сложнее, ведь помимо тяжёлых операций тебя ждёт ещё куча документации и прочей работы. Нужно следить за всем, ведь одна ошибка в операции может стоить кому-то жизни, а ошибка в отчёте может стать концом репутации больницы. Но он хорошо справляется. Ведь это то, что он всегда хотел от жизни. Или почти всё? *** Двери приёмного отделения разъезжаются, впуская внутрь парня. Стук его каблуков резко раздаётся по помещению, и в тот же миг к нему направляется медсестра с планшетом в руках. — Доктор Пак, — окликает она его и, не сбавляя шага, передаёт планшет с данными новоприбывшего пациента, одновременно зачитывая информацию. — Пэк Ихён, 22 года. Пострадал от взрыва во время военной операции. На теле множественные порезы, вероятны внутренние повреждения. Чимин внимательно просматривает показатели, не позволяя себе отвлечься на внезапно сжавшееся от слова «военной» сердце. Вернув планшет медсестре, он кратко отдает указания: — ЭКГ, полное сканирование и анализ крови. Везите в третью операционную. Вызовите ординаторов доктора Со и Яна. Дождавшись кивка, он направляется в гардеробную. Обычно его утро начинается с документов, звонков и административной рутины. И только иногда — в особо сложных случаях — он лично присутствует на операциях, где требуется участие всей команды. В такие моменты присутствие заведующего хирургическим отделением становится обязательным. Сегодня большинство врачей либо в операционных, либо в отпуске, и Пак берёт на себя часть их обязанностей. Раньше, будучи обычным хирургом, он мог проводить в операционной целые сутки. Одна операция сменялась другой. Он любил это — спасать жизни, быть полностью погружённым в процесс, сосредоточенным и собранным. Особое место в его памяти занимают те часы, что он проводил с командой ординаторов и коллег, когда вместе они искали выход из, казалось бы, безвыходных ситуаций, обсуждали тактику, спорили, диагностировали, искали наилучший и самый безопасный способ оперирования. Это было то, что он по-настоящему ценил. Сейчас многое изменилось — добавилось больше ответственности: не только за пациентов, но и за отдел, за врачей, за всё, что происходит под его руководством. Но в глубине души он всё тот же — человек, который когда-то был молодым ординатором, не верящим, что сможет достичь своей мечты. Теперь же он один из лучших хирургов и занимает должность, к которой шёл долгие годы. Он благодарен тем, кто был рядом, кто учил, поддерживал, направлял. Теперь настала его очередь быть наставником. Помогать тем, кто, как и он когда-то, мечтает стать первоклассным специалистом и готов идти до конца. Блондин торопливо переодевается в хирургическую форму и направляется к операционной. Первый обязательный этап — антисептическая обработка. Он тщательно намыливает руки до локтя, не забывая о промежутках между пальцами, затем надевает перчатки. Медсестра помогает надеть маску, аккуратно завязывая её на затылке. Двери операционной разъезжаются, и Чимин входит, словно пересекая границу в другое измерение. Это — сердце больницы, место, где врачи спасают жизни при помощи скальпеля. Здесь темно и стерильно, а писк приборов способен посеять панику. Но именно здесь ему спокойно. Здесь он чувствует себя на своём месте. Команда уже готова. Ординаторы и медперсонал заняли свои позиции. Пациент под наркозом, лежит на столе. Подходя ближе, Чимин замечает необычное приспособление. Его брови удивлённо приподнимаются, а руки сами тянутся к импровизированному устройству: две трубки, бутылка со спиртом. Один конец трубки — между вторым и третьим рёбрами, другой — в бутылке. Он внимательно рассматривает конструкцию со всех сторон. — У парня был пневмоторакс, — произносит та самая медсестра из приёмного отделения. — Самодельный клапан... Неплохо, — выдыхает Чимин с уважением. — Его друг, тот, что привёз его сюда, сказал, что это сделал их капитан. — Что ж, человек явно разбирается в медицине, — кивает он, откладывая бутылку и возвращая взгляд на пациента. — Приступаем. Скальпель на шестнадцать. Медсестра подаёт инструмент. Чимин делает первый разрез. Ординаторы комментируют каждый этап и отвечают на вопросы главного хирурга. Каждый день в больнице — это урок и своего рода соревнование. Здесь выживают и добиваются признания лишь лучшие. Задача хирурга — не только оперировать, но и обучать. А задача ординатора — быть внимательным, впитывать каждое слово, наблюдать, запоминать, не бояться высказываться и принимать решения. Но главное — любить то, чем занимаешься. Если внутри ничего не откликается, если это не твоё — лучше и не начинать. Иначе рано или поздно это разрушит не только тебя, но и тех, кто тебе дорог. Чимин знает это не понаслышке. Судьба уже однажды преподнесла ему этот урок — жёсткий, но поучительный. И он запомнил его навсегда. Это выжжено в его памяти несмываемым маркером. *** — Ты уверен, что хочешь туда пойти? — на том конце телефона послышался усталый голос друга. Видимо, он только вернулся с дежурства и сразу же решил набрать Пака. С Тэхёном они познакомились, когда вместе проходили ординатуру — в той же больнице, где Чимин сейчас занимает должность главного хирурга. Стоит сказать, что с самого начала они не сошлись характерами. Тэ был наглым и целеустремлённым, искал выгоду для себя и был прямолинеен, как доска. Это нисколько не умаляло его ума и способностей как хирурга, но как человек он не совсем подходил блондину. Пак же был умным, рассудительным и, когда требовала ситуация, напористым — особенно когда речь шла о его предложениях, идеях или пациентах. Но у него было доброе сердце. Он только учился общаться, познавать все азы, и ему не всегда было комфортно с новыми людьми. Однако Чимин понимал: хирург должен уметь не только резать, но и находить особый подход к каждому — будь то ребёнок, его родители или бабушка, едва пришедшая в больницу на своих двоих. Они с Кимом учились этому вместе, и со временем Пак понял: его колючки — это нечто особенное. Он — удивительный человек. Всегда честный, даже если правда горькая, готовый подставить плечо, помочь в своей особенной дерзкой манере и постоять за тебя, даже если ты будешь не прав. Он действительно хороший друг, и его стоит ценить просто за то, какой он есть. Сейчас Тэхён работает штатным хирургом в другой больнице, но это не мешает им поддерживать дружбу: созваниваться, переписываться и встречаться, когда есть свободное время. — Тэ, я уже выхожу из машины, — хмыкнул мужчина, держа телефон плечом. В одной руке у него были ключи, в другой — небольшая кожаная сумка. Он закрыл дверцу бедром, заблокировал автомобиль и направился к входным дверям известного ресторана. Его каблуки «Челси» стучали по асфальту, а бордовый брючный костюм с чёрной рубашкой под пиджаком, расстёгнутой на несколько пуговиц, сидел на нём идеально. Он любил красиво одеваться — хорошая одежда придавала ему уверенности и статуса. — Не знаю… как-то это странно, — выдохнул Ким. — Ты же там практически ни с кем не общался в студенческие годы. Десять лет прошло, наверняка только единицы помнят, кто ты такой. — Мне просто интересно, — пожал плечами блондин, будто его друг мог это увидеть. — И с некоторыми я довольно неплохо общался, так что не начинай. Немного посижу — и поеду домой. На завтра запланированы две сложные операции, нужно отдохнуть. Он остановился у двери, собираясь попрощаться и зайти внутрь. — Хорошо, долго не засиживайся. — Окей, мам, — со смешком произнёс Пак, и на том конце явно цокнули языком. — Я серьёзно. Ты слишком мало спишь. Тэхён знал, о чём говорил. Пак Чимин — человек чрезмерно трудолюбивый, и единственный его отдых — это сон, которому он уделял катастрофически мало времени. — Я понял, Тэ, — с нажимом сказал он. Ему правда приятна забота друга. По сути, он — единственный, кто думает о нём и переживает. — Я уже захожу, так что созвонимся позже. — Хорошо, — послышался зевок. — Звони, если что. Он отключил звонок, взялся за ручку двери и потянул на себя. Его встретил приятный интерьер в бело-золотистом стиле и администратор, который, поздоровавшись лёгким поклоном, сопроводил в банкетный зал. Насколько Чимин помнил, его группа насчитывала около тридцати человек, и он не ожидал, что многие найдут время и желание прийти. Но количество людей в зале повергло его в лёгкий шок. Их было очень много — огромный зал был почти заполнен. Может, он просто пропустил в словах звонившей ему девушки тот момент, что можно приводить вторую половинку или даже семью, потому что детей было тоже немало. Пак вдруг почувствовал неуверенность. Такое давно с ним не случалось — с первого года ординатуры. Ему стало как-то некомфортно, будто он явно лишний. Все разговаривают, шутят, смеются с бокалом игристого в руках, а он не может найти ни одного знакомого лица. Впрочем, это неудивительно: в университете он больше времени посвящал учёбе, чем общению. Ему не нужны были шумные компании или близкие друзья. Ему тогда хватало двух вещей. Одного он достиг. Второе — потерял. И научился с этим жить. — Пак Чимин? — осторожно послышалось сбоку, и он повернул голову, встречаясь глазами с невысокой брюнеткой. — Боже, это и правда ты! Она выдохнула это почти поражённо, осматривая его. А Пак в ответ прищурился, пытаясь вспомнить, как её зовут. — Ким Дэви, — произнесла она, заметив замешательство на лице мужчины. И тут Пака осенило: во-первых, голос действительно тот самый — женский голос, что звонил ему; во-вторых, в памяти всплыл образ миловидной брюнетки в классических рубашках. Она всегда была собранной и очень напористой. Помогала с организацией праздников, собраний, передавала важную информацию всему потоку. Это входило в её обязанности — она была старостой. Хотя Чимин был уверен: девушка любила ту ответственность, что на неё возлагали. — Здравствуй, — Пак слегка поклонился в знак уважения, и женщина засияла, улыбнувшись. Она и тогда была жизнерадостной, доброй, и он рад, что время её не изменило. — Честно, я думала, что ты не придёшь, — сказала она. И Чимин мог признаться: он думал так же. — Решил, что неплохая идея — повидаться после стольких лет, — ответил он вежливо, почти не солгав. — Это прекрасно, что ты здесь, — искренне сказала она. Её длинные серьги покачивались при каждом движении головы, а розовое пышное платье придавало ей особую нежность. — Дейв, подойди, пожалуйста! Она вдруг позвала кого-то, и мужчина, разговаривавший до этого с незнакомцем, стоявшим к ним спиной, сразу же откликнулся. — Это мой муж, познакомься, — она приобняла его за руку и прижалась ближе. — Он пластический хирург. — Пак Чимин, хирург в клинике «Асан», — он протянул руку, которую тут же крепко пожали. — Ты работаешь в «Асане»? — Увидев кивок, мужчина был явно впечатлён. — Вау, это же одна из лучших больниц в мировом рейтинге. Вы и вправду проводите экспериментальные операции? — Только если уверены, что наши действия не навредят пациенту и не ухудшат его состояние, — профессионально и сдержанно произнёс Пак. Он привык к подобным разговорам. Как заведующий хирургией, он должен уметь вести себя достойно: осанка всегда прямая, взгляд — острый. Он производит впечатление умного, уверенного в себе человека. — Это действительно достойно уважения, — сказал Дейв. И в его глазах не было ни капли лукавства — он был искренен. Чимин знал, что многие мечтают работать в «Асане», но попасть туда можно либо с отличной ординатурой, либо уже будучи хорошим, востребованным врачом. Просто так ничего не даётся. Всегда нужно соответствовать. — Хэй, Чонгук! Иди сюда! Falling Apart — Michael Schulte Внезапно выкрикнул он куда-то в толпу, и Чимин застыл. Внутри что-то резко оборвалось, словно пуля пробила кожу, задев лёгкое, лишая возможности вдохнуть. Сотни воспоминаний пролетели перед глазами, а знакомое имя отозвалось ностальгией, грустью по чему-то давно прошедшему, но не забытому. Он столько раз слышал стук чужого сердца, а сейчас собственное грохотало в ушах, будто готово разорваться в ту же секунду, когда он медленно повернул голову — и встретился взглядом с ним. Знакомая темнота в его глазах делала взгляд выразительным, почти опасным. Но на самом деле там было бескрайнее море и целая вселенная с мириадами звёзд. Там — отражение доброй души и большого сердца. — Ты знаешь, учёные каким-то образом доказали, что люди с таким тёмным взглядом хороши в постели, — тихо произнёс Чимин, нежась в кровати под нависшим над ним парнем, после выматывающих пар, глядя тому прямо в глаза. — И что ты думаешь об этом? — спросил он, глядя сверху вниз, приближаясь всё ближе к его лицу. — Ммм… — наигранно задумался Чимин и улыбнулся. — Думаю, они были правы. Выдохнул он прямо ему в губы — и не прошло и секунды, как их губы встретились в нежном танце, языки сплелись, руки обняли друг друга так, словно боялись отпустить. Чимин всегда считал его своим спасением. И даже представить не мог, что однажды тот станет разрушением, что постучится в его сердце. Он изменился. Стал выглядеть более взрослым, более мужественным. Шире в плечах, возможно, даже выше ростом. Волосы немного отросли, но пышные милые завитушки остались прежними. Больше не сверкали пирсинги на лице, и в ушах не было серёжек. Видимо, не положено. А ведь он так любил когда-то играть с чужим пирсингом в губе, каждый раз зацепляя языком при поцелуе. Остаётся неизменным любимый чёрный цвет. Только вместо толстовок и однотонных футболок на нём сейчас дорогой костюм. Пиджак расстёгнут, а рубашка очерчивает стальные мышцы груди и пресса. Чонгук всегда имел хорошее тело, но сейчас стал просто огромным. Он действительно смотрит в ответ с такой теплотой, или Паку только кажется? Воспалённый мозг делает глупости, выдавая реальностью то, что давно ей не является. Хотя Чимин уверен, что видит в тёмных зрачках тоску. И, может быть, сожаление? — Я хочу однажды встретить с тобой рассвет, — раскачивая их сцепленные руки взад-вперёд, произнёс парень. Вечер оказался тёплым, подходящим для приятной прогулки, и пара решила не проводить его в душных комнатах. Темноволосый резко дёрнул его за руку, закружив в своих объятиях хихикающего парня, и, остановившись, даже не думал отпускать, держа за талию так крепко, будто отпусти — и тот исчезнет. Он нежно поглаживал его спину под тёплым свитером, прежде чем ответить: — Мы встретим много рассветов вместе, — прошептал Чон, глядя в счастливые мёдовые глаза, и, недолго думая, утянул пухлые губы в поцелуй прямо посреди улицы. Воспоминания растворились, а ноги словно приклеились к полу. Ты понимаешь, что нужно идти, но не можешь. Заминка. Другая. Голоса людей растворяются на фоне, и вот он делает шаг первым. Чем ближе он приближается, тем сильнее сердце мужчины сбивается с ритма. Это похоже на электрические разряды, вызывающие нерегулярное сердечное сокращение. Это затрудняет некоторые функции сердца, вследствие чего оно просто замирает. Всё проходит будто в замедленной съёмке. Чимин отсчитывает в голове минуты, а проходят жалкие секунды, прослеживая взглядом весь его путь. Тянет отвести взгляд или опустить голову — только чтобы не чувствовать этих импульсов, проходящих по всему телу. Но он не посмеет. Давно уже не мальчишка, а состоявшийся мужчина, умеющий держать спину ровно и выглядеть уверенно — даже если внутри бурлит ураган чувств. — Ты же всегда будешь рядом? — отголоском от пустых стен только недавно снятой совместной квартиры. — Я никогда не уйду, — так тихо, почти сокровенно, что хочется доверить всего себя одному человеку. Ты соврал, Чонгук. Сказал про себя Чимин человеку, оказавшемуся сейчас так близко перед ним. Он соврал. Но Пак не может его винить. Никогда этого не делал и не собирается. Виноваты оба — и так было всегда. — Познакомься, это Пак Чимин, он хирург, — подал голос Дейв, решив представить их друг другу, не обращая внимания на то, как рядом стоящая жена ущипнула его за руку. — А это Чон Чонгук, капитан военного подразделения Кореи и член ООН за заслуги перед страной. Они слишком пристально смотрели друг другу в глаза — как для незнакомцев. — Они знакомы, милый, — улыбаясь, будто ничего не произошло, наконец произнесла женщина. — Мы все учились на одном потоке. — О, правда? — удивился мужчина, и Чонгук легко кивнул, не отрывая взгляда от Пака. Чимину стало немного не по себе от такого внимания, и лишь Дэйви заметила искрящее напряжение между ними, решив уйти. Хоть в тот момент блондин меньше всего хотел оставаться с ним наедине. Пара покинула их, и воздух вокруг наполнился неловкостью. Чимин прочистил горло, опуская на мгновение взгляд, и сжал свою сумку двумя руками, держа её перед собой. — Здравствуй, Чимин, — почти нежно. Почти как тогда. И мужчина вновь поднимает глаза, встречаясь с отчего-то тёплыми, напротив. — Привет, Чонгук, — знакомое имя слетает легко, но как-то странно произносить его впервые за столько лет. — Не знал, что ты будешь сегодня здесь. Ты же не доучился. Чонгук кратко глянул себе под ноги и, засунув руки в карманы брюк, кивнул, вновь возвращая взгляд собеседнику. — У меня сейчас как раз отпуск, и я получил приглашение, поэтому решил приехать, — ответил он, неосознанно проходясь глазами по телу блондина. — Ты прекрасно выглядишь. — Спасибо, ты тоже. На некоторое время воцарилась тишина. Она была ненавязчива, но мешающая — словно пыль. Вновь стало некомфортно. Чимин не имеет ни малейшего представления, что сказать и как себя вести, и его это не то чтобы злит — просто хочется поскорее уйти. И он так бы и сделал, если бы Чон вновь не начал говорить: — Значит, хирург, — сказал Чонгук утвердительно. — Угу, — согласился он. — Главный хирург. — Поздравляю, — искренне улыбнулся, но в глазах вновь появилось что-то похожее на грусть. Может быть, то была хорошо скрываемая боль. — Ты всё-таки добился, чего хотел. И даже больше. — Ты, как я слышал, тоже, — сколько бы раз они ни пытались скрыться за маской искренней улыбки, еле заметная тоска в глазах говорила больше любых слов. Кто бы мог подумать, что однажды они станут вести себя так, будто не было никаких отношений длиной в пять лет. Абсолютно чужие друг другу. — Пойдём поздороваемся с другими? — сказал Чон, понимая, что других слов сейчас не найдёт. Чимин резко кивнул. Что угодно — лишь бы не чувствовать этого натянутого напряжения между ними. Они прошли вглубь зала, и Пак, остановившись у столика, сразу же начал искать глазами знакомые лица, силясь вспомнить хоть кого-то. Чонгука рядом уже не было — он с кем-то разговаривал, но его взгляд постоянно был прикован к Чимину, и тот чувствовал это всем своим существом. Он также видел, как брюнет пытается находиться поблизости, далеко не отходя. Мужчина старался не обращать внимания и не подавать виду, как сильно это беспокоит его нутро. Спустя время ему даже удалось перекинуться парой фраз с бывшими однокурсниками и с одним из них завести полноценный диалог о экспериментальной процедуре, способной уничтожить инфекцию без ампутации. На улице уже стемнело, а за окном, где находился задний двор с беседками из тёмного дерева, зажглись фонари. Их было много. Всё сияло, переливаясь тускло-жёлтым светом. Выглядело красиво. Чимину вдруг стало душно, захотелось выйти туда — подышать свежим воздухом, привести мысли в порядок под пение сверчков. В банкетном зале было всё же шумно и как-то сумбурно — от этого болела голова и хотелось напиться. Но ему нельзя. Во-первых, он за рулём, а во-вторых — его в любую минуту могут вызвать на работу, если кому-то из пациентов станет хуже. Блондин двинулся к белым дверям и, нажав на ручку, толкнул их вперёд. Его встретил тёплый ветер и приглушённо играющая музыка на фоне. Голоса людей стали едва слышны, когда он закрыл за собой дверь и прошёл дальше. Прямо посередине стоял немаленький фонтан из чисто-белого мрамора. Вода тихо журчала, переливаясь, и это тоже приносило своего рода умиротворение. Чимин присел на лавочку возле фонтана, оперевшись ладонями о край, и уставился прямо перед собой. В голове было много мыслей, но ещё больше — воспоминаний десятилетней давности. Как давно это было... но до сих пор не смогло отпустить. — Ты так просто отпустишь меня?.. — слова, сорвавшиеся с пересохших губ, приносили боль. Интонация, потерянный взгляд и, главное, сердце, бьющееся в тихой истерике. — Даже не попрощавшись? Закончим всё на этой нелепой ссоре? — Да, — слова вылетели быстро, а сердце не успело уследить. Кажется, это и был конец всего. — Ты свой выбор сделал, Чонгук. Собственные слова, сказанные любимому человеку в порыве злости, били набатом, отдаваясь болью в висках. Чимин зажмурился на несколько секунд. Они действительно это сделали. Клялись, что никогда не причинят друг другу боль. Потенциальные лжецы. Виноваты оба, Чимин это знает. Но почему, каждый раз вспоминая, продолжает винить только себя? Сотни «если бы» проносятся в голове, прежде чем он осознаёт — уже ничего не исправить. Вдруг на несколько мгновений шум людей и музыка вновь наполнили пространство. Это быстро прошло, когда за спиной блондина закрылась дверь. Он слышал тяжёлые шаги приближающегося мужчины, но продолжал смотреть вперёд, не оборачиваясь. Он знал. Чувствовал. Ощущал. Спустя столько времени он всё ещё мог распознать его. Не прошло и минуты, как в его личное пространство вторглись — кто-то остановился рядом. Запах духов и табака окутал его, и Пак непроизвольно втянул носом воздух. Он помнил это. Слишком отчётливо. Смешанный аромат табака и подаренных им же духов — то, что он любил. Любил зарываться лицом в шею брюнета по вечерам и вдыхать, пока не засыпал, разморённый. — Я могу присесть? — голос стал немного грубее с их последней встречи. И изменился не только он. Они предстали друг перед другом уже не студентами, утонувшими в своей любви, а самодостаточными, уверенными в себе мужчинами, у которых на первом месте стояло будущее. Чимин ничего не ответил. Не было желания говорить и разрушать эту умиротворённую тишину. Он просто подвинулся немного в сторону, тем самым дав молчаливое согласие. Но как бы ни хотелось избежать разговора — Чонгук пришёл сюда не просто так. И Пак был не против. Он уже однажды убежал от боли, и это было не лучшее его решение. Чон присел, оставив между ними небольшую дистанцию, и вытащил из внутреннего кармана пиджака серебряный портсигар, намереваясь закурить. — Не поделишься одной? Чонгук застыл на полпути, уже собираясь убрать портсигар обратно, и, пряча мелькнувшее удивление, снова открыл его. — Ты не курил раньше, — сказал он, протягивая сигарету и тут же поджигая её. — Говорил, что это вредно для здоровья. — Тебя уже не было рядом со мной, когда начал, — Чимин сделал единственную затяжку и выдохнул дым вверх, сразу же прикрыв глаза. Тёмные глаза наблюдали за ним неотрывно и с неприкрытым сожалением. Вот почему он однажды захотел попробовать. Это расслабляет и убирает лишние мысли. Становится легче. Каждый тихий выдох с примесью дыма дарит ощущение спокойствия. Он по-прежнему считает курение вредным, поэтому делает это очень редко — только когда действительно хочет расслабиться. Ни сигарет, ни зажигалки с собой не носит. Где-то дома валяется одна старая пачка «Мальборо» — уже год как. — Прости меня… — вдруг послышалось сбоку. Брюнет сделал очередную затяжку и выпустил дым вверх, уставившись на звёзды. — За что именно ты извиняешься? — Чимин понимал, за что, но спросить сейчас казалось важным. Ему тоже есть за что просить прощения. — За то, что оставил. — Другими словами: «Прости за всё». Ведь именно тогда, когда он ушёл, не оставив ни слова, ни надежды, Чимин почти умер внутри. Пак сделал глубокий вдох — будто первый после интубации трахеи. — Я тоже должен извиниться, — он повернул голову к капитану и посмотрел ему в глаза. Как когда-то: те же мерцающие в темноте зрачки, будто отражающие звёздное небо. Слёзы подступили к глазам. Ком подкатывал к горлу. Но Чимин сдержался — сжал челюсть почти до скрежета и произнёс: — Прости за то, что не пришёл попрощаться. Чон опустил взгляд на свои руки. Чимин знал — ему больно. Больно всё это время. И сейчас он пытается сдержаться, не показать. Они уже давно чужие. Но некоторые вещи остаются неизменными. Может быть, не пойди тогда Чимин на поводу у своей гордости — всё сложилось бы иначе. Он был обижен, зол и отчаянно хотел убежать от боли. Всё смешалось. И Пак запутался. Запутался настолько, что совершил огромную ошибку. За которую до сих пор расплачивается. — Ты чувствуешь, правда? — после короткой паузы спросил Чонгук. — Теперь мы незнакомцы, не знаем ни черта друг о друге. А когда-то спорили, кто сильнее любит. — Просто каждый выбрал свой путь. И нечестно нас судить за это, — ответил Чимин. — Когда выбираешь одно — неизбежно теряешь что-то другое. Это с ними и случилось: они стали теми, кем мечтали. Но не с тем, с кем разделяли эту мечту на двоих. — Знаешь, иногда я ловлю себя на мысли, что, если бы было возможно повернуть время назад, то я бы не ушёл тогда и не просил бы тебя ждать, — Чонгук говорил спокойно, но его интонация звучала громче любых слов. На глаза Чимина всё же навернулись слёзы, и в этот раз сдержать их он не сумел. Каким бы сильным он ни был перед окружающими, перед ним он всегда будет слабым. Блондин шмыгнул носом и рвано выдохнул, прикрыв глаза. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы остановить поток слёз и успокоиться. Мужчина заметил, как рука Чона дрогнула, но тот остановил себя, словно осознал, что больше не имеет права вытирать его слёзы. — А я иногда думаю о том, что, если бы не отпустил тогда тебя так просто, а пришёл в аэропорт попрощаться, то всё было бы по-другому. — Возможно, — согласился капитан. — Но мы никогда об этом не узнаем. Остаётся лишь принять и жить дальше. Чимин кивнул, выражая согласие, но боль не утихла. Внутри что-то неприятно скребло, и чувствовать его присутствие рядом спустя столько лет всё ещё казалось странным. Может быть, это всё галлюцинации воспалённого разума или сон, а может, уже какая-то развившаяся болезнь, за которой он не сумел уследить, и она начала прогрессировать, пуская метастазы в мозг. Но даже если так, именно сейчас он не хотел бы выздоравливать, отчаянно желая остаться с ним подольше. All of the stars — Ed Sheeran Внезапно пространство заполнила красивая мелодия. Кто-то, видимо, вынес колонку на улицу, потревожив образовавшуюся тишину между ними. — Красивая песня, — выдохнул темноволосый. — Может, потанцуем? Он протянул свою большую ладонь, и Чимин, особо не раздумывая, вложил в неё свою маленькую. Она так правильно там ощущалась, а когда Чонгук нежно погладил большим пальцем тыльную сторону ладони, по телу Пака пробежала стая мурашек. Брюнет аккуратно потянул его на себя, заставив отложить сумку на скамейку и подняться, сразу же заключив его в объятия. Капитан сам уложил его руки на свои широкие плечи, а собственными окольцевал тонкую талию мужчины, ненавязчиво поглаживая. Его взгляд сверху вниз был таким соблазнительно проникновенным, что Чимин почти не дышал. Снова он ощущает его так близко. Большие ладони на своём хрупком теле, этот взгляд с примесью нежности и обожания, его горячее дыхание на своём лице. Это будоражило и заставляло нервничать, как школьника. Тепло, исходящее от его большого тела, вынуждало колени подкашиваться, но сильные руки, как и всегда, не давали упасть. Он им доверял. Они медленно танцевали среди зелёных листьев, в желтоватых бликах ламп, по сути просто покачиваясь по кругу, но их близость ощущалась как нечто неуловимо прекрасное. Этого прикосновения было мало — и каждый это понимал, как и то, что теперь им не позволено быть ещё ближе. Между ними — десять лет разлуки после болезненного расставания, куча предрассудков и доля здравого смысла. Остаётся ждать, пока кто-то из них не выдержит. Чонгук опасно наклонялся ближе, задевая кончиком носа нежную, розоватого оттенка щеку. Дотрагивался почти невесомо, но от этого лёгкого прикосновения и его горячего дыхания внутри Чимина поднимался жар, и он бы предпочёл сгореть, чем отпрянуть от этой обжигающей ласки. Пак наслаждался этим, не скрывая того, как начинает сам открываться для него. Откинул голову чуть в сторону, пока тот медленно опускался ниже — прямо на тёплую, элегантную шею. Почти дошёл до ямки между шеей и ключицей — того самого чувствительного места. Чонгук, казалось, помнил каждый дюйм этого прекрасного тела и все точки, приносящие головокружительное удовольствие. Чимин лишь на пару секунд прикрыл глаза — и прозвучал громкий сигнал входящего сообщения, вырывая их из прекрасного забвения. Они резко отодвинулись друг от друга. Блондин неловко замялся, избегая смотреть в глаза капитану, и перевёл внимание на экран телефона. Лицо его тут же стало серьёзным. Чонгук в свою очередь прочистил горло, потирая шею. «Иногда судьба возвращает нас к тем, кого мы когда-то потеряли, как если бы время не смогло стереть ту ниточку, что связывала наши сердца. И мы вновь становимся молодыми влюблёнными идиотами, даже если за плечами уже три десятка лет». — Мне нужно идти, — охрипшим отчего-то голосом произнёс Пак. — Моему пациенту требуется срочная операция. — Конечно, — кивнул Чонгук. — Конечно, ты должен идти. Чимин в последний раз заглянул в глаза, которые когда-то пылали родным теплом. Было одно различие между Чоном из прошлого и этим: тогда он смотрел в глаза будущего хирурга, полные амбиций, а теперь он видит острый взгляд капитана — человека, прошедшего не одну войну. Он стал тяжелее, холоднее. Хотя в глубине всё ещё пробивается та часть тепла, что хранит его неизменившаяся душа. Чимин коротко кивнул и двинулся обратно внутрь заведения, обходя стоящего мужчину стороной, упорно стараясь больше не уделять ему внимания. Пожалуй, на сегодня хватит. *** Глоток горячего кофе ранним утром — это блаженство, которое дарит человеческому организму удовлетворение и немного энергии. Особенно если спал не больше четырёх часов или вообще не ложился, как некоторые в клинике «Асан», кто только недавно закончил ночную смену. Даже если это кофе из автомата в холле — потому что на другое нет ни терпения, ни сил. Быть хирургом — непросто. На это уходит много времени, в том числе и личного, много сил и энергии, а также самопожертвование собственным сном. Иногда ты можешь быть на ногах хоть 36 часов, прерываясь только на короткие паузы, чтобы дать напряжённым мышцам немного расслабиться, поесть и сходить в туалет. Всё остальное время ты занят своей работой, пытаясь заставить уставший мозг работать и быть сосредоточенным. Поначалу тяжело, но потом ты привыкаешь к такому ритму, и со временем это становится не таким уж невыносимым. — Вы не понимаете? — раздался строгий голос главы хирургии. Мужчина проходил вдоль приёмной, разговаривая по телефону. Каблуки его кожаных ботинок нервно постукивали по полу. Чёрная рубашка была расстёгнута на пару пуговиц, а такого же цвета брюки — идеально выглажены. Можно было бы подумать, что он сошёл с обложки модного журнала как востребованная модель, если бы не надетый поверх больничный халат и взвинченное состояние после ночного инцидента. — Вся партия PG-E просрочена, резерва нет. Ваша работа как провизора — это проверка качества лекарства и срока его годности. Из-за неподготовленности больницы и вашей халатности мы чуть не потеряли пациента. Кто бы отвечал за его жизнь, которую можно было спасти? Он остановился у стойки регистрации, просматривая подставленные медсестрой документы. С того конца слышались громкие возмущения и попытки оправдаться, но Чимин не собирался продолжать этот бессмысленный диалог. — Главный врач уже осведомлён. Завтра будет созван комитет по расследованию этого дела, где также будет рассмотрен вопрос о вашем увольнении. Я не намерен подвергать риску жизни пациентов и портить репутацию своего отделения. Всего доброго. Он оборвал звонок и отложил телефон на стойку, после чего вернулся к печатным строкам. — Тяжёлое утро, доктор Пак? — к нему подошла одна из ординаторов третьего года. Она была очень позитивной и жизнерадостной девушкой, любила узнавать новое, не боялась рисковать, знала, чего хочет от жизни, и уверенно шла к своей цели. Упрямая, но знающая границы. Паку импонировали такие сотрудники — они сосредоточены, умеют слушать и всегда находят подход к пациенту. Со Мина была именно такой. — Тяжёлая ночь, плавно перешедшая в утро, — отозвался Пак. Главный хирург был измотан морально: среди ночи его вновь вызвали в клинику, потому что пациенту с пороком сердца стало хуже, и потребовалась срочная операция. Это не означало, что он сможет после пойти и спокойно отдохнуть. Пары часов сна на диване в своём кабинете вполне хватило, чтобы начать новый день. — У тебя сегодня новый пациент? Он кивнул на планшет в её руках и увидел на экране открытые снимки. — Да, — утвердительно кивнула она и протянула планшет. — Его гематокрит говорит о кровотечении в забрюшинном пространстве. — Скорее всего, поджелудочная, — Чимин нахмурился, вчитываясь в данные. — Если мы его вскроем, будут обширные резекции и реконструкции. Это может привести к стоме или диабету. — Мы можем сделать ангио для эмболизации кровотечения, это поможет снизить риски, — предложила она. Её уверенность была оправданной, и, немного подумав, Пак решил, что это действительно самое безопасное решение. — Хорошо, — он вернул планшет. — Вызовите штатного хирурга и обсудите с ним план операции. Я подойду немного позже. — Спасибо! — она поклонилась и, улыбнувшись, пошла прочь. Пак в ответ тоже слегка улыбнулся. Он вновь вернулся к документам, но вдруг его отвлёк знакомый голос: — Здравствуйте… Чимин поднял голову, думая, что у него галлюцинации. Но стоявший у стойки регистрации человек был вполне реальным. — Скажите, пожалуйста, в какой палате находится Пэк Ихён? — Как вас зовут и кем вы ему приходитесь? — спросила медсестра. Тот уже собирался ответить, но Чимина словно толкнула невидимая сила. — Здравствуй, Чонгук, — произнёс он. Брюнет повернулся в его сторону и выглядел немного озадаченным, но вовсе не удивлённым. — Чимин… — выдохнул он прерывисто. Паку была приятна такая реакция, от чего уголки его губ слегка приподнялись. Чон прочистил горло и полностью повернулся. — Значит, ты работаешь в «Асан», как и мечтал. — Да, — кивнул он, словно подтверждая свои слова, и вдруг вся его уверенность испарилась. Когда Чонгук далеко — быть смелым проще. — А ты какими судьбами? — Пришёл навестить сослуживца, — Чонгук смотрел пристально. Не мог оторвать взгляда от того, кого когда-то называл «своим». Белый цвет ему безумно шёл, и эти волосы, и этот халат — выглядел он потрясающе. Внутри Чона что-то болезненно сжалось. Чимин был на своём месте — это чувствовалось. — Пэк Ихён… — произнёс Чимин, словно осознавая что-то. — Это мой пациент. И, знаешь, раньше бы я без промедления догадался, что искусственный клапан — твоих рук дело, капитан. Чимин улыбнулся, а Чонгук на пару секунд отвёл взгляд. Незаметить едва промелькнувшую боль в его кошачьем взгляде было нетрудно. — Ты всегда умел импровизировать. Только благодаря этому был третьим на потоке — ведь учиться ты жуть как не любил, — Чимин сморщил нос, а Чонгук хмыкнул. Это была правда — учеба в меде была для него скорее обязанностью. — Но талант и ум не забрать. Так ведь? Ты спас ему жизнь — и это факт. — Как он себя чувствует? — Чонгук будто проигнорировал всё сказанное, но лёгкий румянец на его щеках выдал с головой. — Он в порядке. Молодой, здоровый организм быстро идёт на поправку, — уверенно сказал Чимин. Операция была недавно, а он уже вовсю болтает и заигрывает со всем отделением. И, надо сказать, Пак — не исключение. — Я провожу тебя к нему. — Спасибо, — поблагодарил Чонгук и пошёл следом. Тот шёл немного впереди, и темноволосый постоянно напоминал себе о безопасной дистанции. Они подошли к лифту. Палата находилась на втором этаже хирургического отделения. В лифте, к счастью, кроме них было ещё два человека — потому что в тесном пространстве справиться с собой было бы трудно. Всю дорогу их сопровождала тишина. Наконец, они дошли до нужной палаты. — Доктор Пак! — не успел он до конца открыть дверь, как Ихён радостно выкрикнул его имя. — Я ждал вас! — И тебе привет, Ихён, — улыбнулся Чимин, всё ещё держась за ручку двери. — Как ты сегодня? — Хорошо, — ответил тот. — Увидел вас — стало ещё лучше. Чимин рассмеялся: — Подлиза. Я тебе кое-кого привёл. Ихён нахмурился, но, увидев Чонгука, его глаза загорелись, и он даже попытался встать. — Капитан?! — Лежи, не вставай, — Чонгук подошёл, дотронулся до плеча и мягко уложил его обратно. — Как ты, боец? — Отлично! — улыбнулся парень и немного приподнялся, в чём капитан помог, подложив подушку. — Что вы здесь делаете? — У меня отпуск. Неужели ты думал, что я не навещу своего товарища? — приподнял бровь Чон. Ихён в ответ обнял его, и Чонгук с благодушием принял эти объятия. Парень увидел стоящего у двери доктора, и его губы сложились в «О». — Капитан, познакомьтесь: это самый лучший доктор во вселенной — Пак Чимин. — Мы знакомы, боец, — с улыбкой произнёс Чонгук и потрепал его по волосам. — Да ладно! — удивился парень ещё больше. Чимин решил оставить их наедине. Пускай общаются — ему пора работать. — Я пойду, ребята, — сказал он, и оба взгляда обратились к нему. — Чонгук, не засиживайся. Он хоть и болтун редкий, но организм ещё слаб. — Есть, доктор Пак, — дразнящим тоном ответил Чонгук. — Будет выполнено! — подхватил Ихён. Чимин, улыбнувшись, покачал головой и вышел, услышав вслед: — Ещё увидимся. Сердце всё ещё бешено колотилось. И Пак понял: так оно реагирует только на одного человека. Всё ещё. И, похоже, навсегда. *** Полдня пролетели как-то незаметно и быстро. За это время Чимин провёл одну несложную операцию, проверил навыки ординаторов и выслушал письменные просьбы персонала об улучшении условий работы в хирургическом отделении. Он всегда старается прислушиваться к мнению каждого, и если совет окажется полезным и выполнимым — обязательно воплотит его в жизнь. Лидер должен уметь работать с командой, ведь это залог продуктивной работы и дружелюбной атмосферы в коллективе. Сейчас Пак сидел за столом в своём кабинете, просматривая какие-то документы, но мыслями всё возвращался к палате, куда не так давно проводил высокого брюнета. Наверное, тот уже ушёл домой, и они снова разошлись, будто кроме прошлого между ними ничего и не было. Возможно, так оно и есть. Они — никто друг другу. Чужие. Незнакомцы. И пусть когда-то не представляли жизни без присутствия другого, всё это осталось в прошлом. Они научились быть порознь, сумели исполнить мечты, и эта внезапная встреча спустя столько лет почти ничего не изменила. Злость ушла. Обиды больше нет. Они даже не скучают. Разве что осталось сожаление. О потере, об утраченных годах и о том, что могли бы спасти друг друга, но не были к этому готовы. Чимин настолько погрузился в мысли, что не заметил, как начал сильно сжимать лист бумаги в руках, остановив взгляд на одном слове и перестав читать дальше. Его выдернул из внутреннего диалога осторожный стук в дверь. Он резко очнулся, откладывая бумаги в сторону. — Входите, — сказал он, выпрямляя спину и разминая затёкшие от долгого сидения мышцы. Дверь медленно отворилась. Рука, массировавшая шею, замерла, как и сам Пак. Его карие глаза, поблёскивающие на солнце мёдом, следили за каждым движением вошедшего. Он будто оцепенел, может, даже немного растерялся, ощущая внутри приятное волнение. Внешне он пытался это скрыть, но тело его выдавало. Руки вдруг стало некуда деть, причёска казалась растрёпанной — захотелось пригладить выбившиеся пряди. Чонгук зашёл неспешно, поначалу уделяя больше внимания интерьеру, чем самому Чимину, давая тому шанс привести себя в порядок. Но потом его тёмные глаза остановились на нём, и жар на щеках едва не вспыхнул. Он снова почувствовал себя тем самым студентом, который когда-то дрожал от одного томного взгляда своего парня и краснел от любого проявления внимания. Именно так было в начале их отношений. И, может быть, что-то от того Чимина в нём всё-таки осталось. — У тебя здесь мило, — с улыбкой заметил Чонгук, разглядывая какую-то статуэтку, о существовании которой Чимин даже не помнил. — Я знал, что твой кабинет будет светлым. Тебе нравится работать в комфорте, когда солнечные лучи частично освещают твой стол. Да, он был прав. Чимину действительно нравится работать в светлой обстановке. Это его успокаивает и помогает сосредоточиться. Операционная — другое дело. Там всё по-другому: неяркие тона, искусственный свет. Но он и это место любит — есть в нём что-то особенное, позволяющее полностью расслабиться и сосредоточиться на своей работе. — Я думал, ты ушёл, — Чимин проигнорировал реплику и просто произнес. — Я же сказал, что мы ещё увидимся, — Чонгук подошёл ближе и остановился у стола, не садясь. Пак подумал, что тот не собирается задерживаться надолго. Он не покажет, как это его расстроило, но внутри неприятно кольнуло. — И что же послужило причиной твоего появления здесь? — с лёгкой улыбкой спросил доктор, изогнув бровь. Чонгук молчал несколько секунд, будто на что-то решался. Чимин терпеливо наблюдал, как тот поджимает губы, а потом привычно закусывает нижнюю. Раньше там красовался пирсинг, и тогда ещё парень постоянно играл с ним, когда нервничал. Интересно, что же заставило такого уверенного, взрослого мужчину нервничать сейчас? Может, не один он ощущает внутри частичку прошлого. — Я подумал, может, ты не против встретиться со мной завтра? — начал Чонгук, засунув одну руку в карман. И не дожидаясь ответа, быстро добавил: — Ну, знаешь... мы столько лет не виделись. Было бы неплохо пообщаться. Как... — на этом слове он запнулся. — Как старые хорошие друзья. «Старые хорошие друзья». Чимин хотел бы усмехнуться, но сдержал себя. В чём-то Чон был прав. Тогда они были не просто парой — они были друзьями. Делились всем, не хранили секретов, понимали с полуслова и наслаждались каждым моментом. Не каждая пара может так. Но несмотря на всё это, слова брюнета задели. Потому что внутри всплывало неприятное осознание: так, как раньше, уже не будет. Чимин явно задумался надолго, и Чонгук начал волноваться. Он боялся отказа. Боялся, что это станет финальной точкой. Сейчас они — просто случайно встретившиеся незнакомцы. Не знают ни телефонов, ни адресов, ни кто теперь рядом с каждым из них. И это больно. Но Чон не хотел уходить. Не хотел снова оставить после себя пустоту. Он терпеливо ждал. Чимин наконец поднял взгляд, прокручивая в руках ручку. Он мягко улыбнулся и, стараясь говорить непринуждённо, произнёс: — Конечно. Я согласен. Облегчение, накрывшее Чонгука, было почти физическим. Будто в ту же секунду с него упали невидимые оковы. Морщина между бровей разгладилась, лицо стало светлее. — Тогда, может, дашь мне свой номер? — спросил он и протянул Паку телефон. Чимин взял его без колебаний. Экран загорелся, и заставка показалась ему пугающе знакомой: на чьей-то обнажённой ключице, на молочной коже красовалась милая родинка. Узнать в ней свою — не составило труда. Он сжал телефон чуть крепче, чтобы прийти в себя. Внутри разлилось необъяснимое тепло, а вместе с ним — почти невыносимая боль. Будто судьба решила подшутить, подсовывая ему надежду на то, что давно считается утерянным. Чонгук, кажется, сам забыл про снимок, который поставил после их расставания, и так и не решился поменять. Он заметил реакцию Пака, но сделал вид, будто ничего не произошло. Пока тонкие пальцы быстро нажимали кнопки, Чимин спокойно вернул телефон назад и встал со своего места. — Спасибо, — мягко улыбнулся Чонгук. Чимин кивнул и тоже улыбнулся в ответ. — Я заеду за тобой завтра в семь. Тебе удобно? — Да, хорошо, — без колебаний ответил Пак. Он уже чувствовал, что к тому времени будет готов. — Тогда я пришлю тебе адрес в сообщении. — Отлично, — кивнул Чонгук и направился к двери. — До встречи, Чимин. — До встречи, Чонгук. Дверь за брюнетом закрылась, и мужчина тяжело опустился обратно в кресло. Сердце бешено колотилось, мысли путались. Волнение, страх, сомнение... Но всё это не мешало лёгкой улыбке расползаться по лицу. Столько лет прошло, а он всё ещё теряется от одной кроличьей улыбки и дрожит под тяжестью тёмного взгляда. Потому что Чонгук всегда смотрел так только на него. Именно от этого подкашивались ноги и учащался пульс. И вот теперь они снова здесь — после разлуки, боли, расстояния длиной не в год и даже не два. А он всё ещё... всё ещё.