Виноваты оба

Утреннее солнце слепит глаза из-за не зашторенных занавесок. Больших размеров комнату греют его лучи, и человек, одиноко лежащий на двуспальной кровати, нежится в их тепле. Чимин довольно поздно вернулся вчера домой, ведь старался сделать как можно больше, чтобы сегодня иметь более-менее свободное время. Технически у него сегодня выходной, но ему всё равно нужно поехать в больницу и поприсутствовать на нескольких конференциях, а также обсудить с другими докторами и вышестоящим руководством пациента, которому необходима пересадка печени. Они вместе с несколькими ординаторами подготовили все анализы и собрали как можно больше информации о Нике. Их цель — доказать, что без этой печени мужчина очень скоро попрощается с жизнью, и в листе ожидания его необходимо поставить хотя бы в первую пятёрку. Да, тем самым подвинув других, но есть пациенты, которые могут ждать — у них достаточно времени. Ник ждать не может. И как его доктора они в ответе за его жизнь, а как люди — в ответе ещё и за его одиннадцатилетнего сына, который останется совсем один. Чимин позволяет себе полежать немного дольше, прежде чем начинает собираться на работу. Всё как всегда, по заученному сценарию, разве что мысли его сейчас совсем далеко отсюда. Предстоящий вечер всё никак не выходит из головы, и он ловит себя на том, что боится. Боится ощутить разницу, увидеть, что сейчас всё по-другому, понять, что у них больше нет общих тем для разговора. Он боится почувствовать его чужим. Хоть они уже давно чужие друг другу люди. Но открыто признаваться в этом самому себе — чертовски сложно. Время на рабочем месте пролетает быстро и незаметно. Они успевают решить парочку проблем и даже приходят к оптимальному решению по поводу Ника. Судя по его анализам и нестабильному состоянию, ему по праву принадлежит третье место в очереди на пересадку печени, и Чимин с командой несказанно этому рады. Они сообщили радостную новость Нику, и тот выслушал их со слезами на глазах, сразу же поворачиваясь к своему сыну и приглашающе раскрывая руки для объятий. Он прижал его к себе как самое ценное, что есть в жизни. Скорее всего, так и было. Смотря на них, Чимин вдруг осознал, что мужчина совсем не боялся умереть — он боялся, что его смерть причинит боль сыну и его судьба окажется в руках совершенно чужих людей. Это может сломать ребёнка, ведь не каждый способен залечить раны маленького человека и не сделать их больше. Наверное, это и есть та самая настоящая любовь — когда твой страх не за свою боль, а за боль, которую можешь причинить тому, кто тебе дорог. По дороге домой он планировал набрать того, кто определённо должен помочь ему в одной маленькой проблемке. На часах уже 16:00, а мужчина всё ещё не знает, что надеть и есть ли вообще в его гардеробе что-то подходящее для дружеской встречи. Одной рукой он вывернул руль автомобиля, выезжая с парковки, а другой нажал на контакт под именем «Гроза без дипломатии» и приставил телефон к уху. Спустя несколько долгих секунд на том конце послышалось копошение, а после и голос с лёгкой хрипотцой: — Если ты не на неудачном свидании, где нужно тебе подыграть, чтобы ты незаметно слился, то я не понимаю, почему ты меня разбудил. — И тебе привет, мой милый друг, — усмехнулся Чимин, всунув наушник в одно ухо, решив, что в нём разговаривать будет удобнее. — Почему спишь в такое время? — Чимини, мальчик мой, хочу тебе напомнить, что я ведущий кардиохирург, и в отличие от тебя, после работы предпочитаю наслаждаться сном, — это был тонкий намёк на то, что Паку пора бы научиться отдыхать. Он слышал это от друга неисчисляемое количество раз, но, как и во все предыдущие, собирается проигнорировать. По крайней мере сейчас. — Похвально, — кивнул блондин, словно принимая его точку зрения. — Но тебе придётся проснуться, ведь твой друг в полной заднице. — Мне всё равно, что ты там успел натворить. Просто ответь: каков наш план? — со всей готовностью в голосе спросил мужчина. Паку определённо повезло с другом. — Я не знаю, что надеть. Пару долгих секунд на том конце не было слышно ничего. — Ты не знаешь, что надеть, — с ноткой утверждения произнёс Тэ. — Пак Чимин, ты спятил?! Твоя гардеробная больше моей ванной комнаты! — Это особый случай, — выдал в своё оправдание Чимин. — Я должен выглядеть экстравагантно, но в то же время не броско. Чтобы элегантность граничила с сексуальностью и простотой. Хочу, чтобы на меня смотрели, но не видели в моих стараниях выглядеть красиво какой-то мотив. Всё должно быть натурально. Опустим тот факт, что он желает забрать всё внимание лишь одного человека. Чтобы тот как бы ни хотел, но не смог отвести взгляд. — Ты собираешься на похороны? Блондин закатил глаза. — Нет, на встречу со старым другом. — Насколько старый твой друг? — спросил Ким, шурша одеялами. Чимин смеет предположить, что тот поднялся с постели. — Из далёкого прошлого. — Ты никогда о нём не рассказывал, — с подозрением отозвался Тэ. Судя по звуку, он зашёл в ванную и включил воду в раковине, поставив телефон на громкую, потому что следующие слова звучали отдалённо. — Как его зовут-то хоть? Чимин набрал воздуха в лёгкие перед тем как на выдохе произнести: — Чон Чонгук. — Чон Чонгук, — пробормотал Тэ, сосредоточенно что-то там делая, пока до него наконец не дошло. — Что, мать твою?! Чон Чонгук?! Он отложил зубную щётку в сторону и подбежал к телефону, вновь подставляя его к уху. — Тот самый Чон Чонгук?! — Да, — кивнул Чимин, будто его кто-то может увидеть. — Я не успел тебе рассказать. — Пак Чимин, — серьёзно начал Ким, — ты в полной заднице, но ты сам туда залез. Как вообще так получилось, что вы встретились? — Я расскажу тебе всё, но немного позже, — увильнул от ответа Чимин. Тэхен знает, что тот не хочет сейчас об этом говорить, поэтому верно подождёт, когда придёт время. — Так это что-то типа свидания? — Нет, это что-то типа встречи двух старых друзей. — У вас двоих стоит какой-то диагноз. Вы больные, серьёзно. Чимин невесело хмыкнул. — Спасибо за поддержку, Тэ. Ты, как всегда, очень мил. — Ты полюбил меня за честность, поэтому наслаждайся правдой, пока я жив, — Тэхен есть Тэхен, его уже не исправить. Но Пак не жалуется, потому что ему это нравится. — Я уже чувствую, как меня задевают импульсы от вашей драмы. — Я перезвоню тебе по видео, когда вернусь домой, — решив перевести тему немного в другое русло, сказал Чимин. — Не стоит. Я уже собираюсь к тебе. На том конце и вправду началась шумиха. Видимо, Тэхена очень сильно поразили его внезапные планы, и он решил взять всё в свои руки. — Скоро буду, — выкрикнул он из конца комнаты, где усердно пытался натянуть джинсы. — Ага, смотри только не убейся, — усмехнулся Чимин и отключился. Разговор с другом помог ему немного отвлечься, но волнение никуда не исчезло. Только подумать, сколько всего может пойти не так — даже неловкое молчание окажется катастрофой. А ведь раньше им не нужны были слова, чтобы чувствовать себя хорошо и надёжно — достаточно было просто ощущать тепло друг друга и быть рядом. И даже молчать с ним было намного интереснее, чем разговаривать с другими.

***

Учащение и усиление сердцебиения, колебание артериального давления (чаще повышение), учащение и углубление дыхания или спазм дыхательных мышц, расширение зрачков, повышение мышечного тонуса — это всё симптомы сильного стресса в организме человека или же нервозности. Пак не может утверждать, что всё так плохо. Он чувствует себя нормально, но лёгкое волнение от предстоящей встречи всё же присутствует. Он неимоверно сильно ждёт этого события — и так же сильно боится. Чимин действительно хочет услышать, как Чонгук жил все эти десять лет, что происходило с ним, каким человеком он стал. Нашёл ли он кого-нибудь — или, может, вновь потерял. Ему правда интересно узнать… и, наконец, отпустить. Иногда любовь остаётся, но время и обстоятельства делают нас чужими, даже если сердца по-прежнему помнят друг друга. Сложнее всего осознать, что ваш путь пройден, и поворачивать назад уже слишком поздно. Пак задумался над этим, глядя в одну точку. Он полулежал на своём диване в гостиной и неотрывно смотрел в тёмный экран телевизора, видя там своё отражение. Мужчина так и не переоделся — лишь расстегнул рубашку на пару пуговиц, чтобы дышать было легче. Укладка уже давно растрепалась, придавая виду небрежности. Несмотря на неполный рабочий день, он очень устал. Хотя скорее вымотался морально, нежели физически. В дверь позвонили, и ему пришлось встать, открывая дверь для своего горячо любимого друга. Тот залетел как фурия, бросая свою сумку на полку в прихожей. Его вид был достаточно небрежным — в другой ситуации Пак, может быть, и заволновался бы, но это Ким Тэхён, так что всё в пределах нормы. — Налей мне вина, нужно расслабить мозг, — сказал он без приветствия, пока Чим спокойно закрывал дверь обратно. Тэ по-хозяйски надел тапочки, стоящие там специально для него, и пошёл исследовать гардеробную друга, пока сам блондин отправился на кухню, доставая из мини-бара красное вино и наливая его в один бокал. Сам он пить не будет, потому что есть много вещей, которые он предпочёл бы делать на трезвую голову. Даже капля алкоголя может испортить всё, хоть он и достаточно вынослив к таким вещам. В студенческие годы его не так просто было споить. Пак вернулся обратно в гостиную и поставил бокал на столик, чтобы Тэ видел, а сам устало завалился назад на диван, обнимая подушку на коленях. Двери гардеробной были полностью открыты, из-за чего Чимин мог спокойно наблюдать, как друг перерывает все его идеально сложенные вещи. У любого другого уже бы начался нервный тик, но Тэхён — натура творческая, ему нужно устроить беспорядок, чтобы найти что-то стоящее, поэтому Чимин не имеет ничего против. — Так, для начала покажи мне, какие есть варианты, — он забрал бокал и упал рядом с блондином, делая глоток полусладкого. Чимин посмотрел на него взглядом мученика, но таких людей, как Ким, таким не возьмёшь. — Давай двигайся, я же должен примерно понимать, чего ты ожидаешь от своего свидания. — Это не свидание, — напомнил он другу. — Ага. Прозвучало так, будто ему никто не поверил. Чимин лишь закатил глаза и поднялся с дивана. У него была парочка вариантов, которые он рассматривал, но не был уверен. Блондин начал переодеваться в каждый лук, выходя на демонстрацию, и только слышал: «Отстой», «Старомодно», «Распутно», «Слишком строго», и вишенкой на торте стало: «О, боже, нет!» Тэхён не выдержал и поднялся, отставив бокал с недопитым вином в сторону. Он отправил блондина назад на диван — в так и не снятом последнем наряде, — а сам пошёл искать то, что приметил в первый раз. Ему хотелось посмотреть, что выбрал Чимин для начала, а потом лишь думать над образом, подходящим под ранее предоставленное мужчиной описание. Чимин уселся на диван и тяжело выдохнул, пока Тэ что-то там бурно пытался найти. Его конкретно так вымотали эти переодевания, хоть он и любит покупать новую одежду, но даже примерка для него сродни какому-то мучению. — Вот, смотри, — шатен вынес чёрные брюки-палаццо, о существовании которых Чимин почти забыл, и блузку тёмно-зелёного цвета. Вырез был небольшой — от шеи и до груди примерно — и на верхней части чёрными нитками были вышиты узоры и цветы. Ещё одна вещь, о которой Пак не помнил. Она выглядела элегантно, но не броско. Небольшой вырез придавал сексуальности, но сам фасон был простым. — Чего сидим? Переодевайся. Тэ всучил ему в руки одежду, и тот пошёл в гардеробную, чтобы переодеться. Конечно, он мог сделать это и при Тэхёне — они достаточно близки, чтобы не стесняться друг друга, да и достаточно взрослые. Но ему интересно первым посмотреть, как он будет выглядеть в этом, а там есть зеркала. Заправив блузку в брюки и посмотрев в зеркало, он понял, что именно этого и хотел. Ему нравится то, как он сейчас выглядит. Осмотрев себя ещё и по бокам и сзади, Пак наконец вышел к ожидающему его шатену. Тот задумчиво осмотрел его снизу вверх, сверху вниз, выглядя при этом до невозможности серьёзным и профессиональным. Чимин хотел прыснуть с дотошной ответственности друга, но сдержался. — Покрутись, — приказал он, сделав при этом круговое движение рукой. Чимин сделал, как ему было сказано, терпеливо ожидая вердикт лучшего друга. — Чего-то всё же не хватает. Ким нырнул обратно в гардеробную, а Чимин так и остался стоять, не двигаясь. Того не было примерно минуты три, и наконец он появился, держа в руках чёрный кожаный ремень и две бархатные коробочки. Пак догадывался, что там может быть. Тэхён надел на него ремень, аккуратно застёгивая и поправляя, а после помог надеть на шею золотую цепочку и серьги. На одном ухе было два прокола — там заняли место гвоздик и колечко с камушками, а на другом — такой же гвоздик и серёжка-капля, красиво свисающая. Бонусом стали и часы на запястье, которые блондин обожал, и несколько колец на пальцах. Он нечасто их носит, потому что в больнице не положено носить любого рода украшения, но в свободное время — очень даже не против. Они вместе отправились к зеркалу, где Чимин мог вновь оценить себя. Тэ, кажется, был доволен своей работой, и Пак, увидев своё отражение, с ним согласен. Он выглядел прекрасно и не будет это отрицать. Мужчина мимолётно бросил взгляд на часы, и его глаза в панике расширились. Полшестого, а он даже ещё не был в душе. Тэхён проследил за его взглядом и сразу же поспешил успокоить друга: — Спокойно. Сейчас быстро в душ, потом сделаем тебе укладку и макияж — и ты готов покорять сердце и член своего бывшего. Чимин посмотрел на него странно и произнёс почти сквозь зубы: — Я не собирался покорять ничей член. — Может, и не собирался, но определённо был бы не против. Иначе одел бы треники и растянутую футболку, как обычно встречаешь меня, — усмехнулся Тэхён и был чертовски уверен в своих словах. Что ж, Чимину пора признать, что его друг видит то, в чём сам мужчина боится себе признаться. — Дуй в душ, а я пока тут всё приготовлю и поглажу твои вещи. — Спасибо, — искренне улыбнулся он и раскрыл руки для объятий, куда сразу же нырнул шатен. — Не за что, — тихо произнёс, легко поглаживая по хрупкой спине. — Ты же знаешь, что мы есть друг у друга. Я не жду благодарности за свою помощь, я делаю это, потому что ты мне дорог. Как младший брат, которого у меня никогда не было. Чимин тихо расмеялся и почти прослезился, пока не услышал это: — Хоть иногда ты редкостная и непослушная заноза в заднице. — И я тебя люблю, Ким Тэхён, — произнёс он с сарказмом, хоть оба понимали, что это чистая правда. Они разорвали объятия, тепло улыбнувшись друг другу напоследок, и начали каждый заниматься своим делом. Один побежал в душ, а второй — гладить одежду и вытягивать все материалы для макияжа и укладки. Немного кропотливой работы над волосами, невесомые касания кисти о кожу лица, аккуратные движения кисточки блеска по пухлым губам — и образ почти готов. Тэхён вложился в тридцать пять минут, и это не может не радовать. До выхода ещё полчаса, и Чимин придирчиво осматривает своё отражение, но, не найдя там ничего, к чему можно было бы придраться, кивает сам себе, а после поворачивается к улыбающемуся другу. — Ты можешь остаться здесь, если хочешь, — предлагает он ему, прекрасно зная, что после этой встречи ему нужно будет с кем-то поговорить. — Ну уж нет, молодой человек, — Ким был настроен серьёзно. — Я всё-таки надеюсь на более удачное завершение вечера, учитывая, сколько сил я вложил в этот идеальный образ. Чимин закатил глаза с улыбкой на лице. Сколько бы этому человеку ни говори обратного, он до победного будет уверен в своей правоте. Есть ли смысл пытаться ещё? — Как хочешь, — пожал плечами блондин. — Моё дело — предложить. Он собирался ещё что-то сказать, параллельно обувая лакированные туфли на небольшом каблучке, но его отвлёк звук пришедшего СМС. Чимин вытащил телефон и глянул на сообщение от неизвестного номера: «Я возле твоего дома.» И следом сразу: «Можешь не спешить. Я приехал немного раньше, просто потому что не мог больше ждать.» Приятные импульсы прошли по позвоночнику, сердце затрепетало, будто птица с одним сломанным крылом, и волнение стало более явным, чем было до этого. — Он уже здесь, — прозвучало немного даже испуганно, и Тэхён засмеялся. — Кто бы мог подумать, тебе почти тридцать четыре, а я будто подростка впервые на свидание отправляю. — Очень смешно, — посмотрел из-под чёлки на друга Чимин и вернул внимание к открытому окну сообщений, размышляя, стоит ли что-то написать или просто выйти к нему. — Та господи, — Тэ не выдержал и всунул ему в руки сумку, до этого лежавшую на полке. — Иди уже. И возвращайся как можно позже. Чимин спорить не стал — только спрятал телефон в сумку, ту повесив на плечо, и вновь обратился к другу: — Закрой дверь запасным ключом. Ты же знаешь, где он? — Там же, где всегда, — ответил Ким, наблюдая, как Чимин открывает дверь квартиры. — Удачи. — Спасибо, — блондин закрыл за собой дверь и нажал на кнопку лифта, нервно ожидая, пока тот подъедет. Чимин выдыхает, стараясь привести мысли в порядок до того, как увидится с Чонгуком. Оказавшись в лифте, он думает обо всём — мысли беспорядочно крутятся в его голове, но как бы он ни старался, не может ухватиться хоть за одну. Именно так начинается паника. Странно это. Он не паниковал даже на самых сложных операциях, когда держал в руке человеческое сердце, собираясь подарить жизнь другому человеку. Или когда новорождённый ребёнок не заплакал. Он волновался, но заведомо знал, что делать. А тут, как ни старайся, он не знает, как себя вести. Глоток свежего воздуха приводит в чувство, когда он переступает порог подъезда — и тут Чимин видит его. Высокий, широкоплечий брюнет облокотился на дверь своей машины, сложив руки на груди. Волосы в лёгком беспорядке, что придаёт особого очарования, а чёрная рубашка в цвет костюма сидит до невозможности идеально. Мыслей больше нет. Когда глаза цвета тёмной ночи встречаются с его, он забывает обо всём. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы начать идти ему навстречу. Контроль эмоций, ровная спина, уверенный взгляд — а внутри беспорядочный ураган. — Привет, — первым поздоровался Чимин, пока Чон рассматривал его, будто находясь в трансе. — Привет, — выдохнул он, прокашливаясь и мимолётно указывая рукой на него. — Ты как всегда прекрасен. — Спасибо, — неловко отвёл взгляд. За столько лет он научился принимать комплименты. Их было немало, но именно из уст этого человека они звучат иначе. — Ты тоже хорошо выглядишь. Твоё тело изменилось немного. — Да, — хмыкнул он, сунув одну руку в карман брюк — ту, на которой носил недешёвые часы. — Я люблю тренироваться, ты же знаешь. Они смотрели друг другу в глаза некоторое время, пока Чимин не произнёс совсем тихо, неуверенно: — Знаю. Он и правда знает. Но чертовски не уверен в том, что изменилось, а что осталось прежним. Чонгук открыл перед ним дверь пассажирского сидения, и Чимин нырнул внутрь. Всё здесь ему казалось знакомым — будто переносясь на много лет назад, он вновь сидит в той самой машине, направляясь в университет. На фоне играет тихая музыка, и брюнет ей подпевает, сосредоточенно глядя на дорогу. А он сам, разувшись, упирается пятками в кожаную обивку и читает новости в телефоне. Где-то в бардачке лежит бесцветный блеск и почти использованная пачка влажных салфеток. А ещё — маленькое зеркальце. Тогда было по-семейному комфортно и без преувеличения прекрасно. Пак с удивлением замечает, что кресло установлено ровно настолько, насколько любит он. — Ты не поменял машину? — спросил он, резко поворачиваясь к сосредоточенному мужчине. Тот как раз разворачивался, держа руль одной рукой, и Чимин в который раз оценил его жилистые руки с выступающими венами и длинными пальцами. — Нет, — ответил он, отдавая всё внимание дороге. — Она ещё довольно хороша. Если ты помнишь, мне эту машину подарил брат, и с ней всё ещё связано слишком много воспоминаний. Поэтому нет, я не смог её продать. Чимин решил больше не задавать вопросов и немного расслабиться: — Можно я включу музыку? — Ты можешь не спрашивать, — Чон бросил быстрый взгляд на блондина, но тут же вернул его обратно к дороге. Чимин выбрал довольно успокаивающую песню и съехал по сидению немного вниз. Пространство наполнила мелодия и тихие разговоры ни о чём. Всё было почти как тогда. Почти. Чимин больше не чувствовал поглаживающей ладони на своём бедре и не ловил мимолётные поцелуи, когда они останавливались на красный. Он отвык от этого — конечно, десять лет ведь прошло. Но внутри всё равно образовалось маленькое пространство, наполненное пустотой. Доехав до ресторана и запарковав автомобиль, Чонгук вышел первым, открыв своему спутнику дверь. Чимин почувствовал лёгкий ветерок, посылающий по телу мурашки, и осознал, что даже не взял с собой пиджак или кардиган. Ночь сегодня, видимо, будет холодной. Пройдя в ресторан, их сразу же встретил приветливый администратор, ведя к забронированному на сегодняшний вечер столику. Атмосфера была приятной: тёплые тона, современный стиль, живая музыка — Паку нравится такое. Единственное, что он так и не смог принять — это планка подобных заведений. Здесь всё слишком вычурно и должно быть правильно. Вилка в левой руке, нож в правой. Беседы здесь тоже должны быть соответствующими: кто-то заключает сделки, кто-то обсуждает погоду или новости, ведёт светские беседы и держит бокал шампанского исключительно за ножку. Чимин ходит в рестораны только из-за работы. В других случаях нет ни желания, ни смысла. Чон отодвинул ему стул назад, и Пак благодарно кивнул за проявленное внимание. Пока брюнет занимал своё место, им принесли меню, и блондин открыл его, пробегая глазами по рядам. Если честно — есть не хотелось. Но он решил выбрать что-то полегче, чтобы не набивать желудок. Из-за своего, бывало, плотного графика он часто забывал поесть, поэтому привык есть мало. — Я слышал, здесь подают вкусный стейк из говядины, — проговорил брюнет, не отрывая взгляда от меню. — Ты пробовал что-то подобное? — Мм, не думаю, — Чимин быстро нашёл взглядом то, о чём говорил Чонгук. — Но выглядит аппетитно. Ты выбрал? — Я бы взял рамен, — засмеялся Чон. — Не могу без него. Ты же знаешь, насколько сильно я люблю японскую еду. Чимин смотрел на его улыбку и вдруг почувствовал себя так легко. Это ощущается непривычно — непринуждённый разговор и многое другое. Но он рад, что имеет эту возможность. И будь у него шанс отмотать время назад, он бы точно так же согласился на эту встречу. — О да, я помню, — хмыкнул беловолосый. — Ты всегда с ума сходил по рамену. Мне даже кажется, что в нашей квартире была полка, отведённая специально для него. И там было много-много разных видов. «В нашей квартире» — звучало так знакомо, но будто до невозможности чуждо. — Да, — кивнул Чонгук. — Но, к сожалению, я не мог есть его так часто, как хотелось бы. Это плохо влияло на моё тело. — Иногда, чтобы получить одно, приходится жертвовать другим, — пожал плечами Пак, чувствуя, как от собственных слов разряд тока прошёл по спине. Чонгук чувствовал себя так же, но, чтобы не ощущать неловкого молчания от потери контроля над чувствами, он постарался быстро перевести тему в другое русло. За разговорами обо всём, что приходит в голову, они даже не заметили, как им подали еду. Сначала Чонгук волновался, что ему придётся заполнять молчание и вытягивать с Чимина слова, чтобы развить какую-то тему, но, видимо, он забыл, как им когда-то было легко найти общий язык и какой его собеседник интересный человек. С Чимином можно было обсудить всё на свете: поделиться собственными проблемами, попросить совета или поведать самые страшные секреты. Он поддержит, не осудит, не предаст. Будет рядом несмотря ни на что. Вот такой Пак Чимин человек, и Чон благодарен, что он был в его жизни как кто-то столь важный и любимый сердцу. Они больше общались, нежели поглощали еду. Брюнету нравилось наблюдать знакомую картину, как Чимин, смеясь, прикрывает рот маленькой ладошкой, а глаза из благородного лисьего разреза превращаются в щёлочки. Он внезапно вспомнил, что много лет назад точно так же смотрел на него и, потянувшись через стол, оставлял быстрый поцелуй на пухлых губах. Резкое осознание того, что он больше не имеет права делать это, больно резануло по сердцу, и улыбка на мгновение померкла. Они не затрагивали тему прошлого, но это — единственное, что сейчас их связывает, и, так или иначе, оно будет преследовать их всегда. Мужчины ещё немного посидели и решили, что им пора идти. Время не было позднее, но казалось, находиться в ресторане больше не было смысла. Стены давили, хотелось выйти на улицу и вдохнуть свежего воздуха. — Ты не против прогуляться? — спросил Чонгук после того, как расплатился. Он не хотел отпускать Чимина так рано, да и сам Чимин не хотел уходить. — Не против, — с радостью ответил блондин. Он чувствовал себя хорошо именно сейчас, будто и не было того волнения, преследовавшего его весь день. Будто они вернулись туда, с чего всё прекрасное началось… — Отлично, — улыбнулся Чонгук, поднимаясь. Он стянул свой пиджак и, почти на выходе, невесомо схватил блондина за кисть, заставив того притормозить и развернуться к нему лицом. — Надень это, — он протянул свою вещь мужчине и, когда не получил от того никакой реакции, лично накинул пиджак на худые плечи, поправляя спереди. — Вечер уже, на улице прохладно. — Спасибо. Чимин поправил на себе чужую вещь, чтобы было удобнее ходить. Лёгкий шлейф парфюма и сигаретного дыма уловило обаяние, и Пак клянётся, что не будет вдыхать его каждую секунду, прикрывая глаза от наслаждения. Они вышли на улицу, где уже почти стемнело, и понемногу начали зажигаться фонари, придавая улице особого шарма. Мужчины двигались не спеша: Чонгук сунул руки в карманы брюк, а Чимин кутался в большой для своего телосложения пиджак, ведь на улице и правда стало прохладно, а, учитывая то, что они приближаются к мосту, лёгкий ветер становился более морозным. Они предавались воспоминаниям, плавно переходя на болезненные темы, ведь молчать больше не было смысла. Им нужно было начать ещё тогда. — Когда убили моего брата, я много о чём размышлял, — сказал Чонгук, опираясь предплечьями на железный бортик моста. Чимин последовал его примеру, внимательно слушая речь темноволосого, смотрящего вдаль. — Тогда я впервые задумался о том, что врачи могут спасти жизнь, но защитить от боли они не в силах. Мой брат мучился, ему было страшно и больно, и в тот момент во мне зажёгся огонь. Была тонкая грань между тёплым светом пламени и обжигающим жаром. Мой огонь был противоречивым. Внутри меня боролись месть и желание продолжить дело Чонвона — дарить людям надежду, будущее. Я хотел стать тем, кто защищает их, как он защищал нас. Это была его мечта, и я хотел, чтобы она жила дальше. Если я могу защитить людей, если смогу хоть немного улучшить мир — я готов был идти этим путём. Так я думал и не хотел, чтобы смерть моего брата была напрасной. Я хотел что-то изменить, даже если это будет тяжело. — Ты никогда мне не говорил этого, — усмехнулся Чимин. — Может, в этом и была наша проблема. Мы делились друг с другом всем, а потом в какой-то момент ты начал отдаляться. Сколько бы раз я ни просил поговорить, ты всегда отвечал: «всё нормально». Но это не было правдой. — Ты был поглощён учёбой, и я не хотел добавлять тебе лишних проблем. Я знал, как важны для тебя экзамены, и не хотел, чтобы я стал причиной твоего провала. — Но ты был важнее, Чонгук. Ты был моим приоритетом, и то, что ты отказывался принимать мою заботу, причиняло мне боль. Ты изменился, стал задумчивым и замкнутым, а я не знал, как помочь тебе, потому что ты не подпускал меня. Ты построил стену между нами, и я не смог её разрушить. — Прости, — он не мог даже оправдаться, ведь вправду вёл себя подобным образом, и только когда потерял всё, пришло осознание того, каким дураком он, оказывается, был. — Знаешь, что было больнее всего? — Чимин сделал паузу, пытаясь собраться с мыслями. — Мы были не просто парой, мы были лучшими друзьями, знали все секреты друг друга, не скрывая ничего. Мне нравилась эта честность. Это делало нас особенными. А потом я узнаю, что ты записался в армию, забрал документы из университета и собираешься уехать. Ты даже не сказал мне об этом, не предупредил. Как будто я для тебя стал пустым местом, будто я больше ничего не значу. — Ты же знаешь, что это не так... — Тогда почему ты всё решил без меня, как будто мы чужие? Почему ты не сказал мне об этом, словно поставил точку в нашем будущем и не дал мне понять, что происходит? — Я был трусом, Чимин. Я испугался твоей реакции. Не хотел видеть боль в твоих глазах. Но в итоге, из-за моего страха, мы прошли через всё это, — Чонгук печально вздохнул. Было видно, что он сожалеет, и Чимин остудил свой пыл, медленно сглотнув. — Моя вина не меньше, — произнёс он, помня, что и ему есть о чём сожалеть. — Я был так расстроен, так зол на тебя, мне было больно. Я не пришёл к тебе, сидел до самого утра, смотря на часы, и не мог двинуться с места. Если бы я подавил свою обиду и гордость ради нас, возможно, всё было бы иначе. — Я собирался вернуться и просить у тебя прощения. Но потом меня отправили на одну войну, затем на другую, и всё стало слишком запутанно. Прошло несколько лет, и я начал думать, что, возможно, ты уже счастлив с кем-то другим. Эта мысль терзала меня, но я всё равно хотел, чтобы ты был счастлив, — поделился Чонгук, смотря на свои руки. Он всё ещё помнит, как сдавливающие его нутро тиски будто оборвались, когда он не заметил кольца на милом тонком пальце. — В этом и кроется наша ошибка: мы размышляли, но не высказывались и принимали решения без действий. Вместо того чтобы идти навстречу друг другу, мы разворачивались спинами и шли каждый своей дорогой. Вот и потеряли шанс сохранить наши отношения. Тишина повисла в воздухе. Не напряжённая и не мешающая, напротив — она будто помогала им прийти в себя и всё осознать. Они много о чём молчали, что-то недоговаривали и обходили стороной все шансы откровения, в итоге оказываясь в той точке, где красным горела надпись: «Если бы…» Может, ещё не поздно всё исправить? — Я не хочу заканчивать этот вечер, — первым подал голос Чонгук. От его тона веяло тоской, и Чимин чувствовал себя точно так же. После стольких лет несколько часов наедине оказалось мало. — У меня дома есть вино, — он повернул голову к брюнету, почти утонув в глубине его глаз. — Закажем пиццу? — усмехнулся Чон, вспоминая, как в студенческие годы они постоянно так делали. И это были лучшие вечера в его жизни. — Пицца и вино по-прежнему несовместимы, но я согласен, — хмыкнул Чимин, отталкиваясь от борта. Они двинулись обратно к ресторану не спеша, но позднее им всё-таки пришлось бежать, потому что начался дождь. Он был тёплым, как и воздух на улице, но Чонгук всё равно схватил его за руку, переплетя пальцы, и аккуратно тянул за собой. По позвоночнику блондина до самой шеи прошлись приятные импульсы, а маленькая ладонь так правильно и хорошо ощущалась в большой. Давно он не испытывал этого чувства. И хоть им было не суждено остаться вместе, им точно было суждено пройти через все эти чувства вновь. Прошлое бывает разное: иногда оно приносит боль, как холодный ветер, а иногда согревает душу, как нежное солнце, напоминая о тех моментах, которые навсегда останутся в сердце.

***

По дороге домой к Чимину они сохраняли тишину. Каждому из них казалось, будто после последнего разговора им действительно стало легче дышать. Ничто не сковывало грудную клетку, и мыслей стало значительно меньше. Недосказанность — это частая проблема человечества. Люди врут, недоговаривают, им не хватает смелости быть полностью откровенными, даже с теми, кого действительно по-настоящему любят. А потом — ссоры, скандалы, расставания, разводы и, наконец, полное одиночество в бесконечном самокопании. Нужно постоянно учиться доверять и быть честным. И даже если после этого ничего не изменится — значит, вы просто не подходите друг другу, пути которых переплелись лишь только для того, чтобы преподать урок. Чонгук вёл автомобиль по указанному домовладельцем пути, прямо на подземную парковку многоквартирной новостройки. Пак остановился в хорошем районе, купив здесь квартиру и обустроив её так, как душа того желала. Этот район считается одним из самых элитных районов Сеула. Нередко можно было встретить какую-нибудь кинозвезду или айдола, просто выйдя выбросить мусор. Здесь много зелени, небольшие магазинчики на территории, супермаркет и фитнес-центр. Также — парк, где жители выгуливают своих собак или занимаются йогой. Чимин предпочитает бегать там по утрам, когда выдаётся свободная минутка. Для детишек построена площадка, где много всяких развлекательных штучек. Раньше они с Чонгуком мечтали жить в подобном месте как женатая пара: завести собаку, выгуливать её тёплыми вечерами, наслаждаясь быстро тающим мороженым и закатным солнцем, согревающим своим светом всё вокруг. Мечтать было красиво. Вот только реальность оказалась уродливой. Чон паркуется на месте, где в целом постоянно паркуется Тэ. И, поскольку машины его не оказалось — значит, он давно ушёл, как и обещал. Дорога до квартиры занимает не больше пяти минут, и, наконец, Чимин открывает дверь, пропуская ночного гостя внутрь. Становится как-то странно, когда блондин понимает, что волнуется. И это волнение — о том, что Чонгуку здесь не понравится. Он хотел бы, чтобы ему здесь понравилось. Не знает почему, но очень этого хотел бы. — Ты можешь пока осмотреться здесь, а я пойду закажу пиццу и разолью вино, — Чимин отправился на кухню, пока внимание Чонгука забрали фоторамки, стоящие на полке. Пак как мог давил в себе волнение, пытаясь не думать о том, что его бывший, с которым его разделяло десять лет, сейчас находится у него дома, в его гостиной, снова в его жизни. Это было странно, но и в какой-то степени желанно. После того как Чимин заказал пиццу, он вернулся в гостиную с двумя бокалами в руках и одной бутылкой красного вина. Чон не удостоил его взглядом, застыв рядом с той фотографией, где они с Тэ на фоне Колизея в Риме стоят в обнимку и улыбаются. Это было давнее путешествие, ещё со времён ординатуры, когда они ездили в учебные экспедиции по всему миру. — Это мой лучший друг, — его никто не спрашивал, он сам решил ответить, замечая, как крепкая спина мужчины постепенно расслабилась. — Его зовут Ким Тэхён, мы вместе проходили ординатуру. Чонгук медленно повернулся, и, кажется, на его лице отразилось облегчение. — Просто друг? — ещё раз переспросил он, словно хотел быть полностью уверен. На лице не дрогнул ни один мускул, а внутри будто зацепили что-то важное — началась тахикардия. И только когда Чимин произнёс ответ, не дожидаясь волнующего всё нутро вопроса, его показатели начали постепенно приходить в норму. — Просто друг. Чимин ответит хоть сотню раз — так же спокойно и уверенно. — Выпьем на кухне? — спросил он, поднося бокал и бутылку вверх. — Скоро должны привезти пиццу. Чонгук некоторое время просто смотрел на Чимина. Тот выглядел расслабленно, в комфортной для себя обстановке. Он был босиком, рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, и волосы остались в лёгком беспорядке после улицы. Как же прекрасно он в этот момент выглядел. Невозможно было оторвать взгляд. — Можно и на кухне, — ответил он, пожал плечами и последовал за развернувшимся блондином. Переступив порог, Чонгук оказался в светлом помещении. Первым, что попалось в глаза, был кухонный островок с мраморной столешницей по центру и барными стульями по бокам. Кухня Чимина была большая и стильная. Панорамное остекление, высокий потолок с точечными светильниками и подвесными над островком. На подоконниках — растения, на открытых полках — баночки с крупами и специями. Из-за светлой мебели всё выглядело дорого, но по-своему уютно. Чимин стоял возле островка и разливал вино по бокалам. Элегантно и правильно. Чонгук продолжал смотреть на него и ничего не мог с этим поделать. Вероятно, он смущал Чимина, судя по тому, как тот смотрел куда угодно, только не на него, как пытался разгладить одежду или придать прическе более аккуратный вид. Но это совсем не нужно. Чимин прекрасен. И время это ни капли не изменило. — Привезли пиццу, — прочистил он горло, услышав кроткий звонок в дверь. — Я пойду открою. Пак вышел из кухни, буквально пролетая мимо Чона, пока тот, ещё немного осмотревшись, занял место на высоком барном стуле за кухонным островком. Он слышал приветствие, шуршание пакетов и щелчок закрывающейся двери. Не прошло и минуты, как Чимин вернулся, ставя две коробки пиццы на стол, и молча потянулся открывать, но на полпути остановился, поджав губы. Он обратился к Чону, пребывая в некоем смятении. — Что-то случилось? — Я даже не спросил, какую пиццу ты любишь, — кажется, он был в отчаянии, мило надув губы. Чонгук быстро скрыл проскользнувшую улыбку на своём лице. — Ну, с того времени, когда я любил пепперони с халапеньо, мало что изменилось, — Чонгук кивком головы указал на пакет. — И я чувствую её запах. Чимин неверяще уставился сначала на него, а потом на коробки, лежавшие на столе. Удивительно, как он мог на автомате заказать любимую пиццу Чона, хоть и не был уверен, изменились ли его предпочтения. Некоторые привычки всё же остаются неизменными, и не важно, сколько ещё лет успеет пройти. Паку отчего-то стало неловко, но он попытался это скрыть, доставая тарелки с полки и открывая коробки с ещё горячей выпечкой. Кухню пленил удивительный запах, и его живот начал урчать, несмотря на то что он достаточно поел в ресторане. Не успел он ещё толком присесть, как Чонгук положил ему два больших куска. — Я не съем столько, — попытался остановить его Чимин, но напрасно. — Раньше ты мог съесть всю пиццу в одиночку, — парировал Чон, откусывая кусок от своей пиццы и почти мыча от удовольствия. — Эй, раньше я был студентом, — хмыкнул блондин. — Тогда особо не было за что разгуляться, поэтому пицца была редким, но приятным бонусом. — Мне тогда нравилось есть то, что приготовил ты, — поделился Чон, наблюдая, как пухлые губы надуваются, когда Чимин пытается откусить кусочек от пиццы. — Видишь, а мне приходилось есть вредную еду, потому что ты ужасно готовил, — цокнул мужчина. Чонгук едва не поперхнулся от возмущения. Конечно, оно было не всерьёз, но ему стоило защитить свои кулинарные способности, потому что он отчётливо помнит, как пару раз ему всё-таки удавалось приготовить что-то съедобное. — Но ты ел мой омлет. — Да, я его ел, — согласился Чимин, не произнося больше ни слова, и Чонгук заподозрил неладное. — Он был ужасен, не так ли? — выгнул он бровь, заранее уже зная ответ. Чимин улыбнулся, вспоминая те дни, и в его голосе при последующих словах можно было уловить лёгкие нотки печали. — Возможно, он был лучшим, — почти на грани шёпота произнёс Чимин, и некоторое время они смотрели друг на друга, пока Чонгук не нарушил образовавшуюся между ними тишину. — Но сейчас я прекрасно готовлю, — чуть ли не задрав подбородок к верху, произнёс Чон. — Мне даже удалось побыть поваром в армии, сначала это было тяжело, но потом ребята со всех ног бежали в столовую, чтобы полакомиться приготовленной мною едой. — Или они просто были голодными, — со смешком проговорил Чимин, и брюнет рассмеялся в ответ. — Да, мы изменились немного. — Может, остались прежними, просто научились жить по-другому. Чимин ничего на это не ответил, потому что, скорее всего, так оно и есть. Они именно учились жить друг без друга, не всегда получалось на отлично, та и не скажет он, что успешно с этим справился. Может быть, если бы действительно усвоил все уроки, то не скучал бы так сильно по нему каждый раз, когда воспоминания накрывали его словно густой туман, опускающийся на землю. Когда последний кусочек пиццы был съеден, Чимин принялся убирать, не без помощи Чонгука. Быстро справившись, они решили не идти в гостиную, а остаться на кухне и допить вино. Пак сделал сырную тарелку и присел на кухонный островок так, чтобы ему было удобно и хорошо разговаривать с темноволосым. Они вновь погрузились в воспоминания, разговаривая о прошлом и смеясь. Конечно, в их глазах была тоска, но ностальгия отдавалась в душе чем-то до мурашек приятным. Тогда были молодость, счастье и влюбленность. Эти прекрасные ощущения из прошлого отзываются в груди трепетом и осознанием того, что время назад, к сожалению, уже не вернуть. Но это время у них было, и только ради него стоит искренне улыбнуться. — Помнишь ту историю с библиотекой? — смеётся Чонгук, стоя возле блондина и опираясь локтем на столешницу. Чимин притворно задумывается, хотя сразу же понял, о чём говорит ему мужчина. — Хм… Та библиотека, где ты уронил стопку книг, и мы чуть не спалились? — Чуть не спалились? — выгибает густую бровь Чон, улыбаясь. — Та мы точно спалились. Я тогда просто хотел поцеловать тебя тихо, потому что ты выглядел слишком привлекательно, и я не мог ждать. Чимин почувствовал, как его щеки начинают гореть от воспоминаний и слов брюнета. Но он быстро взял себя в руки. — А в итоге бац, — он показательно хлопнул в ладоши. — Шекспир, Достоевский и словарь по японскому обрушились на наши головы. Чонгук заливается смехом. От воспоминаний об этом случае становится так легко, будто это было вчера, а не почти десять лет назад. — Я до сих пор помню лицо той библиотекарши. У неё брови ушли куда-то к затылку. — А ты помнишь, как мы пытались сделать вид будто это не мы? — посмеивается Чимин, заваливаясь назад и по памяти копируя свои неловкие тогда движения: — «Ой, вы это слышали?» «Какие невоспитанные студенты пошли». Чонгук смотрел на него, слушал его искренний смех и осознавал, как же сильно за этим скучал. Скучал за ним. Чимин был удивительным человеком, и полный восхищения взгляд всегда будет подарен только ему одному. — Да, особенно убедительно ты звучал с засосами на шее и полным беспорядком на голове, — улыбался Чон. — И ты всё время шептал: «Давай просто тихо уйдём, ничего не говори, просто тихо уйдём». В итоге зацепился за стенд с старыми коллекционными книгами, и библиотекарь получил микроинфаркт, когда они упали. Они оба вновь засмеялись. Щёки болели от смеха, та и животы тоже. Давно они так хорошо не проводили время, и все страхи, преследующие их раньше, развеялись как прах, унесённый ветром. Видимо, успели позабыть, как хорошо им вместе было. И разлука спустя все обиды, злость и недопонимания ничего не изменила. Они такие же: просто немного взрослые, немного запутавшиеся и немного одинокие люди, которых вновь свела судьба. Наконец, успокоившись, они несколько долгих секунд с улыбками на лицах смотрели друг на друга: — Но это всё равно было мило, — произнёс Чимин, опуская взгляд. Он пропустил тот момент, когда Чонгук оказался так близко к нему, буквально в паре метров. — Наш поцелуй среди шума страниц. — Да, это было прекрасно, — он приближался всё ближе, и дыхание Чимина становилось прерывистым. Мурашки пробежали по коже, отдаваясь дрожью во всём теле. Что он собирается сделать? — вопило где-то подсознание. А на деле Пак с замиранием сердца наблюдал, как лицо Чонгука становится всё ближе к собственному, сначала кончик носа коснулся щеки, и блондин испустил нервный выдох, а потом тот плавно переместился к уху, горячо в него прошептав: — И если бы мне подвернулся шанс, я бы сделал это снова. Чимин плавился под прикосновениями чужих ладоней. То, как Чон держал его за талию, ненавязчиво поглаживал, то, как собственные руки поднялись вверх, ложась на широкие плечи. Это всё была реальность, но чувствовалось как несбыточный сон. Знал ли он, что спустя десять лет вновь окажется в этих руках? Не мог даже мечтать. Чимин прикрыл глаза всего на жалкую секунду и пропустил момент, когда родные когда-то губы оказались напротив его. После их встречи Чонгук впервые находится так близко, и это будоражит кровь. Он всё ещё помнит вкус ментоловых сигарет после их поцелуев и кажется в данный момент совсем не против ощутить его вновь. Томные взгляды — глаза в глаза, горящее пламя в зрачках. Чимин готовится сгореть в нём без остатка, когда темноволосый приближается всё ближе, сокращая расстояние так же стремительно, как сердце качает кровь по венам. Но в последний момент в голове Пака что-то щёлкает, болезненно, отрезвляюще, и он отворачивается. Чонгук утыкается в щёку, ожидая подобного, и замирает. Опускает взгляд, но не отпускает, не отпустить пока позволяют держать. — Прости, — почти шёпотом выдохнул Чимин, продолжая смотреть в сторону. Руки расслаблено съезжают по чужих плечах вниз, и Чонгук отпускает тоже, но не отходит, продолжая стоять слишком близко. — Когда ты… — запнулся, но быстро взял себя в руки. — Когда держусь на расстоянии, мне легче тебя отпустить. Произнес он на одном дыхании. Чонгук понимает его, они слишком многое прошли и страшно ступать в неизвестность, когда осознаешь, чем всё может закончиться. Это как пытаться спастись от неизлечимой болезни. Ты хочешь найти решение, но его нет, и через сотни попыток в конечном счёте становится слишком поздно. Но не так давно кое-что изменилось. Кое-что, что Чонгук давно пытается осуществить, и именно сейчас мужчина уверен, принял правильное решение. Пускай лишь просто немного подождёт. Главное, чтобы он подождал. — Я понимаю, — произнёс Чонгук и наконец отступил. Стало как-то холодно обоим. Чимин поёжился без тепла чужого тела, хоть оно и было непростительно коротким. — Только скажи, что не будешь меня избегать? Чимин не станет этого делать. Не позволит себе потратить это короткое время на глупости. В конце концов они уже взрослые люди и должны справляться со своими проблемами, не убегая. — Не буду. Он тепло улыбнулся, ловя такую же улыбку в ответ. Чонгук посмотрел на часы на левом запястье и осознал, что их встреча слегка затянулась и при всём желании побыть рядом ему ещё нужно уйти и дать Чимину отдохнуть. — Я выпил немного вина, поэтому закажу такси, — сказал Чон, и с рта блондина необдуманно едва не вылетели запретные слова. Он не хочет, чтобы тот уходил, но и просить остаться в гостевой, где обычно ночует Тэ, будет слишком для него. Мужчину сто процентов будет мучить факт нахождения Чона в квартире, и нет гарантии, что во второй раз блондин сможет сдержаться. — Хорошо, — кивнул и попытался слезть с островка, в чем ему помог Чонгук. Придерживая двумя руками за талию и опуская на пол. Чимин почти забыл, сколько силы в его бывшем парне, и не станет отрицать, что эта сила всё ещё беспокоит его нутро, заставляя коленки подкоситься. Они вышли в коридор в полной тишине. Ощущалась в воздухе некая подавленность, но они решили делать вид, будто ничего их не беспокоит. Чимин подал Чонгуку его пиджак, который согревал его всю дорогу домой, и когда тот уже стоял полностью собранный, не нашёл ничего лучше, чем просто протянуть руку для рукопожатия. Чонгук смотрел на маленькую ладошку пару секунд, прежде чем протянул свою. Ладонь Чимина утонула в его большой, и он вспомнил, как имел возможность каждый день брать его за руку, целовать каждый палец и греть в своих карманах при холодной погоде. — Спасибо за прекрасный вечер, — улыбнулся Пак. — Спасибо, что согласился провести его со мной, — ответил Чон. Размыкать руки не хотелось, но пришлось. И в последний раз на сегодня, попрощавшись, Чимин закрыл за ним дверь. Стало как-то пусто и холодно в тот же миг, и родная квартира казалась чужой. Примерно так же было и с жизнью Чимина, когда тот ушёл в первые. Пак несомненно благодарен судьбе за эту встречу и возможность исправить то, о чём долгие годы жалел. Но кто бы подсказал ему, как потом склеить себя вновь.