Виноваты оба

С того самого вечера прошло несколько дней, и Чимин не то чтобы не вспоминал, хотя бы старался этого не делать. Забыть то, как его тело и душа отзывались на такие родные, но забытые временем прикосновения, очень сложно. Его взгляд, губы, руки, весь он. Это то, что всегда было трудно выбросить из головы, и если бывали моменты, когда Пак думал, что справлялся, то после того вечера понимал, что нет. Ни капли не справлялся, предпочитая постоянно загружать себя работой и проводить время с Тэ, дабы не погрязнуть в мыслях, теряясь в воспоминаниях десятилетней давности и человеке из них. Они переписывались. Не так часто, как хотелось бы, из-за загруженности Чимина и каких-то важных дел Чонгука, о которых тот умалчивал, но и не редко. Брюнет постоянно писал «доброго утра» и «спокойной ночи», спрашивал, как прошёл день, и терпеливо слушал, когда Чимин жаловался на некоторые моменты работы главного врача. Каждый раз, видя, как на экране всплывает сообщение от одного конкретного контакта, его лицо озаряло улыбкой, и день, казалось, становился лучше. Это всё же немного пугало, но хорошими друзьями с общим прошлым им никто не запрещал быть. Чимин уже находился в больнице и готов был начинать работать. Чонгук не писал ему ещё сегодня, и Пак предполагал, что тот слишком занят. Ведь даже когда после их встречи утром он направлялся на работу, машины Чона уже не было на том месте, где он её оставил. Значит, ему приходилось вставать рано и отправляться по своим делам. Что очень странно, ведь люди в отпуске предпочитают отдыхать. Сегодня с утра к нему пообещал забежать Тэхен. Они не разговаривали после того дня, лишь только коротко переписывались, а шатену уж очень хотелось утолить свой интерес. Поэтому, не успел блондин надеть свой халат, как в его кабинет буквально вваливаются, освещая пространство своей квадратной улыбкой. Мужчина держал в руках два стакана спасительного кофе на подставке, и настроение Чимина тоже подлетело вверх. Он был заядлым кофеманом, и его лучший друг прекрасно об этом осведомлён. — О боже, как же я скучал, — нацепив халат, Чимин чуть ли не бежал к другу, и тот с улыбкой на устах хотел открыть руки для объятий, но в последний момент беловолосый выхватил один стаканчик кофе и почти сразу отпил, прикрывая глаза и мыча от наслаждения. Улыбка с лица Тэ медленно исчезла, и он саркастично проговорил: — Я знал, что нет отношений без выгоды. Он прошёл дальше и упал на одно из кресел для гостей возле стола хирурга, протянув ноги и заняв расслабленную позу. Чимин сделал ещё один глоток и двинулся к своему рабочему месту, присаживаясь на кресло и отставляя стаканчик немного в сторону, чтобы ненароком не плеснуть на документы. — Но я же люблю тебя, — Чимин слишком очевидно подлизывался к другу. — Твоя потребность больше в кофе, нежели во мне. Так что давай не будем лгать друг другу, наша пара давно обречена. — Для полноты всей драмы не хватает только статуса в Фейсбуке: «в активном поиске лучшего друга», — подтрунивал над ним Пак. — Я в шаге от того, чтобы он появился, — усмехнулся Тэ, и Чимин закатил глаза, улыбаясь. Он решил, что хватит с них на сегодня препирательств, ведь время не стоит на месте, и совсем скоро ему нужно будет отправиться на собрание. — Хорошо поспал сегодня? Выглядишь бодрым, — спросил блондин, перекладывая нужные документы в одну стопку и скрепляя скрепкой, чтобы потом не искать их по всему столу. — Я отлично выспался, — кивнул Ким. — Редко, когда удаётся сразу же уснуть и проснуться от будильника, — он перевёл взгляд на друга как-то неоднозначно, с долей хитринки посмотрев на него. — А ты, как я вижу, тоже хорошо поспал? Настроение хорошее. Как вчерашний вечер? Чимин слегка улыбнулся про себя, вспоминая события прошедшего вечера. — Было прекрасно, — отметил Чимин и, казалось, больше не собирался ничего говорить, испытывая друга на терпение. — Чимин, ты прикалываешься?! — воскликнул Тэ возмущённо, и Чимин рассмеялся. — Ладно, прости, — сказал он и сразу же продолжил. — Сначала мы поехали в ресторан, и несмотря на то, что я сильно переживал, например, о том, что нам не будет, о чём поговорить, или будет слишком неловко, всё было напрасно. Я как будто вернулся в те времена и утонул в своеобразном комфорте рядом с ним. Он, как всегда, добрый и заботливый, но всё же видно, как он повзрослел. Мы повзрослели, — Тэхен внимательно слушал, не смея перебивать, а Чимин будто и не здесь вовсе подался своему подсознанию, бросающему ему картинки прошлого. — Чонгук всегда был умным и ответственным парнем, ну а сейчас предстал передо мной как серьёзный статный мужчина с добрым сердцем и иногда властным взглядом. Мы много говорили, и я понял, что общение между нами осталось прежним. Иногда немного скованным, конечно, иногда смущённым, но это лишь от того, что мы не ощущали друг друга так долго, — мужчина улыбнулся. — Даже успели обсудить то, о чём должны были поговорить ещё тогда. Много чего решили и осознали, может, немного поздно, но лучше так, чем никогда. Не хотелось прощаться, и никто из нас этого не скрывал, поэтому мы поехали ко мне, — улыбка Тэхена рисковала показать все тридцать два зуба. — И можешь так не лыбиться, ничего не было. Мы выпили вина, поболтали, доели пиццу, и он уехал. — Чёрт, — ругнулся Тэ. Разочарование было написано на его лице большими буквами. — Но с другой стороны, может, это и к лучшему. Насколько я помню, он приехал на месяц и собирается вернуться обратно? — Именно так, — кивнул Чимин. — Вот поэтому я и не дал этому вечеру стать чем-то серьёзнее, чем обычная встреча двух людей, связанных одним прошлым. — Но тебе хотелось? — Тэхен не задавал вопроса, скорее утверждал. Он слишком хорошо знал своего лучшего друга. — Чёртовски сильно, Тэ. На мгновение между ними повисла тишина. Не давящая, а скорее нужная в этот момент. Можно даже, не произнеся ни одного слова, понять то, что чувствовал сейчас Чимин. Тэхен знал его, может быть, не всю жизнь, но достаточно давно. И за эти годы успел изучить этого человека вдоль и поперёк. Чимин скучал. Всё это время, сам того не осознавая, он скучал по одному единственному человеку. Отказывал всем, кто предлагал красивому мужчине сходить на свидание, забывался в работе, заглушал одну потребность другой. Пак был сильным человеком, но даже у него есть свои трещины, которые в любой момент могут его разрушить. — Я думаю, что если судьба вновь сводит людей спустя годы, то это не бывает просто так, — начал Ким, и блондин поймал его взгляд своим. Там была честность и искренность. В его слова всегда хотелось верить. — Может быть, вам предстоит усвоить ещё один урок, а может, исправить ошибки прошлого. Никто не может этого знать. Но я хочу верить, что у вас двоих всё будет хорошо. Вместе или раздельно. — Мне тоже хочется верить в это, — поджал губы Пак. Его лёгкая улыбка казалась печальной, но в глазах пылала искренность. Сможет ли тоскующее сердце наконец отпустить того, к кому привязано прочными нитями, разрывать которые кажется чем-то болезненным? Он хотел бы знать ответ на этот вопрос. Чимин посмотрел на часы, вдруг вспомнив о собрании, и понял, что у него осталось не очень-то много времени до его начала. — Так, Тэ, с тобой, конечно, хорошо, но… — он поднялся и быстро начал собирать все необходимые ему там документы. — Но без тебя лучше, — закончил за него Тэхен, улыбаясь. — Конечно, Тэ, даже дышать легче, — взяв папку и обойдя стол, пошутил он. — Но, если серьёзно, ты моя родственная душа, и я готов сделать для тебя многое. — Будешь дарить мне подарки, приносить цветы и задабривать комплиментами каждый день? — вдруг оживился Тэхен, и Чимин, который уже собирался покинуть свой кабинет, развернулся к нему. — Знаешь что, Ким Тэхен, не наглей, — притворно возмутился Чимин и лукаво улыбнулся. — Скажи лучше это своему молоденькому ординатору, который уже полгода за тобой бегает. Как его? Юнги, кажется… Тэхен цокнул и, нахмурившись, опёрся обратно на спинку стула. — Не понимаю, о чём ты. Ему 26, а мне 34, — казалось, эта тема действительно задевала друга. И причина этому ясна, только признаться в этом самому себе получалось не очень. — Нет, он слишком молодой для меня и к тому же мой ординатор. Отношения такого рода неприемлемы для нашего статуса. — Но его же твой возраст и статус не волнуют, так почему тебя должны? — произнёс он, подмигнув задумавшемуся лучшему другу, и закрыл за собой дверь. Иногда сложно принять решение, но лучше тысячу раз подумать, прежде чем убежать, а потом жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Взрослая жизнь требует соответствующих поступков. По-другому можно потерять и себя, и то, что дорого сердцу. Чимин знал это и желал своему другу быть умнее, чем был когда-то он.

***

— И самое главное объявление на сегодня, — Чимин стоял посреди зала, и десятки глаз были направлены на него. Он прошёлся по ним взглядом. Там были и штатные врачи, и ординаторы, и весь медперсонал хирургического отделения. Все с нетерпением ожидали того, что он скажет. — Как мы все знаем, самостоятельно проводить операции в нашей больнице позволялось только с пятого года обучения. С этого момента я даю разрешение на проведение несложных операций ординаторам третьего года. Чем раньше вы начнёте, тем быстрее научитесь. По помещению прошёл радостный гул, вперемешку с аплодисментами. Ординаторы третьего года чуть ли не прыгали от счастья. Ведь никто из них и подумать не мог, что им так скоро предстоит провести свою первую самостоятельную операцию. Это ведь огромный шаг к исполнению своей мечты — стать хорошим хирургом. Но это также огромная ответственность. Шанс показать себя и узнать, каким всё-таки врачом ты можешь быть: плохим, хорошим или тем, на кого будут возлагать высокие надежды. Ни в коем случае нельзя облажаться. Их учёба перестаёт быть обычной, это уже полная ответственность за чужую жизнь и свою репутацию. Чимин сдержанно улыбнулся и поклонился, после чего объявил, что собрание окончено и все могут вернуться на свои рабочие места. Он как раз выходил из конференц-зала, как у него зазвонил телефон. Чимин быстро вытащил его из кармана халата и, едва взглянув на экран, сразу же ответил на звонок. — Алло? — Привет, Чимин, — хрипло послышалось на том конце. Сложилось такое чувство, будто Чонгук только проснулся и сразу же набрал его. От этой мысли тепло быстро заполнило его нутро, и, улыбнувшись, он сунул одну руку в карман халата, заняв место у панорамного окна. — Привет, — тихо поприветствовал он его в ответ. — Как ты? — Хорошо, — ответил сразу, а после добавил то, отчего мурашки пробежали по телу: — Хорошо, но не отлично, ведь я не видел тебя несколько долгих дней, и это расстраивает. Чимин усмехнулся, пытаясь скрыть смущение в своём голосе. — Ты не видел меня несколько долгих лет. Сначала в трубке была тишина, и Чимин подумал, что успел обидеть Чона этими словами, собираясь перевести тему, но в следующую секунду мужчина заговорил: — И это моя огромная ошибка. Чимин покачал головой, хоть его никто и не видел: — Это наша ошибка. На минуту между ними повисло молчание, пока Чонгук вновь не заговорил первым: — Можно я заеду к тебе сегодня? Хочу кое-что обсудить. — Конечно, — сразу же согласился Чим. — Конечно, ты можешь приехать. У меня обед в двенадцать, если тебя устроит, ты можешь подъехать, и посидим в кафе напротив. Или можешь приехать вечером, я сегодня работаю до шести. — Я приеду в двенадцать, — сказал Чон. — Разговор не займёт много времени. — Хорошо, — согласился Чимин и не будет врать, что немного расстроился. Он думал, что они проведут немного больше времени вместе. Но, может, у Чонгука есть дела вечером — он же не может об этом знать. — До встречи, — интонация брюнета сквозила нежностью, и Пак улыбнулся. — До встречи. Он сбросил звонок и направился в свой кабинет. Сегодня он с нетерпением будет ждать обеда, размышляя о том, что ему хочет предложить Чонгук, надеясь, что это что-то несомненно хорошее.

***

Время до обеда пролетело быстро. У Чимина сегодня не было операций, но была практика с ординатором Ян. Перед тем как приступить к самостоятельной операции, ей нужно суметь без единой ошибки провести идентичную — только на специальных тренажёрах. Он вспоминает свои былые дни и понимает, что скрывал своё волнение куда хуже, чем это делает доктор Ян. Чимин приятно удивлён, наблюдая за тем, с каким рвением и готовностью его ординаторы готовятся к предстоящим операциям. Их испытания уже начались, и кто справится лучше — тот и получит шанс первым провести свою самостоятельную операцию. Вроде бы не так важно, ведь в итоге все пройдут этот путь, но настоящий хирург всегда должен показывать уровень. Клиника «Ассан» славится лучшими врачами, низким уровнем смертности и индивидуальным подходом к каждому пациенту с глубоким изучением проблемы. Это одна из причин того, почему она считается лучшей из лучших. И новые специалисты должны соответствовать этому уровню. Чимин всё ещё сидел в кабинете, найдя время для заполнения некоторых бумаг, но совершенно не сосредоточен на том, чем в данный момент занимался. Он постоянно бросал взгляд на телефон, убеждая себя, что совсем не ждёт звонка. Но в тот же час едва подрывался с места, когда телефон загорался пришедшим сообщением о том, что его уже ждут внизу. Долго не думая, мужчина стянул с плеч белый халат и надел чёрный кардиган, потому что на улице неожиданно пошёл дождь и стало немного прохладно. Он быстро пригладил волосы, ещё раз оценил свой внешний вид в зеркале и, медленно выдыхая, наконец отправился на встречу, не забыв запереть за собой дверь на ключ. В груди постепенно расцветало предвкушение. Он чувствовал себя будто вновь тем самым студентом, влюбившимся в умного, справедливого, красивого и, что немаловажно, честного парня. Тогда тоже хотелось бежать в его объятья, постоянно быть рядом, читать ему анатомию по вечерам, пока он лежал головой у него на животе, совсем не вникая в суть. Ему просто нравилось слушать голос Пака: он расслаблял и успокаивал. Ему хотелось ждать сообщения с замиранием сердца и улыбаться, когда оно приходило. Хотелось любить и ощущать взаимную любовь. Тогда всё было куда проще. Сейчас же он будто больше не имел права сказать «хочу», если это будет касаться Чонгука. Чимин как раз выходил из лифта, когда столкнулся с причиной своих мыслей. — Ты уже здесь? — немного удивился он. — Думал, будешь ждать меня внизу. — Я спешил, чтобы встретить тебя, — улыбнулся Чон, отчего в уголках его глаз появились едва заметные морщинки. — Не поверишь, я спешил, чтобы ты долго не ждал, — в ответ улыбнулся Чимин, и Чонгук тихо рассмеялся. Его смех с лёгкой ноткой хрипотцы вызывал внутри Пака неконтролируемое шевеление замерших бабочек. — Тебе это ничего не напомнило? — выгнул бровь Чон, продолжая улыбаться. Чимин на мгновение задумался и вдруг осознал: — Наше первое свидание… — выдохнул он, будто не веря. Чонгук помнил всё — до самых мелких деталей. — Мы тогда столкнулись в дверях общежития по тем же самым причинам. — Ты тогда заставил меня поволноваться, — признался Пак. — Я и так был взволнован, а когда столкнулся с тобой, то вообще чувствовал себя неловко. — Ты выглядел мило, когда пытался скрыть свои пылающие щёчки, — Чонгук так пронизывающе посмотрел на него, что Чимин едва не упал, решив быстро сменить тему, пока ситуация не повторилась. — Ай, идём уже, — он потянул смеющегося темноволосого за рукав куртки прямиком в то заведение, где они собирались встретиться. Чимину пришлось отпустить его рукав, чтобы открыть дверь. Внутри приятно пахло выпечкой и свежезаваренным кофе, на фоне играла ненавязчивая музыка, а цветы буквально на каждой поверхности придавали особую атмосферу и уют. Мужчины заняли столик у окна, устроившись на мягких коричневых диванчиках друг напротив друга, и принялись рассматривать меню. Есть им особо не хотелось, поэтому они остановились на пирожных с фисташкой и тёплом латте. Чонгук же взял американо. Когда им принесли заказ, они смогли вернуться к разговору, из-за которого, собственно, и встретились здесь. — Так что ты хотел обсудить? — спросил Чимин, делая глоток тёплого напитка. Чонгук выглядел прекрасно, как, впрочем, и всегда. Чимин успел просканировать его взглядом. Он был чертовски уверенным, но будто уверенность эта была напускной. Блондин терпеливо ждал, когда капитан начнёт свою речь. Тот прочистил голос и, смотря прямо в его глаза, наконец произнёс: — Я позвал тебя сюда, потому что хотел кое-что предложить. Его глаза были такими большими в этот момент. Наивно добрыми, что ли. И казалось, он совсем немножечко боялся, вот только чего — Чимин понять не мог. — Что именно? — Паку уже было чертовски интересно, и он сгорал от нетерпения, но умело держал себя в руках, спокойно делая глотки кофе, за которым прятал улыбку. — Не хочешь съездить со мной в Пусан на пару дней? Я забронировал небольшую виллу возле пляжа Сончжон. Улыбка медленно сошла с лица, и Чимин посмотрел своими удивлёнными глазами в чужие. Чонгук очень ждал его ответа — это было слишком заметно. Вот только он не знал, что ему ответить. Все мысли пропали из головы, будто бы он был не здесь, а выпал из реальности на пару секунд, отправляясь в прошлое. Вернуться в Пусан спустя столько времени казалось ему слишком сложным, почти невозможным. Слишком много воспоминаний, слишком много боли и разочарований, которые не специально, но всё же смогли закрыть своей тенью всё светлое. Пляж Сончжон… когда-то давно это было их укромное местечко от всего мира. Они приезжали туда просто на машине — подышать воздухом, искупаться в море, полюбоваться природой и вкусно поесть, устроив небольшой пикник только для двоих. Иногда, отложив немного денег из стипендии, они могли арендовать маленький домик. Там приятно пахло деревом, и хоть было тесно, но по-особенному уютно. Чимин хотел бы оказаться там сейчас. В то время, необременённое проблемами, болезненными расставаниями, депрессией, работой и ещё многим чем. Счастье тогда было так близко, но чем сильнее он пытался ухватиться за него, тем дальше оно ускользало. Это не было иллюзией или обманом, это были обстоятельства, оказавшиеся не на их стороне. Из мыслей его выдернул слегка обеспокоенный голос, будто хозяин этого голоса пытался скрыть волнение: — Почему ты молчишь? Чимин резко переключил внимание на мужчину и, немного погодя, отложил напиток в сторону. Он сложил руки на столе и пытался придать своему голосу серьёзности: — Я думаю, — сердце стучало как бешеное, и, кажется, не только его. — Что я мог бы взять пару выходных. Блондин улыбнулся и увидел, как широкие плечи капитана мгновенно расслабились после его слов. — Прекрасно, — кроличья улыбка отобразилась на его лице, и Чимин засмотрелся, не в силах сдержать свою. — Только на этих выходных я не могу, — его брови опустились вниз, и блондин выглядел чертовски виноватым. — Два наших врача ушли в отпуск и вернутся на следующей неделе. Только тогда я смогу предупредить начальство, что хочу взять пару выходных. — Ничего, — сразу же отозвался Чонгук, не переставая улыбаться. — Я позвоню и перенесу бронь. Главное, что ты согласился. Он не мог поверить. Они и вправду собирались провести время вместе, наслаждаясь обществом друг друга. Мешали лишь грёбаные мысли. Вопросы такого рода, как: «И что будет дальше? Он ведь вновь оставит меня? Я и вправду обречён снова увидеть то, как он уходит?» — всё продолжали крутиться в голове. Это тревожило, давило, было преградой для всего хорошего, что происходило. Но он не мог отказаться, забыть. Произнести «нет», смотря ему прямо в глаза, было равно тому, что выстрелить себе в сердце, не задумываясь. Он хотел этого. Понимал, что последствия будут слишком болезненны, но ничего не мог с собой поделать. Удивительно, как один человек по щелчку пальцев способен разрушить выстроенную годами стену. Должно быть, Чимин сам вручал ему в руки лом, ведь показать свою слабость он мог лишь Чонгуку — просто потому, что рядом с ним не нужно быть сильным. В этот раз они разойдутся как старые знакомые, и этот факт отзывался внутри как что-то колючее, давно умершее, но не прекращающее причинять боль при попытке дотронуться. Внезапно в образовавшейся тишине раздался звук пришедшего сообщения. Писали Чонгуку, и тот спешно попытался вытащить телефон из кармана. Его брови слегка нахмурились, и Чимин прикусил губу, стараясь скрыть свою заинтересованность. Ему очень хотелось узнать, кто и что написал мужчине, чтобы вызвать такую реакцию. Но если раньше у него был пароль и свободный доступ к его телефону, то это давно не так. Цифры стерлись из памяти, как и стерлось то, что между ними было. Больше Пак не имел права на подобное. Он вдумчиво опустил глаза на жидкость в своей чашке, когда Чон вновь обратился к нему: — Прости, Чим, — произнёс так, будто уже извинялся за что-то. — Мне срочно нужно бежать. Появились неотложные дела. — Ничего, — сказал он, натягивая на лицо улыбку. Кинул быстрый взгляд на часы на своём запястье. — Мой перерыв почти окончен, так что мне тоже скоро придётся бежать. Чонгук поднялся, и Чимин поднялся следом. Прощаться было неловко, но казалось — будто только Паку. Темноволосый выглядел довольно уверенно, смотря прямо на него, не отрываясь. Блондин же напротив не знал, куда деть себя и свои руки. В итоге он решил протянуть одну для рукопожатия через стол, считая, что это самый хороший вариант для них. Чон долго смотрел на протянутую руку и, кажется, хмыкнул. Но Чимин не мог быть в этом уверен. Прошло несколько секунд, прежде чем он сжал его ладонь в своей. Но, похоже, даже не думал отпускать, держа крепко. А потом вышел из-за стола, сделав то, отчего Чимин буквально едва не потерял дар речи. Капитан резко потянул его на себя, заключая в крепкие объятья и зарываясь носом в белокурые волосы. Пак так и застыл в объятьях, слыша только стук собственного и чужого сердец. Кажется, его билось слишком быстро, явно превышая норму. Он рвано выдохнул и медленно поднял свои руки, обвивая чужую талию и сцепляя пальцы в замок. Чон в ответ сжал его ещё сильнее. Было страшно вновь находиться в этих руках, но и до порхающих бабочек в животе приятно. В голове пролетели тысячи подобных объятий, но, даже несмотря на момент, эти казались до боли непривычными. Будто ностальгия. Что-то, чего давно не испытывал, вкус чего хранил в воспоминаниях и по чему сильно скучал. — Я позвоню тебе вечером, — произнёс он, утверждая, а не спрашивая. И, даже не дожидаясь ответа, оставил лёгкий, едва ощутимый поцелуй в белых волосах, с трудом оторвавшись от тёплого, желанного тела. Прошло минуты две после ухода Чонгука из заведения, и Чимину тоже стоило бы начать собираться. Но он продолжал стоять и мечтать о том, чтобы эти объятья и нежный поцелуй когда-то повторились вновь.

***

В гостиной не завешаны окна, но ночь за двором всё равно дарит пространству темноту. Открытый чемодан лежит на полу комнаты, пока двое друзей разговаривают, расслабившись на диване. В их бокалах покачивается красное вино известной марки, а разбросанная куча одеял и подушек вместе с мягким светом торшера дарит спокойствие и уют. — Ну и я сказал ему помыться, — бросил Тэ, делая глоток вина из бокала, пока Чимин посмеивался с очередного рассказа друга о его недавно завязавшихся отношениях. — Тэхееен, — протянул Чимин, продолжая смеяться. — Что? Он пригласил меня на свидание, когда его руки были по локоть в крови, — хмыкнул Ким. — Мне кажется, я заслуживаю того, чтобы меня этими руками ублажали. А из-за него я теперь буду вспоминать, как его длинные пальцы держали печень пациента. Чимин рассмеялся ещё сильнее, представляя эту картину. Только Тэхен и его вечные субтитры на лице чего стоят. Бедный тот парнишка Юнги. С перепугу пригласил, так ещё и ощутил на себе всю мощь скептицизма Кима. Но надо отдать ему должное — не испугался, не сбежал, а продолжил и всё же сумел завоевать его внимание. Тэ никогда не признается, но он точно испытал заинтересованность в молодом ординаторе почти сразу. Эх, эта жизнь полна сюрпризов. — Смешно, конечно, но когда начинаю думать об этом, то понимаю, насколько это ужасно, — сказал Чимин, утирая выступившие слёзы. — И не говори, — вздохнул Тэ, поднося бокал к губам. — Как можно было так поступить со мной? Где здесь вообще романтика, которую так жаждало моё одинокое сердце? Чимин кинул в него салфетку. — Заткнись, — засмеялся Пак и завалился на бок. — Ужасно то, что после признания и приглашения на свидание ты сказал ему сначала помыться. А признание в операционной, по моему мнению, довольно романтично. Прямо как в дорамах. \ Он глянул на друга, лежа почти что у него на плече, и тот посмотрел вниз, находя его глаза в ответ, а после хмыкнул. — Если бы это была на самом деле дорама, то в руках он бы держал мою печень и признавался в любви ей, пока я в отключке, — шатен не сдержался и рассмеялся на пару с Паком. — «Ким Тэхен, я признался в любви твоей печени, прочувствуй это, когда проснёшься», — Чимин не мог не пошутить, стараясь сделать свою интонацию подходящей для слезного момента. — По-моему, мы выбрали не тот орган. — Ты про сердце? — Чимин вновь посмотрел на друга. — Я про член. — Извращенец. Парни снова рассмеялись и позже словили себя на мысли, что давно они вот так не устраивали посиделки — общаясь по душам, выпивая, неся полнейшую чушь и задыхаясь от смеха. Работа делает их занятыми людьми, но сколько бы дней ни прошло, они всегда выделят время для вот такого беззаботного вечера. Чимин бесконечно рад, что нашёл такого человека. Свою родственную душу. Он помог пережить ему многое, справляться в самые сложные времена, и хоть характер его был иногда просто ужасен, Пак ценил горькую правду, на которую порой не скупился Ким. Это настоящая магия — в мире без волшебства однажды встретить такого друга. Спустя время мужчины успокоились, и между ними вновь завязался ненавязчивый разговор. — Ну а ты как? Готов к поездке? — вдруг спросил шатен, и Чимин призадумался. — Ну, я не брал с собой много вещей, потому что мы только на три дня и… — Нет, Чимин, — перебил его друг. — Я спрашиваю, готов ли ты? Сложный вопрос, потому что ответ на него и да, и нет. Он чувствует как предвкушение от встречи и желание поскорее увидеть Чонгука, так и страх, сковывающий всё внутри. — Не знаю, — Чимин отставил бокал на стол и прочистил горло перед тем, как начал говорить. — Ты же знаешь, какой я с людьми, которые мне небезразличны. Я начинаю расслабляться, и вот с ним боюсь слишком расслабиться. Всё так неоднозначно и запутано. Мне казалось, что я смогу держаться на расстоянии и вести себя так, будто нас ничего не связывает. Но у меня едва это получается, и Чонгук не упрощает задачу, делая слишком провокационные вещи и говоря смущающие слова. — Он коротко вздохнул. — Мне страшно, ведь с каждым новым днём я всё больше боюсь его ухода назад. Понимаю, что лучше не подпускать близко, но ничего не могу с собой поделать. — Меня восхищает ваша любовь, — тихо произнёс Ким. — Десять лет — немалый срок, чтобы отпустить и забыть. Начать новую жизнь и завести семью. Но вы не можете, потому что чувства были настоящими. — Я думал, что всё осталось в прошлом, до того момента, как услышал его имя. Меня тогда чуть не снесло с ног ураганом из чувств. В один момент всё пролетело перед глазами, и вот тогда я окончательно осознал, что никогда его не забывал. Я тосковал и скучал, мне было плохо, хоть я и старался работать и разбавлять яркими красками жизнь, — он опустил взгляд на свои пальцы, пока друг его внимательно слушал, стараясь не показывать своей жалости к словам этого человека. Потому что блондин рассказывал это не для того, чтобы его жалели, а чтобы выслушали. — Спасибо тебе, Тэ, ты действительно очень помог мне справиться. Благодаря тебе я провёл хорошо эти годы. Именно ты добавлял светлые тона в мою серую жизнь. Без тебя я бы стал той ещё ледышкой, — хмыкнул мужчина. Чимин посмотрел на друга и заметил, как быстро тот пытается проморгать. Быть не может, чтобы сам Ким Тэхен заплакал. — Ваа, Тэхен, — Пак попытался заглянуть ему в глаза. — Неужели мои слова тронули твоё ледяное сердце? — Заткнись и иди сюда, — он шмыгнул носом и раскрыл руки для объятий, куда сразу же нырнул блондин, улыбаясь и поглаживая лучшего друга по спине. — Обещай, что познакомишь меня с этим своим Чонгуком. — Хорошо, а ты меня с Юнги. — Договорились. Они ещё некоторое время провели в дружеских объятиях, а после решили убрать за собой и подготовиться ко сну. Уже завтра Чимин встретится с Чонгуком, и хоть ему не хочется признавать свой страх, а быть уверенным и хладнокровным, рядом с ним его стена рушится. С одной стороны, это плохо, но с другой — он чувствует себя как никогда правильно.

***

Утро наступило слишком быстро. Конечно, ведь легли они буквально четыре часа назад. Чимин немного пожалел о том, что выпил вчера столько вина. Пьяным он не был, но припухлость на лице и головная боль всё же присутствуют. В восемь за ним приедет Чонгук, а это значит, что у него осталось меньше двух часов на сборы. Тэхен, скорее всего, ещё дрыхнет, и Пак не собирается тревожить его сон, поэтому не спеша поднимается и идёт принимать душ. После душа становится легче, голова немного отпускает, да и общее состояние улучшается. Далее он чистит зубы, наносит на лицо уже привычные средства, дабы иметь красивую гладкую кожу и выглядеть свежо. Сушит волосы феном и укладывает их как обычно, разделяя челку на две стороны. После сушки волосы хорошо завиваются, создавая эффект волн. Выглядит хорошо. Закончив с этим, он отправляется на кухню, где заваривает себе чашку кофе, делая глоток и прикрывая глаза от наслаждения. Всё-таки он обожает кофе — без него день начинается ужасно. Допив напиток уже в своей спальне, он одевается, не особо задумываясь о красоте, больше о практичности, и наносит лёгкий макияж. В конце концов, они отправляются в поездку, а не в ресторан или ещё куда-нибудь, где нужно заморачиваться с внешним видом. Да, перед Чоном всегда хочется быть красивым, но он видел его всяким: опухшего, непричёсанного, даже с засохшей слюной на подбородке, так что вряд ли ему есть чего стыдиться. Чимин получает сообщение от Чонгука, когда уже обувается в коридоре. Он отправляет ему короткое «Иду» и, хватая свой небольшой чемодан, идёт к лифту, спускаясь на первый этаж. Темноволосый ждёт его, опершись на дверь автомобиля с пассажирской стороны. Сначала он его не заметил, держа руки в карманах и глядя вниз на свои ботинки. Но как бы Чимин ни старался тихо подойти, звук колёс чемодана сдал его с потрохами. Чонгук поднял голову, и на его лице расцвела широкая улыбка. Он, не задумываясь, двинулся в сторону Пака и заключил застывшего парня в объятия. Мужчине пришлось отпустить ручку чемодана, в которую он так крепко вцепился, чтобы обнять его в ответ. На глаза навернулись слёзы, и он не совсем понимал причины их возникновения. — Привет, — первым поздоровался Чонгук, отпуская его и отходя на шаг назад. Было видно, как ему сложно держаться на расстоянии. Чимин его прекрасно понимает. — Здравствуй. Чёрт, Чимин действительно чувствовал неловкость. Когда-то такие вещи между ними были чем-то обыденным, почти семейным. А сейчас всё будто впервые. Первые прикосновения, первый осторожный взгляд, первая тёплая улыбка и первые почти невинные чувства. Чонгук забрал у него чемодан и положил его в багажник, а Чимин тем временем забрался на пассажирское сиденье автомобиля. После долгого дня и почти бессонной ночи его тело болело, а мышцы будто сдавило. Особенно болела шея и ноги. Кажется, они отекли. Его ошибка — в том, что он не отдохнул как полагается после тяжёлого трудового дня. Пак, не особо задумываясь о том, что делает, полностью разулся и съехал вниз по сиденью, упершись пятками в край кожаного покрытия. Мужчина выдохнул от облегчения и расслабился — до тех пор, пока с водительской стороны дверь не открылась и в салон не забрался Чонгук. Он посмотрел на тихо дышащего Чимина, закрывшего глаза, и застыл. Картина была до боли знакомой, высеченной на сетчатке глаза привычкой — видеть его таким. В таком положении, в своей машине, в своём прошлом, настоящем и будущем. Он желает видеть такое всегда. До самого конца. Блондин почувствовал на себе взгляд пронизывающих глаз и приоткрыл свои. — Прости, — он попытался подняться и сесть в нормальное положение. — У меня просто не было возможности нормально отдохнуть… Чонгук поднял руку, намереваясь дотронуться до него, но замешкался, в итоге опустив её на коробку передач. — Не беспокойся, ты можешь сидеть, как тебе удобно, — сразу же осадил его Чон, заведя мотор. — Нам ехать где-то примерно четыре-пять часов, так что можешь поспать. Я тебя разбужу, когда доберёмся. Он красиво вырулил со двора комплекса, выезжая на дорогу. — Хорошо, — согласился Чимин. — Если ты так говоришь, то хорошо. Только буди меня в случае чего. — Договорились, — улыбнулся Чонгук, отчего в уголках его глаз собрались милые морщинки. — Отдыхай, не волнуйся, я отвечаю за твою безопасность. — Об этом я не волнуюсь. Я доверяю тебе. — Рад слышать. Чимин вернулся в изначальное положение и немного опустил спинку вниз. Было спокойно и настолько уютно, что, пару минут повозившись, он просто вырубился. Яркое солнце освещало их путь. В салоне автомобиля играла спокойная, ненавязчивая музыка, пахло сандаловым деревом. Капитан уверенно держал руль, надев солнцезащитные очки. Лёгкий ветер из приоткрытого окна ласкал его кожу, а рядом с ним находился тот, кто однажды забрал его сердце в свои маленькие ручки, оберегал любовью и учил любить в ответ. Уходя в тот день, он оставил своё сердце ему. И знаете что? Оно всё ещё бьётся, пульсирует, гоняет кровь по венам. Бьётся только лишь для одного человека. И вновь ощущая его присутствие — не фантомное, не галлюцинацию или пьяный бред, а вполне реальное — Чонгук чувствует себя самым счастливым человеком за много долгих лет.

***

Солнечные лучи красиво падали на водную гладь, освещая скалы, шоссе и будя своим ярким светом блондина, который сначала поморщился, а после приоткрыл глаза, пытаясь согнать сонную пелену. Автомобиль ехал по мосту, проходящему возле скал и едва заметного пляжа. Чимин сладко потянулся, и в ту же секунду восхищённо вздохнул. Он увидел море, и с каждым их приближением видимость становилась больше. Чайки резвились на пляже, словно дети, красиво взлетая над бушующими волнами. Это было то самое место, что сохранилось в их памяти как что-то прекрасное. Здесь они были вместе, были счастливы, и тогда казалось, что ничто на свете не сможет их разлучить. И вот они снова здесь, спустя целых десять лет… Ещё дальше виднелся небольшой городок. Его больше использовали как курортный. Там было много домов, сдающихся посуточно, отелей и ресторанов. Если пройти вглубь, то и рынок можно было отыскать. Они были там когда-то. Чонгук купил ему белую панамку с цыплёнком. Она очень понравилась Чимину, но он боялся, что будет выглядеть смешно. Чонгук тогда сказал, что купит себе такую же, только чёрную, с кроликом. И пускай они будут выглядеть странно — ну и что? Это они настоящие, и пусть другие смеются или называют чудаками, чужое мнение не так важно, как то, что думаешь о себе сам. В итоге всё лето они проходили в тех панамках и были счастливы. Чонгук тогда дал ему очень важный урок, и из-за того, что Чон всегда был открыт и честен и перед собой, и перед другими, Чимин любил его ещё больше. — Ты проснулся? — из мыслей его выдернул голос Чонгука. — Мы почти приехали. Чимин повернулся к нему: — Ты знаешь, даже спустя столько времени я всё ещё помню здесь каждую улицу. — Я тоже, — улыбнулся Чон. Они повернули к въезду в город. Там был шлагбаум, и после оплаты за парковку он поднялся, впуская их на территорию набережной. Улицы здесь были не слишком широкие, поэтому Чон ехал аккуратно и медленно, пока они наконец не запарковались возле немаленькой виллы. Она стояла почти на берегу моря, окна были панорамными, фасад выполнен из коричневого дерева. Шикарна, можно даже сказать. В воспоминаниях пролетел их маленький домик — небольшой, но такой уютный. Интересно, есть ли он ещё? — Тот дом, в котором мы жили, арендуют рыбаки, когда приезжают сюда на рыбный сезон, — будто читая мысли, проговаривает Чонгук, становясь рядом. Чимин поворачивает к нему голову, прожигая его профиль. — Наверное, сейчас у нас немного другой уровень, — кивает головой на роскошную виллу. — Скорее всего, — кивнул темноволосый. — Но я был бы не против, проведи мы эти выходные там. — Я тоже, — улыбнулся Чимин. Кем бы они сейчас ни были и сколько денег ни хранилось в кошельке, но они ни за что не променяли бы то место, где когда-то были по-настоящему счастливы. Воспоминания не купишь ни за какие деньги, их можно лишь создавать и бережно хранить. И даже не важно где — в маленьком домике или в огромной вилле. Они входят внутрь с помощью ключа, так тихо, будто боятся кого-то разбудить. Чимин принимается осматриваться, пока брюнет заносит их чемоданы: гостиная, соединённая с кухней, чёрный кожаный диван посередине, пушистый белый ковёр и большой телевизор, много разных растений и вид из незакрытого шторами окна прямо на бескрайнее море. Туалет, душ, джакузи, на втором этаже несколько спален — и в общем-то всё. Но здесь уютно. Чон всегда был хорош в выборе места для ночёвки. — Можешь выбрать себе любую комнату, — он стоял рядом, наблюдая всё это время за мужчиной. Чимин открыл первую комнату, заходя внутрь. Первое, что попало ему на глаза, — панорамное окно на всю стену и вид на спокойное море. Посередине располагалась большая кровать, по бокам тумбы, мягкий ковёр и много зелени. Паку показалась эта комната очень комфортной, и он решил, что это, наверное, будет прекрасный выбор. На мгновение он задумался. Будто вернувшись в то время, когда им не нужно было выбирать комнаты: у них всегда была одна на двоих. Ведь правда, в начале их отношений они не спали порознь. Хотя нет, ложь. Они делали это, когда только привыкали друг к другу, ну а потом оставались вместе у кого-то в общежитии, когда выдавалась такая возможность. Со временем они начали понимать, что попросту не могут уснуть без присутствия другого. Легче стало, когда было принято решение съехаться. Тогда всё пространство полностью принадлежало им, и, должно быть, это было самое лучшее их решение. — Хороший выбор, — Чонгук, стоя позади, подпирал плечом косяк двери и сложив руки на груди, наблюдал. — Я тогда, пожалуй, буду в той, что напротив. Чимин стоял спиной к нему, и конечно же Чон не мог видеть его лица и знать, о чём тот думал, но почему-то создавалось ощущение, что брюнет сейчас думает о том же. — Хорошо, — Пак наконец повернулся к нему и натянуто улыбнулся. — Пойдём прогуляемся? — Может, сначала в душ, переоденемся и пойдём где-нибудь перекусим? — спросил он и сразу же продолжил: — А потом можно прогуляться. — Конечно, я не против. Чонгук кивнул и отправился в свою комнату, после того как затащил чемодан Чимина в его временную. Тот сразу же открыл его, перебирая вещи, которые можно было надеть — чтобы это было и красиво, и практично. Он любит удобную повседневную одежду, в ней он чувствует себя легко и правильно. Блондин вытянул белую футболку, широкие голубые джинсы и бросил их на кровать. Достал чистые трусы и отправился в душ. Вода приятно обволакивала уставшее после неудобной позы в дороге тело, и Чимин понял, что пора выходить: ещё немного — и его вырубит. Он почистил зубы, надел некоторые украшения, подходящие к его сегодняшнему стилю, и наконец оделся. Собираясь выходить, он вспомнил, что забыл надушиться и взять сумочку, чтобы положить телефон и кошелёк. Пока Чимин заканчивал свои дела, ему пришло сообщение о том, что его уже ждут. Забавно: ведь раньше Пак всегда собирался первым и ждал Чона, который за всё брался в последний момент. Он тогда ходил по комнате, собираясь, и постоянно повторял лежащему на кровати Чону: «Вставай, мы можем опоздать, нас уже ждут», — и только после хмурого взгляда возлюбленного тот начинал двигаться. А сейчас же всё будто по команде. Словно делать всё точно и быстро уже вошло в привычку, которую не искоренить, потому что это была долгая и важная часть его жизни. Теперь он по-другому не умеет. Чимин уже спускался по сходах вниз, когда заметил, что Чонгук уже на улице, ходит туда-сюда, разговаривая по телефону. Плечи его были напряжены, а взгляд острый, будто то, что говорил собеседник, ему совсем не нравилось. Когда блондин вышел на улицу, тот как раз уже отключился. — Всё хорошо? — спросил он, наивно полагая, что ему ответят правдой. — Да, всё отлично, — улыбнулся Чон, но невооружённым взглядом было видно, как он подавляет злость. — Пошли, я нашёл одно очень хорошее место. Они медленно двигались по набережной. Солнце светило ярко, но не навязчиво, даря окружению мягкий цвет жёлтого. Мужчины обговаривали всякую мелочь, но даже этот разговор был комфортным для обоих. Хотелось общаться так всегда. Говорить и говорить, не переставая. Вскоре они добрались к приятному на вид заведению, расположенному прямо возле пляжа. Кажется, ещё десять лет назад его здесь и в помине не было. А теперь, где раньше держали доски для серфинга, стоит прекрасный ресторан. Они прошли внутрь и попросили столик для двоих. Менеджер отвёл их к месту с большим окном, откуда виднелось море. Мужчины пробыли там почти до самого вечера, пробуя что-то интересное, ведь оба всегда любили экспериментировать. Разговаривали, смеялись и просто забывали обо всём на свете, кроме друг друга. Когда они покинули стены заведения, солнце уже опускалось за горизонт. Это было чем-то настолько красивым, что мужчины решили прогуляться по пляжу, пока лучи окончательно не исчезнут с неба. Они оба сняли обувь и носки, утопая ногами в тёплом песке. Было приятно, но если долго простоять, становилось немного горячо. Потому они подумали и приняли решение подойти ближе к морю — там песок был более прохладным. — Здесь такой чистый воздух, — Чимин остановился, поворачиваясь лицом к морю и вдохнул поглубже, на мгновение прикрывая глаза. — Так спокойно. Я уже забыл, какого это — находиться подальше от городской суеты. Чонгук почти заворожённо смотрел на него: волосы растрепались из-за ветра, белые прядки упали на глаза небрежной россыпью. На щеках неизменно красовались едва заметные веснушки, длинные ресницы дрожали. Он был таким настоящим. Чон буквально мог протянуть руку и дотронуться. Поцеловать в висок, как любил всегда делать, убрать волосы за маленькое покрасневшее ухо или прижать к своей груди, чувствуя, как на спине смыкаются чужие ладони. Это было их прошлое. Прямо здесь. На том же самом пляже. Чонгук мог к нему дотронуться сейчас, но сомневался, что уже имел на это полное право. И осознание этого в который раз причиняло ему боль. Она смешивалась с отчаянием, создавая жгучую смесь. Он, как раненый зверь, метался туда-сюда в попытках найти место, где боль поутихнет, а раны перестанут кровоточить. Но такое место закрыто на тысячу замков, и облегчить своё состояние не получится до тех пор, пока эта дверь не подастся ему. — Я рад, что ты сейчас здесь. Произносит темноволосый, сразу же после устремляя свой взор вдаль. Что-то привычно екнуло в груди Чимина от этих слов, и он, не сдерживая улыбки, произносит: — Я тоже. Мне нравится это место, но я не хотел ехать сюда в одиночестве, — немного подумав, добавляет уже тише: — Или с кем-то ещё… кроме тебя. Внутри вновь резко кольнуло. Не от его слов, а от мысли, что Чимин мог находиться здесь с кем-то другим. Гулять по набережной, держаться за руки, разговаривать до рассвета и искренне смеяться, заменяя их моменты, оставленные на пожелтевшей временем бумаге, на новый чистый белоснежный лист. Неприятные мурашки вдруг пробежались по позвоночнику, а необъяснимая тоска охватила сердце. Сколько же времени они потеряли… Он никогда не простит себе то, что оставил его. Так же как Чимин не простит себе то, что так легко отпустил. А ведь каждый из них уже давно мог бы иметь другую любовь, собственную семью и размеренную обычную жизнь. Прошли годы, а сердца всё так же хранят друг друга, словно время не властно над настоящей любовью. Они пережили расстояние, страхи, молчания и новые жизни, но, очевидно, так и не смогли стереть друг друга из памяти и собственной вечности. — Ещё будучи в армии я поклялся себе, что привезу тебя сюда вновь, — Чонгук всегда был откровенен в своих желаниях, поэтому произнёс следующие слова без зазрения совести. — Ты же знаешь, я никогда не был идеален, и, может быть, то, что я собираюсь сказать — за гранью нормального. Но если бы тебя связывали отношения с другим человеком, я бы заполучил тебя снова. — А если бы я всё же не поддался? — игриво произнёс Чимин, зажмурившись. Чонгук усмехнулся и подошёл почти вплотную, возвышаясь над мужчиной как скала, не давая отвести взгляда от чёрных омутов, затягивающих его в бездну. От видимой разницы в размерах по телу Пака прошёл разряд тока. Хриплый баритон отчего-то в данный момент звучал слишком низко, но с заметной ноткой нежности: — Я был бы уверен в том, что поддашься. Потому что я видел всё своими глазами. От его голоса и близости тепло собралось где-то внизу живота, и чтобы не выдать своего желания, Чимин отвёл взгляд. Но Чон не отошёл ни на дюйм, продолжая возвышаться над ним и считывать эмоции. — Это похоже на одержимость, когда любишь так сильно, что даже время сдаётся, а любовь остаётся жить в каждой клетке. — Говоришь так, словно мы больны, — шепотом произнёс Чимин, продолжая буравить взглядом чужую грудь. — Любовь — это тот же диагноз, Чимин. Бывает, что она разрушает человека сильнее, чем тяжёлая болезнь. Слушать это было почему-то больно. Но боль эта была приятной, и Пак впервые почувствовал себя мазохистом. — Я не знаю, что мне делать, Чонгук, — его голос впервые за долгое время прозвучал отчаянно, будто на грани слёз. Он устал метаться от мысли, что будет правильнее, а что нет. И насильно отрывать себя от этого человека, запрещая самому себе приближаться непозволительно близко, устал не меньше. — Я не могу держать тебя близко, но и когда ты на расстоянии — мне тоже не нравится. Я понимаю, что ты уйдёшь, и чертовски боюсь этой боли, потому что хорошо с ней знаком. Но будто грёбаный мазохист, вновь лезу в тот ад, из которого едва смог выбраться. Чонгук, долго не думая, но без лишней резкости, взял его лицо в свои большие ладони. Нежно поглаживая скулы, успокаивая. И это сработало. Чимин перевёл дыхание и вернул себе самообладание. — Пойдём домой. Завтра я расскажу тебе всё, и, может быть, тогда ты дашь мне шанс всё исправить. Чимин долго всматривался в его глаза, прежде чем кивнуть. И когда Чонгук отпустил его, они молча отправились к вилле. Теперь Паку не терпелось узнать, о чём ему хочет поведать Чон. Но он прав — сегодня был долгий, насыщенный день, и пора бы им для начала отдохнуть. По дороге к их временному дому мужчины почти не разговаривали. Не из-за того, что им не было что сказать, а скорее потому, что не хотелось. На улице уже давно стемнело. Лишь тёплый ветер ощущался на коже приятным касанием. Шум волн — не громкий и ненавязчивый. Небо, укрытое звёздами. Всё это чувствовалось как наконец наступившее спокойствие после страшного урагана. Хотелось подарить этой безмятежности тишину. Когда мужчины переступили порог дома, они, не сговариваясь, направились каждый в свою комнату. И вот тот самый момент секундной заминки, когда понимаешь, что не можешь так просто уйти, ничего не сказав. Они стояли спинами друг к другу, сжимая ручку двери. Мысли в их головах крутились абсолютно одинаковые. Резко развернувшись, Чимин столкнулся с глазами, хранившими в себе бескрайний космос. Чистый и неприкосновенный. Блондин, опешив, неловко отвёл взгляд. Он и вправду не ожидал, что Чон будет вести себя так, поэтому, разворачиваясь, думал, что увидит закрывшуюся перед глазами дверь. — Я хотел пожелать тебе спокойной ночи, — произнёс Чимин, не поднимая глаз, в то время как чужие всё это время смотрели только на него. Будто он был центром целой вселенной. Может, для капитана так и было, просто блондин уже об этом позабыл. — Сладких снов, Чим, — тепло улыбнулся Чонгук, ловя нежную улыбку в ответ. Они разошлись по своим комнатам, приняли душ, переоделись и лишь только когда улеглись в кровать, осознали, как сильно от второй половины веет холодом. Этот холод был привычным, как что-то давно обыденное, но в данный момент особенно невыносимым.