***
10 января 2026 г., 16:00
Глава 1: Как справляться с неожиданной синхронизацией эмоций
Ты будешь чувствовать его эмоции. Сохраняй спокойствие, когда это произойдет — скорее всего, в первый раз это случится, когда Сонхва будет расстроен. Успокой и приласкай своего демона, и постарайся устранить причину его беспокойства (если это возможно).
***
Сейчас Хонджун с первого взгляда понимал, что Сонхва расстроен, даже без постоянной ноющей боли в груди.
В первый раз он почувствовал это — внезапную, острую, пронзающую боль прямо в центре грудины, которая перехватила дыхание, — когда занимался подачей последней партии финансовых отчетов перед тем, как Ёсан (наконец-то) нанял бухгалтерскую фирму для выполнения этой работы, облегчив работу в студии. В одно мгновение все было в порядке. В следующее же показалось, будто кто-то вставил в его грудь большой железный шип.
На мгновение Хонджун почувствовал что вот-вот умрёт. «Всё, — мелькнуло у него в голове. — Это конец. Вот так я и умру. От псевдо-инфаркта, спровоцированного Сонхва».
Виновник торжества нашел его безжизненно распластанным на столе и полностью отключившимся. В приступе паники демон призвал единственного человека, который, как он знал, мог бы дать объяснение этой ситуации.
К счастью, Хонджун не попал на тот свет.
— Ваши эмоции синхронизируются, — объяснил Чонхо, бегло осмотрев офис, с самым скучающим выражением лица, которое Хонджун когда-либо видел в своей жизни. — Это лишь один из множества аспектов связи душ, о которых ты должен был знать, хён, прежде чем решиться на это...
— Ладно, ладно, — успокоил Сонхва, с легкостью поднимая Хонджуна, словно тот был всего лишь мешком муки, укладывая его на диван. Хотя Хонджун все еще чувствовал себя на грани смерти, его щеки невольно покраснели от этого непринужденного проявления силы. — Есть ли что-то еще, о чем нам следует знать?
Взгляд Чонхо задержался на Сонхва, который, стоя на коленях у дивана, бережно укутывал Хонджуна пледом, затем перешел к самому Хонджуну, тот едва начинал отходить, дыхание понемногу выравнивалось. Хонджун убеждал себя, что боль испытывает не он, а Сонхва эта мысль помогала избежать полной паники. Однако осознание, что Сонхва переживает такие муки, само по себе вызывало свежую волну тревоги.
Уголки губ Чонхо дрогнули в едва заметной улыбке.
— Не стоит перегружать вас информацией сейчас. Давайте действовать постепенно.
— Чонхо...
— До свидания, хён! — вежливо произнес Чонхо, прежде чем раствориться в клубах сизого дыма.
С той встречи прошла неделя.
Боль, вначале острая и невыносимая, постепенно притупилась, превратившись в постоянную ноющую пульсацию — навязчивое напоминание о том, что за всей внешней собранностью и спокойствием Сонхва скрывалось страдание.
Глубокое страдание.
Теперь, когда Хонджун осознал, что что-то не так, причина проявилась с кристальной ясностью.
Минги.
Если быть точнее его отсутствие.
С тех пор, как случилось Великое Раскрытие, Минги избегал Сонхва. Казалось, они вернулись к самым ранним дням знакомства, когда Минги готов был броситься бежать в противоположную сторону при одном лишь намёке на приближение Сонхва.
Поначалу Сонхва с радостью давал младшему пространство, полагая, что тому просто нужно время осмыслить произошедшее и принять всё это. Но по мере того, как дни тянулись, становилось всё труднее игнорировать возможность, что Минги может вообще никогда не смириться с правдой.
И Сонхва, при всём своём терпении, страдал от этого.
Он не выглядел так ужасно, как в тот раз после их, эм... непреднамеренной ссоры, но было очевидно, что Сонхва — не в себе. Хонджун замечал это по мелочам: как тот колебался, прежде чем присоединиться к разговору с участием Минги; как бессознательно, от переживаний, готовил на ужин любимые блюда Минги последние пару недель; как его улыбка больше не достигала глаз.
Даже его волосы в последнее время казались скорее нежно-розовыми, чем яркими, как раньше.
И теперь, когда Хонджун стал внимательнее, вся ситуация начала казаться ему откровенно нелепой: не раз он замечал, как Минги смотрит на Сонхва с самым потерянным, тоскливым щенячьим взглядом, когда демон не обращал на него внимания, — чтобы тут же отвести глаза, словно невидимая сила физически разворачивала его голову в противоположную сторону.
Хонджун не вмешивался, однако, поскольку верил, что будучи двумя (вполне) взрослыми людьми, они в конце концов во всём разберутся.
Они не разбирались.
Все достигло точки кипения одним утром. Хонджун и Сонхва заходили в лифт как раз в тот момент, когда к нему подбегал Минги. Разумеется, Сонхва придержал дверь. Всё выглядело максимально профессионально и спокойно ровно до той секунды, пока Минги не увидел, кто именно стоит в кабине. Он замер как вкопанный: напряженный, охваченный паникой и ужасом, а затем резко развернулся и рванул прочь, прямиком к пожарной лестнице.
А ведь Минги терпеть не может ходить по лестницам.
Когда Хонджун тихо спросил: «Ты в порядке?», Сонхва лишь улыбнулся. Но острая вспышка боли, полоснувшая Хонджуна по груди, говорила совсем о другом.
Позже, тем же днем, Хонджун увидел, как Сонхва украдкой вытирает глаза, прежде чем нырнуть в пустую переговорную. В этот момент он принял решение.
Хонджун нашел Минги за его столом: тот бесцельно просматривал исходники с их последних съемок. Когда он заметил, что Минги уже в семнадцатый раз перематывает одни и те же три секунды, где Юнхо поправляет микрофон, Хонджун понял, что пора вмешиваться.
Он подтянул стул и сел рядом.
— Ты что, теперь его ненавидишь?
Рука на мышке замерла лишь на мгновение. Затем Минги как ни в чем не бывало продолжил прокручивать страницу, спросив легким, почти невесомым тоном:
— Юнхо? Да я бы в жизни не смог.
Хонджун вздохнул. Он прекрасно знал, какой Минги мастер строить козни, и в другой раз с удовольствием бы принял правила этой игры. Но сейчас всепоглощающая горечь, разлившаяся в груди и подступившая к самому горлу, заставила Хонджуна быть резче, чем обычно.
— Я о Сонхва.
На этот раз Минги полностью убрал руку с мышки. Его взгляд упал на колени.
— Он был демоном еще до того, как ты об этом узнал, понимаешь? — продолжил Хонджун, не обращая внимания на повисшую тишину. Он говорил мягко, но твердо. — Даже когда он выхаживал тебя, когда ты отравился на съемках. Даже когда ты сворачивался у него на коленях, как огромный щенок, и позволял гладить себя по голове. Даже когда...
— Я знаю, хён, — прошептал Минги. Его пальцы впились в плотную ткань джинсов. — Я знаю, что все испортил. Хён, должно быть, в ярости.
— А ты знал, Минки, что теперь я чувствую его эмоции?
Минги резко вскинул голову и уставился на Хонджуна широко раскрытыми, полными недоверия глазами.
— Вот видишь, тебе и правда пора возвращаться к нам. Ты теперь узнаешь обо всем самым последним.
Хонджун на секунду задумался, хотя какая-то навязчивая мысль продолжала скрестись где-то в подсознании. Он ободряюще улыбнулся младшему:
— Он не злится, Минги-я. Ему грустно.
У Минги задрожала нижняя губа.
Хонджун поднялся и, взяв парня за локоть, потянул вверх. Несмотря на весь свой рост и внушительные мышцы, Минги послушно встал, не оказав ни малейшего сопротивления. Хонджун слегка подтолкнул его к выходу:
— Он во второй переговорной. Иди.
Минги замялся лишь на секунду, его мечущийся взгляд встретился с подбадривающим взглядом Хонджуна. Вскоре он вошел внутрь.
Хонджун проводил его взглядом, пока тот не скрылся в переговорной, и дверь за ним не захлопнулась. Немного позже Хонджун устроился за соседним пустым столом, откуда открывался идеальный вид на выход.
Время тянулось медленно. Минуты складывались в часы.
Наконец дверь со скрипом поддалась, и Сонхва с Минги вышли вместе. Глаза Сонхва припухли и покраснели, ресницы все еще были влажными от слез, но в выражении его лица появилась легкость, которой не было уже очень давно. Минги буквально приклеился к нему, крепко вцепившись в руку. Несмотря на свои сто восемьдесят четыре сантиметра роста, он умудрился как-то сжаться, чтобы положить голову на плечо демона.
Уён, поднимавшийся со стороны кухни, так и ахнул при виде этой парочки и тут же бросился вперед, чтобы повиснуть на другом плече Сонхва. Сонхва в ответ звонко и радостно рассмеялся. Уён на мгновение замер, услышав этот звук, а затем ласково ткнулся лбом в его руку.
Они отправились дальше. Сонхва шел неуверенно, пошатываясь под весом двух «липучек», повисших на нем с обеих сторон. Прямо перед тем, как скрыться за углом, Сонхва обернулся. Его взгляд встретился с взглядом Хонджуна, и впервые за долгое время он широко улыбнулся, ослепительно, ярко и по-настоящему красиво.
В тишине мыслей Хонджуна зазвучало пение птиц: безудержное, чистое и полное жизни.
Хонджун беспечно пожал плечами, но когда он склонил голову, собирая вещи, то не смог сдержать довольной ухмылки. Где-то полчаса назад ноющая боль в его груди окончательно исчезла.
Глава 2: О приобретении демонических сил (по большей части неуправляемых)
Не паникуйте, если у вас начнут проявляться способности вашего демона. Он научит вас с ними обращаться, и со временем вы набьете руку. Наверное.
(Нет, серьезно, просто поверьте мне на слово: если вы поддадитесь панике, станет только хуже. Так что. Не. Смейте. Паниковать.)
***
— Хён.
Хонджун изо всех сил подавил желание вздрогнуть, когда чей-то палец в седьмой раз за последние десять минут ткнул его в щеку.
— Хён, Хонни-хён. Хёни-и.
Хонджун резко выдохнул и пригнул голову, когда тот самый палец снова возник в его видимости. — Не сейчас, Уёни. Дай мне минут пятнадцать.
— Но мне скучно именно сейчас.
Уён драматично надулся и плашмя рухнул в постоянно растущую гору плюшевых игрушек, которую Сонхва умудрился скопить за последние месяцы. Диван теперь больше напоминал контактный зоопарк, чем мебель, коллекция росла в геометрической прогрессии, подпитываемая одержимостью демона игрой Animal Crossing. От удара несколько игрушек скатились на пол, но Уён даже не шелохнулся, чтобы их поднять.
Ему повезло, что на полу не оказались Джуди или Маршал.
Младший предпринял еще одну попытку, и его губы выпятились еще сильнее.
— Ну общение со мной явно веселее, чем то, чем ты там занимаешься.
Хонджун проигнорировал его с тем ангельским терпением, которое вырабатывается лишь годами тренировок по отключению внимания (особенно когда отвлекающий фактор имеет форму Чон Уёна). Вместо этого он открыл почту, чтобы прикрепить нужные документы. Наконец он повернулся к Уёну с абсолютно невозмутимым видом.
— Я могу напомнить тебе, что «то, чем я там занимаюсь», поможет тебе получить тот самый сыр, который, по твоим словам, должен быть привезен непременно от того самого сыровара из французской глуши?
Уён приосанился, но, что удивительно, спорить не стал. Хонджун выкроил себе от силы три минуты тишины, прежде чем снова услышал:
— Мне всё еще скучно, хёни-и.
Хонджун изо всех сил старался не вздыхать. В груди вспыхнуло что-то теплое и притягательное. Крошечный уголек беспокойства, мерцающий, словно огонек свечи. Он поднял голову и увидел, что Сонхва наблюдает за ним через стеклянную перегородку. Тот был на другом конце офиса, посреди разговора с Минги в зоне отдыха, но его взгляд был проницательным и полным любопытства.
Конечно же, он заметил.
Хонджун покачал головой с легкой, измученной улыбкой. Уголки губ Сонхва дрогнули в ответ, в этой улыбке в равных долях смешались нежность и ирония.
Хонджун вздрогнул, когда прямо над ухом внезапно раздался голос Уёна. Тот умудрился подобраться к столу совершенно незамеченным.
— Опять ты занимаешься этой своей странной телепатией с Сонхва-хёном.
— Это не странно, — почти оборонительно бросил Хонджун.
Уён скептически вскинул бровь.
— Да нет, серьезно, ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Немного жутковато. Мы в курсе, что вы типа встречаетесь и всё такое, но, черт возьми, вы будто просто знаете…
Хонджун перестал его слушать и положил голову на руки.
«Вот бы просто сбежать отсюда...»
Пуф.
В одно мгновение...
Мир накренился. Цвета расплылись, превращаясь в головокружительный вихрь света и движения. Желудок подпрыгнул, когда пространство вокруг него буквально свернулось и развернулось, вызвав резкий приступ тошноты.
А затем, так же внезапно…
Хонджун приземлился.
Под его задом возмущенно сплющился Том Нук, но Хонджуну было не до этого. Он пытался осознать произошедшее, пока на коже всё еще зудело странное ощущение «неправильности». Он ошарашенно моргнул, глядя на теплые оттенки заката, просачивающиеся сквозь панорамные окна, и чувствуя, как буквально тонет в горе подушек на диване…
Стоп.
На диване.
Не на своем стуле.
Какого хрена он на диване?
— Какого хуя…
Он резко повернул голову вправо. Уён так и стоял у стола, только уже с разинутым ртом, лихорадочно переводя взгляд с рабочего кресла, которое еще секунду назад было занято, на диван, где теперь сидел Хонджун.
— Какого хуя... — отрешенно повторил Хонджун, словно эхо.
Уён ткнул в его сторону дрожащим пальцем, тем самым, которым до этого донимал его, тыкая в щеку, мимоходом отметил Хонджун.
— Ты... как ты только что... оттуда сюда...
Он подскочил на месте, когда дверь с грохотом распахнулась: в кабинет влетел Сонхва, а Минги следовал за ним по пятам.
— Что случилось? Ты цел? — Сонхва рухнул на колени рядом с диваном, уже протягивая к нему руки. Хонджун безмолвно покачал головой, он всё еще был слишком ошарашен, чтобы выдавить хоть слово.
— Я почувствовал твою панику даже на другом конце офиса, — добавил Сонхва, и его голос так и дрожал от беспокойства.
Уён в несколько широких шагов пересек комнату, рассказывая случившиеся с космической скорости:
— Дайте мне кто-нибудь пощечину, потому что я клянусь, я только что видел, как Хонджун-хён исчез в облаке дыма! Просто «пуф»! А потом возник здесь, прямо как... Погодите.
Он прищурился. В его голове явно закрутились шестеренки. Затем он медленно перевел тяжелый взгляд на Сонхва.
— Что значит «почувствовал его панику»? — спросил Уён пугающе ровным тоном.
Что-то знакомое кольнуло Хонджуна, то самое странное чувство, которое изводило его весь последний месяц, и от которого он упорно отмахивался. Его взгляд метнулся к Сонхва, а затем к Минги.
С комично одинаковыми выражениями ужаса на лицах, осознание накрыло всех троих разом.
Твою ж налево.
Хонджун всегда поддразнивал Минги за то, что тот последним узнавал обо всей этой сверхъестественной чертовщине и вечно был не в курсе последних безумных событий.
Но каким-то образом, вопреки всему, посреди этого хаоса они коллективно забыли посвятить в эту тайну еще одного человека.
Хонджун медленно выдохнул.
— Пожалуй, для этого разговора нам лучше сесть.
— Ты уже сидишь, — напомнил Уён, жестом указывая на него.
— Верно, — Хонджун сглотнул. — Тогда, пожалуй, сесть стоит тебе.
Уён плюхнулся прямо на ковровое покрытие, вскинув бровь в ожидании объяснений. После короткого колебания Сонхва молча положил ему на колени подушку с Реймондом и устроился рядом.
Хонджун взглянул на Сонхва. Сонхва перевел взгляд на Минги. А Минги демонстративно уставился в окна, которые с каждой секундой выглядели всё заманчивее и заманчивее. Отличный был бы путь для отступления.
Уён, сидевший напротив, внимательно наблюдал за этим безмолвным обменом взглядами, и его подозрения росли с каждой секундой. Он скрестил руки на груди.
— А теперь выкладывайте прямо сейчас: что за хуйню я пропустил?
Глава 3: О развитии (крайне досадной) чувствительности к потустороннему
Духи. Демоны. Призраки. Мои поздравления! Искренне надеюсь, что вы не до смерти боялись всякой мистики до того, как умудрились связать свою душу с демоном. Потому что в ближайшем будущем вы определенно будете видеть их чаще. (То есть — гораздо чаще).
***
Хонджун ошарашенно моргнул, глядя на нового сотрудника, который деловито пробирался через офис, одаривая каждого встречного бодрым «Привет!». Он просто смотрел на это.
— Что он здесь делает? — голос Хонджуна прозвучал постыдно высоко, в нем слышалось едва ли не удушье от неверия. Но, честно говоря, разве можно было его винить? Не каждый день увидишь сразу двух демонов, которые запросто разгуливают по твоему офису.
Слева от него Ёсан пожал плечами с видом полнейшего безразличия.
— Сонхва-хён попросил.
Справа от него Сонхва наклонил голову набок. Его круглые глаза смотрели на Хонджуна сквозь челку цвета сахарной ваты, именно тем самым взглядом, перед которым, как он прекрасно знал, Хонджун был абсолютно беззащитен.
— Я просто не смог отказать Сани, — мягко и с какой-то тоской произнес Сонхва. — Всё ведь в порядке, верно, Джуни?
Джуни.
Это был двойной удар, направленный прямо в сердце. Хонджун даже не стал притворяться, будто в этой битве у него был хоть какой-то шанс на победу.
— Конечно, Хва, — слова сорвались с губ прежде, чем Хонджун успел осознать, на что он подписывается.
Ёсан одарил его скептическим взглядом и пробормотал:
— По-моему, это был новый рекорд.
Впрочем, игнорировать Ёсана было легко, когда лицо Сонхва буквально сияло от счастья. И вот так просто Сан официально стал сотрудником ATEEZ Studios.
Поскольку присутствие сверхъестественных сущностей внезапно стало нормой, им потребовалось немало времени, чтобы понять, что именно происходит с Хонджуном.
Первый тревожный звоночек прозвенел, когда Сонхва пропустил съемку. Это случалось редко (Сонхва был пунктуален до безобразия), но в тот день какие-то обязанности, связанные с его потусторонним статусом, вынудили его уехать. Хонджун хотел было спросить поподробнее, но это был один из тех редких случаев, когда Сонхва выглядел по-настоящему взбешенным, так что, честно говоря, Хонджун просто побоялся лезть с расспросами.
(Побоялся это еще мягко сказано).
В целом, ничего страшного: им удалось перехватить временного оператора из другой группы. Это был тот самый стажер с горящими глазами, которого рекомендовал Минджэ. Парень прямо-таки светился от идеи поехать в заброшенную больницу, и Хонджун не стал обламывать ему кайф.
Всё это казалось пустяком ровно до того момента, пока они не подъехали к той самой больнице. Едва выйдя из машины, Хонджун замер как вкопанный.
Что-то было не так.
На первый взгляд здание выглядело как любая другая заброшенная, полуразрушенная постройка «с привидениями», в которых им уже доводилось снимать. Обычные руины. Но внутри всё буквально вопило об... очень подозрительной обстановке.
Воздух вибрировал, наполненный низким, диссонирующим гулом, который неприятно скребся по натянутым нервам и вызывал липкую дрожь во всём теле. Хонджун никогда не был из тех, кого легко выбить из колеи, но от этого места веяло жутью. Всё здесь было чужим. Опасным.
Юнхо озадаченно взглянул на него:
— Хён?
Хонджун помедлил, нервно прикусив нижнюю губу, а затем покачал головой. Он уперся ладонью в грудь Юнхо, не давая младшему сделать и шага вперед.
— Что-то здесь не так, — он заставил свой голос звучать ровно, несмотря на холодную тревогу, ползущую вверх по позвоночнику. — Дай мне попробовать связаться с Сонхва.
Юнхо внимательно изучил его лицо, после чего кивнул и направился назад, чтобы остановить команду, собиравшуюся разгружать остальное оборудование.
До Сонхва он так и не дозвонился, чего, впрочем, и следовало ожидать. Хонджун не был настолько глуп, чтобы всерьез надеяться на наличие вышек сотовой связи в аду. Пока он раздумывал, что предпринять дальше, в воздухе закружились сизые завитки дыма.
— О, привет...
— Правильно сделал, — перебил его Чонхо.
Его взгляд, непривычно острый и серьезный, впился в здание больницы; в глазах не осталось и следа от привычного дразнящего блеска. Тот факт, что демон не начал с ходу подкалывать Хонджуна, говорил о многом.
— Я здесь всё зачищу, — наконец произнес Чонхо, немного подумав. — Дай мне десять минут.
— О...
Пуф.
И он исчез. Хонджун вздохнул, разгоняя рукой остатки дыма.
— Спасибо.
(— Прости, что не ответил сразу, — сказал Сонхва с легким раскаянием в голосе. Хонджун отмахнулся:
— Не бери в голову. Но всё равно спасибо, что прислал Чонхо.
Сонхва озадаченно нахмурился.
— Но я его не посылал.
— Хм.
— Хм.
Они переглянулись и синхронно пожали плечами. Демоны порой бывают на редкость проницательными. В списке проблем Хонджуна этот вопрос стоял на самом последнем месте.)
Второй звоночек подкрался незаметно во время очередной планерки.
— Ой, простите, что прерываю, — Мирэ заглянула в первую переговорную, где как раз собрались продюсеры и команда Ури Ёри. — Никто не видел Сана?
Уён, который был в самом разгаре монолога о планах развития своего шоу, мгновенно замолчал, словно ему выключили звук.
Это уже стало традицией. Стоило только упомянуть Сана, (прямо, косвенно или даже намеком) как Уён тут же «отключался». Он будто терял способность функционировать. Хонджун в жизни не видел младшего таким тихим, а за последние пару дней это случалось уже добрый десяток раз.
Это было трогательно. И абсолютно уморительно. (Хонджун искренне считал, что сам-то уж точно не был настолько безнадежен. Ёсан бы с этим поспорил).
— Нет, — машинально ответил Хонджун.
Сидящие за столом удивленно переглянулись. Хонджун весь день не вылезал из совещаний, так откуда ему было знать, на месте Сан или нет?
Мирэ лишь кивнула, приняв его ответ без лишних вопросов. Ну конечно, Хонджун знает, он ведь образцовый босс. Даже будучи по уши в делах, он всегда следит за тем, где находятся его сотрудники в рабочее время, на тот случай, если кто-то из них вдруг попал в беду и нуждается в помощи.
На мгновение Хонджун задумался: откуда он вообще узнал, что Сана нет на месте? Он не помнил, чтобы сегодня проверял график. Просто... Сана здесь не было. Он был в этом уверен. Наверное, где-то мельком увидел. Так ведь?
Когда они наконец поняли, что происходит, виной всему стала чертова чашка.
Хонджун легонько постучал в дверь Ёсана.
— Эй, Сани-я, можешь связаться с поставщиками? Узнай, как там дела с реквизитом для шоу Сана.
Ёсан поднял взгляд от монитора:
— Конечно, хён.
Хонджун уже развернулся, чтобы уйти, но замер. Любопытство кольнуло его, заставляя обернуться.
— А Чонхо заходил в офис в последнее время?
Ёсан, собиравшийся сделать глоток, опустил чашку.
— Вроде нет? В последний раз он был здесь вместе с Саном, когда мы снимали выпуск про стейки. А что?
Хонджун задумчиво хмыкнул. Несмотря на слова Ёсана, в воздухе ощущалось что-то знакомое. Едва уловимый след покалывал его кожу, вызывая неясное беспокойство. Как ни странно, это напоминало ему о Сонхва, чье присутствие всегда обладало неким весом, мягко давя на границы его восприятия. Но здесь не чувствовалось никакой враждебности, в отличие от того дня в заброшенной больнице. Этот след был мягче, почти игривее. Он тянул его за собой, манил, призывая подойти ближе...
Ноги Хонджуна сами пришли в движение прежде, чем он успел это осознать. Ёсан наблюдал за ним с явным недоумением, но молчал. Хонджун подходил всё ближе и ближе, пока не остановился прямо перед столом. Здесь ощущение стало сильнее, словно его тянули за невидимую нить. Он закрыл глаза и слегка наклонил голову, заставляя свои чувства настроиться на нужную волну. Статический шум в голове стал отчетливее, едва заметный, но неоспоримый. Хонджун пошел на этот звук, протягивая руку, чтобы коснуться...
Чашка на столе Ёсана. Она была до нелепости милой, украшенной мультяшными медвежатами в матросских шапочках и с бантиками на пушистых головах. Медленно Хонджун взял её в руки и принюхался. Он ожидал почувствовать аромат кофе, (любимого напитка Ёсана) но вместо этого...
Его нос невольно дернулся.
— Это что... — Хонджун опешил и еще раз принюхался к чашке. — Это что, яблочный сок?
Ёсан (бог тому свидетель) густо покраснел. Он был не из тех, кого легко смутить, но прямо сейчас на его скулах расцвели два отчетливых розовых пятна, будто его поймали за чем-то крайне преступным.
Хонджун осторожно поставил чашку на стол, часто моргая.
— Я же просто спросил, не яблочный ли это сок. С чего ты так... О-о-о.
Дошло. О-о-о-о.
Ёсан вспыхнул еще сильнее, кажется, достигнув предельного уровня алого. Хонджун резко втянул воздух и сжал переносицу пальцами. — Ты... Чонхо... — он начал говорить, уже пятясь к выходу. — Просто... будьте осторожнее, ладно?
Прежде чем Ёсан успел вставить хоть слово, Хонджун крутанулся на пятках и пулей вылетел из кабинета.
Как выяснилось, Хонджун унаследовал от Сонхва его уровень чувствительности к сверхъестественному. В целом, он считал, что это не так уж плохо — особенно если это помогает уводить команду от опасности, как тогда в больнице.
Так он думал ровно до того случая, когда по ошибке принял Уёна за Сана.
Глава 4: О том, как вы внезапно обнаружили, что случайно стали бессмертным
Вы, скорее всего, предвидели этот поворот (да и мне, честно говоря, стоило бы догадаться), так что сейчас самое время внимательно перечитать ваш договор страхования жизни. А еще не мешало бы объясниться с друзьями. Поверьте, перспектива «стареть без вас» может расстроить их куда сильнее, чем вы себе представляете.
***
Всё началось с вопроса, на первый взгляд, совершенно безобидного.
Они обедали в каком-то пафосном ресторане, который Чонхо выбрал в качестве «отступных» за свое присутствие. Хонджун уже предчувствовал, какую дыру этот счет прожжет в его кармане, но это была малая цена за призрачный шанс наконец-то втереться в доверие к младшему брату Сонхва.
— Слушайте, а что будет, когда Хонджун-хён... ну, умрет? — спросил Юнхо, рассеянно помешивая соломинкой свой айс-кофе.
Хонджун, который в этот момент усердно жевал, едва не подавился. Он уставился на друга, лихорадочно соображая, что вообще могло натолкнуть того на мысли о его, Хонджуна, смертности.
— Умрет? — переспросил Чонхо с таким видом, будто Юнхо поинтересовался, какого цвета небо в аду. — Он не умрет, хён.
Хонджун медленно повернул голову, чувствуя, как челюсть стремится к полу. Похоже, подружиться с Чонхо успели абсолютно все (все, кроме самого Хонджуна).
За столом повисла пауза. Смертным потребовалось несколько секунд, чтобы переварить услышанное.
— ...Что? — ровно переспросил Юнхо, и его пальцы замерли на трубочке.
— Ну, во всяком случае, не от старости, — уточнил Чонхо с самым будничным видом, будто рассказывал о погоде. — Его организм адаптируется. Сейчас он, ну, наполовину демон, что ли?
Лицо Юнхо стало пугающе пустым.
Хонджун в поисках объяснений посмотрел на Сонхва, но тот лишь беспомощно пожал плечами.
— Извини? — только и смог выдавить Сонхва.
Хонджун молча покачал головой.
Возможно, он не в таком порядке, как ему казалось. Потому что требуется слишком много времени, чтобы понять: с Юнхо что-то не так.
Сперва это проявляется в мелочах: Юнхо становится каким-то пришибленным, чересчур тихим. Иногда Хонджун ловит его тяжелый взгляд, полный экзистенциальной тоски, будто Юнхо — это Ли Джун Ги, а Хонджун его Айю в финале «Алых сердец».
...Ладно. Пожалуй, не так уж это и тонко.
Зато Хонджуну хватает сравнительно малого срока, чтобы сложить пазл и осознать: странности Юнхо начались ровно после того разговора в ресторане.
И вот, в один прекрасный день, он зажимает Юнхо в переговорной, твердо решив вытянуть из него правду. К несчастью (ну или к счастью) Минги и Уён возвращаются с обеда именно в тот момент, когда Хонджун угрожающе наступает на Юнхо. Парни тут же влетают в комнату.
— Так, я просто не хочу, чтобы это превратилось в очередной сериал «Сонхва и Минги выясняют отношения», — Минги, оскорбленный внезапным попреком, издает возмущенный звук, который Хонджун благополучно игнорирует. — Так что выкладывай.
Юнхо отвечает не сразу. Он понуро сползает на стуле, напоминая ребенка, которого вот-вот отругают. Когда он наконец поднимает взгляд, на его лице написано такое глубокое несчастье, что Хонджуна прошибает чувство вины.
Голос Хонджуна смягчается:
— Что случилось, Юю?
Юнхо вжимает голову в плечи, бормоча что-то невнятное.
— Я не расслышал, Юю, — мягко произносит Хонджун.
Юнхо плотно сжимает губы, но в конце концов выдавливает:
— Просто... я тут кое-что осознал недавно, и меня это, честно говоря, пугает.
Хонджун молчит, давая Юнхо возможность собраться с мыслями. Тот с силой запускает пятерню в волосы и выпаливает на одном дыхании:
— Я... ну... в общем, мы с Минги теперь единственные, кто будет стареть. Ты, Ёсан, Уён, у вас у всех теперь есть какая-то... «фишка».
Хонджун моргает. Теперь, когда плотину прорвало, Юнхо уже не может остановиться.
— Вы с Сонхва-хёном связаны душами, Ёсан вертит Чонхо как хочет, а Уён...
Юнхо запинается и бросает взгляд на Уёна. Тот сейчас пугающе напоминает золотую рыбку: рот то открывается, то закрывается, а ни единого звука не выходит (где-то Хонджун это уже видел, верно?). Но Юнхо, собрав волю в кулак, прет дальше:
— Уён явно сойдется с Саном, как только у него хватит духу наконец-то позвать его на свидание...
— Эй! — вскидывается тот.
— ...и останемся только мы с Минги, — заканчивает Юнхо, и его голос предательски срывается. — Вы все будете вместе целую вечность, а мы просто... — он издает судорожный всхлип, сопровождая его неопределенным жестом в воздухе, — умрем, как обычные люди.
Стоящий рядом Минги опускает глаза в пол. У Хонджуна при виде этой картины болезненно сжимается сердце.
Оуу.
Иногда за маской взрослых, состоявшихся людей легко забыть, что это те же самые мальчишки, с которыми он бок о бок провел почти всю свою юность.
— Оууу, Юю, Минки... — воркует Хонджун и одним ловким движением сгребает обоих в охапку. Задача не из легких: учитывая разницу в росте и общие габариты, выходит та еще давка, но Хонджуну каким-то чудом удается всех обхватить. Уён, который никогда не упускает возможности влезть в гущу событий, тут же налетает сверху, обхватывая всю компанию руками.
Они оседают на пол невнятным клубком из конечностей и эмоций. Хонджун почти уверен, что колено Минги сейчас проломит ему ребра, но это не имеет значения. Им тепло, уютно, и Хонджуну хочется, чтобы этот момент длился вечность.
Именно в таком виде их застает Ёсан пятнадцать минут спустя, задаваясь вопросом, куда подевались все его сотрудники.
— Что здесь вообщ...
Уён просто вытягивает руку, хватает Ёсана за запястье и бесцеремонно втягивает его в общую кучу.
— Идемте, — Хонджун наконец поднимается на ноги и протягивает руку Юнхо, который принимает ее без тени сомнения. — Может, Сонхва знает, что делать.
Решение оказывается до смешного простым.
Когда они находят Сонхва в кабинете Хонджуна, тот уже ждет их: на столе аккуратно расставлены чашки с ромашковым чаем. Хонджуну бы пора перестать удивляться, но Сонхва всё равно раз за разом умудряется лишать его дара речи.
Выслушав их сумбурные излияния, Сонхва лишь непонимающе моргает. После короткой паузы он наклоняет голову набок и говорит:
— Мы же можем просто забрать ваши души сразу после смерти?
— ...Что? — переспросил Юнхо, чьи глаза до сих пор были красными и опухшими.
Сонхва кивнул и выпрямился, в его глазах заплясали искорки азарта.
— Когда вы умрете, мы просто заберем вас и доставим прямиком в ад. В нашем дворце более чем достаточно комнат, чтобы разместить всех, так что всё будет в полном порядке!
— Разумеется, нам просто нужно ваше письменное согласие, чтобы ангелы не смогли оспорить наши права. Я могу подыскать нам нотариуса, — жизнерадостно добавил Сонхва с такой лучезарной улыбкой, будто всё и впрямь было проще простого.
А ведь, возможно, так оно и было.
Хонджун покосился на Минги. Тот выглядел так, будто его слегка подташнивает, но, кажется, не был категорически против такой идеи.
— Вы можете... вы правда это сделаете? — едва слышным шепотом спросил Юнхо.
Сонхва мягко накрыл ладонь Юнхо своей рукой, и его взгляд потеплел.
— Вы же наши друзья, — произнес он с тихим обожанием в голосе. — Вы даже не представляете, на что мы ради вас готовы.
Хонджун отвел глаза, пока Юнхо агрессивно сморкался в бумажную салфетку. Сонхва хлопнул в ладоши, мгновенно переключаясь на другую тему.
— Ох, я просто жду не дождусь, когда вы познакомитесь с Цербером!
— Что?.. У вас есть собака? Хён, как быстро ты сможешь доехать до нотариуса?
Глава 5: О разделенной боли
У меня нет для этой главы ни забавных острот, ни мудрых советов. Просто… постарайтесь не пораниться, хорошо?
***
Хонджун не делал ничего особенного, когда боль обрушилась на него с силой кувалды. Если ту боль, что он испытал при установлении эмоциональной связи с Сонхва, можно было оценить на 8/10, то эта определенно тянула на все 800/10.
В одну секунду он вальяжно развалился в кресле в кабинете Ёсана, лениво пролистывая какое-то предложение. Это был лишь предлог, чтобы насладиться зрелищем: Ёсан распекал Уёна за то, что тот уже в пятый раз за восемь эпизодов вышел за рамки бюджета. (На самом деле никакого перерасхода не было. Ёсан всегда учитывал в смете щедрые траты Уёна, но не мог позволить ему постоянно выходить сухим из воды).
В следующую секунду всё его тело свело судорогой. Дикая, обжигающая агония взорвалась в боку, будто в него вонзились чьи-то когти и зубы, разрывая плоть и дробя кости.
Он едва успел судорожно глотнуть воздух, как перед глазами всё побелело, а колени подогнулись.
— Что за... хён? — Уён бросился к нему, пытаясь подхватить, пока тот не сполз с кресла, но Хонджун рухнул на пол, как марионетка с перерезанными нитями.
Зрелище было настолько жутким, что даже стальной Ёсан сорвался на ругань.
— Блять! Хён, что с тобой?.. — Он опустился на корточки, его руки растерянно зависли над дрожащим телом Хонджуна, не зная, за что ухватиться и чем помочь.
— Он умирает! Боже мой, он правда умирает! — Уён издал какой-то задушенный звук и беспомощно прижал ладони к груди Хонджуна, словно физически пытался удержать душу в теле.
— Он не умирает, Ёни, — огрызнулся Ёсан, хотя в его голосе не было привычной злости. Он наклонился ближе, слегка похлопывая Хонджуна по щекам, пытаясь привести его в чувство. — Хонджун-хён, что происходит? Это сердце? Где болит?
Хонджун пытался дышать сквозь раскаленную агонию. Краем уха он слышал, как Уён что-то лепетал про дефибриллятор (на случай, если это и впрямь инфаркт), но не мог сосредоточиться. Думать сквозь такую боль было почти невозможно, и хотя она сама по себе была невыносимой, пугала даже не она, а какое-то тотальное ощущение происходящего.
Это было совсем не похоже на обычную травму.
Его собственное тело буквально кричало о том, чего с ним на самом деле не происходило.
— Не то... странно... — с трудом выдавил он сквозь пелену, вцепившись пальцами в бок, где боль прижигала его, словно адское пламя.
Ёсан (да благословит небо его не по годам развитый интеллект) каким-то образом всё понял мгновенно.
— Чонхо! — не прошло и секунды, как демон материализовался прямо в кабинете. Ему хватило одного взгляда на Хонджуна, чтобы его глаза расширились, и в следующее мгновение он снова исчез.
Прошло всего пара секунд до того, как Чонхо возник снова, но для Хонджуна это время растянулось в вечность.
На этот раз демон был не один: он притащил с собой Сонхва и Сана. Чонхо крепко держал Сонхва за талию, вдоль бока старшего демона зияла жуткая рваная рана, пропитавшая его белую рубашку густой багровой кровью.
Однако, в отличие от Хонджуна, сам Сонхва выглядел абсолютно спокойным.
Ровно до того момента, пока он не увидел бледного, корчащегося на полу Хонджуна.
— Хонджун! — Сонхва тут же рванулся к нему, но Чонхо, сжав челюсти, силой дернул его назад. С мрачным видом он заставил Сонхва стоять на месте.
— Сначала тебя нужно исцелить, — процедил он сквозь зубы и кивнул Сану. — Ему не станет легче, пока мы не залатаем тебя.
Этого довода хватило, чтобы Сонхва перестал сопротивляться и замер ровно на столько, сколько потребовалось Сану для исцеления. Прямо у них на глазах края раны стянулись за считанные секунды, и алая кровь перестала сочиться по телу Сонхва.
И боль исчезла. Мгновенно.
Хонджун судорожно выдохнул. Его лоб был влажным от пота, но теперь он, по крайней мере, снова мог дышать.
— Объяснись, — потребовал Сонхва. Голос его звучал тихо, но резко. Чонхо встретил его взгляд прямым, немигающим взором.
— Связь душ... ваши жизни, ваши души теперь переплетены, — процедил Чонхо.
Эти слова повисли в воздухе острые и зловещие, словно нож гильотины, готовый вот-вот сорваться вниз.
Хонджун тяжело сглотнул.
— Если один из вас умрет, — продолжил Чонхо, глядя на брата со смесью ярости и глубокой тревоги, — второй умрет вместе с ним.
Лезвие упало.
Наконец-то Хонджун понял истинную причину гнева Чонхо. Понял, почему тот так бесился из-за их связи. Тело Хонджуна менялось и адаптировалось, пытаясь угнаться за демонической сущностью Сонхва. Однако в нем оставалось слишком много человеческого, что делало его уязвимым.
Он всё еще был уязвим. Перед ранениями. Перед смертью.
Если бы Чонхо не привел сегодня Сана, как долго еще Хонджун смог бы выносить эту агонию, прежде чем сдаться?
И Чонхо знал это с самого начала. Хонджун даже представить не мог, в каком ужасе был младший брат, когда впервые узнал, что натворил его безрассудный старший.
Сколько раз Чонхо прокручивал в голове именно этот момент? Представлял, как Хонджун рассыпается на части, как выбор Сонхва возвращается к нему, чтобы стать его личным кошмаром?
— Прости меня, — хрипит Хонджун, через силу приподнимаясь на локтях. Слова даются с трудом, звуча резко и надрывно, но он заставляет себя смотреть Чонхо прямо в глаза.
Каменная маска на лице демона на мгновение дает трещину, прежде чем он отводит взгляд.
Сонхва смотрит на Хонджуна, и в его глазах отражается нежность, смешанная с глубокой печалью.
— Нет, — шепчет Сонхва. Он опускается на колени позади Хонджуна, осторожно притягивая его к себе, чтобы тот мог опереться на его грудь. Его пальцы дрожат, когда он убирает влажные пряди волос с век Хонджуна. — Это ты меня прости. Ты не просил обо всем этом. Если есть способ всё вернуть назад...
— Я буду искать тебя снова и снова, Сонхва. — Хонджун перехватывает его руку, переплетая их пальцы. Он прижимается поцелуем к его костяшкам, пытаясь изобразить слабую, ироничную улыбку. — Я ведь уже говорил тебе, помнишь? Я не собираюсь никуда уходить.
Он сжимает руку Сонхва крепче.
— Теперь ты от меня никуда не денешься.
Сонхва резко вдыхает. Его глаза расширяются, а затем он издает тихий, прерывистый смешок. Не говоря ни слова, он лишь сильнее сжимает ладонь Хонджуна.
В этот момент дверь с грохотом распахивается.
— Санджи, я принес дефибриллятор... О боже, Сан! — взвизгивает Уён, лихорадочно переводя взгляд с одного нового гостя на другого. В конце концов его взор останавливается на Хонджуне, всё ещё бледном, сидящем на полу, но явно живом. — Хён, ты всё ещё умираешь?
Хонджун качает головой.
Дефибриллятор выскальзывает из рук Уёна и с грохотом падает на пол.
— Окей, — выдыхает он. — А теперь просветите меня: что я пропустил на этот раз?
Глава 6: О знакомстве с родителями вашего парня (они буквально Правители Ада)
Большинству из вас эта глава вряд ли пригодится, но я знаю как минимум двоих, кому она может быть полезна. Так что, мои дорогие Уён и Ёсан, этот раздел посвящается вам: выше нос и слушайте внимательно!
Что же касается всех остальных, то мне… мне искренне жаль, что вам никогда не выпадет шанс встречаться с кем-то настолько же красивым, потрясающим и величественным, как Сонхва. Ай! Ладно, ладно, я удалю это, Хва, пожалуйста, прекрати щипать меня за щеку!..
***
— Ты нервничаешь, — замечает Сонхва, поправляя галстук Хонджуна. Его прикосновения легкие, почти дразнящие. — Почему?
— По-моему, это универсальное правило: парни всегда нервничают перед знакомством с родителями.
Сонхва смеется, заправляя прядь темно-каштановых волос Хонджуна ему за ухо.
— А мне нравился оранжевый, — с напускной грустью вздыхает он. — В любом случае, половина семьи тебя уже любит.
Хонджун скептически вскидывает бровь.
— Я не уверен, что чувства Чонхо ко мне можно классифицировать как «любовь».
— Поверь, это она, — задумчиво тянет Сонхва. — Просто он ни за что в этом не признается.
Хонджун мог бы поспорить, но решает оставить мысли при себе. Сонхва предлагает ему руку.
— Готов?
Глубоко вздохнув, Хонджун кладет ладонь на сгиб локтя Сонхва.
— Готов настолько, насколько это вообще возможно.
Телепортация — опыт всё такой же «приятный», как и всегда, но Хонджун уже достаточно набил руку (или, скорее, желудок), чтобы его не вывернуло прямо на лакированные туфли в момент приземления.
Ему требуется примерно три секунды, чтобы понять: что-то не так.
Улицы чистые, вечерний воздух бодрит зимней прохладой. Вокруг высятся небоскребы, их окна светятся на фоне неба, расцвеченного розовыми и фиолетовыми всполохами. Они выходят из переулка, в котором их высадил Сонхва, прямиком в шумную толпу людей.
Ни огня, ни серы, ни гнетущей тяжести подземного мира, давящей на грудь.
— Это не ад.
Сонхва бросает на него странный взгляд.
— Нет, Хонджун.
— ...Мы в Японии.
Сонхва согласно мычит, вытаскивая телефон.
— Мой отец обожает суши.
— ...Ясно.
Хонджун уставился на него, спотыкаясь на ходу, пока они шли к мягко освещенному ресторану чуть впереди. Из-за раздвижных деревянных дверей доносился приглушенный гул голосов посетителей. Сонхва вежливо поклонился хостес и показал бронь на телефоне, и вскоре (слишком быстро, по мнению Хонджуна) их повели в отдельный кабинет в глубине заведения.
Стоило им переступить порог, как Хонджун почувствовал это.
Ничего сверхъестественного, ничего демонического, просто непреклонное, властное присутствие.
Отец Сонхва сидел во главе стола с видом человека, которому ни разу в жизни не приходилось повышать голос, чтобы ему подчинились. По бокам от него расположились Сан и Чонхо: Сан выглядел расслабленным, вальяжным, точно греющийся на солнце домашний кот, в то время как Чонхо сидел натянутый как струна, плотно скрестив руки на груди.
Напротив них сидела женщина, которая, без сомнения, была матерью Сонхва. Сходство было поразительным. В ней чувствовалось спокойное тепло, но под ним скрывался опасный подтекст, словно стальной клинок в шелковых ножнах.
Отец Сонхва поднял голову, когда они вошли; его взгляд был пронзительным и оценивающим. Но стоило Сонхва с радостным криком «Папа!» броситься к нему на шею, как это выражение мгновенно смягчилось, растаяв, словно снег под первыми лучами солнца.
— Сонхва, — хрипло поприветствовал его отец, погладив сына по затылку. Затем его глаза скользнули к Хонджуну, и тот невольно выпрямился под тяжестью этого пристального изучения.
— А ты, должно быть, Хонджун.
Хонджун уважительно поклонился, но без лишнего подобострастия.
— Добрый вечер, сэр.
Отец Сонхва задержал на нем взгляд еще на мгновение, после чего кивнул на место прямо напротив себя.
— Садись.
Хонджун подчинился. Сонхва устроился рядом, буквально вибрируя от радостного возбуждения.
Вскоре принесли еду, сервировав ее с безупречной точностью. Хонджун даже не разбирал вкуса того, что ел, хотя был уверен, что всё очень вкусно (где-то на задворках сознания он даже сделал пометку, что сюда стоит привести Сонхва на свидание). Сейчас же он сосредоточился на том, чтобы поддерживать нить разговора: внимательно слушал, прежде чем вставить слово, отвечал на вопросы и подстраивался под темп, заданный отцом Сонхва, не слишком рьяно, но и не чересчур сдержанно.
Чонхо почти не участвовал в беседе, хотя Хонджун то и дело ловил на себе его косые взгляды. Сан, само собой, чувствовал себя как рыба в воде, направляя разговор в нужное русло и время от времени адресуя Хонджуну свои фирменные лукавые ухмылки.
Всё шло на удивление гладко.
Ровно до того момента, пока Сонхва не потянулся за блюдом, стоявшем чуть поодаль, и Хонджун, не задумываясь, опередил его, выбирая и перекладывая лучшие кусочки на тарелку своего парня.
Разговор не прервался, никто не запнулся на полуслове, но атмосфера в комнате ощутимо изменилась. Хонджун кожей почувствовал чей-то мимолетный насмешливый взгляд слева, но когда рискнул украдкой глянуть в ту сторону, лицо матери Сонхва осталось бесстрастным. Челюсть Чонхо заметно напряглась, но он промолчал. Сан негромко хмыкнул, и уголок его губ иронично приподнялся. Сонхва же просто продолжал невозмутимо есть.
Отец Сонхва по-прежнему был абсолютно нечитаем.
Все начало рушиться позже тем же вечером, когда Хонджун заметил крошечное пятнышко соуса терияки в уголке рта Сонхва. Естественно, как само дыхание, Хонджун потянулся к нему с салфеткой, а Сонхва уже привычно наклонил голову, подставляя лицо, чтобы тот мог вытереть губы.
В этот момент мать Сонхва наконец заговорила (впервые за весь вечер).
— Ты напоминаешь мне его отца.
Хонджун замер.
Отец Сонхва вскинул бровь и отложил палочки в сторону.
— Он был таким же, понимаешь? — продолжила она, и голос её звучал обманчиво легко. — Преданным до отчаяния.
Она задумчиво хмыкнула:
— Как там молодежь сейчас это называет? Симп?
Чонхо выглядел так, будто на его глазах только что свершилось святотатство. Сан поперхнулся тунцом и зашелся в кашле, одновременно показывая матери большой палец.
— Спасибо, Сани, — улыбнулась их мать, делая неспешный глоток чая.
Отец Сонхва выдохнул, покачав головой:
— Я не был простаком, дорогая...
— Был, — любезно поправила она, будто и не перечила сейчас самому Королю Ада. — И он... тоже.
Затем она повернулась к Сонхва и коротко, веско кивнула:
— Ты сделал хороший выбор.
Последовавшая за этим тишина была просто удушающей.
Хонджун закрыл лицо ладонями, чувствуя, как горят его уши. Сквозь щели между пальцами он рискнул взглянуть на Сонхва, тот лишь вальяжно откинулся на спинку стула, потягивая свой напиток с понимающей улыбкой.
— Я же говорил, — одними губами произнес демон.
Несмотря на жгучее смущение, в груди у Хонджуна расцвело что-то теплое, гордое и полное надежды.
В ад они всё-таки попали: мать Сонхва настояла на том, что Хонджун просто «обязан попробовать» десерты от их личного шеф-повара. Очередная телепортация, и на этот раз они оказались в величественном зале, который по своей элегантности и роскоши ничуть не уступал ресторану, где они только что ужинали.
Правда, проходя мимо окон по пути в столовую, Хонджун всё же заметил за стеклом кроваво-красные небеса.
Мать Сонхва не солгала, десерты были изумительные.
Какое-то время всё шло прекрасно. Напряжение, возникшее после «бомбы», сброшенной матерью Сонхва, давно рассеялось, и беседа текла непринужденно... пока не начались беспорядки.
Сначала это было едва заметно. Глухой рокот, предвещающий приближение далекой бури. А затем...
БА-БАХ!
Сонхва швырнул салфетку на стол, яростно вспыхнув глазами. Хонджун лишь однажды видел его таким, когда Сонхва внезапно вызвали по делам прямо перед началом съемок.
Сухо извинившись, он направился к выходу, но перед этим быстро чмокнул Хонджуна в щеку, отчего у того уши вспыхнули ярко-красным цветом во второй раз за вечер.
Комната содрогнулась, когда снаружи что-то взорвалось. Остальные члены семьи как ни в чем не бывало продолжали ковырять новый десерт — каштановый тирамису, вдохновленный каким-то популярным шоу на Нетфликс.
В конце концов любопытство взяло верх над Хонджуном.
— Кхм, — он откашлялся. — А что вообще происходит?
Сан вздохнул, подперев щеку ладонью.
— Да это опять тот назойливый ухажер хёна. Какой-то мелкий аристократ, который возомнил, что у него есть шансы.
— Ухажер? — недоверчиво переспросил Хонджун.
Взгляд матери Сонхва скользнул по нему, и в ее безмятежном выражении лица промелькнуло что-то острое.
— Тебе так трудно в это поверить? Мои сыновья довольно популярны, знаешь ли.
Сан тут же потерся о руку матери, расплываясь в довольной улыбке из-за неожиданного комплимента.
Хонджун поспешно затряс головой.
— Нет-нет, мэм, конечно нет. Просто... — он запнулся. — Сонхва никогда не упоминал ни о каких ухажерах.
Чонхо ткнул вилкой в тирамису с таким видом, будто десерт нанес ему личное оскорбление.
— Это потому, что этот тип заноза в заднице. Он вообще не понимает, когда пора сдаться, так что хёну каждый раз приходится выпинывать обратно в его королевство.
Отец Сонхва мудро кивнул (это был его первый весомый вклад в обсуждение данной темы).
Снаружи очередной взрыв сотряс землю.
— ...А можно мне посмотреть?
Хонджун поспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сонхва мощным пинком отправляет наглого демона прямиком в стратосферу.
Позади него мать Сонхва захлопала в ладоши, пока ухажер превращался в едва заметную точку на горизонте.
— Прекрасно, как и всегда, Сонхва.
— Спасибо, мама... — Восторженная ухмылка на лице Сонхва дрогнула, когда он заметил, что число его зрителей увеличилось на одного человека. — Хонджун, я...
— Это было так сексуально, — выдохнул Хонджун. В тот момент, когда его взгляд упал на Сонхва (разгоряченного и торжествующего, чья фигура купалась в расплавленном сиянии кроваво-красного неба), разум просто отключился.
Было что-то совершенно упоительное в том, как Сонхва стоял там: непоколебимый, непобедимый, неприкосновенный.
И при этом полностью его.
Щеки Сонхва, и без того порозовевшие от нагрузки, мгновенно залились густым, невероятно идущим ему румянцем.
Отец Сонхва задумчиво потер подбородок.
— Нам стоит сделать всё официально. Это отобьет у всяких поклонников желание беспокоить Сонхва.
Хонджун едва успел переварить это заявление, как Чонхо хлопнул его по плечу. Ехидная ухмылка на лице молодого демона мгновенно заставила все тревожные колокольчики в голове Хонджуна зайтись в бешеном звоне еще до того, как тот его позвал:
— Хён.
Хонджун так и застыл. Глубоко внутри шевельнулся первобытный инстинкт, вопящий, что пора делать ноги.
— Папа прав, хён, — протянул Чонхо приторно-сладким голосом, расплываясь в самой самодовольной улыбке, которую Хонджун когда-либо видел (а на лице демона она выглядела вдвое пугающе). — Нам пора готовиться к свадебному ритуалу.
— ...И что конкретно он в себя включает? — спросил Хонджун, едва узнавая собственный голос.
Чонхо прыснул.
— Ну, ты же взрослый человек, хён, наверняка сам понимаешь, о чем я...
Сонхва возмущенно вскрикнул. Его лицо теперь полыхало еще более густым румянцем, чем прежде; он размахнулся и отвесил Чонхо звонкий подзатыльник. Вокруг мгновенно воцарился хаос. Хонджун зажмурился и задрал голову к багровым небесам, моля вселенную о силах и терпении.
Но тут в груди разлилось тепло светлое, заполняющее всё изнутри. Он открыл глаза и встретился взглядом с Сонхва, который улыбался ему из-за плеча Чонхо, зажав младшего брата в весьма эффектный захват.
Хонджун не выдержал и улыбнулся в ответ.
Официально или нет, но он уже дал обещание. Он не собирался сбегать ни от этого безумия, ни от чего-либо еще, а больше всего от Сонхва.
И это было обещание, которое он намеренно собирался хранить до скончания их дней.
