[Несуществующая запись] О мирной жизни вдали
8 августа 2025 г., 18:59
— Ваше Величество, он снеговик!
Альцест правда старается не думать, но шепот в его голове уже зацепился за сказанное. Альцест сжимает кулаки и подавляет жажду убийства. Придворные смотрят на него, сотни голов ждут приговора, но кровь на балу это непрофессионально.
Альцест определенно не радуется этому, он не думает и не позволяет мыслям существовать. Он смотрит на скорченную белоснежную фигуру у себя под троном и ботинки двух стражников. Альфедов лишь пытается прикрыться, вытащенный явно из ванной. Альфедов на него не смотрит. Алфедов предатель, шпион и смертник. Это определенно единственные мысли. Альцест конечно же не воет от этого. Альцест всего лишь зол на наглую магическую тварь. Альцест конечно же не видит в ней друга, того кто выслушивал и помогал ему, у Альцеста совсем не дерет сердце от понимания что это конец. Альцест конечно же не слышал тихий скулеж у себя из-за левого плеча.
— Альфедов. Я приказываю тебе ответить, как твой король. Сказанное этими бравыми солдатами правда?
Он и сам видит что правда, перед ним снеговик в истинном облике. Но он ждет ответа целую минуту, пока вой о казни не становится слишком громким. Придворные молчат.
— Джаст. Похоже предатель сомневается в своем ответе. Помоги ему решить.
— Да, я снеговик! Что дальше?!
Альцест не думает о сдавленном рычании слева, он не думает о вызове в словах предателя (друга), Альцест думает о вкусных тортах и пышных формах той дамы, ведь завоевать женщину это как завоевать мир.
— Джаст, он говорит правду?
Молчание длилось так долго, как могло. Пока слева не послушался шум падающего тела и хрип в слове согласия.
— Ты знал об этом?
На этот раз демон сопротивляется меньше. Альцест не смотрит на то, как тот наверняка согнулся на полу, цепляясь в горло когтями. Альцест не видит как паникующе смотрит на то место предатель. Альцеста правда интересует стоило ли ему идти войной на запад, через горы, или же пересечь восточное буйное море, за которым по рассказам были земли магических тварей? Альцест кивает едва слышному хриплому «Да».
— Свое наказание ты получишь позже. А теперь… — корона сдавливает голову до темноты в глазах. Альцест думает что ему слишком много хлопот убивать кого-то посреди бала. Ему ведь на то место еще становиться, и без того мокро. Альцест думает какая мерзость дети Магии и вой в голове утихает, — отведи предателя в камеру и проследи чтобы до завтрашнего утра он в ней остался.
Яростный рык под левым боком резко стихает. На этот раз демон не сопротивляется, он едва ли не кубарем катится вниз, сдирая с себя сюртук и накрывая им чужое обнаженное тело. Альцест совсем не проводит взглядом полетевшую по полу цепочку с миниатюрным золотым топором. Альцест не помнит что такая же есть на его мантии и одеждах некоего Альфедова.
Однако он не может сдержать удивления когда на брезгливо кинутую в предателя еду вокруг вырастают огненные стены. Придворные отшатываются и голоса срываются с поводка своими криками.
— Джаст, прекрати немедленно, — Альцест поднимается с трона и кривит лицо, — за это ты тоже будешь наказан. Выполняй мой приказ. Не переживайте, это лишь временная заминка. Завтра утром мерзкий шпион будет публично убит. А пока, оркестр, музыку! Мой бал никогда не прервется по столь незначительному поводу. Так поднимем же бокалы за скорое уничтожение всех мерзких тварей!
Толпа рукоплещет и голоса затихают, сыто икают и уходят. Альцест не смотрит на уходящих двоих, он не видит ничего. Он садится обратно, кривит губы в улыбке и берет бокал с подноса. Позже он лично даст знать пленнику что с ним будет. Последняя оказанная честь. Голоса спрашивают доволен ли он и Альцест кивает. Конечно же он доволен, он король, правитель и его близкий друг совсем не оказался одним из магических тварей. А даже если и оказался, то сразу перестал быть близким и другом, и совсем от этого не рвалось ничего внутри. Конечно же он доволен, в его покоях не стояла сонная настойка, ведь без нее он совсем не просыпался от вида окровавленных тел на сцене, черной фигуры над ними и своей смерти после этого. Он доволен.
***
— Ты умрешь завтра, как только солнце пройдет четверть своего пути. Альцест не смотрит на уже не столь белоснежную фигуру, вернувшую себе человеческий вид. Он не слушает, не смотрит и в целом даже не видит, потому что голоса заглушают собой все. Но он поворачивает голову к белому пятну, зная что демон из его кошмаров там же. И Альцест открывает рот, прочищает горло, говоря то, что не должен был говорить. Но он ведь мог ошибиться или забыться. — Завтра… К первой четверти солнечного пути… — горло горит огнем, но он король и делает вид что так и надо. Мыслями он в прошедшем бале, — Джаст… Джаст Энди… Будет твоим палачом. И он разворачивается, уходит, передвигаясь наощупь. Но он король и он пережил очень многое. Альцест добирается до своих покоев и залпом выпивает настойку. Веки тяжелеют и его уносит туда, куда не достают никакие голоса.***
На утро весь дворец будет искать пропавшего пленника и главного королевского палача. На утро стражи рухнут на колени, умоляя о прощении. На утро Альцест будет кричать на них и метать, посылая найти сбежавших. На утро он ворвется в уже оставленную комнату с так и не убранной лоханью с уже обычной водой. На утро он будет громить ту комнату и искать все, что могло бы ему сказать где эти двое. На утро он будет яростно кричать истинное имя демона, зная что если тот появится, то умрет. Джаст не появится. Альцест ничего не найдет. И он совсем не будет высматривать золотой маленький топорик на цепочке. Ведь какая разница, если он совсем его не найдет. На утро, где-то очень далеко от дворца, Джаст-уже-не-Энди обессиленно спал, прижавшись к прохладному телу. На утро некий Джаст-уже-не-Энди на этот раз точно истратил весь свой запас слез, выплакивая весь ужас от возможной потери, облегчение и неверие. На утро некий Альфедов укутывал любимого в теплый плащ и мягко гладил по макушке, не смея мешать его сну. На утро некий Альфедов тоже уснул, уставший от собственных слез, но с золотой странной цепочкой за запястье, чей конец терялся в мехах плаща.***
Скорее всего приходить сюда было ошибкой. Альцест в целом прекрасно это понимал, но солнце клонилось к закату, фонаря у него не было, а лошадь уже устала. Одолженный ему в ближайшей деревне артефакт позволял мерно ступать по болотистой земле, не опасаясь провалиться. И это, определенно, чудо. Чудо даже просто познать магию без навязчивых мыслей истребить ее. Скорее всего он должен был хотя бы стражников с собой позвать. Но тем уже было приказано остаться в деревне и пожалуй это все же неплохой выбор. Он пришел с миром, а не чтобы усложнять старые отношения. Спустившись с лошади, Альцест погладил ту по шее, успокаивая. Ему стоять на очевидно небезопасной почве тоже еще непривычно. Однако обереги на кончике косы и в гриве лошади свою работу исполняли исправно. Отчего-то Альцесту казалось что даже от лошадиного фырчания его сразу заметят. Однако минуты шли и из дома никто не выходил. Может тот шляпник и вовсе соврал, разыграл присутствием в себе Магии. Привязав лошадь у забора, явно свежего и крепкого, он как мог уверенно подошел к двери и замер. В этом доме один из близких ему когда-то друзей, оказавшийся магической…магическим созданием, и демон, что в кошмарах короля не раз взбрыкивался и убивал уже его. И было за что. Но новые казначеи словно бы совсем не умели выполнять работу и Альцесту… Правда хотелось вновь увидеть друга. Пусть даже чтобы правильно попрощаться. Ему не потребовалось стучать. Дверь открылась резко, благо что внутрь, и на порог выступила темная фигуру. Джаст изменился. В нем явно появилось намного больше жизни. И оттого он смотрел с куда большей ненавистью, чем раньше. Альцест бы поежился, но не дело королям дрожать от испуга, поэтому он лишь вежливо улыбнулся, упорно не смотря на темные когти, что на фоне светлого дерева смотрелись весьма угрожающе. — Доброй ночи. Вижу вы хорошо обустроились. Джаст не ответил. Как-то злобно мотнул хвостом, сцепил зубы, но молча отошел с прохода, оставив дверь открытой. Похоже это было приглашение. За дверью не было коридоров и перегородок, лишь один большой зал, обустроенный под все нужды. Без какого-либо прикрытия виднелись ступеньки в подвал. — Альфедов занят на грядках. Вернется через час. Голос у Джаста тоже поменялся. Стал тише, спокойнее и плавнее, не звучал по принуждению. Демон вышел на улицу и оттуда Альцест услышал ржание своей лошади. Однако выглянув в окно он заметил что та вполне спокойно ластилась к демону, хрустя предложенным яблоком. Ладно. Похоже все прошло и правда неплохо. Оставалось только ожидать возвращения Алфедова. Альцест обернулся и выдохнул. Из мебели в этом доме была аккуратно заправленная кровать в углу, одна, несколько грубо выстроганных шкафов, набор из четырех стульев с круглым столом и далее шла кухонная утварь. Ту он перечислять бы не взялся, не так уж часто его ждали дела на кухне. Разве что Альцест мог отметить более миниатюрную печь, да и углей в ней не было видно. Опустившись на один из стульев, он задумчиво осмотрел древесину. А та была странной. Как в стенах, так и в утвари. В доме смешивались светлые доски с иными, оттенка веснушек. Причем разнообразие это было… Достаточным чтобы вызвать замешательство. Даже лестница в подвал чередовала доски. Еще одним замешательством были лампы. Одна из таких стояла ровно на столе и Альцест из любопытства повертел ее в руках, но так и не нашел источника пламени. Магия? Возможно. В памяти всплыли силуэты горящих пленников и склоненная голова Джаста. Такое не забылось бы. Сразу мурашки по коже. Неужели то огненное безумие могло настолько мирно освещать помещение с стеклянных абажурах, горя ровно и мирно, практически уютно. — Если с дороги проголодались, то в погребе есть морозильная камера. Возьмите что посчитаете нужным, а мне скотину нужно проверить. Джаст выскочил неожиданно. И дверь не скрипнула, открывшись, и ни единая половица не выдала его присутствия пока демон не заговорил. Взгляда он не поднимал, закатывая рукава рубашки. Ткань даже на вид грубая, Альцест такую лишь пару раз видел. При дворе было принято носить совсем иное. Однако почему-то, не смотря на явное отсутствие договора, как магического так и словесного, демон казался более безопасным вот так. Хотя от его присутствия все равно дыхание сбивалось. Джаст — это опасность. С самого начала. Пусть Альцест знал его с детства, он с детства же и опасался. Поначалу лишь инстинктивно, побаиваясь то злобного, то пустого взгляда, а когда договор и корона перешли к нему и пришла пора провести первую казнь… До сих пор он помнил как связанные дети Магии были убиты без промедления. Они не кричали, нет. Они замолкали в тот же момент, как Джаст к ним подходил. А затем демон обернулся с самого края сцены и мертвые тела вспыхнули. Без жеста, без слов. Тогда, смотря на застывшую фигуру на фоне огней, что держала окровавленный нож, Альцест понял что главная опасность всегда была при дворе. Однако время шло, голоса становились сильнее, ему было все меньше времени на подумать получше и все уложилось, оставшись лишь в кошмарах. И сейчас он в одиночку пришел в дом этого самого демона. Пожалуй, его решение действительно было опрометчивым, но не отправлять же на такое дело гонца с приглашением. Однако он король и показывать сомнение с ужасом ему попросту нельзя. Поэтому Альцест коротко кивнул и поднялся. Он действительно провел целый день на лошади и перекусил лишь единожды. Пусть обычно еду приносили ему, но он пришел как друг, а не правитель. — Что насчет лошади? Все же стоило уточнить насчет его единственного транспорта. Тем более возможно в процессе разговора ему удастся успокоить собственный разум. — Я оставил ей еды и расседлал. Она вам еще понадобится. Мантии… Место здесь. Перецепитесь еще, а мне Алфедову потом доказывать что мы не дрались. Джаст почти что мирно указал на крючки рядом с дверью. И возможно Альцест был прав что разговор поможет ему успокоиться. Ведь было что-то мягкое при виде того, как демон упоминал об Альфедове. Краткое, едва заметное, но такое в голосах при дворе не услышать.
