Проклятый красотой

***

Пруссия был очень красив. Настолько, что придворные завидовали его красоте, и не важно, будь то женщина или мужчина, каждый хотел его великолепие. Харизма, властность, магнетизм, плавные движения. Всё это относилось к Пруссии. Глаза его были по особенному чарующими. Тёмно-синие, смотрящие прямо в душу собеседнику. Они с интересом рассматривали скульптуры, просторы сада, города, новые лица, да и на старые тоже можно было поглядеть. Вишенкой на торте служили густые черные ресницы. Изящно вздрагивавшие, когда его кто то звал, плавно опускающиеся, когда засыпал, раскрывающие его синий омут радужки глаз. Особый шарм придавали и густые тёмные брови, которые так же выделялись на лице Пруссии. Лик его был неотразим, но главной изюминкой, которая действительно отличала его от других, это большие чёрные крылья за спиной. Величественные, смоляные, притягивали внимание к его персоне в первую очередь, ведь не рассматривать это великолепие считалось бы грехом. Они были как олицетворение свободы, силы, даже какой-то божественности. Словно тёмный ангел, спустившийся с небес, но потерявший свой нимб над головой. Да и сама фигура Пруссии выделялась, ростом он был выше некоторых мужчин, где то сто восемьдесят сантиметров. Как итог: ему завидовали многие. Пруссия медленно шагал по просторному коридору. Стены, потолки и пол были украшены витиеватыми деталями, сложной лепниной и богатой отделкой дерева. Стены глубокого бордового цвета, словно вино, белые потолки, хрустальные люстры, придававшие особой атмосферы, в которой хотелось забыться, рассматривать каждый сложный узор, каждую деталь. Видно, что сделано на совесть. В это время Пруссия рассматривал картины. Вот зимний пейзаж, привезённый художником из Франции, чуть далее уже летний, из той же страны. Далее натюрморт: лакированный стол, накрытый бежевым полотном, на котором стояла стеклянная ваза. В самой вазе была веточка очаровательной гортензии. Некоторые лепестки были глубокого розового цвета, некоторые нежно-пурпурные. Даже были те, что почти отдавали белым цветом, но если присмотреться, и иметь хорошее зрение, то можно понять, что это не так. На самом столе изображена белая тарелка , по краям украшенная синими росписями. На самой тарелке было где-то пять персиков. Хм.. Нет, все таки шесть. Рядышком лежали тёмные вишни, что красиво отражались в свете солнца, светившее через окно. Красиво однако, но кто автор? Из какой страны привезённая? Чёрт его знает.

Обычно на рамке картины красивым шрифтом было выгравирована страна откуда привезена, автор, и дата написания картины. Хоть и дата не всегда была указана, но автор был одним из главных в информации. А здесь случай, что ни того, ни другого, ни третьего. Весьма странно.

Хмыкнув, Пруссия направился дальше по коридору. Он утверждал, что это один из самых великолепных коридоров, которые видел в своей жизни. Хоть и звучит странно, но так и есть. Сложные узоры, грамотно подобранные цвета таили в себе то, что разглядеть было невозможно, но возможно почувствовать. И только побывав там, в этом коридоре, можно прощупать всю атмосферу.

А вот и горный пейзаж. Горные пейзажи всегда тяготили Прусса, ведь горы, они такие величественные, что поражаешься их красоте.

Этот пейзаж по-своему живой. Ели, светлое небольшое озеро на главном плане картины, а на заднем уже красовались и сами горы со снежными шапочками. Небо окрашено в светло-лиловый цвет, а облака изображены настолько правдоподобно, что сам невольно попадаешь на это место, любуясь всей этой красотой. На позолоченной рамке, рукописным шрифтом было выгравирован сам автор:

Фродо Стилл.

В этот раз название страны отсутствует, но вместо этого была написана дата: Двадцать первое апреля тысяча восемьсот сорок седьмой год.

Пруссия не знал этого автора, но запомнил его имя и фамилию, на случай, если встретит еще раз его творчество. Ему впал в душу этот художник.

Медленно продвигаясь дальше, к небольшому удивлению, на следующей рамке картины красовалась всё та же фамилия и имя. В этот раз это анималистическая живопись. Сквозь густых деревьев, различных кустарников и прочих растений крался тигр, хищных взглядом смотря куда-то вдаль. Что говорить, если смотря на эту картину пропадали все слова. Сам жанр анимализм зацикливается на создании различных картин, в которых преобладают животные и птицы. На картине у тигра приоткрыта челюсть, а из неё немного вытекает вязкая слюна. Видимо, обнаружил вкусный обед, на который он хочет напасть, а в дальнейшем и отведать прелестный вкус свежепойманного мяса. Взгляд у этого зверя настолько дикий, что становится не по себе. Крылатый запомнил, что Фродо пишет не только прелестные пейзажи, но и рисует животных. Уже уверенным темпом шагая по коридору, он старался зацепиться взглядом за знакомую фамилию и имя, но его поиски провалились. Быть точнее, прервались, ведь в него по случайности врезалась хрупкая женщина. На вид молодая, красивая, опрятная, в пышном нежно-розов платье. У Пруссии возникла мысль, что цвет её платья схож с гортензией которую он рассматривал на картине до этого. Они рассматривали друг друга, цепляясь взглядами за силуэты. Девушка трепыхала своими светлыми ресничками–веерами, сверкая очаровательными глазками. Её цвет глаз – слово небо утром, когда солнце уже взошло, а сам оттенок более молочно–голубого цвета. Светло–русые прядки выбились из её аккуратной прически, но они ни чуть не портили образ, а наоборот, придавали особый интереса. Опомнившись, Пруссия поинтересовался у девушки: – Прошу прощения за мою невнимательность, Вы не ушиблись? – низкий, бархатистый голос негромким эхом разнесся по стенам коридора. –Нет, не ушиблась, а Вы, господин? – робко спросила девушка. Её голос слегка подрагивал в волнении, а сам он был высоким, но удивительно нежным. Настолько нежным, что хотелось слушать его вечно. – Совсем нет, леди, у Вас волшебный голос, – доброжелательно ответил Пруссия, мягко улыбнувшись. Девушка почти сразу залилась краской. Её щеки окрасились розовым румянцем, переходя на уши и нос. Краснела она красиво, не так как некоторые дворянские дамочки, которые слишком зазнались, всем тыкая своим статусом. – Благодарю Вас, господин Пруссия. У Вас тоже чудесный голос, и внешность тоже чудесная, – ответила девушка, уже не сильно стесняясь, рассматривая мужчину перед собой. – Весьма признателен. Как Вас зовут по имени? – Каприэна. Каприэна Роуз, – улыбаясь в ответ произнесла Каприэна. – Дивное имя у Вас, мисс Роуз, – Пруссия уже хотел было что то сказать, как вдруг его перебили. – Простите за мою бестактность, но я не могла не сделать комплимент Вашим чудным крыльям. Они настолько восхитительные, что я не могу отвести от них взгляд. Вы весь восхитительны, кайзер Пруссия. При разговоре с Вами я не могу смотреть Вам в глаза – все хочу посмотреть на Ваши крылья, тело, я не могу себя контролировать, – протараторила девушка, но в мгновение осознавая то что наговорила лишнего, быстро закрыла лицо своими ладонями, стремительно краснея. В это время Пруссия стоял в ступоре. С одной стороны было уже некой традицией слушать комплименты со стороны людей, но слышать его сразу же после возглашение своего имени, для него было странно. Возникало ощущение, что ей все равно на свою нежную красоту , и весь мир вертелся только возле него. Осознавая это, он немного сморщился, но быстро расслабился. Посопев немного, он ненароком обратил внимание на свои крылья. Да уж, воистину зрелище не из дешёвых. Славно, что Пруссия не был нарциссом, или же не обладал завышенной самооценкой, но внешность свою он любил, берёг, и сам иногда восхищался собой. – Не смущайтесь, мисс Роуз. Я принимаю Ваш комплимент, и мне приятно слышать его от Вас. – Ох.. Правда? – Приспустив ладони пониже, что бы увидеть лицо мужчины, она кивнула головой, мол " я поражена ". – Да. Не подумайте, что я эгоист, но я привык слышать комплименты к своей персоне, но ваше было весьма неожиданно для меня, – фраза завершена, но в голове у Пруссии вертелась мысль, что она не закончена, и нужно еще что то добавить. – не забывайте, что Вы тоже очень приятны внешне,– обратился Прусс к Каприэне. – Вы действительно так считаете? – Конечно, Каприэна была смущена от слов Пруссии. Со стороны могло показаться, что у нее низкая самооценка, из-за чего она так остро реагирует на комплимент от мужчины. Хотя, может она была смущена не из-за того, что эти слова произнёс в целом мужчина, а из-за того, что это сказал именно Королевство Пруссия. Всё же, ему не стоит забывать о своем статусе. Она захлопала глазками, улыбаясь в ответ Королевству. На памяти Пруссии, это одно из самых приятных неожиданных знакомств. Но их дружелюбное молчание прерывает звук открывающейся двери в конце коридора, а после уже и звук шагов. Неизвестная фигура двигалась к двум людям, быстрым шагом приближаясь. Королевство решил рассмотреть человека получше. Русые волосы, не сильно дорогая одежда, относительно низенький рост... –"Кажись предполагаю." Возможно, это был Амаль Строман – охотник, может он принес известия с недавней вылазки. Но по мере приближения человека, у Прусса складывался пазл в голове, и он понял, что это не охотник, а его верный помощник. – Юриан Вернер? Добрый день, – Добрый день господин Пруссия. – вежливо поклонился мужчина. Его челка небрежно опустилась вниз, а после вернулась в свое положение, немного попадая на глаза. – Случилось что-то срочное? – спокойно спросил Пруссак у своего подчинённого. – Срочного ничего, но хочу предупредить, что у вас скоро встреча, поэтому опаздывать нежелательно, – в отдышке протараторил Юриан. – Всё время мог опоздать, а тут что то пошло наперекос, – с усмешкой а голосе он ответил Вернеру. – Дело в том, что сегодня явится мистер Инглеберт Заубер, из-за этого ваше опоздание нежелательно. Министр - президент будет недоволен, да и сам Инглеберт тоже будет у возмущении, В это время Каприэна просто стояла в стороне, молча наблюдая за разговором двух мужчин. – Ах Инглеберт значит... – задумчиво, растягивая слова, немного возмущался Пруссия, Явление Инглеберта во дворец всегда было предзнаменованием чего то плохого, ведь после встречи с ним всегда ходили то слухи по дворцу, то дворян настраивал друг против друга, разрывая так долго налаживаемый дружеский манер. – хорошо, раз сам Инглеберт Заубер будет на встрече, значит моя явка на это событие будет обязательна. Нужно проконтролировать развитие и повествование его дискуссий, – недовольно добавил Королевство. – Мисс Каприэна Роуз, вы будете на мероприятии? – вежливо поинтересовался Юриан у девушки. – Да, я буду, – немного опустившись, приподнимая края своего платья, в жесте уважения, ответила Каприэна. Пруссия взглянул на девушку. Вскинув брови в удивлении, он поинтересовался: – Вы оказывается одна из гостей на встрече? – Да, я как раз шла в зал для встреч дворян, но по случайности столкнулась с вами, – Ничего страшного, я не сержусь. Юриан, после встречи мне нужно с тобой поговорить, – Как прикажете, ваше высочество, – поклонился Пруссии Юриан. – могу ли я вас проводить до зала? Каприэна и Пруссия пересеклись взглядами, но в этом взгляде не читалось ничего, хотя было ощущение, что они спрашивали разрешения. – Я не против, как раз поведаете о гостях, кто будет, а кто не придет, – уже более восторженным тоном произнёс Прусс. – Пройдемте, мисс Каприэна, не отставайте, После этих слов, трое человек направились в зал для переговоров. Каприэна молча следовала за Юрианом, пока Пруссия разговаривал со своим подобечным. – В половину пятого вечера должны приехать с севера миссис Брунгильда Холл и мистер Дидерик Холл, брат её. Примерно в это же время прибудут мистеры Херрик Блау, Ральф Бушт, а также Годафрид Хан. Не воспринимайте их в серьёз, они не играют большой роли в собрании, но важные персоны, это: Эверт Беккер, из западной Германии, оттуда же и мисс Тересса Дирксен, со столицы прибыли Сара Лоренц, и как вы уже знаете Инглеберт Заубер. Они прибудут к пяти часам, – наконец закончив монолог, глубоко выдохнул Юриан. Пруссия со всей внимательностью слушал его, повторяя имена и фамилии у себя в голове, дабы проанализировать гостей и их личности. Ну и в добавок вспомнить, кто все эти люди. Особое внимание он уделил Саре Лоренц, ведь это была та самая дамочка, что всем тыкала своим превосходством и статусом. Издевалась над своими подобечными, и была жутким эгоистом. И как она пришла к такому состоянию? – Сары давно не было на подобных заседаниях, – невзначай сказал Пруссак, не ожидая никакой реакции. – В этот раз она сюда наверняка не просто так явилась, – полушёпотом ответил Пруссии Юриан. – Можем обсудить это наедине в моём кабинете, – Хорошо. Собрание будет длиться сорок минут, но мне еще нужно проводить гостей до их карет, поэтому на это дело мне нужно уделить двадцать минут, – предупредил Юриан. – Без проблем Юриан, как освободишься, приходи, – ответил Пруссия. Он был рад, что в познакомился с Юрианом Вернером. Он встретился с ним полтора года назад, на улице, когда он шагал в поисках хоть какой то работы. В рваной одежде, с уставшим лицом, с гигантскими мешками под глазами. Пруссия тогда гулял по городу, подбирая украшения жене министра, так как завтра у нее будет день рождения. Была холодная зима, январь месяц, а Юриан был практически без нормальной одежды.Замученный несправедливыми обстоятельствами, ходил как воскресший мертвец. Глядя на это, Пруссия решил пригласить его работать во дворец, на что тот радостно согласился. Он одел его, накормил, выделил комнату, назначил обязанности. Не передать слов, как Юриан был рад и благодарен Пруссии, ведь его буквально подобрали на улице, подарили дом и работу. Юриан никогда не забудет тот зимний день, тот самый день , когда он наконец то почувствовал себя под надёжным крылом того, кто смог подарить ему чувство надежды, радости. Первый день во дворце Юриану дался сложно. Да не только первый день, первый месяц. Сначала он пытался запомнишь всех людей, потом помогал гостям, разрываясь между огней, но в неловких ситуациях при диалоге он не понимал что говорить. Тогда то Пруссия сказал ему, что бы тот просто был рядом с королевской семьей и рядом с ним. В крайнем случае провожать дворян до кабинетов заседаний или отдыха, если они приезжали погостить . Спустя полгода, Юриан уже полностью освоился во дворце, и стал частью "семьи". За время освоения дворца, Юриан часто разговаривал с Пруссом. Ранее, простые темы, поручения, да и в целом некоторые задачи. Всё чаще и чаще они стали общаться на открытые темы, и даже сплетничать. Юриан, как придворный, многое слышал от дворян и дворянок, их разговоры, их сплетни, их истории, их проблемы и радости, он делился этим с Пруссией. Они стали друг другу почти друзьями. В свое время сам Прусс рассказывал о том, как вели себя дворяне на собраниях, а так же делился сплетнями из дворца. Ох узнал бы кто нибудь о чем они беседуют, глаза б на лоб полезли. Обычно дамочки хихикают про своих соперниц, а тут двое взрослых мужчин, да и в жизни чужую лезут. Вот умора. Но к сожалению или счастью, Пруссии и Юриану полноценно стать друзьями мешали их статусы. Пруссия – олицетворение народа, страны. В свою очередь Юриан – человек, что раньше скитался, а после по счастливой случайности попал в королевский дворец. Но, как говориться, при сильном желании можно многого добиться. Уже спустя шесть месяцев, когда оставалась неделя до дня, когда они впервые встретились, мужчины решили по своему отмечать этот день. Посидеть в кабинете, попить вина, поделиться новостями дня. Простой отдых в компании друг друга. Так и запомнился им день двадцать третьего января, праздник, о котором знают только они оба. За разговорами и нахлынувшими воспоминаниями, троица дошла до зала. Уже можно было услышать голоса за дверью, но разобрать слова не предоставлялось возможным. – Мы дошли. Придется мне покинуть вас, меня ждут другие дела, – спокойно произнес Вернер. – Юриан, сколько сейчас время? – поинтересовался Пруссия. Задумавшись, Юриан опустил глаза в пол, будто бы на нём было написано время. Подняв голову и уже рефлекторно дунув на свою чёлку, он неуверенно ответил: – Кажется, где то без пятнадцати минут пять вечера, господин. На его слова Прусс лишь одобрительно кивнул, освободив своего подопечного, тот в свою очередь поспешил удалиться. Королевство позвал Каприэну, открыв перед ней двери. Зал встретил их светом яркого солнца, что светило из больших окон. Каприэна восхищенно рассматривала просторное помещение. Стены коричневого цвета, более тёплого оттенка, придававшие особой уют в зале. На тёмно-коричневом лакированном полу был расстелен большой овальной ковер темно-изумрудного цвета, по краям имевший золотистую вышивку. По центру помещения стоял большой овальный стол со стульями на двадцать персон. На каждом месте, где должен был сидеть человек, стоял бокал с налитым красным вином. Определённого распорядка, где и кто должен сидеть не было, поэтому люди сидели кто где. В зале Пруссия мельком увидел две знакомых личности: Годафрида Хана и Херрика Блау. Пропустив Каприэну в комнату, Пруссия поздоровался с дворянами. – Добрый вечер, господин Королевство Пруссия! – встав со своего места, поклонился в приветственном жесте Херрик. Его голос для мужчины был высоковат. – Здравствуйте, мистер Херрик Блау, – опустив голову и посмотрев на мужчину ответил Пруссия, немного дернув крыльями. – И Вам доброго вечера, мистер Годафрид Хан, – улыбнувшись уголками губ добавил Прусс. – Вам тоже доброго вечерочка, – хмыкнув и слегонца дернув темной, с некоторыми седыми волосками бровью ответил Годафрид. В отличии от Херрика, его голос был хриплым, словно до этого он скурил не меньше трёх папирос. Взяв бокал с налитым алкоголем в свои руки, он поднёс его к своим губам. Сделав два небольших глотка, мужчина смахнул со своих усов остатки вина, выдохнув полу-громкое "а-а-а". Посмотрев на Годафрида, Пруссия еле слышно фыркнул, в мыслях прокрутив "какое безобразие". Каприэна села на свободное место, в то время когда Пруссия здоровался с мужчинами. Оказывается, она уже весело вела с кем то непринуждённую беседу, покачивая бокал в своих руках. Краем глаза Королевство заметил её, убедившись, что она нашла "свое" место, сам сел на свободный стул. Со временем приходило все больше и больше людей, пока ровно в пять часов вечера, словно гром среди ясного неба, в зал зашли Сара Лоренц и Инглеберт Заубер. Мужчина ростом сто семьдесят восемь сантиметров с деревянной тростью в руке, оглядывал помещение своими светло-голубыми глазами. Его тёмные, длинные, с некоторой сединой волнистые волосы были завязаны в низкий хвост. Нос горбинкой, сморщенный, как изюм, дергался так, будто бы он что то вынюхивал. Когда его взгляд пересёкся с омутом темно-синих глаз Пруссии, он стукнул тростью об пол, но мягкий ковёр немного заглушил звук удара дерева о дерево, вскинул свободной рукой, рассекая воздух. – Доброго здоровья Вам, господин Королевство Пруссия, я уж подумал, что Вы не явитесь на встречу, как в прошлом и позапрошлом месяце, – он вглядывался прямо в душу, украшая свой взгляд гаденькой ухмылкой. Рядом с Инглебертом стояла пышных размеров дама. Её каштановые волосы были заплетены в косу, а зеленые глаза стреляли в Пруссию. Этой дамочкой и была Сара Лоренц. Ох, как же Пруссак их ненавидел. Сколько бы он не сидел на этих практически бесполезных собраниях, с каждым разом Пруссия все больше и больше понимал, насколько гнилыми были эти два человека. Да, мир суров, особенно девяносто пять процентов дворян, но эти были редким исключением, исключением особой агрессии и отсутствия мозгов. Их разговоры на собрании только и были о том, как они на днях убили людей, которые "не так вздохнули". Сара вообще пару дней назад избила до полусмерти ребёнка за то, что он по случайности разбил её любимый стакан. Пруссия не мог слушать то, как над несчастными людьми издеваются, убивают за малейшие погрешности. Ему лично хотелось убить всех тех людей, что издевались над слабыми, унижали, убивали, пытали. Когда он шёл к "главному лицу" страны, он лишь хмыкал, говоря: таковы правила, такие люди. Сара уже приземлилась на предпоследнее свободное место, громко разговаривая о новых полученных шрамах у ее подчинённых. Честно не хотелось вовсе ее слушать, но уши сами уловили её слова. – Эта маленькая тварь посмела пнуть моего любимого пса Джерри, так я натравила его на эту мерзавку. А вот пусть знает, как над моими питомцами издеваться, – злорадно, с ноткой гордости в голосе рассказывала Сара какой-то женщине, что просто сидела и молча слушала весь этот ужас. Решив забыть о Саре, Пруссия принялся оговариваться с Инглебертом. – У меня на то были весомые причины, мистер Инглеберт. Неужели Вы по мне так соскучились? – одарив мужчину взаимной ухмылкой, ответил Пруссия, оголяя свои ровные зубы. – О какой скуке может идти речь? Без Вашей персоны на собраниях происходит много чего интересного, но Вам бы не понравилось, – с фальшивой грустью в голосе говорил мистер Заубер. В этот момент Пруссия уже стал раздражаться, что было видно по его нервно дёргающимся крыльям. Заметив это, Ингелберт решил еще немного поиздеваться над Пруссией, намеренно его выводя из себя. – У Вас опрятный образ, но Вы сюда не на похороны пришли, И в этот момент большинство взглядов практически сразу же переместились на Пруссию. Сам же Пруссия съёжился, но старался не подавать виду. Он был полностью в черном одеянии. Чёрный верх, чёрный низ, черная обувь, и даже крылья с волосами чёрные! Действительно, будто бы на похороны пришел. Хоть он и был одним из главных лиц государства, но сам Королевство не любил на себе лишние взгляды и внимание. Ему проще было находиться и выполнять обязанности в одиночку. В крайнем случаем с помощью Юриана. Увидев растерянность своего собеседника, Заубер решил бросить последнею на данный момент фразу. – Не стоит беспокоиться, Королевство. В этом месте все происходит в рамках закона, Вам беспокоиться не о чем, – в крайний раз ухмыльнувшись Пруссии, он повел своей взъерошенной темной бровью, усаживаясь на свободный стул. Спустя несколько минут началось "собрание". Пруссак искренне не понимал, зачем они вообще были придуманы, ведь на этих заседаниях люди лишь пили вино и болтали о несерьёзных темах. Нет что бы обсудить что то действительно важное, что могло пойти на пользу государству или народу, они обсуждали как можно по новому "наказать" своих подопечных. Пруссия всегда молчал на данных событиях, но любил слушать и анализировать всех "тварей", что издевались над людьми. – Господа, мой слуга Зигмунд ведет себя слишком неподобающе. Вы представляете? Он начал мне хамить, позволяет себе дерзить мне, своему хозяину! – громко возмущался какой то старый мужик. Голос его был писклявый. Мерзко слушать. – да вы представляете что! Недавно этот паршивец вообще стал отдавать мне свои собственные приказы! Я считаю, что его нужно срочно наказать, – подводя итог, наконец закончил свой рассказ старик. Те люди что его слушали, стали выдвигать свои идеи о наказании. Кто то предлагал его избить, кто то хотел, что бы его изолировали, заперли в темном чулане. Одна миловидная дамочка выдвинула идею, что бы тот умер от голода. И как в такой голове умещаются столь отвратительные мысли? Нашелся человек, который хотел что бы ему каждый день отрезали по одному пальцу. Нет, все таки надо как то отстранить этих мерзавцев со статуса "дворяне". Новый голос. Взглянув на человека, Пруссия увидел седоволосого мужчину, с небольшой щетиной. – А я, господа, держу своих дворовых под постоянным страхом. Несколько раз в неделю устраиваю показательные наказания. Так, чтобы другим было неповадно. Если кто-то ослушается, будь то служанка или кучер, – отправляется на конюшню. Там мой староста знает, как с ними обращаться. Другие весело разговаривали с этим мужчиной, подгавкивая ему , мол: "правильно! Они по другому понять не могут! С низшим слоем людей так и нужно обращаться." Пруссии было очень жаль тех, кто попал в лапы этим бездушным людям. Хотя, их людьми то уже не назовёшь. Но мысли о несправедливости перебивали думы о Каприэне. Она была очень миловидной дамочкой, молодой, красивой, с ангельскими голоском. Да и власти требовали от Пруссии наследников "будущих стран". Если уж и будут дети, то только от Каприэны. Среди всех дворянок, что наполняют это место, самым адекватным человеком оказалась именно мисс Роуз. Тут Пруссия заметил, что Каприэна нагло смотрит на Пруссию. Когда она поняла что ее заметили, та быстро отвернулась, накрывая лицо ладонью, дабы он не видел как она краснеет. Пруссия улыбнулся. Мило она смущается. В голову пришла мысль подарить ей красивых желтых лилий, с красными вкраплениями по центру. Как раз такие имелись в наличии. В это время на Пруссию нагло пялился ещё один из дворян, не отрывая взгляда от него уже минут восемь это точно. Его серые глаза сверлили в силуэте Прусса гигантские дыры. Взгляд его бегал по лицу, крыльям, плечам, грудной клетке. Он осматривал его одежду: чёрный мундир, черные брюки, чёрные туфли. Будто бы он смотрел на наличие дыр в одежде страны. Почувствовав на себе чужой взгляд, Пруссия стал оглядывать зал, и нашел его. Вергиль. Еще одна интересная особа. Он не разбрасывается историями и методиках насилия, лишь иногда поддакивает чужим словам. Но он часто разговаривал с Каприэной, но что было подозрительнее всего, имел хорошие отношения с Инглебертом. Они всё время бросали взгляд друг на друга, ухмылялись, щурились, будто ведя диалог глазами. У Прусса стало подкрадываться чувство злости, застревая комом в горле. Ему было не трудно принять факт того, что они заодно. Тяжело принять то, что мисс Роуз, такая очаровательная дама может разговаривать с такими иродами. Пруссак мысленно повозмущался, послал этих мужчин на все четыре стороны, и стал размышлять, как лучше начать разговор с Каприэной после собрания. Все мысли Пруссии занимала Каприэна. Ее внешность, изящность, грация кошки буквально дурманили голову Пруссии. Да так одурманили, что уже пролетело всё собрание, а он и не заметил. Послышался звон колокольчика за дверьми, что означало, что гостям прибывшим во дворец пора возвращаться домой. Вылетев из кабинета, Пруссия чуть не сбил с ног бедного Юриана, который вообще не понимал, что происходит. В любом случае, он расспросит Пруссию в его кабинете, когда он закончит свои дела. В это время Крылатый быстрым шагом двигался к своему кабинету. Ему нужно было подняться на второй этаж и пройти влево по коридору. Шагов пятьдесят, и он уже будет стоять у порога своего кабинета. В след он услышал насмешку Инглеберта. – Наш птенчик со страхом вылетел из своего гнёздышка, ах, бедняжка, – заливаясь злорадным смехом усмехался Заубер. Его лицо стремительно краснело, что смешило и вызывало отвращение у Пруссии. Пропустив его слова мимо ушей, Пруссия двигался в сторону своего кабинета. Пройдя лестницу, он быстро шагал по второму этажу, почти бежал. Ему хотелось поскорее скрыться от всех людей, спрятаться в своём кабинете, словно в панцире, и не высовываться ближайший месяц, а лучше два. Наконец дойдя до кабинета, он резко отворил дверь, залетая пулей в комнату. Свечи горели на столе, освещая помещение. Шторы цвета красного вина были закрыты, не пропуская ни одного лучика вечернего летнего солнца. В свете свечей Пруссия заметил сходство цвета штор с цветом вина, что было на мероприятии. Невольно скривывшись, он уселся на кресло, что стояло рядом с небольшим столиком из дерева темного цвета. Мысли вновь заполонила Каприэна. Его мысли о ней были как назойливые мухи, что летели на сладкий мёд. Стоило на секунду отвлечься, как ее образ и улыбка вновь вторгались в голову. Он прежде никогда не задумывался о встречах с дамами, с которыми он вел беседы. Ни одна женщина или девушка не цепляла Пруссию, как зацепила Каприэна. Прокручивая ее образ у себя в голове, Пруссия подметил, что у неё не было недостатков. А может, он уже успел ее идеализировать? Как её уже выкинуть из головы и наконец расслабиться? Но Пруссии не хотелось ее мысленно отпускать. Спустя время, в кабинет постучали, что оторвало Прусса от его размышлений. Прыснув короткое: "войдите", в кабинет вошел Юриан. Увидев, что его господин сидит во мраке, он невольно поинтересовался: – Почему Вы сидите в темноте? Раскройте шторы, зрение ведь испортите, – вежливо проговорил Вернер. – Плевать я хотел на это зрение, – резко и неожиданно даже для самого себя Пруссия огрызнулся с Юрианом. – Вы о чем то переживаете? Мы хотели обсудить миссис Сару Лоренц. Вы хотите об этом поговорить? – уже тише сказал молодой парнишка. Не то что бы ему совсем недавно исполнилось шестнадцать или восемнадцать лет, вовсе нет. Восемнадцатый день рождения он праздновал еще семь лет назад. – Да. Для начала давай обсудим миссис Лоренц, а после мне нужно будет с тобой поговорить о кое какой личной проблеме, – стараясь не выдавать дрожь в голове, ответил Пруссия. – Наблюдая за гостями на прошлом и позапрошлом заседаниях я заметил, что Сара уж сильно часто ошивается рядом с Инглебертом Заубером, – высказал Юриан. – Ну и что с того? Тварей всегда к тварям тянет, уродов к уродам, добрых к добрым. Всегда так было, есть и будет, – вымолвил Пруссия. – Не в этом дело. Вы наверняка знаете, что у мистера Инглеберта есть пассия, да и у Сары так же есть свой кавалер. Только вот оказывается, что миссис Заубер скончалась по неизвестным обстоятельствам, а мистер Лоренц без вести пропал уже пятый месяц, и его до сих пор не могут найти, – на одном дыхании протараторил слуга, делая глубокий вдох перед тем, как продолжить пояснять. – и в позапрошлом месяце они приехали вместе. Не только в одно время, но и на одной карете. После того, как в ту встречу я провел их карете, я возвращался во дворец. И из окон второго этажа я видел как Инглеберт держит на плечи Сару, о чем то разговаривая, а после он что то передал в руки миссис Лоренц, – закончив монолог, Юриан замолчал. Пруссия слушал своего слугу, смотря в одну точку, явно переваривая только что услышанное. Сделав глубокий вдох, в после выдохнув, Пруссия ответил: – У тебя есть предположения, что он мог ей вручить? – Он передал ей небольшую коробку, на вид из далека сантиметров десять. Может там был яд, а может маленький нож. Хотя, может он ей просто передал какое нибудь украшение. Хотя вариант с оружием мне более откликается. Задумавшись, Королевство ответил: – В любом случае, пока что они ничем нам не угрожают, но я попрошу тебя за ними присмотреть, но и не воспринимать слишком сильно. Вернер хотел уже было возразить, но тут же одёрнул себя. – Вы хотели поговорить о чем то личном? – спросил Юриан. – Да. Помнишь Каприэну Роуз, ту девушку, что стояла со мной в коридоре? – подняв свой взгляд, Пруссия направился его на Вернера. – Конечно же помню. Она как то помешала вашему настроению? Или же сделала очередной комплимент, как и многие, – после последних слов, Юриан немного усмехнулся. А ведь правда, уже уши сохли от однообразных комплиментов, которые если чем то отличались, то только устами, через которые они были произнесены. – Нет. Она мне не причиняла вреда, но... – он замялся. – мне кажется, она мне понравилась. Это не однотипная дворянка, а весьма легкий как по мне на общение человек. Это я понял, когда разговаривал с ней в коридоре. Тем более, министр президент уже мне все мозги вынес с обязанностью оставить после себя наследную страну... – с каждым словом Пруссия говорил все тише и тише, когда в конечном итоге вообще перешел на шепот. Юриан посмотрел на своего господина, оглядывая его удивленными глазами. Сначала между ними повисло неловкое молчание, но после он залился хохотом, таким искренним, что с уголков глаз начали выступать маленькие капли слезинок. Спешно стерев их пальцем, Юриан ухнул, приходя в спокойное состояние. – Так бы сразу и сказали, то что Вы влюбились, – но после этих слов Юриан опять стал хохотать. Пруссия безмолвно смотрел на Вернера, недоумевая с его реакции. Он значит делится личной информацией государственной тайны, а он тут смеется. Ишь какой, не ценит доверие к нему. Но после и сам Пруссия стал смеяться с Юрианом. Наконец он смог расслабиться, и посмеяться со своей застенчивости со своим другом. Что может быть лучше? – Если честно, я подумал, что ты меня будешь за это осуждать. Не каждый день тебе нравится человек с первого взгляда, – успокоившись сказал Пруссия. – Почему я тебя должен осуждать? Ты тоже живое создание, и чувство какой никакой симпатии у тебя тоже есть. А она в каком плане тебе нравится? Как спутница жизни? – поинтересовался Юриан, подсознательно переходя на ты. – Не то что бы, но я не совсем уверен. Да, она мне стала симпатична довольно быстро, что странно... Но не важно. Я был бы рад с ней пообщаться ближе, что бы узнать друг друга получше. Может она и вправду станет моей спутницей, – задумчиво протянул Пруссия. Действительно он хотел сейчас быть женатым? Или ему хотелось еще немного побыть холостым, и подмигивать симпатичным дворянкам. Хотя, учитывая какие тут дворяне, подмигивать он будет только бездомным собакам в столице. – Вы можете позвать её на чаепитие, там может у вас и завяжется увлекательная беседа. Я с большей вероятностью уверен, что она быстро к Вам расположится, – с лёгкостью сказал парень. Пруссия задумчиво хмыкнул. Позвать ее на чай наверняка будет хорошей идеей. Гулять по саду можно в любое свободное время, когда нет каких либо мероприятий, а звать на охоту даму было бы странно. – Сможешь тогда передать от меня ей одну красную розу и письмо с приглашением? – мягко поинтересовался Прусс. – Конечно! – Юриан шустро поклонился, кладя ладонь себе на грудь. – я обязательно передам письмо мисс Роуз. – А розу раздобудешь? – И розу раздобуду. – Вот и славно. После этих слов Пруссия потянулся к тумбочке. Сама тумбочка была как и стол из тёмного дерева, и состояла из трёх ящиков. В первом, самом верхнем, лежала бумага, немного конвертов, печать, штуки три-четыре красных восковых свечей. Во втором лежали баночки с чернилами: черные, красные, зеленые. Хотя зачем нужны зелёные, не понятно. Там же лежало несколько перьевых ручек, от самых разных мастеров. В третьем ящике аккуратными стопками лежали письма, которые нужно было отправить, и письма, на которые нужно было ответить. Потянувшись к первому ящику, Пруссия достал оттуда один конверт, свечу и лист бумаги. Со второго ящика он взял черные чернила и ручку. Разложив предметы на столе, Пруссия погрузился в процесс. Он был словно маленький ребенок, который увлекся одним делом и больше не может оторваться. В это время Юриан облокотился об стену, скрестив руки на груди, ожидая, когда Пруссия закончит. Он наблюдал, как руки Пруссии выводят красивым каллиграфическим почерком слова, периодически немного окуная ручку в баночку с чернилами. Он писал быстро, но старался как можно аккуратнее выводить каждую букву, каждый завиток, дабы мисс Роуз смогла разобрать содержимое письма, и конечно же сделать комплимент его почерку. Когда с написанием письма было окончено, ниже чем основной текст он оставил своё имя, свернув лист пополам, Пруссия сложил листок в конверт. Взяв в руки красную свечку, он поднёс её к уже горящей свече, подпаливая фитиль, и от высокой температуры воск стал быстро плавится, каплями стекая по вертикальной поверхности. Капнув воском красной свечи пару капель на конверт, Пруссия взял в свободную руку штамп и поставил на восковой лужице рисунок своего герба. Подождав некоторое время, пока воск остынет, он убрал печать с поверхности, любуясь гербом на конверте. Передав конверт Юриану, Пруссия воодушевленно посмотрел на него, даже с некой надеждой в глазах, будто что то могло пойти не так, и он надеялся, что этого не произойдет. Прочитав это в синих глазах, Вернер лишь кивнул, и улыбнувшись успокоил Пруссию: – Все будет хорошо, она получит письмо. – Очень на это надеюсь, – встав со стула и открыв шторы, можно было понять, что уже наступил глубокий вечер, и пора бы идти спать. – Юриан, как только отдашь письмо Каприэне, иди в свои покои. С утра нам предстоит разобраться с большим количеством дел, учитывая, что почти половина дворян осталась в "гостевых" комнатах. – Хорошо. Вы тоже не задерживайтесь, господин, – поклонившись, Юриан поспешил уйти из кабинета, дабы успеть отдать письмо мисс Роуз, пока та не легла спать. Проводив взглядом своего помощника, Пруссия затушил свечи и закрыл шторы, оставив небольшую щель, что бы утром, когда будут сумерки, можно было спокойно ориентироваться в кабинете, а не ловить каждый угол ногами. Прибрав рабочий стол, Пруссак вышел из кабинета, закрывая его на ключ, он направился в свои покои. Его комната отдыха находилась чуть дальше чем его рабочий кабинет, через три двери он стоял у порога комнаты. Зайдя в нее, он легко соориентировался, ведь через открытое окно проскальзывал свет и свежесть. Первым делом он снял с себя мундир и рубашку, оставаясь в одних брюках и туфлях. Крылья колыхались и подрагивали из-за давления на плечевой пояс. Облегченно выдохнув, Пруссия прикрыл глаза, вдыхая прохладный вечерний воздух. Дышать стало легче, по телу растекалось расслабление. Почувствовав знакомый запах, он принюхался, чаще вдыхая воздух, вбирая его в свои легкие как можно больше. В нём витал аромат цветов из сада, которые Пруссия относительно недавно видел и вдыхал их аромат. Легкий писк сверчков убаюкивал, быстро сняв обувь, он в спешке одевшись в "домашнее" , а именно в рубашку и лёгкие неплотные штаны, улегся в свою кровать. Мягкий матрас и подушки еще сильнее заставляли провалиться в сон, а тяжелое одеяло окончательно усыпило Пруссию. Уже менее чем через пять минут он уснул, мирно посапывая. Насыщенный день помимо встречи с дворянами сделал свое дело, поэтому он уснул так крепко, что даже спустя два часа он не перевернулся на другой бок. Он уснул на половину на спине, на половину на левом боку. В моменте, в комнате стало темнее. Свет из окна загородил силуэт человека, который хотел пробраться в покои Королевства. На нём была черная мантия с большим капюшоном, что скрывала часть его лица и практически всё тело. На поясе были отделения для холодного оружия, но половина из них были пустыми. На поясе красовалось лишь два ножика, один приблизительно четырнадцать сантиметров в длину, а другой напоминал кинжал. Силуэт осмотрелся и, взглянув на спящего мужчину, начал медленно пробираться в комнату. Вошедший человек осматривался, вертя головой во все стороны. Практически весь пол был застелен белым мохнатым ковром. Возле входной двери стоял большой шкаф, а рядом с ним, на этой же стенке висело зеркало, в котором можно увидеть себя в полный рост. Напротив, чуть подальше, стояла широкая двухместная кровать, а атласное красное одеяло накрывало человека под ним. На самой кровати лежали две подушки. Возможно, пробравшийся человек искал какие нибудь ценные и дорогие вещи, пока он не повернул голову в сторону Пруссии. Он подошел ближе к кровати, наклонился над страной, что мирно поглядывал десятый сон. Взяв правой рукой маленький кинжал, а левой мягко захватив лицо Пруссии, неизвестный стал рассматривать его очертания. Густые ресницы отбрасывали лёгкую тень от света луны, тёмные брови были слегка нахмурены, сведены домиком. В лунном свете немец был еще краше, чем светлым днем. На чёрных перьях игрались блики, нежно освещая почти каждое пёрышко. Силуэт полминуты рассматривал лицо мужчины, пока одним резким движением не замахнулся кинжалом, вскинув его вверх, нанёс удар по нему. Проведя от левой брови косую линию, которая задевала нос с "фирменной немецкой горбинкой" разрыв дошел практически до нижней челюсти с правой стороны лица. Дабы нанести как можно больше вреда, не отрываясь от кожи, кинжал прошелся дальше, начиная рассекать середину. Холодное оружие лишь немного коснулось верхней губы, прорезав её. Дальше человеку не получилось продолжить махинации, хоть столь большой порез был сделан буквально за пару секунд. Резко схватив пакостника за шею руками, Пруссия вместе с этим человеком свалились с кровати. Он распрямил свои крылья, ударив одним них по руке грабителя так, что его кинжал оказался в другом конце комнаты, небрежно отлетев. Смоляные крылья окутывали человека словно кокон, не оставляя ему возможности побега. Пруссия обеими предплечьями обвил шею бандита, как будто две сильных змеи медленно удушали жертву. Человек брыкался, бил внутреннюю сторону крыльев, что бы нанести удар, ведь они тоже сжимали его не хуже, чем руки на шее. Пруссии было больно, но он терпел, не желая принимать поражение и отпускать потенциального физического насильника. С каждой минутой тело всё меньше и меньше сопротивлялось, жизнь уходила с каждым новым движением, пока окончательно не покинуло тело. Убедившись, что человек больше не подаёт признаков жизни, он раскрыл своеобразный "кокон" из крыльев, глянув на человека в мантии. Сняв капюшон, Пруссия удивился личности, которая хотела его прирезать. Это был Вергиль Мартель. Тот самый дворянин, который почти все собрание пялился на Пруссию. Громко дыша, адреналин медленно отступал, и Пруссия почувствовал резкую боль. Настолько резкую и жгучую, что хотелось нырнуть во льда Арктики. Быстро достав из шкафа полотенце, Пруссия стал протирать своё лицо притаптывающими движениями. Посмотрев в зеркало, его сердце рухнуло в самые пятки. Его лицо было изуродовано кривым порезом почти на все лицо, лишь левая сторона почти не была тронута. Кровь хлестала по лицу, стекая на белый мохнатый коврик, въедаясь в ворсинки. Через зеркало он обратил внимание на труп Вергиля, что лежал облокотившись об кровать. Решив его оставить на том же месте, Прусс направился к лекарю. Его кабинет находился в правом крыле дворца на первом этаже, идти до него долго, поэтому прижав полотенце к своему лицу, тот поковылял к врачу. Он чувствовал сильную боль, а еще больше он чувствовал недоумение – как он допустил проникновение в его покои? Как это вообще случилось? И как Вергиль Мартель умудрился залезть на второй этаж, причем угадав с окном. В голову лезло слишком много вопросов, но дать ответы не давала головная и не только боли. Не заметив Юриана он столкнулся с ним, чуть не упав. Вернер обернулся, и когда он пересёкся взглядом со своим господином, тот не знал, какой вопрос задать первым. Решил задавать как пойдёт. – Господин? Что Вы тут делаете посреди ночи? Почему держите полотенце? – с волнением спросил парень. – Позже скажу, проведи меня до медпункта. – Хорошо, может, по пути поведаете? Пруссия молчал. А что ему было говорить? Он чувствовал лишь разочарование и опустошение. С одной стороны, не каждый день к тебе вламывается дворянин, который оказался предателем. Он чувствовал противный привкус металла, от которого крутило живот и болела голова. Поскорее бы это закончилось. Придерживая Пруссию, Юриан вместе с ним шли до кабинета врача, когда сзади их кто то окликнул. – Лотер Сорг? – немного нервно спросил Юриан – что у вас здесь произошло? Вы подрались или что? Вы время видели? На дворе три часа ночи если не меньше! – возмущался блондинистый мужчина, на вид лет тридцати. Он был одним из знакомых Юриана, с которым он общался и так же передавал информацию. – Лучше помогите мне, и возмущайтесь меньше! – фыркнул Юриан. Вместе они намного быстрее дошли до кабинета. Постучав кулаком, Юриан ожидал когда откроют двери. Он знал, что этот врач чуть ли не спит в этом кабинете. Через минуту, когда Юриан хотел постучать повторно, дверь ему открыл низкий мужчина старших лет, ростом примерно сто шестьдесят. Каштановые, слегка кудрявые волосы взъерошены, а глаза немного покрасневшие, они устало рассматривали трёх людей через линзы очков. – Ох, боже правый! – ошарашено воскликнул врач. – скорее проходите, чего вы ждёте! – смешно покачиваясь влево-вправо, он подбежал к столу, взяв ватку и смочив ее в перекиси водорода, уже предполагая, что государство об что то поранилось. Но когда Пруссия убрал полотенце со своего лица, у каждого присутствующего в кабинете волосы встали дыбом, а у дедушки-врача кажись от шока смерть позади стояла, настолько он побледнел. – Господин Пруссия, где Вы умудрились ... – хотел было спросить Лотер за происхождение ранения, но не нашел слов. – Через окно залез Вергиль Мартель, он нанес мне удары клинком. Как я понял, Юриан, ты был прав. Инглеберт передавал Саре нож, а она передала его Вергилю, что бы не винить себя за кровь на руках и не быть причастной, – устало ответил Прусс, уже не находя силы что бы раскрывать рот в произношении слов. Лицо ужасно болело, пульсировало от боли и пекло. – Господин Пруссия, ни слова больше не говорите! – слегка пригрозил ему пальцем старичок, скорее как отец отчитывает сына за шалость. – Мистер Гунтрам... – хотел что то спросить у врача, как лицо защипало. Врач наносил йод на места раны новой ваткой. – Я же сказал, ни слова больше. Потерпите немного, сейчас я зашью Вам порезы, – впопыхах тараторил Гунтрам, ковыряясь в металлических подносах с различными "инструментами". В это время Юриан стоял рядом с Лотером. Первый смотрел в пол, находясь в состоянии шока, ведь до этого он думал, что его господин неприкосновенен, и всегда будет являться эталоном среди дворцовых особ. В миг в его голову пришло осознание одного момента: –Куда делся Вергиль? Где эта тварь? Вы видел и куда он ушёл? – злобно шипя и уже на голове выбежать из кабинета Юриан спросил у своего господина подробностей. – Я его задушил, его труп у меня в покоях. – А ну цыц! – гаркнул Гунтрам, ни сколько не смущаясь того, что только что сказал Пруссия. Кивнув ему, тот выбежал из кабинета, направляясь в покои Прусса, что бы зачистить следы нападения, и доставить подарок тем, кто его подослал. Сорг в это время прокручивал те события, которые могли быть хоть как то связаны с миссис Сарой, Вергилем и Инглебертом. Резко его глаза загорелись, вспомнив кусок информации у голове. – Я видел, как мисс Каприэна Роуз стояла вместе с мистером Вергилем, они наверное были заодно. Она держала в руках письмо, в тот закреплял ножи в поясе, Пруссия в этот момент разочаровался еще сильнее. Та девушка, с которой он хотел в дальнейшем связать свою жизнь, предала его. Хотя он сам виноват в том, что сразу же доверился малознакомому человеку. Последствия не заставили себя долго ждать. Спустя некоторое время, Гунтрам наложил швы Пруссии. – Я старался накладывать швы так, что бы в будущем не было большого шрама. Но ранния были глубокие, полностью шрам конечно же не пропадет. Я могу дать вам мазь на первое время, она снимет воспаление и немного уменьшит боль. К сожелению, он будет на всю вашу жизнь, что один, что второй, – выкидывая грязные ватки в мусорное ведро, проговаривал каждое слово Гунтрам. – сейчас я наложу бинт и дополнительно нанесу мазь, что бы не получить заражение. Не нужно Вам еще страдать и от заражения ран. Спустя семь минут, на Пруссии уже красовались наложенные бинты. – Господин Гунтрам, мы можем идти? – спросил Лотер. – Да, можете быть свободны. – перед уходом, врач протянул небольшой тюбик с мазью в руки Пруссии, – держите. Наносите на воспалённые участки три раза в день, в обед придете ко мне на перевязку, – сказал Гунтрам. – Благодарю вас господин Гунтрам. – Пруссия слегка поклонился, – Вы изумительный врач, что бы мы без Вас делали, – мягко улыбнулся он. – Да ладно Вам, – засмущавшись протораторил Гунтрам, предупреждая государство быть у следующий раз осторожнее. Когда Лотер и Пруссия вышли из кабинета врача, они и не прошли пяти шагов, как им на встречу вышел Юриан. – Ваши покои чисты, от отрупа я избавился, отправил его в руки своему хозяину. – Благодарю тебя, Юриан Вернер – поблагодарил Пруссия. Сейчас лицо не так ныло, и он хотя бы мог более-менее разговаривать и проявлять минимальные эмоции. – Господин Пруссия, я разузнаю все возможные подробности случившегося инцидента. Виновники будут наказаны по заслугам. – И тебе спасибо, Лотер Сорг. – К сожалению, у меня есть не совсем удачные вести для Вас, господин. – замявшись сказал Юриан. – И какие же новости? – Через месяц приедет господин Российская Империя к нам во дворец, на две недели. Глаза Пруссии полезли на лоб от удивления. Уж кого, но Российскую Империю, этого чудака он видеть на своих землях уж точно. – Этого ещё не хватало...