Warhammer 40,000: Разлом Верности

Пиетерорр. Мир, где горы проросли стальными ульями, а воздух пропитан кислотной дымкой и грохотом прессов. У входа в штрек, на переднем рубеже улья «Гранит», капитан Лорн Алькорн затягивался самокруткой из обрывка технической схемы. Наполнитель — смесь сушеных листьев фильтра-рекуператора и угольной пыли — обжигал горло. Он сплюнул, наблюдая, как тяжелый бульдозер с ревом вдавливает в каменистую «землю» рокритовые блоки. Ржавые швы корпуса машины сочились маслом. — Эй! — Лорн крикнул мехводу, высунувшемуся из люка. — Левее на полметра! Щель осталась! — Да тут скала, капитан! Лом согнул! — Лом согнул? — Лорн подошел, пнул гусеницу сапогом. — Я щас тебя согну! Эй вы, возьмите кирки и помогите ему. Его взгляд скользнул к тыловым позициям. Окопы второй линии были лишь зияющими рвами в камне. Колючка проволоки висела клочьями: «Готовимся? Да мы роем себе могилы в которые отступим…»* Тень упала на него. Кастор стоял в шлеме покрыты копотью. Броня «Небесных Драконов», некогда сияющая, была покрыта царапинами и подтеками смазки. На бедре — вмятина от болтерного попадания. — Опять твоя отрава, — голос Кастора звучал как скрежет камня в дробилке. — Лучше, чем твоя боевая паста, — Вторая линия… Как готова? — Кастор оценил окопы взглядом командира, видевшего сотни крепостей. — Проволока есть. — Баррикады? — Их бы хотя бы тут поставить... Тишину разорвал визг тормозов грузовой платформы. Парень с обгоревшей щекой, выгружал ящики. — Боеприпасы с завода! — Он распахнул крышку. Внутри — снаряды, патроны для стабберов и автоганов. Лорн достал металлический блир. — А это что? — Противотанковая мина — Парень осклабился. — Кинешь под танк - экипажу конец. Кастор взвесил её в руке. — Термит? — Понятия не имею что там за смесь. Лорн вернул мину, отошёл и прислонился к холодной плите рокрита. Глаза щурились от дыма. — Сотня твоих братьев… Кастор. На весь Пиетерорр. Горят ли у них сердца, как у нас? Кастор долго смотрел на горизонт, где багровел закат сквозь смог. — Нет.. Лорн кивнул. — Не боги с небес. А ржавое железо и смекалка - вот наше оружие. — Смекалка… — Кастор усмехнулся. — Помнишь что ты сделал? Ты тогда с кувалдой кинулся на моего бывшего брата. — Он же тебя прижал огнем! — Ты ударил ему в спину кувалдой. Отвлек и поразил. — В глазах Кастора мелькнуло что-то, почти человеческое. — Отвага? Да. И я это уважаю На плече Лорна висел автоган, спаренный с обрезком плазменного пистолета. Ствол укреплен стальными хомутами. На нем были выцарапаны литании Лорн разминал плечо. — Сколько дашь нам? Когда ублюдки ударят в полную силу? День? Неделю? Кастор поднял горсть пиетеррорской пыли. Она была тяжелой, с вкраплениями металла. — Мы продержимся здесь столько сколько нужно. — Значит, копаем глубже. И готовим сюрпризы. Кастор кивнул. Его броня загудела, включая системы. — Я проверю северный редут. Там слабое звено. В красном свете мартенов капитан снова крикнул Парню: — Эй! Не ровно! Справа проседает! За грохотом машин никто не слышал его. Над ульем «Гранит», в вечных сумерках, зажглись первые прожектора. Ночь на Пиетерорре не приносила покоя. Только время для работы. Этой ночью в душном командном бункере улья «Гранит» царил густой смрад пота, перегара и страха. Воздух вибрировал от перекрывающих друг друга криков. Карты, наспех нарисованные, покрывали стены хаотичными линиями обороны, которые уже не существовали. Генерал Толбрук, некогда имперский комендант, а теперь верховный командующий мятежного Пиетерорра, метался по комнате. Его мундир был расстегнут, глаза дико блуждали по картам, не видя их. – Флот! – он хрипел, швыряя пустую кружку в стену. Осколки камня разлетелись под ноги толпившимся штабным офицерам. – Где флот?! Они обещали флот! Без неба мы – мясо! Мясо для ИХ ФЛОТА! Полковник Гарвик, командующий 1 полком СПО, перехватил его у локтя. Лицо Гарвика было землистым от усталости, но голос твердым: – Генерал! Флота нет. Никто не придет. Только мы. Укрепляйте позиции здесь, на земле. – Позиции?! – Толбрук вырвался, его трясущаяся рука ткнула в карту, смазав линию фронта. – Какие позиции?! Они везде! Предатели! В этом бункере! Вон он! – Он указал на бледного лейтенанта связи. – Агент! Расстрелять! Капитан 4-й роты Небесных Драконов, Бореас, шагнул вперед. Его титаническая фигура в поцарапанной сине-золотой броне заполнила проход. Голос, искаженный вокс-усилителем, резал гул как нож: – Успокойтесь, генерал. Займитесь планом обороны. – План? – Толбрук захохотал, истерично и высоко. – Какой план?! У них боги войны — ТИТАНЫ! У нас – ломы и ржавые стабберы! Мы все умрем! Все! В могилах, что сами вырыли! – Он схватился за голову, сбивая фуражку. Слюна капала с его подбородка. – Отступать! Приказываю отступать вглубь улья! Бросить рубежи! Капитан 7-й роты, Нот, появился слева от генерала. Его взгляд, невидимый за темным забралом, был тяжелее свинца. Он молча положил огромную руку в силовой перчатке на плечо Толбрука. Тот вздрогнул, как от удара током. – Ты... ты тоже против меня? – прошептал генерал, его безумие достигло пика, паранойя сжала горло. – Все против! Все хотят моей смерти! Предать Империум было ошибкой! Ошибкой! Бореас обменялся с Ноем взглядом, мгновенным и безмолвным. Решение было принято еще до входа в бункер. Генерал Толбрук, потерявший рассудок и волю, был смертельной угрозой для обороны. Его истерика разъедала и без того шаткий командный дух. – Генерал, – голос Бореаса был ледяным. – Вам нужен отдых. Толбрук открыл рот для нового визга, но не успел. Рука Ноя, лежавшая на его плече, молниеносно переместилась. Силовая перчатка с хрустом сомкнулась на горле генерала. Хриплый всхлип замер в воздухе. Бореас одновременно нанес короткий, сокрушительный удар кулаком в висок. Звук был глухим, костлявым. Тело Толбрука обмяклось, как тряпичная кукла, и рухнуло на грязный пол среди осколков и бумаг. В бункере воцарилась гробовая тишина. Офицеры замерли, уставившись на труп своего верховного командующего. Ужас и неверие застыли на их лицах. Полковник Гарвик побледнел еще больше, его рука непроизвольно потянулась к кобуре, но замерла в воздухе. Бореас повернулся к замершей толпе. Его вокс прогремел, заполняя тишину, не оставляя места для сомнений или паники: – Генерал пал жертвой нервного истощения. Полковник Гарвик, вы теперь исполняющий обязанности главнокомандующего. Контроль за обороной переходит к вам. Мы поможем координировать действия регулярных сил планетарной обороны и ополчения. Он шагнул к карте, игнорируя тело у своих ног. Его палец в силовой перчатке ткнул в схему северного редута. – Докладывали о слабости здесь. Перебросьте сюда инженерный батальон. – он кивнул в сторону одного из офицеров связи, – доложите статус противотанковых мин на передовой. Тишина сменилась новым гулом, теперь – целеустремленным. Офицеры бросились к коммуникаторам, картам, блокнотам. Полковник Гарвик, глубоко вздохнув, кивнул Бореасу, его голос обрел прежнюю твердость: – Принято. Третий батальон – на северный редут. Инженеры – за балками немедленно. Ворон, запрашивайте данные по минам! Тело генерала Толбрука осталось лежать у стены, забытое в жестокой необходимости момента. Хаос командования не исчез, но безумие было вырезано. Осталась только стойкость обреченных, управляемая теперь холодной волей Астартес-предателей и грубой решимостью тех, кому некуда отступать. Гул голосов, треск визжащих раций, стук кулаков по столам – это был новый план обороны Пиетерорра. Рожденный не в гениальности, а в отчаянной необходимости выжи ть еще один день. Бореас склонился над картой, его броня гудела низким звуком готовности к бою.