Warhammer 40,000: Разлом Верности

Бескрайний космос в секторе Гонарч являл собой дуализм ослепительного величия и бездонного ужаса. С одной стороны пространства, словно гигантская, незаживающая рана на теле реальности, зиял Великий Разлом, извергающий потоки слепящей, хаотичной энергии, озарявшей вакуум фантасмагорическими сполохами. С другой стороны открывалась бесконечная глубина, усыпанная мириадами холодных, немерцающих звезд, меж которыми бушевали немые шторма темной материи и пылевые туманности, затянутые в причудливые космические вихри. Но эта леденящая душу красота была лишь фасадом, скрывавшим истинный кошмар положения: сектор Гонарч оказался отрезан от животворящего света Астрономикона, путеводной звезды человечества. Даже главный порт сектора Кар Дуниаш, терял всякое значение перед лицом этой тьмы. Сейчас лишь слабый, искаженный призрак Света Терры пытался пробиться сквозь пустоту, даруя лишь тень уверенности. В этом вечном холоде мертвого вакуума, где даже самые стойкие миры были охвачены пламенем войны или погружены в тиски отчаяния, не существовало планеты, знавшей покой, сравнимый с безмолвной, леденящей гармонией космоса. И эту космическую гладь, эту иллюзию вечного безмолвия, внезапно разрезал гигантский силуэт, движущийся с неумолимой решимостью. Линкор класса «Возмездие», исполинская гора кованого адмантита и плазменных топок, несся сквозь пустоту. На его форштевне, словно высеченная из самой ночи, гордо красовалась Аквила – священный символ Империума, воплощение его незыблемой власти и непреклонной силы. Судно, воплотившее в себе ярость и волю человечества, пересекало незримые границы сабсекторов, направляя свой острый нос к системе Пиетерорр. Его мощь исчислялась полутора миллиардами тонн мертвого веса, несущего на своих бронированных боках и спине целые города из орудийных башен, лансеров и торпедных аппаратов. Внутри его чрева, в лабиринтах палуб, коридоров и отсеков, клокотала жизнь почти двухсот тысяч душ – матросов, техноадептов, офицеров, солдат имперской гвардии, сервов и рабов. Все они были лишь крошечными шестеренками в гигантской машине, ведомой к Пиетерорру. Когда-то этот колосс носил гордое имя «Декретум Императорис», Закон Императора. Теперь же он был переименован в честь павшего героя – «Лорд-Адмирал Драко». Человек, носивший это звание, нашел свою гибель на этом самом командном мостике, ведя линкор в отчаянной пустотной схватке с оркской армадой, превратив свой корабль в надгробный памятник. На капитанском мостике, возвышавшемся как храм над бескрайними просторами корабля, в троне, выкованном из черного камня и обитого красным бархатом, восседал новый властитель этой плавучей крепости – Лорд-Адмирал Александр Фюрст. Он вел за собой значительную часть флота сектора Гонарч к Пиетерорру, и сердце его пылало не священным рвением, а сладостным огнем ликования. Воля его была законом для сотен кораблей, растянувшихся за его флагманом. Никакие Бларены с их Рихтерами не могли диктовать ему условий здесь, в его владениях – в бескрайности космоса. Хотя его флот и нес в своих трюмах их солдат как груз, он, Фюрст, оставался верховным арбитром их судеб до высадки. Этот новоиспеченный, облаченный в роскошные, расшитые золотом мундиры Лорд-Адмирал мог чувствовать себя поистине непобедимым. Лишь один человек на всем этом гигантском корабле заставлял его внутренне сжиматься, чей холодный, оценивающий взгляд ощущался даже затылком. Этим человеком был Комиссар Артур. Он стоял, как статуя из гранита, по правую руку от трона капитана, его черная шинель с кроваво-красными акцентами была безупречна, а рука в черной перчатке лежала на рукояти заряженного болтера. — Подготовьте всё к следующему прыжку, — голос Фюрста прозвучал громко, стараясь перекрыть привычный гул мостика, но в нем проскользнула тень неуверенности. — В квадрат... Д... Четыре... — Он внимательно вглядывался в мерцающую галлографическую проекцию сектора перед троном. Голографические линии и символы дрожали в воздухе. Пиетерорр маячил где-то за пределами текущего сеточного квадрата Д-4, как желанная, но пока недостижимая цель. Такие короткие, осторожные прыжки через разорванную ткань реальности были вынужденной мерой. Меньший риск нарваться на засаду ксеносов или предателей в ослепленном секторе. Меньший риск навеки затеряться в безумии Имматериума без путеводного света Астрономикона. Но эта осторожность дорого обходилась кораблям. Каждый прыжок, даже краткий, ложился чудовищной нагрузкой на древние варп-двигатели, сотрясая силовые балки до основания, изнашивая хрупкие системы геллиартного поля. Фюрст знал – эта тактика копила проблемы для будущего, но иного выбора не было. Раздался глухой, нарастающий вой, исходящий из самых глубин корабля. Казалось, гигантские тиски сдавили корпус «Лорда-Адмирала Драко». Металл застонал, затрещал и заскрипел, словно кости великана, ломаемые невидимой силой. Пространство за бронированными окнами визга мостика начало искажаться, терять четкость, превращаясь в калейдоскоп невозможных геометрий и ослепительных вспышек нездешнего света. На миг пронеслись безумные видения – кричащие лица, пейзажи из костей, вспышки неведомых битв. И затем – резкий провал в иную реальность. Перед взором адмирала предстал бескрайний, пульсирующий, розовато-фиолетовый океан Имматериума. Он мерцал и переливался неземными красками, но за этой обманчивой красотой таилась та же бездонная, всепоглощающая тьма и холод, что и в реальном космосе, только наполненные шепотами ненависти и безумия. Корабль вошел в Варп, и путешествие в неизвестность продолжилось. Туннель через имматериум наполнялся лицами и криками за пределами корабля. Они взывали к экипажу, взывали даже к комиссару. Поле геллера было барьером между хваткой существ пустоты и людьми. Адмирал, прошедший через множество космических сражений в свои 33 года уже не боялся ничего подобного. Истинный страх, что он испытывал в последний раз, была смерть Драко... Прошло не больше часа, как корабль покинул варп пространство, за ним последовали и другие. Когда поле геллера прекратило работу и энергия реактора распределилась более равномерно, индикаторы загорелись алым. На радаре стали появляться красные точки. — Блять! — ругательство на низком готике вылетело из уст благородно Александра, — ПОДНЯТЬ ПУСТОТНЫЕ ЩИТЫ! И да прибудет с нами... — его речь и приказы разносящиеся по кораблю прервали первые удары вражеских кораблей через весть квадрат размером с полторы планетарные системы, — И да прибудет с нами Император! Лево руля! Энергию на пустотные щиты и правый борт! Еще один залп противника. Корабли установили связь со своим командующим адмиралом — Господа. Формация два, как учили. Корабли стали стремительно перестраиваться для борьбы на дальней дистанции. Приближаться было бессмысленно, загрызут. Наконец линкор издал свой залп на другой конец квадрата. Корабли противника были наконец идентифицированы... Боевая баржа и два гранд крейсера неизвестного класса. Измерительные системы наблюдали за полётом гигантских снарядов вдаль надеясь увидеть попадание. Нет. Люди на палубах своим потом и кровью зарядили орудия вновь, цепи въедались в их спины и руки оставляя шрамы навсегда. — Непоколебимая Воля! Бейте по гранд крейсеру! Баржа наша! Прилетел залп врага. Александр чувствовал неладное. Как они смогли так быстро навестить? Обшивка трещала, но выдерживала. Корабль не успел закончить ремонт полностью, а потому у него было слабое место... Начали приходить оповещения о попадании в ту самую шейку, в то самое слабое место. Фюрст оцепенел. Он повернулся к комиссару. Артур видел ужас в глазах своего подопечного, и сквозь ком в горле он выдал — На корабле... Противник... Комиссар сразу все понял и отправился в коридоры корабля. С таким огромным экипажем спрятаться было негде, как и многие линкоры он обладал своей службой безопасности под руководством комиссара. Связаться и передать информацию о месте выхода мог только один член экипажа. Дверь открылась, трехглазое чудовище что называлось навигатором находилось в трансе. Рука что постоянно была на рукояти болтера вынула и сделала свой ход быстрее чем навигатор успел понять кто перед ним стоит. Гудение каждые несколько минут не прекращалось, напоминая о том что корабль все ещё ведёт борьбу. На мостик вернулся комиссар — Вы так быстро? — Нужен новый навигатор Александр удивился, а после вернул взгляд на радар, где вторая красная точка погасла а третья стала уходить за пределы обнаружения. — Посмотрите, они бегут. Когда мы стали попадать по ним, они передумали с нами связываться. Особенно те двое... Он говорил о двух гранд крейсерах, которые были подвержены достаточно быстро. Туннель варпа, пробиваемый кораблем сквозь безумную ткань Имматериума, был не пустотой, а адом воплощенным. За тонкой, мерцающей пеленой геллиартного поля клубились и бурлили лица – искаженные гримасами нечеловеческой муки, скорби или безумной ярости. Они возникали из пульсирующей розово-фиолетовой пустоты, прилипали к энергетическому барьеру, стучали невидимыми кулаками, разевали беззвучные рты в криках, которые не могли достичь физического слуха, но вонзались прямо в сознание. Шепоты, стоны, обещания власти или забвения, проклятия на забытых языках – все это обрушивалось на экипаж «Лорда-Адмирала Драко». Эти видения взывали к самым темным уголкам души, к страхам и сомнениям, пытаясь найти слабину. Они обращались даже к каменной фигуре Комиссара Артура, стоявшего на мостике, но его лицо оставалось непроницаемой маской, лишь пальцы слегка сжали рукоять болтера. Поле Геллера было единственной преградой между хваткой этих порождений Пустоты и хрупкой плотью людей внутри стальной утробы. Лорд-Адмирал Александр Фюрст, несмотря на свои относительно молодые для адмиральского чина тридцать три года, прошедший сквозь горнило десятков космических стычек и варп-переходов, смотрел на этот безумный карнавал за иллюминаторами с холодным презрением. Физический ужас призраков Имматериума был ему чужд. Его душа была выжжена иным пламенем. Истинный страх, глубокий и леденящий, который он испытывал в последний раз, был страх не за себя, а за гибель своего предшественника и наставника – Лорда-Адмирала Драко. Вид того, как великий воин был разорван осколком взорвавшегося консоля на этом самом мостике, пока корабль бился в тисках оркского капкана... Этот страх оставил шрам. Не прошло и часа с момента входа, как гигантский корпус линкора содрогнулся, извергаясь из варпа обратно в холодный, беззвездный вакуум сабсектора. За ним, словно стальные щепки, выброшенные волной, материализовались остальные корабли эскадры. Гул варп-двигателей стих, сменившись привычным гудением плазменных сердечников и вентиляторов. Геллерово поле схлопнулось, и драгоценная энергия реактора перераспределилась на жизнеобеспечение, двигатели и орудия. Но едва системы вышли на штатный режим, как тишину мостика разорвал пронзительный вой сирен. Индикаторы на главном тактическом дисплее и консолях операторов вспыхнули тревожным, ядовитым алым. На радарах, словно кровоточащие язвы на чистой ткани космоса, стали проявляться красные метки. Несколько меток. — Блять! — Грубое, хриплое ругательство на Низком Готике, столь несвойственное обычно благородной речи Александра, вырвалось наружу. — ПОДНЯТЬ ПУСТОТНЫЕ ЩИТЫ! И да прибудет с нами... — Его приказ, начавший разноситься по кораблю через сотни рупоров и визоров, был грубо прерван. Корабль содрогнулся от первого удара. Не от близкого выстрела, а от далекого залпа, пришедшего через всю ширину космического квадрата, размером с полторы планетарные системы. Ударная волна сжала воздух на мостике. — ...И да прибудет с нами Император! — крикнул Фюрст, вцепившись в подлокотники трона. — Лево руля! Полная энергия на пустотные щиты и правый борт! Все батареи – к бою! Еще один залп. Вражеские снаряды, невидимые глазу, но отмеченные сканерами, мчались сквозь пустоту. Связь с флотом трещала от паники и запросов. Фюрст переключил общий канал, его голос, искусственно усиленный, прозвучал металлически и властно: — Господа капитаны! Формация «Два», как учили! Ни шага назад! За Императора! Корабли секторального флота, словно гигантский механизм, пришедший в движение, начали перестраиваться. Крейсера и эскортные эсминцы заняли позиции, прикрывая фланги линкоров. Формация была рассчитана на бой на предельной дистанции, где могла сыграть мощь главных калибров «Возмездия». Сближаться с неизвестным противником, особенно в таких числах, было бы самоубийством – «загрызут», как метко выразился про себя Фюрст. И вот, «Лорд-Адмирал Драко» ответил. Весь его исполинский корпус содрогнулся от чудовищного отката. Орудия главного калибра — лансеры и монструозные макро-пушки – изрыгнули сокрушительный залп в направлении далекого скопления вражеских сигнатур. Гигантские снаряды и лучи чистой энергии устремились в бездну, на преодоление расстояния в миллионы километров уйдут долгие минуты. На измерительных постах напряженно следили, надеясь увидеть вспышку попадания. Напрасная надежда. «Мимо!» – доложил голос, полный горечи. Внизу, в чреве корабля, в адских условиях орудийных деков, люди имперского флота уже вкалывали, как проклятые. Цепи подачи с грохотом втягивали новые снаряды размером с танк. Рабы и матросы, обливаясь потом и кровью, вручную досылали заряды, их спины и руки были исполосованы рубцами от впивающихся в плоть металлических тросов и раскаленных поверхностей. Каждое движение отзывалось болью, каждый вдох был наполнен пылью, гарью и запахом страха. — «Непоколебимая Воля»! – крикнул Фюрст в канал гранд-крейсеру. – Концентрируйте огонь на ближайшем гранд-крейсере! Мы на дальнем — далее совместно обезглавим их! Ответный залп врага пришел быстрее, точнее. Корабль вздрогнул сильнее прежнего. Где-то далеко послышался гулкий удар и приглушенные крики через переговорные устройства. Обшивка трещала, но держалась. Однако холодный пот выступил на лбу Александра. «Драко» не успел пройти полный цикл ремонта после последней битвы. Было слабое место – участок в районе «шейки», соединения кормовой надстройки с основным корпусом, где броня была тоньше, а силовые поля слабее. И именно оттуда начали поступать оповещения – сначала о деформации, затем о пробоинах, о разгерметизации отсеков, о пожарах. Фюрст оцепенел. Он медленно повернулся к Комиссару Артуру. Тот уже видел ужас, мелькнувший в глазах адмирала, еще до того, как Александр, с трудом преодолевая ком в горле, выдавил: — На корабле... Предатель... Противник... Они знали точку выхода... Комиссар не нуждался в объяснениях. Его острый ум мгновенно сложил картину. Только один «человек» на борту мог передать координаты выхода из варпа с такой точностью – Навигатор, чей третий глаз видел пути сквозь безумие. Артур кивнул, один резкий, короткий кивок, полный смертоносной решимости. Не говоря ни слова, он развернулся и быстрым, целенаправленным шагом покинул мостик, его черная шинель развевалась за ним как знамя. В лабиринтах нижних палуб, где воздух был густ от машинного масла и пота, где в узких коридорах могли сражаться только штыком и ножом, служба безопасности корабля – ветераны, прошедшие сотни абордажей и чисток, – уже мобилизовалась по тревоге. Но Артур шел быстрее. Он знал путь в Навигаторскую Святая Святых. Дверь, усиленная ритуальными замками и защитными рунами, не стала преградой – комиссарский авторитет был выше. Внутри, в полумраке, окутанном дымом благовоний и статикой пси-энергии, сидело в своем тронном кресле трехглазое чудовище в человеческой оболочке. Навигатор был погружен в глубокий, неестественный транс, его третий глаз пульсировал слабым светом. Рука Комиссара, что казалось, всегда лишь отдыхала на рукояти болтера, совершила свое движение быстрее, чем существо успело понять, что дверь открылась. Громовой выстрел в упор разорвал тишину капища. Навигатор даже не вздрогнул – его сознание было слишком далеко, тело лишь обмякло. Гудение боя, доносившееся сквозь переборки, напоминало – корабль все еще сражался. На мостик Комиссар Артур вернулся так же стремительно, как ушел. На его мундире не было ни пятнышка. — Вы так быстро? – удивился Фюрст, отрывая взгляд от тактического экрана. — Нужен новый навигатор, – сухо констатировал Артур, занимая свое место справа от трона. Его голос был ровным, как поверхность озера льда. Александр хотел что-то сказать, но его внимание приковал радар. Одна из красных точек – метка ближайшего гранд-крейсера – погасла, растворившись во вспышке атомного огня. Третья, вторая, враг резко менял курс, уходя за пределы дальности обнаружения, явно получив тяжелые повреждения. — Посмотрите, – голос Фюрста дрогнул от внезапного облегчения и горькой усмешки. – Остатки бегут. Когда наши залпы начали накрывать их... они передумали связываться. Особенно эти двое... – Он кивнул на тяжёлые крейсера. – Но баржа... Баржа еще держится. Доклады о повреждениях! – крикнул он уже по корабельному каналу, чувствуя, как адреналин вновь закипает в крови. Битва была выиграна, но война, война только начиналась. И Император, без сомнения, наблюдал.