Warhammer 40,000: Разлом Верности

После пустотного сражения в секции Д-4, Лордом-адмиралом Александром Фон Фюрстом было принято решение о варп переходе всей эскадры в секцию Д-5, в систему Пиетерорра. Корабль завопил как только пространство вокруг начало искажаться поглощая «Драко». Эскадра вошла в имматериум где намеревалась продолжить путь до своей конечной цели. Навигатор был заменен другим, с эскортного корабля, которому теперь предстояло двигаться на буксире легкого крейсера «Пастырь» из третьего соединения. Александр чувствовал себя достаточно уверенно после небольшой но такой блистательной победы, даже то предательство что произошло, не могло «помутнить» его разум. Комиссар Артур, напротив, был более напряжённым... Он волновался за корабль, на котором могли быть те, кто так же переметнулся на сторону противника и через эмпиреи мог сдавать важную информацию. Сущности варпа, в этот раз, не взывали. Не кричали. Не пытались ворваться на корабль. Они хищно наблюдали, но Александр не замечал этого, в отличие от других капитанов. Он слишком сильно упивался победой и предвкушением разгрома флота противника в системе Пиетерорра. Лица наполняли бесконечно яркое пространство имматериума, ужасающие нечеловеческие гримасы плясали словно живые. Они радовались и смеялись. До выхода из варп-пространства оставалось не больше часа, и путешествие проходило слишком тихо... «Лорда-Адмирала Драко» ремонтировали изнутри во время перехода. Некоторые отсеки невозможно было вернуть в строй без работ на планетарной верфи, однако, экипаж делал все возможное чтобы минимизировать последствия повреждений. Раскатами грома прогремел взрыв, выстрел орудия задел корпус не нанеся должного ущерба. Средства обнаружения и предупреждения молчали, в условиях варп перехода они были слепы. По вокс каналам передали о том, что эскадру в варпе приследует враг, и его заметили слишком поздно. Теперь они попали в зону досягаемости орудий. Александр увидел взрыв за бортом, одним залпом нова-орудия противника был уничтожен целый эсминец! Он оставил после себя лишь небольшую белую полосу пронзенного пространства и металлические куски корабля. Корабли-авианосцы были бесполезны в условиях сражения в варпе, истребители и бомбардировщики сразу поглощались тьмой. Корабли Империума стали вести ответный огонь по противнику, разворачивая свои корабли. Это было похоже на хаос, но это была очередная формация приказ о которой отдал сам Александр. Попадания терзали корпуса кораблей обеих сторон. Пробития приносили сотни смертей, а души попадали прямо в руки тёмных сущностей имматериума. Чаша весов медленно склонялась в сторону Империума. Враг потерял два крейсера, пока имперцы считались с бесчиленными повреждениями кораблей. Ситуация изменилась с явлением новых противников во главе с Боевой Баржей «Гордость». Она принесла с собой пару ударных крейсеров и эскортные корабли. Окруженная но не сломленная эскадра продолжала бой потеряв первые корабли в виде пары крейсеров и нескольких судов эскорта. Одна из торпед противника угодила прямо в орудийный трюм «Лорда-Адмирала Драко», лишив его левый борт возможность вести ответный огонь. Это была ужасная катастрофа. Замешательство из-за прибытия подкрепления противника привело к хаосу в рядах имперцев, что привело ещё к большим потерям. Бой продолжался пол часа, за которые враг потерял почти все свои корабли и был вынужден отступить. Баржа вновь скрылась. Александр считал потери... Бескрайний, бурлящий котел Имматериума поглотил эскадру, превратив стальных гигантов в игрушки в водовороте нереальных энергий. «Лорд-Адмирал Драко», все еще несущий свежие шрамы битвы в квадрате Д-4, стонал и скрипел под напором варп-штормов. Его новый навигатор, спешно переведенный с эскортного фрегата «Страж Предела» (сам фрегат, лишенный теперь своего «третьего глаза», беспомощно следовал на буксире легкого крейсера «Пастырь»), напрягал свой третий глаз до кровавых слез, пытаясь удержать курс сквозь безумие. Тонкая пелена поля геллера пульсировала под натиском сущностей Пустоты, но на этот раз они не взывали и не пытались прорваться. Они наблюдали. Мириады искаженных лиц, сливавшихся в бесконечные гирлянды ужаса, плясали за иллюминаторами, их беззвучный смех застыл в мерцающей субстанции варпа. Они хищно следили, словно стервятники, чуя грядущую кровь. Александр фон Фюрст восседал на своем каменном троне, пальцы нервно барабанили по подлокотникам. Эйфория недавней, пусть и дорогой, победы над предательскими силами Мятежников все еще горела в его груди сладким, пьянящим огнем. Он, юный адмирал, сын героя Империума, доказал свою решимость! Они отогнали врага, разоблачили и покарали предателя! Пиетерорр был близок, а с ним – шанс разбить основные силы отступников и стяжать славу, которая затмит даже тень его великого отца. Леденящую тишину варпа, столь отличную от привычного шепота угроз, он воспринимал лишь как знак уважения врага к его мощи. Его молодой разум, опьяненный победой, отказывался видеть предостережения в этой зловещей тишине. — Ремонтные бригады докладывают о частичной герметизации отсеков шейки, Лорд-Адмирал, — донесся голос старшего инженера с нижних палуб через вокс, слегка заглушенный статикой варпа. — Но силовые балки переборок 78-Джота и 79-Дельта деформированы критически. Без стапелей не восстановить. Усиливаем временными распорками и молитвами. — Принято, — откликнулся Фюрст, его голос звучал уверенно, даже легкомысленно. Он махнул рукой, не отрывая взгляда от мерцающей, искаженной голопроекции эскадры. — Делайте все возможное. Каждое орудие, каждый двигатель должен быть готов к триумфу в Пиетерорре! — Он бросил беглый, почти вызывающий взгляд на Комиссара Артура, стоявшего, как всегда, неподвижно справа. Тот смотрел не на проекцию, а в самую глубь искаженного пространства за бронированным стеклом мостика, его лицо было напряжено, словно высечено из гранита тревоги. — Что-то беспокоит, комиссар? Упиваетесь зрелищем нашего неотвратимого марша к победе? — не удержался от колкости Фюрст, его губы тронула самоуверенная улыбка. Артур медленно повернул голову, его глаза, холодные как лед Фенриса, встретились с адмиральскими. — Победы в Пустоте часто обманчивы, Лорд-Адмирал. Слишком тихо. Слишком… ожидающе. Бой в Д-4 мог быть лишь разведкой боем. А предатель на борту едва ли действовал в одиночку. Души слабых и сомневающихся – открытая книга для искусителей Хаоса в Эмпиреях. — Его рука легла на рукоять болтера привычным, неумолимым жестом. — Бдительность – наш щит. Расслабленность – путь к гибели. — Бдительность не заменит веры в Императора и в нашу ярость, комиссар! — парировал Фюрст, но в голосе его зазвучала тень раздражения, смешанная с внезапной ноткой сомнения. Твердая, как скала, уверенность Артура всегда слегка подтачивала его собственную. — Мы… Мы непобедимы, пока… Его слова утонули в оглушительном грохоте, потрясшим весь корабль. Не взрыв извне, а сокрушительный удар внутри варп-туннеля! «Драко» качнуло, словно щепку в шторм, заставив даже комиссара сделать шаг для удержания равновесия. На мостике погас свет, озарившись на мгновение аварийными багровыми вспышками. Голопроекция эскадры бешено заплясала и исчезла в статике. — Прямое попадание! Корпус не пробит, но ударная волна прошла по силовому набору! — закричал сенсорный офицер, вцепившись в консоль, его лицо побелело. — Источник… Источник не идентифицирован! Сенсоры в варпе слепы! Господи Император, они здесь! Хаос мгновенно охватил коммуникационные каналы. Голоса капитанов, искаженные статикой варпа и нарастающей паникой, сливались в неразборчивый гул: — …под нами! Выстрел из глубин! — «Непоколебимая Воля» получила вмятину в корму! Щиты держат, но… — Кто стреляет?! Где враг?! Докладывайте! И тут, словно адский фейерверк, в кипящей пустоте Имматериума, чуть в стороне от основного строя эскадры, вспыхнул ослепительный шар атомного огня, затмивший на миг все безумные краски варпа. В его ядре на мгновение мелькнул искаженный силуэт имперского эсминца класса «Меч» – «Верный Клинок». Затем – немое расширение сферы чистого уничтожения, поглотившее корабль целиком. Когда свет рассеялся, осталась лишь медленно остывающая, искривленная пространством полоса разорванного металла и исчезающих в небытии обломков. Нова-пушка. Только такое оружие могло так бесследно испепелить корабль в сердце варпа. И выстрелил кто-то, обладающий чудовищной мощью. — «Клинок»… — прошептал кто-то на мостике, и в этом шёпоте был весь ужас их положения. Враг был здесь, в их стихии, в их туннеле сквозь ад, и он видел их, пока они оставались слепыми котятами. Фюрст оцепенел на долю секунды, кровь отхлынула от его молодого лица, оставив его бледным. Величие и самоуверенность рассеялись как дым. Но юношеская ярость и адреналин взыграли мгновенно, заливая его стыд и страх. Он вскочил с трона, его голос, резкий и чуть срывающийся, прорвал гул мостика, усиленный воксом: — ВСЕ КОРАБЛИ! ФОРМАЦИЯ «УРАГАН»! НЕМЕДЛЕННО! РАЗВЕРНУТЬСЯ! — Он не подумал о том, что в условиях варпа стандартные формации могут быть неэффективны, действуя на чистом порыве. — Авианосцы… — он спохватился, вспомнив уроки, но слишком поздно, — ...держать истребители в ангарах! Разворот на курс 2-7-0, маршевые двигатели на форсаж! Ищем габаритные следы! Стреляем по предполагаемым координатам залпа! За Императора, ОГОНЬ! Эскадра, дисциплинированная железной волей комиссаров и остатками доверия к адмиралу, начала хаотичный, но смертоносный танец. Гигантские корабли, обычно неповоротливые, в варпе двигались с жуткой, неестественной плавностью, словно в замедленной съемке, разворачиваясь бортами к предполагаемому направлению атаки. Зажигались огни боевых фонарей, прорезая сгущавшийся мрак варпа – не для навигации, а для обозначения своих в этом безумии. Сенсоры, подавленные варп-бурей, давали лишь обрывки данных, но операторы августаров, с пеной у рта и кровью из носа от напряжения, пытались вычленить аномалии – искажения пространства, сгустки чужеродной энергии, следы варп-двигателей. — Залп! Правый борт, сектор верхний! — скомандовал Фюрст, его рука дрожала, но он сжал кулак. «Лорд-Адмирал Драко» содрогнулся, изрыгая смертоносный груз макро-снарядов и бирюзовые копья лансеров в пульсирующую пустоту. За ним последовали другие корабли. Снаряды уносились в безумие, их траектории искривлялись, растворялись или взрывались преждевременно, сталкиваясь с невидимыми варп-течениями. Но некоторые достигли цели. Вдалеке, словно из ниоткуда, вспыхнуло несколько яростных огненных шаров, озаривших на миг гротескные, но все еще узнаваемые очертания кораблей Мятежников – переделанных, оскверненных восьмиконечными звездами и шипами, но все те же имперские классы: Луннный, Доминаторы, разномастные эсминцы. Один из крейсеров, объятый пламенем реального и нереального огня, разломился пополам, его обломки тут же были схвачены и растерзаны алчными сущностями варпа. — Попадание! Крейсер класса «Лунный» уничтожен! Еще один тяжело поврежден! — доложил сенсорщик, голос сорванный от восторга и ужаса. Но ответный удар не заставил себя ждать. Тучи энергетических импульсов, потоки макро-снарядов и ливни лансерного огня обрушились на имперскую формацию. «Драко» содрогнулся под градом ударов. Где-то внизу, в левом борту, раздался оглушительный рев, и весь корабль кренился. Адмиралский трон затрясся. Александр вскрикнул, ухватившись за подлокотник. — Прямое попадание в батарею левого борта, сектор Гамма! — кричал офицер повреждений, его голос заглушал рев аварийных сирен. — Взрыв в цепях подачи! Пожары на пяти палубах! Орудия Гамма-1 и Гамма-2 уничтожены! Тяжелые потери среди прислуги! Герметизация нарушена! Фюрст почувствовал, как левая половина его флагмана онемела в тактической сети. Целый фланг огня был вырван. И в этот момент из самой гущи варп-шторма, словно демон из преисподней, материализовалась она. Боевая Баржа Мятежников «Гордость». Не чудовищное порождение Хаоса, а огромный, корабль, некогда, являющйися флагманом ордена «Небесных Драконов». Теперь ее корпус был покрыт еретическими символами, шипами и дополнительными броневыми поясами, а ее мощь сосредоточена в чудовищных массивах орудий, способных извергать потоки разрушения. За ней, как стая голодных псов, вынырнули два ударных крейсера и рой изуродованных эсминцев-хищников. «Гордость» развернулась, ее чудовищные орудийные батареи начали цикл перезарядки, угрожая смести центр имперской формации. — К БОЮ! ВСЕ ОГНЕВЫЕ СРЕДСТВА НА БАРЖУ! — завопил Фюрст, его голос сорвался на визг, но он тут же взял себя в руки, понимая, что именно этот монстр может испортить все планы. — Крейсера «Непоколебимая Воля» и «Бастион» – фланговый охват! Эсминцы – прикрыть авианосцы! Не дать крейсерам прорваться! Хаос достиг апогея. Имперская эскадра, стиснутая со всех сторон, билась с яростью обреченных. Лучи лансеров пронзали варп, оставляя долго не заживающие шрамы на ткани безумия. Макро-снаряды пролетали миллионы километров за секунды, искаженные варпом, но находили свои цели, разрывая палубы кораблей Мятежников в клочья. Крейсер «Себастьян Торр», отважно ринувшийся навстречу одному из «Доминаторов», поймал залп в упор. Его пустотные щиты, перегруженные в варпе, погасли на секунду – и этого хватило. Сотни тонн металлического шрапнеля и плазмы врезались в его носовую часть. «Торр» не взорвался сразу. Он просто… развалился на части, словно игрушечный, его обломки медленно тонули в розово-фиолетовой пучине, унося с собой тысячи жизней. Души погибших, вырванные из тел, тут же увлекались вихрем хихикающих демонических сущностей, их последние вопли сливались с безумным хором варпа. — Потери… — начал было кто-то, но голос его дрогнул. — МОЛЧАТЬ И СТРЕЛЯТЬ! — рявкнул Фюрст, его лицо было искажено гримасой ярости и отчаяния. Он видел, как «Непоколебимая Воля» и «Бастион», исполняя его приказ, зашли барже во фланги. Их залпы, скоординированные отчаянными усилиями капитанов, ударили по кормовым двигателям «Гордости». Взметнулся фонтан плазмы и обломков. Баржа дрогнула, ее чудовищный разворот замедлился. — Все на нее! ВСЕ ОГОНЬ! Не дать ей сконцентрировать залп! «Драко», истекая энергией и воздухом из пробоин, но все еще грозный, присоединил свой хриплый голос к хору смерти. Уцелевшие орудия правого борта изрыгнули сокрушительный залп. К нему присоединились крейсера, эсминцы – вся огневая мощь эскадры обрушилась на поврежденную баржу. Корабли Мятежников пытались прикрыть своего флагмана, но их ряды редели под сосредоточенным огнем. Один из «Доминаторов» взорвался, разбросав щебень по варп-туннелю. Эсминец, протараненный отчаянным маневром имперского фрегата «Правосудие», превратился в пылающую громаду, утягивая своего убийцу в небытие. Бой длился вечность – или полчаса, время в варпе текло иначе. Постепенно, ценой невероятных усилий и ужасающих потерь – еще два крейсера («Бдительность» и «Фортресс Редут») и десяток эсминцев погибли – имперцам удалось переломить ход сражения. «Гордость», объятая пожарами, с выведенными двигателями и разрушенными кормовыми батареями, начала медленно, неохотно отступать вглубь шторма, прикрываясь остатками своего эскорта. Ее сопровождал град последних, отчаянных залпов имперских кораблей. Тишина, наступившая после последнего выстрела, была громче любого грома. Только вой поврежденных систем, гудение варпа и стоны раненых, доносящиеся по воксу, нарушали ее. Фюрст тяжело опустился на трон, его ноги подкосились. Его роскошный мундир был пропитан потом и грязью, лицо покрыто сажей и каплями засохшей крови от лопнувшего сосуда в носу. Он смотрел на тактическую голограмму, которая снова стала стабильной, фиксируя потери. Красные метки погасли. Остались лишь израненные синие символы его эскадры. Молодой адмирал почувствовал страшную тяжесть командования, давящую на его плечи. — Доклад… — его голос был хриплым, чужим, в нем не было прежней бравады. — Окончательные… потери. Цифры, озвученные офицером связи, были безжалостны. Два крейсера («Фортресс Редут», «Себастьян Торр»). Тринадцать эсминцев, включая «Верный Клинок». Два авианосца получили критические повреждения, их ангары и взлетные палубы превратились в кладбища истребителей, не успевших подняться. «Лорд-Адмирал Драко» лишился трети огневой мощи левого борта, его жизнеобеспечение работало на пределе, а в отсеках шейки бушевали неконтролируемые пожары. Тысячи погибших. Десятки тысяч раненых. Целая эскадра превратилась в израненный калек. — Они отступили, Лорд-Адмирал, — тихо произнес старший штурман. — Баржа уходит. Мы… мы выстояли. Фюрст кивнул, не отрывая потухшего взгляда от голограммы, где медленно гасла последняя алая точка – символ отступающей баржи. Победа. Пирова. Кровавая, страшная пирова в самом сердце ада, развязанная его поспешным приказом и неопытностью. И Император, без сомнения, видел эту цену. Адмирал почувствовал на себе тяжелый, неумолимый взгляд Комиссара Артура. Он не обернулся. Он знал, что увидит в тех ледяных глазах. Не упрек. Не торжество. Лишь бездонную, усталую горечь и подтверждение худших опасений. Война только начиналась, а тени предательства и варп-ужаса уже сомкнулись вокруг них плотнее вражеских кораблей. Система Пиетерорр ждала, но теперь путь к ней был вымощен обломками их собственных кораблей и запятнан кровью их экипажей. Молодость Александра Фюрста закончилась в этом розово-фиолетовом аду.