Я же твой кумир, верно?

Общая комната погрузилась в тягучий, беспросветный полумрак, разорванный лишь тусклым свечением свиньи-копилки под потолком. Воздух стоял тяжелый, густой — им невозможно было надышаться. Он впитывал в себя все: соленый привкус слез, кислый запах страха, сладковатую вонь крови, просочившуюся в самые стены и намертво въевшуюся в бетон. Казалось, даже время здесь замедлилось, увязнув в этом клейком отчаянии. Большинство игроков спали, сжавшись калачиком на своих кроватях, но сон их был беспокойным: кто-то скрючивался в неестественных позах, бормоча бессвязные слова, кто-то сжимал кулаки даже во сне. Но не все могли уснуть. В углу, прижавшись лбом к холодной стене, сидел человек и монотонно, почти беззвучно шептал молитву. Чуть дальше кто-то бился в беззвучных рыданиях, уткнувшись лицом в жесткую подушку, пытаясь подавить спазмы, разрывающие грудь. А были и те, кто просто лежал, уставившись в пустоту расширенными зрачками. Эти звуки впивались в сознание, как иглы, раздражая и без того вскипевший мозг. Игра в пентатлон вымотала всех дотла. Изматывающая до дрожи в коленях, до белых пятен перед глазами. Каждая секунда там — это балансирование между жизнью и смертью, когда мышцы горят огнем, а в ушах стучит кровь. Но страх не сравнится с чувством эйфории от победы. С чувством превосходства над теми, кого уже паковали в гроб с милым розовым бантиком на нем. Танос не спал. Он сидел на кровати, сгорбившись, и сжимал-разжимал кулаки — медленно, методично, пытаясь отвлечься. Ломало. Не так, чтобы сгибало пополам — его выдержка была железной, что любой бы позавидовал. Но каждая мышца ныла, будто он пробежал марафон, а в висках стучало, отдаваясь глухим эхом в черепной коробке. Как бы больно не было это признавать, но нужно экономить таблетки, коих осталось не так много. Если выпить все сейчас — до конца игры можно не дожить, а деньги ему еще нужны. В голове то и дело всплывали навязчивые мысли взять одну таблетку, с которыми бороться становилось все труднее. Но последствия, на удивление, пугали его больше ломки. Повезло же Нам Гю, отключился еще до окончания действия наркотика, избежав самой тяжелой фазы ломки. Черт бы его побрал. Хотя кто знает, может, проснется посреди ночи, когда его ломать начнет по-настоящему, и приползет, умоляя о новой дозе. Таблетку-то он принял позже него, вот и действие дольше. Но пока он мирно спит, уткнувшись щекой в подушку. А Таносу приходится терпеть. Не получилось заснуть из-за буйного состояния тогда, а сейчас и подавно не получится. Каждая минута растягивалась в часы, тело выкручивало так, словно кто-то заживо сдирал с него кожу. Он все никак не мог подобрать подходящую позу, продолжая ворочаться на кровати. Таблетки с наркотиком лежали в кресте. Маленькие. Цветные. Спасительные. Он провел пальцами по украшению, почувствовав подушечками металлическую неровную поверхность. Нужно было срочно переключить внимание на что-то. Резко встал, едва не зацепив ногой соседнюю кровать. В глазах потемнело — то ли от такого внезапного подъема, то ли от этой проклятой ломки. Сзади послышалось шуршание. — Ты куда? — Сэ Ми приподнялась на локте, поворачиваясь к нему. На ее бледном лице на секунду промелькнула заинтересованность. Было ожидаемо, что она все еще не спит. — Мне что, отчитываться нужно? — огрызнулся он, даже не оборачиваясь. — Лицо умыть. Девушка фыркнула, снова переворачиваясь на другой бок и натягивая одеяло повыше. Кажется, она ему что-то пробормотала — вряд ли приятное, но он уже не слушал. Он двинулся к уборной, стараясь быть как можно тише. Грубость вырвалась сама собой — не со зла, просто сил на вежливость уже не оставалось. Пришлось еще долго уговаривать высокомерного кретина в розовом костюмчике пустить его всего на десять минут. Долго пришлось уговаривать — сначала тихо, потом сквозь зубы, позже чуть ли не крича, пока он не начал будить остальных. В конце концов, он все-таки нехотя впустил его. И почему нельзя было сразу открыть дверь? Вот же уебок надменный. Танос мысленно помянул его добрым словом, заходя в санузел, и сразу же поморщился от яркого света. Воздух вонял хлоркой, но все же немного проще, чем там. По крайней мере, здесь было не так душно. Рэпер подошел к раковине, включил воду — холодные брызги разлетелись по керамике, несколько капель попали на форму, оставляя еле заметные пятна. Жидкость приятно полоснула лицо. Повторил снова и еще раз, пока пальцы не начали неметь от холода. В зеркале отражалось изможденное лицо — раскрасневшееся лицо, более выраженные синяки под глазами, суженные зрачки. Он провел мокрой ладонью по подбородку, ощущая, как капли стекают по шее под воротник. Мельком он услышал какой-то голос снаружи, но предпочел не вслушиваться. Ему действительно стало легче. Холодная вода освежила сознание, смыв липкую пелену усталости. Плечи непроизвольно распрямились, а дыхание стало глубже, будто в легкие наконец попал свежий воздух после долгого кислородного голодания. Даже пальцы почти перестали дрожать. Он уже собирался выходить, чтоб продолжить свои жалкие попытки заснуть, когда дверь вдруг распахнулась. В проеме стоял Ген Су — тот самый паренек из их команды, что с первого дня ходил за ним как тень. Ген Су замер в дверях, вид у него был привычно спокойный и немного заспанный. Он стоял ровно, но пальцы слегка постукивали по дверному косяку — ритмично, как метроном. — Не ожидал вас увидеть, — голос был хриплым, еще раз доказывая то, что парниша только проснулся. — Почему вы не спите? Танос вздохнул, лениво проводя рукой по мокрому лицу. Вода капала с подбородка на пол. — Лицо умыть, — буркнул парень, намеренно поворачиваясь спиной к собеседнику, всем своим видом показывая раздражение. — Why the fuck are you bothering me? Ген Су слегка отступил назад, его спокойное выражение лица не дрогнуло, но в глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. — Простите. — сказал он тихо, голос звучал ровно. — Вы выглядите болезненно. Вам плохо? — Почему тебя это вообще беспокоит, man? Он сделал паузу, изучая горящее лицо напротив. Его пальцы больше не постукивали по косяку — теперь они были мирно сложены вдоль тела. — Хотел убедиться, что все в порядке. Ген Су молча прошел к соседней раковине, включил воду и начал невозмутимо мыть руки. Вода текла по его пальцам, смывая невидимую грязь, а он будто специально растягивал этот процесс, давая собеседнику время остыть. Танос таращился на него, казалось, брови от удивления сейчас на затылок полезут. — Seriously? — парень чуть ли не задыхался от возмущения. — Ты прошел сюда через охранника только чтобы спросить, как я? Ты что, мой сталкер? Ген Су не ответил сразу. Вместо этого он наклонился, плеснул воды в лицо — один раз, потом второй. Он наконец поднял голову и встретил взгляд Таноса в зеркале. — Конечно нет. — сказал он с легкой усмешкой и перевел взгляд на трясущиеся руки напротив. — Господин, у вас руки трясутся. — Спасибо, что сказал, что бы я без тебя делал! — сарказм так и сквозил в тоне, а ухмылка лишь подтверждала догадки. Спокойствие Ген Су как рукой сняло. — Может, вам помочь чем-то? — спросил паренек, и в его предложении не было навязчивости, лишь искреннее желание помочь. Ген Су выпрямился, его ресницы малость подрагивали. Он не отводил взгляд от дрожащих пальцев Таноса — тех, что сейчас впились в край соседней раковины с такой силой, что, казалось, на ней сейчас пойдут трещины. Парень подозрительно долго молчал, уставившись пустым взглядом в пол. Внезапно стало дурно. — Вам действительно плохо, — на этот раз это не было вопросом, а констатацией факта. Танос мгновенно дернул головой в другую сторону, пряча лицо. Его дыхание стало прерывистым. Интересно, так было до этого или он только сейчас это заметил? — Заткнись и уйди, — прошипел он, но даже голос выдавал его: хриплый, сдавленный, словно он сказал это через силу. Ген Су не ушел. Вместо этого он сделал шаг ближе, осторожно, как к дикому зверю. Его пальцы слегка протянулись к запястью Таноса, но не коснулись — замерли в сантиметре от кожи, чувствуя исходящий от нее жар. — У вас температура. Или что-то еще. Мужчина быстро развернулся, отбросив его руку. — Ты глухой, что ли?! — его зрачки были неестественно сужжены, на лбу выступила испарина. Мышцы шеи напряглись, как тросы, когда он сглотнул, пытаясь подавить волну тошноты. Юноша не отступал. Его глаза скользнули вниз — к сжатым кулакам, к дрожащим векам, к капле пота, скатившейся по виску, и в конце концов, к кресту на груди. Ген Су мельком слышал их разговор с Нам Гю на второй игре о наркотиках, поэтому логичная догадка сразу пришла в голову. Вообще он всегда старался избегать таких людей, но тут особый случай. — У вас ломка? — тихо спросил он. Воздух между ними стал каким-то жарким. Душно стало. Танос замер. На секунду показалось, что он сейчас кинется — то ли бить, то ли сдаться. Вместо этого он рассмеялся — коротко, хрипло, без тени веселья. — Да ты гений. Отрицать уже не было смысла. Тело выдавало его полностью: ноги подкашивались, в животе скрутило спазмом, а в глазах плавали черные пятна. Он опирался тазом о раковину, пытаясь не упасть. Почему ломка обострилась именно сейчас? Ген Су наблюдал, как его горло содрогнулось при очередном судорожном глотке воздуха. — У вас закончились таблетки? — Мне нужно экономить их. — Танос провел рукой по лицу, смахивая пот. Перниша слегка удивился. Ему казалось, что этот человек расточителен до безрассудства. Слово «экономить» звучало от него чересчур чужеродно и неестественно. Было очевидно, что он ему ничем не поможет в таких-то условиях. Пожалуй, сейчас самой лучшей помощью действительно будет просто уйти и не докучать ему еще больше. — Хорошо, я пойду. Он уже двинулся к выходу, чтобы покинуть уборную, но чужая рука слишком быстро перехватила его запястье, из-за чего он чуть не свалился на грязный пол. Ген Су обернулся, широко раскрыв глаза. Ладонь Таноса обжигала его кожу, пальцы впивались в запястье с такой силой, что вот-вот останутся синяки. — Ты предлагал свою помощь, — слова давались ему с трудом. Он часто сглатывал густую слюну. — Так помоги. Ген Су почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он попытался отстраниться, но Танос сильно дернул его на себя, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Я не знаю как... — начал было Ген Су, но Танос перебил его: — Я покажу. Быстрыми движениями он затолкнул парня в ближайшую кабинку. Их тела столкнулись — Ген Су почувствовал, как раскаленная ладонь человека напротив прижимается к его спине. Даже через ткань стало жарко. — Вы не в себе. В тесном пространстве Танос почти полностью прижимался к нему всем весом, держа оба запястья. Тяжело дышал ему в шею, видимо, не решаясь продолжать. — Очень даже в себе, — Танос наклонился ближе, так, что губы почти касались уха Ген Су. — Ты же сам предложил. — Я предлагал помощь, но не такую... Дорассказать ему не дали губы, впившиеся в шею с каким-то ярым остервенением. Это был не поцелуй — скорее жадное, неровное прикосновение, оставляющее на коже мокрый след, почти как укус. От неожиданности Ген Су дернулся всем телом. Следом последовал другой. Зубы слегка задели чувствительный участок под ухом, заставив его вздрогнуть. Танос дышал тяжело и прерывисто, его тело напрягалось волнами — то прижимаясь всем весом, то слегка отстраняясь, будто он и сам боролся с собой. Но руки не отпускали, пальцы все глубже впивались в запястья Ген Су, прижимая их к холодной кафельной стене. — Ты же не откажешь своему кумиру? — слова Таноса терялись между поцелуями, которые он оставлял вдоль линии челюсти. Его язык грубо провел по коже, заставляя парня сжать веки. Ген Су дергался в его хватке, как пойманная рыба, но тот почти не шелохнулся. Его запястья уже покраснели от железной хватки, но тот лишь на мгновение предупредительно сжал сильнее, чувствуя, как под тонкой кожей бьется учащенный пульс. Одна ладонь отпустила запястье, скользнув под форму. Грубые пальцы прошлись по ребрам, заставив мышцы живота непроизвольно сократиться. Ген Су вновь попытался вывернуться, но Танос только сильнее прижал его, одновременно захватывая участок кожи между шеей и плечом. Это уже был полноценный засос — губы плотно сжались, втягивая кожу, а язык давил на нее, оставляя после себя багровое пятно. Ген Су закусил губу, подавив стон, когда зубы слегка сжали воспаленную кожу. Танос оторвался, его глаза блестели в полумраке. Губы были влажными, дыхание — тяжелым. Он изучающе смотрел на оставленный след, явно гордясь своей работой, затем перевел взгляд на лицо напротив, оценивая. Ген Су выглядел великолепно — его обычно аккуратно причесанные волосы растрепались и беспорядочно торчали в разные стороны. Глаза были полуприкрыты, а зрачки отчаянно бегали в разные стороны, лишь бы не смотреть вперед. На щеках играл яркий румянец, очень контрастирующий с бледной кожей. — Красиво. Ген Су было открыл рот, чтобы что-то сказать, но губы Таноса перекрыли протест. Этот поцелуй был грубым, резким, с привкусом крови — то ли он укусил губу сам, то ли укусил его до крови, а он не заметил. Язык проник в рот без спроса, заполняя все пространство, перекрывая дыхание. Парень чувствовал головокружение — от нехватки воздуха, от этого внезапного вторжения, от того, как тело откликались на прикосновения. Рэпер оторвался, оставив его губы влажными и опухшими. Его дыхание было тяжелым, прерывистым. Танос опустился ниже — губы скользнули по горлу, зубы слегка сжали кадык, заставив Ген Су подавиться вскриком. — Тише... — прошипел Танос, успокаивающе гладя чужую скулу. Он прошептал что-то еще — может, ругательство, может, имя — но Ген Су уже не разбирал слов. В ушах стоял гул, а по спине бежали мурашки от каждого нового прикосновения губ, зубов, языка. Попытки побега он уже давно присек, в этом не было смысла, когда другой человек раза в два почти сильнее. Тем более в таком состоянии он мало что мог сделать. Сам Танос, кажется, совсем забыл про ломку. Все его внимание теперь было сосредоточено на теле под ним — на каждом вздохе, каждом вздрагивании, каждой мурашке, пробегающей по коже. Он явно не торопился, хотя стоило бы, охранник скоро должен был загрянуть. Но каждый новый след на коже Ген Су появлялся с методичной жестокостью — розовый засос под ухом, покусанная губа, следы зубов на ключице. Это была пытка — медленная, изощренная, заставляющая тело выгибаться то от боли, то от неожиданного удовольствия. И когда Ген Су уже думал, что его нервы лопнут от очередного жгучего прикосновения, Танос внезапно обрушился на него всем весом, прижавшись лбом к плечу, как утопающий. Тело обмякло от прерывистых, сдавленных всхлипов. Его дыхание рвалось, а пальцы все еще дрожали, впиваясь в кожу с силой, граничащей с болью. — Не уходи, Ген Су — голос прозвучал приглушенно, почти жалобно, от чего у парня по спине пробежали мурашки, но железная хватка не ослабла ни на секунду. Парень замер, сбитый с толку этой внезапной переменой. Нет, все-таки его ход мыслей ему понять не дано. Горячее дыхание скользило по шее огнем, а места, где только что прикасались губы, пылали. Его собственное тело отзывалась неприличным жаром, а низ живота сжало знакомым напряжением. Танос, однако, быстро переменился. Одна его рука, теперь уже слабо, все еще держала запястье, а другая скользнула вниз, нащупывая край штанов. — Подожди, — попытался протестовать Ген Су, но его голос звучал слишком тихо. Пальцы Таноса уже засунулись под резинку материала. Парень зажмурился, когда горячие пальцы коснулись стоячего члена через тонкую ткань белья. Его сердце бешено колотилось — от страха, от стыда, от всей этой ситуации. — Расслабься, — прошептал он, вновь возобновления поцелуи на шее. Ген Су чувствовал, как его тело постепенно сдается — мышцы расслаблялись, дыхание становилось глубже. Парень ощутил, как ладонь Таноса уверенно скользнула под резинку его белья. Грубые пальцы без церемоний обхватили его возбуждение, и волна тепла разлилась по низу живота. Сдавленный стон вырвался против воли, когда большой палец провел по чувствительной головке. Танос не сбавлял темпа. Его движения были уверенными, ритмичными — ровно такими, чтобы довести до края, но не переступить его сразу. Каждый взмах запястья заставлял Ген Су глубже впиваться ногтями в плечо Таноса, но тот, казалось, не чувствовал боли. Чужие губы оставляли новые влажные следы на шее. Зубы слегка задели выступающую ключицу, и Ген Су выгнулся, чувствуя, как волны удовольствия накатывают все сильнее. — Ты так реагируешь, — прошептал Танос, ускоряя движение на руке. — Как будто никогда этого не делал. Ген Су не ответил — все его внимание было сосредоточено на ладони, методично работающей с его членом. Ощущения нарастали, но Танос, казалось, знал его тело лучше, чем он сам — когда Ген Су уже готов был сорваться, давление чуть ослабло, давая передохнуть, лишь чтобы через мгновение снова усилить стимуляцию. В уборной стояли только тяжелое дыхание и тихие, прерывистые стоны. Ген Су чувствовал, как его бедра начинают непроизвольно двигаться навстречу каждому движению руки Таноса. Тот лишь хрипло усмехнулся и наклонился, чтобы поймать губами очередной стон. Его рука не останавливалась, доводя Ген Су до пика с неумолимой настойчивостью. Пальцы Таноса двигались с хирургической точностью — указательный скользил по напряженной вене, огибая каждый бугорок, средний с легким нажимом проходил по чувствительному уздечку, заставляя Ген Су вздрагивать, а большой продолжал рисовать медленные круги по распухшей головке, размазывая предэякулят. Ген Су закинул голову назад, ударившись затылком о кафель. Его веки дрожали, губы были влажными и приоткрытыми. Каждый нерв в его теле казался оголенным, словно Танос дотрагивался не до кожи, а прямо до нервных окончаний. — Посмотри на меня, — хрипло приказал Танос, и Ген Су послушно опустил взгляд. Его член в другой руке выглядел почти чужим — красноватый от возбуждения, блестящий от предэякулята, с тонкими прожилками вен, которые пульсировали в такт учащенному сердцебиению. Танос провел большим пальцем по головке, собирая новую порцию влаги. Ген Су не мог оторвать глаз. Его таз немного сместился вперед, подталкивая член навстречу каждому движению руки. Танос стянул спортивные штаны вместе с бельем до середины бедер, освобождая напряженный член. Он, конечно, садист, но не изверг, а то придется потом бедному парнише отмывать одежду. Танос внезапно изменил хватку — теперь он обхватил ствол у основания и медленно, очень медленно повел вверх, собирая всю влагу, как будто выжимая последние последние остатки сил. Ген Су застонал, когда головка оказалась в тугом кольце из пальцев, которые тут же начали тереть ее подушечками, имитируя движения входа во влажную плоть. Танос наблюдал, как веки Ген Су дрожат, а губы бессмысленно шевелятся. Его пальцы не останавливались, продолжая эту изощренную пытку — то ускоряясь, то замедляясь, то сосредотачиваясь только на самой чувствительной части. Ген Су почувствовал, как внизу живота завязывается тугой узел. Он попытался предупредить, но все, что вышло из его горла — хриплый, сдавленный звук. Танос почувствовал это первым. Его пальцы тут же сжались крепче, большой палец прижался к головке, а ладонь ускорила движения, доводя до предела. Тело выгнулось в немом крике, когда волны удовольствия накрыли его с головой. Танос не останавливался, выжимая из него каждую каплю, пока Ген Су не застонал от переизбытка ощущений. Только тогда он отпустил его, позволяя члену наконец смягчиться. Ладонь Таноса была липкой и теплой, когда он провел ею по животу Ген Су, размазывая белые полосы. Наконец, рука, все это время державшая запястье парня, отпустила его. — Good boy, — прошептал рэпер, прежде чем взять партнера за подбородок. — Теперь твоя очередь. Ген Су с гулом в ушах и попытками восстановить дыхание даже не сразу понял, что он него требуется. Он сглотнул, пытаясь собрать в кучу расплывающиеся мысли. Танос надавил на плечи парня, заставив опуститься коленями на холодный кафель. Зрение, наконец, сфокусировалось, и он смог оценить обстановку. Он поднял взгляд и увидел Таноса, стоящего перед ним — его одежда была слегка приподнята в районе пояса, обнажая нижнее белье и явную выпуклость под тканью. Он был возбужден еще с самого начала, как они зашли в эту кабинку. — Хватит так таращиться, — он сглотнул, нервно проводя ладонью по лицу. — Это просто последствия той дряни. Звучало больше как оправдание и попытка утешить самого себя, но Ген Су промолчал. Удивительно, как к ним еще не зашли охранники. По ощущениям прошел уже час. Ген Су медленно поднял дрожащие руки к поясу Таноса. Пальцы скользнули по горячей коже живота, ощущая каждый мускул, каждое напряжение. Когда он наконец добрался до резинки спортивных штанов, Танос едва ли не захлебнулся в ощущениях, начиная почти сразу двигать тазом вперед. Пальцы впились в плечи Ген Су. Белье соскользнуло, освобождая напряженный член. Ген Су замер на мгновение, осматривая его — красноватый, покрытый тонкой сетью синеватых вен, твердый и горячий, а также немного больше, чем он ожидал. Парень даже мысленно успел сравнить размеры. В воздухе стоял густой мускусный запах. Его собственные пальцы слегка подрагивали, когда он изучающе обхватил основание. Танос выдохнул через нос, мышцы живота напряглись. — Не заставляй меня ждать. — он даже не пытался скрыть нетерпение в голосе. Ген Су наклонился вперед, чувствуя, как горячая кожа касается его губ. Ему впервые приходилось делать что-то подобное. Он никогда не думал, что будет заниматься таким в душной кабинке на смертельных играх. Тем более с парнем. Тем более с Таносом. Первый контакт ворвался в сознание толчком — парень над ним начал загнанно дышать и мелко дрожать. Солоноватый привкус заполнил рот, когда он провел языком по уздечке. На удивление, даже не было противно. Слышалось неровное дыхание сверху. Рука Таноса соскользнула с его плеча, пальцы скользнули по шее, прошлась по затылку, и конечном итоге, зарылась в волосы, перебирая черные прядки. От этого было приятно. Каждое движение Ген Су вызывало ответную реакцию — пальцы слегка сжимались, когда он делал что-то правильно, расслаблялись, когда он замедлялся. В уборной воздух раскалился до предела. Звук тяжелого дыхания нижнего смешивался с тихими, подавленными стонами. Ген Су чувствовал, как во рту пульсирует плоть во рту, как учащается дыхание сверху. Ген Су почувствовал, как тело Таноса напряглось, когда он провел языком по чувствительной головке, очерчивая медленный круг. В ответ раздался резкий, захлебывающийся вдох. Пальцы в его волосах судорожно сжались, но не толкали, позволяя самому задавать темп. — Ген... — голос сорвался на хрип, когда влажный язык снова скользнул по тому месту, теперь уже с легким нажимом. Парень продолжил с новой силой, чувствуя, как член в его руке становится тверже. Губы плотно обхватили ствол, а рукой он помогал себе у основания. По телу Таноса гуляла мелкая дрожь. Он явно боролся с желанием не начать прямо сейчас вдалбливать его в рот. Каждое движение вверх сопровождалось легким сжатием губ, каждое движение вниз — глубоким погружением, пока нос не утыкался в жесткие волосы на лобке. Ген Су ускорился, чувствуя как член пульсирует у него во рту. Слюна немного стекала по подбородку. Неожиданно Ген Су почувствовал, как хватка в его волосах усилилась. Тело Таноса замерло в преддверии кульминации, но вместо того, чтобы продолжить, он остановился, а затем и вовсе отстранился, оставив того на самой грани. Сверху послышался разочарованный стон — смесь бессилия, адреналиновой дрожи и нестерпимого желания. — Ты издеваешься!? — тело Таноса натянулось как струна, раздражение чувствовалось везде. Ген Су поднял глаза, встречаясь с яростным взглядом. — Как тебя зовут? Намеренно заговорил на ты. — Ты что, смеешься? Ты прервался лишь ради того, чтобы спросить, как меня зовут? Ген Су не сводил глаз с разгневанного лица Таноса. Его пальцы продолжали лениво водить вдоль ствола, намеренно избегая самых чувствительных мест, а другой рукой он придерживал бедра партнера. — Я серьезно, — прошептал он, буквально чувствуя, как этот взгляд прожигает его. — Хочу услышать твое настоящее имя. Все равно кто-то из нас может умереть здесь в любой момент. Танос сжал зубы до скрипа. Вены на шее выступили отчетливее, а обычно веселые глаза теперь пылали смесью гнева от неудовлетворенности. Голос сорвался на хриплый полувздох, почти хныканье, которое он тут же подавил. Его пальцы, все еще впившиеся в волосы Ген Су, дрожали от напряжения. Было видно, что он колебался, но все же желание закончить оказалось сильнее: — Чхве Су Бон. — голос сорвался на странную, непривычно низкую ноту. — Доволен, придурок? Это имя прозвучало как признание поражения, как сломанная печать. В этом было что-то интимное, большее, чем просто произнесение имени. — Су Бон... — Ген Су произнес это с какой-то задумчивостью, опустив голову и прислонив пальцы к губам, ощущая приятное чувство триумфа от своей маленькой победы. Танос вновь толкнулся бедрами навстречу Ген Су, выдавая животную потребность в разрядке. — Если ты сейчас не продолжишь, — голос звучал по-прежнему опасно низко. — клянусь, я убью тебя до следующей игры. Паренек усмехнулся, осознав абсурдность ситуации, но больше не стал испытывать судьбу. Его губы снова обхватили член, а язык снова провел по чувствительному месту. От неожиданности Танос не смог сдержать гортанного стона. Рука в его волосах в них с новой силой, машинально теребя их. Су Бон что-то нашептывал себе под нос. Еще пару таких махинаций языком — и этого оказалось достаточно. Танос запрокинул голову, ударившись о стенку кабины. Его тело выгнулось неестественной дугой — спина оторвалась от стены, мышцы пресса напряглись до дрожи. Пальцы, вцепившиеся в волосы Ген Су, сжались сильнее, чем до этого, не давая отстраниться, из-за чего тот невольно замычал. Парень был вынужден проглотить вязкую жидкость, ощущая странную горечь на языке. Тело содрогнулось в последнем, почти болезненном спазме. Прошло несколько секунд, прежде чем тот полностью обмяк, восстанавливая дыхание. Было видно, что он с трудом держится на ватных ногах. Ген Су отстранился, вытирая тыльной стороной ладони подбородок и заправил одежду. По телу чувствовалась приятная истома. Губы горели. Он провел ладонью по шее, ощущая на ней выпуклые следы зубов. На руке красовались красные отпечатки пальцев. Не хотелось бы, чтобы кто-то заметил последствия этой ночи. Хотелось умыться и пойти досыпать оставшееся время. Он вышел из кабинки и потянулся к раковине, но шустрое движение Су Бона остановило его. Тот подошел сзади и положил ему руку на плечо. Его форма все еще была в небольшом беспорядке, а дыхание еще не полностью выровнялось. Но в целом он уже привел себя в порядок, а в глазах уже была обычная ясность. — Никому ни слова, — прошипел тот, поправляя воротник. Ген Су лишь пожал плечами, подставляя лицо под струю холодной воды. Как будто он осмелился бы рассказать кому-то такое. Вода смывала следы. В отражении зеркала мельтешился Су Бон, пытаясь полностью привести себя в порядок. Он вел себя абсолютно невозмутимо, словно ничего не произошло. Хотя это, пожалуй, лучший сценарий. Ген Су быстро привел себя в порядок, сглатывая непривычный во рту. Он уже собирался выходить из этого помещения со спертым воздухом, но Танос вновь окликнул его: — Стой, может... — голос звучал неожиданно тихо, — повторим как-нибудь? Ген Су обрывисто вздохнул и тут же поперхнулся слюной от такой наглости, закашлявшись. Он схватился за раковину, покашливая, чувствуя, как уши наливаются жаром. Когда кашель наконец стих, он поднял голову и увидел в зеркале ухмылку Су Бона. Вода продолжала течь из крана, наполняя уборную монотонным шумом. Он снова подставил ладони под ледяную струю, пытаясь остудить пылающие щеки. — Надеюсь, мне послышалось, — тот бросил через плечо, но Танос уже ушел, не слушая его. За дверью уборной раздались шаги — быстрые, уверенные. Су Бон уже вернулся к привычному ритму, словно действительно только лицо умывал. Танос шагнул в общую комнату, металлическая дверь с глухим грохотом захлопнулась за его спиной. В полумраке он сразу заметил Сэ Ми, которая до сих пор не спала, сидящую на своей кровати — она скрестила ноги и, видимо, о чем-то задумалась. Но заприметив его она заметно оживилась. — Где ты пропадал? — ее голос звучал нарочито небрежно, но взгляд был изучающим. — Тебя не было около сорока минут. Танос провел рукой по подбородку, где все еще сохранялась влага от воды. — Дела были. — ответил он, намеренно делая голос плоским. Но уголки губ предательски дернулись. Девушка подперла голову рукой, приподняв бровь: — Чего ты такой довольный? Он лишь пожал плечами, устраиваясь на своей кровати. Тело наконец полностью расслабилось — ломка отступила, оставив после себя приятную тяжесть в мышцах. — Nothing, просто задумался о своем, — пробормотал Танос, закидывая руки за голову. На потолке была трещина в форме зигзага — он только сейчас ее заметил. Сэ Ми что-то хотела добавить, но лишь покачала головой, легла обратно и отвернулась к стене, тихо пожелав спокойной ночи. Су Бон прикрыл глаза, вдруг осознав, насколько устал. Перед тем, как заснуть, парень мельком увидел Ген Су, возвращающегося на свое место.