Король Эддард, именуемый Первым

«Недавно одна благородная дама из Простора, чье имя я, разумеется, не стану называть, во время визита в королевский замок, тайком проникла в покои лорда-адмирала Станниса, разделась донага, легла в его постель и стала ждать, когда он придет. Войдя в свои покои, лорд-адмирал даже бровью не повел и сказал, что леди ошиблась, ведь покои короля находятся в соседнем крыле…» (из дневника мейстера Крессена) *** — «Милый мой Станнис, любить такого мужчину, как вы, сродни сидению в лютый мороз на троне изо льда, твердом, словно камень и лишенном какого-либо тепла…» Кто-то даже осмелился хохотнуть, пока Роберт читал вслух одно из адресованных ему любовных писем. А Станнису оставалось только скрипеть зубами и молча проклинать неугомонную Делену Флорент, которая упорно не понимала слова «нет». Он и раньше был не самой желанной персоной при королевском дворе, а уж сейчас, когда даже сир Барристан с трудом сдерживал улыбку на лице… — Ваша милость, я бы все-таки хотел сообщить по поводу флота, — попытался он прекратить этот балаган. — Погоди, погоди, — отмахнулся Роберт. — Вот, самое интересное: «…И эта складка меж твоих бровей — словно произведение искусства великого зодчего, а молчание твое подобно изысканной поэзии… Все думают, что ты никогда не улыбаешься, но я-то знаю, что даже тебе порой хочется улыбнуться…» Тут даже сир Барристан… закашлялся, скрывая таким образом смех. А Станнис, сжимая кулаки, дал себе слово никогда больше не приносить подобных посланий в королевский замок. А еще лучше — станет сжигать все письма из Простора сразу же, не читая. После Великого Совета братья Баратеоны оказались едва ли не самыми завидными женихами во всем Вестеросе. Особенно для лордов Простора, которые прямо-таки ринулись предлагать своих дочерей и племянниц замуж за Роберта и Станниса, надеясь таким образом найти для себя достойное место в новом мире. Роберт, надо сказать, очень быстро с этой карусели спрыгнул, взяв в жены леди Алару Пенроз и объявив ее во всеуслышание своей королевой. Так что теперь главной, если не единственной целью сватов из Простора остался он. И предложений о помолвке он получал с каждым днем все больше. Он буквально шагу не мог ступить, не встретив «случайно оказавшейся рядом» молодой девицы из знатного семейства, которая тут же принималась бросать в его сторону томные взгляды, или кого-то из ее родни. Ну эти хотя бы сразу говорили, чего именно им нужно, тогда как первые… Станнис поймал себя на том, что не знает, что им отвечать. И оказался в положении, какого и представить себе раньше не мог — он был вынужден просить совета у старшего брата. Потому что уж в этом-то Роберт разбирался куда лучше него. Вот и сейчас он хотел с «помощью» брата-короля избавиться от назойливых сватов, при этом не выйдя, по возможности, за рамки рыцарской чести. Полученные от Роберта уроки, надо сказать, были не из приятных… Еще неприятнее для него было узнать, что у короля, оказывается, есть свободное время на эти глупости. Иногда Станнис думал о Бенджене Старке, своем товарище по несчастью — он тоже был младшим братом короля и тоже не был пока еще женат. Интересно, они и его так же донимают? Вряд ли — ведь Винтерфелл находился слишком далеко и там было слишком холодно, чтобы просторцы толпами туда ехали ради сватовства. Или все же ехали? Даже если и так, у Бенджена была хорошая защитница в лице королевы Кейтилин, которая вряд ли позволила бы незваным гостьям разгуливать по своему замку нагишом, как… Ох, даже вспоминать об этом не хотелось. В общем, младшему брату короля Эддарда повезло, да. Таким образом, Север был далеко, Джон Аррен закрыл просторцам все двери еще там, в Девичьем Пруду — и Роберт, который всегда смотрел на бывшего воспитателя снизу вверх, не раздумывая, поступил так же. Что вызвало неоднозначную реакцию среди знаменосцев Штормового Предела. Их тоже можно было понять — не все так безоговорочно верили северянам и долинцам, как их новоиспеченный король. И не все могли не думать о том, что соседи по Альянсу ведут на берегах Мандера свои игры, пока они сидят на месте и ничего не делают. Но они были в меньшинстве — большая часть лордов королевства Штормов прошла горнило войны против тирании Таргариенов, в котором выковывался братский союз трех возрожденных стран. Спустя годы эти узы оставались все такими же крепкими. Что до самого Станниса, это решение своего брата-короля он одобрил безоговорочно и всей душой. Кому-то женитьба на Дженне Тирелл и последующее присоединение Простора к их королевству могли показаться лучшим исходом… Если не принимать во внимание предшествующих событий. Во-первых, именно Штормовые земли понесли в минувшей войне самые тяжелые потери — и им требовалось много времени и ресурсов для их возмещения. Во-вторых, Простор сейчас пребывал в крайне неустойчивом равновесии, которое переход под власть Штормового Предела мог обрушить сразу и наповал — и этот край не только утонул бы в пучине междоусобной войны, он утянул бы туда и своих новых «правителей» в их лице. И еще он понимал, что отказ от подобной унии все равно не удержит Простор от войны. Он может ее только отсрочить — стараниями Тиреллов. Но так они хотя бы не втянут в свою резню королевства Альянса. Но даже если случится чудо… Даже если они каким-то образом предотвратят войну… Даже если Тиреллы удержат власть в своих руках… Что в таком случае мешает им расширить эту власть не на Простор, а на все королевство? У них было больше земель, больше людей, больше воинов, больше денег — как долго такой сильный вассал будет верен своему сюзерену? Но даже если чудо случится снова и переворота не случится — как скоро их подданные поймут, что слово Тирелла в королевстве весит намного больше, чем слово Баратеона? Как скоро король Штормов превратится в куклу на троне, управляемую нитями, тянущимися из Хайгардена? В общем, Простор сейчас был либо ямой с приманкой на дне, либо куском, который неминуемо застрял бы у них в горле. Даже при самом удачном (и крайне маловероятном) исходе риски превышали всякую выгоду. И была еще одна причина, по которой Станнис был против любого сближения с Простором. Ему очень хотелось увидеть, как он будет гореть — и как Тиреллы будут бороться за жизнь. Он не забыл, как Мейс Тирелл устраивал пиры под стенами голодающего Штормового Предела, дожидаясь, пока они умрут или сдадутся. Теперь настала его очередь ждать. И он будет рад дождаться печального конца. Когда этот конец настанет, Станнис с удовольствием выпьет за упокой старого врага и поставит семь свечей Неведомому, благодаря богов за подаренную справедливость. — Послушай, брат, — он давно усвоил, что лучший способ быть услышанным — это обращаться к Роберту по-родственному, без каких либо вывертов дворцового этикета. — Если тебе не интересны новости со Ступеней, ты так и скажи — и я уйду. У меня без того дел по горло. Смех словно отрезало. Война на Ступенях, которую уже второй год вели Дорн и воссоединившиеся Три Дочери, в последнее время была едва ли не главной темой для разговоров по всему Альянсу Трех Королевств. Наверное, отчасти потому, что войну эту Дорн проигрывал. В стародавние времена короли из Штормового Предела отнеслись бы к такому исходу либо безразлично, либо с удовлетворением, но сейчас многое изменилось. Даже если забыть о том как теперь в Вестеросе относились к «валиристам» (это бранное слово вошло в язык как-то само собой), никто не был бы рад превращению Ступеней в пиратское гнездо, как случалось уже не раз. Потеря Королевской Гавани и так уже нанесла тяжелый урон морской торговле — и сильнее всего пострадал все тот же Простор, у которого едва ли не все потоки денег и товаров шли через погибшую столицу. А если сюда добавятся еще и пиратские ватаги, которые смогут добираться хоть до Чаячьего города, хоть даже до Белой Гавани… Иными словами, потерять Ступени было никак нельзя. — Ступени, да. Точно. Нед много говорил про то, как они важны… — «Боги, Роберт, ты же король! Почему Неду Старку приходится напоминать тебе о необходимости заниматься делами твоего королевства?!» — мысленно заорал ему Станнис. — Так, ладно! Все вон. Кроме тебя, тебя… и тебя, брат, тоже, — добавил король, указав на лорда-десницу, Станниса и сира Барристана Селми. Когда остальные ушли, велел: — А теперь рассказывай все. — Сегодня стало известно о том, что Триархия после нескольких штурмов захватила Кровавый Камень. — Твою ж мать… — пробурчал Роберт. — Тот, кто владеет Кровавым Камнем, владеет всем архипелагом — или будет им владеть очень скоро. И все же… Дорнийцы все же долго держались, хоть они те еще ублюдки. Станнис согласно кивнул. Брат, при всех его недостатках, в военном деле разбирался хорошо. Ему не требовалось пояснять, чем так важен Кровавый Камень — и чем грозит его утеря. — Что скажешь, Барристан? — поинтересовался король. — Ваша милость, я бывал на многих войнах, но никогда не забуду битвы за Кровавый Камень, — честно ответил ему лорд-командующий Штормовой гвардии. — Это сердце Ступеней и хребет, на котором держится все. Остров сам по себе представляет собой укрепленную твердыню, защищенную со всех сторон, которую небольшое количество солдат могут защитить от численно превосходящего противника… — Барристан склонил голову, погружаясь в воспоминания. — В последнюю войну против Блэкфайров у нас был четырехкратный перевес — и мы почти потерпели поражение, настолько тяжело было взять Кровавый Камень. Многие там так и остались. Среди них был лорд Ормунд, ваш дед… Все молча слушали — каждый из них хорошо помнил историю о том, как лорд Ормунд Баратеон, участник Войны Девятигрошовых королей, умер на руках своего сына Стеффона. Еще одна жертва, которую их род положил на алтарь раздутого сверх всяких пределов самомнения Таргариенов. Которая в очередной раз не принесла им никакой награды, кроме вероломства. — Если бы все зависело от меня… Если бы я был королем всех и вся… Я бы собрал флот, войско — и ударил бы прямо сейчас, немедленно. Но я дал слово Джону и Неду, что не втяну Альянс в новую войну без их на то согласия, — наконец, сказал Роберт. — Сколько осталось времени до Совета в Дрифтмарке? Три луны? Прекрасно. Там все и обговорим. Уверен, им тоже есть что сказать. О да, Дрифтмарк. Как он мог про него забыть, спрашивается? Одним из условий раздела Семи Королевств и организации Альянса, которые они обговорили в Девичьем Пруду, стало проведение регулярных встреч трех королей — не реже, чем раз в пять лет. Но тогда они еще не уточнили, где именно. Когда Станнис спустя какое-то время узнал, что этим местом будет Дрифтмарк… Он был очень этому удивлен, как и многие другие лорды королевства Штормов. Однако потом, осмыслив все как следует и узнав кое-какие детали, он понял, что смысл в таком выборе определенно был. Из всех знатных домов Вестероса в наихудшем положении после Зеленой Погибели оказались Веларионы — они, как и Таргариены, с гордостью вели свою родословную от Древней Валирии. Были, конечно, еще Селтигары, но они за минувшие века все дальше отдалялись от валирийских корней. Их дом ни разу не сочетался браком с Таргариенами и практически никогда — с Веларионами, поэтому сейчас они почти не отличались от соседей-андалов. И, разумеется, Баратеоны — но этих никто в здравом уме не стал бы сегодня связывать с павшим королевским домом. И неважно, что нынешний король был на четверть Таргариеном. И неважно, что он вел свой род от брата-бастарда самого Завоевателя. Триста лет Баратеоны преподносили себя как правопреемников Дюррандонов — и только их. Веларионам повезло намного меньше — храня чистоту валирийской крови на протяжении поколений, они сохранили свои серебристые волосы и лиловые глаза — все то, что в последние годы было почти гарантированным смертным приговором. Волна ненависти к валирийской расе, запущенная предводителями восставших, растеклась по всем землям и всем сословиям, включая темных крестьян, которые без раздумий лишали жизни всех, у кого оказывались глаза и волосы не того цвета. А как еще, спрашивается, отличать «валиристов» от нормальных людей тем, кто даже букв не знает, не говоря уже о родословных великих домов? Поэтому Селтигарам и повезло — в каком-то смысле. Среди борцов с валиризмом было полно знатных людей и мейстеров, вооруженных знаниями — уж они-то точно помнили, откуда ведут свой род лорды Клешни… Веларионов же возненавидели вообще все. Земля, которую они на протяжении веков считали своей новой родиной, в один момент превратилась в охотничий загон, в котором они были дичью. Дочь ныне покойного лорда Люцериса, буквально разорванная на куски на улицах Хайгардена, была далеко не единственным примером. И им было понятно, что король Штормов не сможет — вернее, не захочет защитить их от народного гнева и от соседей, которые уже почти открыто делили Дрифтмарк и богатства их дома. Древний род с трудом балансировал на краю пропасти, находясь в одном шаге от гибели или, в лучшем случае, изгнания. Едва заняв место своего предшественника, лорд Монфорд Веларион понял, что с этим нужно срочно что-то делать. Сначала он пригласил к себе лорда Адриана Селтигара и несколько дней о чем-то с ним разговаривал. В конце концов, у них еще оставались козыри на руках: богатая сокровищница, огромный флот и, главное, очень удачно расположенные владения — всем этим можно было воспользоваться. Вскоре Селтигар и Веларион принялись рассылать письма всем лордам Вестероса, затем отправились с визитом в Орлиное Гнездо, а оттуда — в Винтерфелл, на переговоры с двумя королями Альянса. В Штормовой Предел они по понятным причинам не поплыли. То, что они предложили, оказалось выгодно сразу всем. Дрифтмарк, на бумаге сохраняя принадлежность королевству Штормов, фактически превращался в нейтральный и практически независимый остров, где раз в пять лет мог проходить Совет королей Альянса. Все расходы дом Веларионов брал на себя, включая доставку делегатов на Дрифтмарк и обратно, пиры и турниры. И это было еще не все — в знак своей безоговорочной верности новому порядку и Альянсу Трех Королевств лорд Монфорд согласился передать в его общий флот пятьдесят самых новых и крепких кораблей из своего флота. Тем более, что идти этим кораблям далеко не пришлось — основная часть флота стояла у Драконьего Камня, которым управлял Станнис. Ну и, само собой, Веларион обещал полную поддержку в предстоящей войне за Ступени. Джон Аррен, насколько было известно Станнису, и сам уже всерьез обеспокоился неуклонно разраставшимися гонениями на валирийцев — и особенно тем, как от этого страдала торговля. Поэтому предложения лорда Монфорда и лорда Адриана он принял без лишних раздумий. И настоятельно рекомендовал сделать то же самое Неду Старку и Роберту. Первый согласился практически сразу, второй поворчал немного (все-таки ему не хотелось терять Дрифтмарк), но потом, когда узнал о грандиозном турнире, который должен был завершить Совет в Дрифтмарке, все же смирился. Осознавал ли Монфорд Веларион, в какую сумму ему обойдется подобное «гостеприимство»? Очевидно, что да. Но на другой чаше весов лежал шанс не просто отойти от края пропасти — они, по сути, создавали в своих владениях новую столицу Вестероса. Пусть он и был теперь всего лишь союзом независимых королевств, а не единым государством. В общем, довольны были все — кроме, может быть, самых фанатичных борцов с валиризмом, среди которых были и знатные лорды. Они до сих пор, говорят, возмущались. Что до самого Станниса… Он их возмущения не разделял. Год назад, когда королева подарила Роберту наследника, он, перестав таковым быть, практически перестал бывать при королевском дворе и переселился на Драконий Камень. Лордство над этим островом — самой отдаленной из земель королевства Штормов — он сохранил, как и должность лорда-адмирала объединенного флота Альянса, но чем дальше, тем больше он погружался в дела всех трех королевств, не ограничиваясь владениями Баратеонов и их вассалов. Главным его делом была организация безопасных морских путей, а в последнее время к этому добавилось и участие в организации Совета в Дрифтмарке (а кто, спрашивается, еще этим займется — если все три короля должны прибыть туда морем?). Он и раньше регулярно посещал остров Веларионов — и видел, что они искренне хотят искупить вину своих сородичей-валирийцев и войти в новый мир вместе с остальными. Шансы на то, что лорд Монфорд или кто-нибудь из его окружения предаст их… Они, конечно, были, но оценивались как крайне ничтожные. Пока что лорд Веларион принимал и исполнял все рекомендации лорда-адмирала и Станнис думал, что они могут поладить. И что Совет пройдет без происшествий. Будучи скорее одним из устроителей Совета, чем его участником, Станнис узнавал о многих вещах раньше остальных. Сейчас он, например, знал, каким маршрутом пойдут корабли из Белой Гавани, на которых прибудет делегация короля Эддарда. И сколько судов будет во флотилии из Чаячьего города, на которой на Совет отправится король Джон. Он уже распорядился выделить несколько десятков военных судов для сопровождения трех королевских флотилий — именно трех, ведь Роберт, само собой, тоже пойдет морем из Штормового Предела. И это было еще не все. Совет в Дрифтмарке изначально не должен был ограничиваться только тремя сторонами. В нем могли участвовать все желающие. Он знал о будущем визите в Дрифтмарк Оберина Мартелла, который ради представления Дорна даже решил оставить командование войсками. Роберт с каждым днем волновался все сильнее и сильнее — но не из-за грядущей войны (еще бы), а из-за того, что ему предстояло представить собратьям-королям своих маленьких близнецов, Аргилака и Аргеллу. Его сын и дочь должны были познакомиться с Роббом Старком и Аллирией Сноу, детьми короля Эддарда. Санса, его младшая дочь, оставалась на Севере — на этом настояла ее мать, которая, как слышал Станнис, снова ждала ребенка. А ведь Роберт так надеялся уже там заключить помолвку своего сына и дочери Неда… Ну и ладно, брак между Аргеллой с Роббом — тоже неплохо. Короче говоря, на ближайший месяц у Вестероса снова появится общая столица, где будут создаваться торговые, военные и семейные союзы. Совсем как раньше. Станнис знал многое — в том числе и то, как много он не знает. Джон Аррен явно что-то замышлял — это было видно уже по его настоятельной просьбе в максимальной секретности сопроводить до Дрифтмарка один корабль и обеспечить его сохранность по пути туда и обратно. Корабль, как ему было известно, шел из города Тироша… «Это что, получается, король Аррен хочет договориться с обеими сторонами — и поддержать ту, что предложит больше? Или организовать мирные переговоры и прекратить эту войну?» Последний вариант казался ему весьма желанным — потому что он с трудом представлял себе, где Роберт найдет солдат для новой войны. За эти пять лет они так и не оправились до конца после огромных потерь на Трезубце. И даже если король поставит в строй всех, кого только сможет, он наберет от силы тысяч двадцать… Станнис тяжело вздохнул. Он понимал, что ближайшие месяцы будут очень тяжелыми. Что там ему говорил Роберт? «В тяжелые времена хорошая и верная жена — вот что нужно мужчине, чтобы выстоять до конца и не сломаться…» Брат нечасто говорил дельные вещи, но это был как раз тот редкий случай. Наверное, ему и правда стоит жениться уже…