Король Эддард, именуемый Первым

«Говорят, что Старый Сокол перед смертью обращался к своим детям. Но имена, сорвавшиеся с его губ, не были именами юного Джаспера Аррена или его мертворожденных дочерей — это были имена Роберта Баратеона и Эддарда Старка» (Пол Мертинс, декан исторического факультета Сигардского университета) *** Старый Сокол нежно обнял четверых окруживших его детей. Он не тешил себя надеждами, что сможет когда-нибудь так же обнять своих внуков. Он не особо верил даже в то, что когда-нибудь возьмет на руки своего новорожденного сына или дочь. Но эти четверо очень его утешали — они были для короля Долины настоящими внуками во всем, кроме кровных связей. Маленький Робб — с лицом настоящего старка и в одежде цветов Талли. Аргилак, хоть и самый младший, но такой же сильный и громкий, как и его отец. Аргелла, его сестра, такая же неугомонная, но еще и очень красивая… И Аллирия. Если бы его старый друг Рикард был жив, Джон ни на мгновение не сомневался в том, что лорд Винтерфелла души не чаял бы в своей внучке. Судьба маленькой Аллирии была во многом трагичной — помимо того, что девочка была незаконнорожденной (хотя с ней все равно обращались не иначе, как с принцессой), трудно было представить себе участь тяжелее, чем расти без матери. Тем не менее, Нед обожал свою дочь, а маленький Робб таскался за старшей сестрой, словно хвост за волчонком. Забавно было смотреть на такое… Джон часто задумывался о том, почему Нед так и не узаконил своего первенца. Наверное, тому все-таки были причины. Может, его воспитанник просто ждал подходящего момента. Ладно, это не его дело. Помимо его четырех «внуков» здесь были еще два ребенка — Лорас и Маргери Тиреллы. Первой мыслью Джона, когда он узнал об их прибытии, было то, что Мейс, должно быть, свихнулся — ехать на Дрифтмарк, оставив свое «королевство без короля» в такой момент, когда все готово было рухнуть… Когда в сторону Хайгардена смотрело столько хищных глаз… — Ты только слов попусту не трать. Я и так знаю, о чем ты думаешь. О том, что мы все спятили… — Джону не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это говорит. Только один человек в Вестеросе мог позволить себе говорить с королем Долины таким тоном, несмотря на то что никаких родственных связей между ними не было. — Королева Шипов, — прямо заявил Джон Аррен. — Что ты здесь делаешь, пока твой дом готовится рухнуть? — Надеюсь успеть кое-что сделать… — леди Оленна грустно посмотрела на внуков. — Мы можем поговорить наедине? — Я думаю, что ваш сын тоже должен… — Мой сын слишком занят. Он льет елей в уши королю-северянину, надеясь убедить его в том, что его Роббу не найти жены лучше, чем наша Маргери. Наивный дурак… — покачала головой старушка. — Надеюсь, что наш разговор принесет больше плодов, король Долины. Мы понимаем друг друга хотя бы тем, что нам обоим недолго осталось… Ему хотелось сказать: «Я с вами согласен — и это моя последняя уступка вам», — но сдержался. Тем более, что она вполне могла ожидать такого ответа — и заранее придумать, как половчее отбить его обратно. — Я видела, как вы смотрите на этих детей. Вы видите в них внуков, которых у вас никогда не было. Скажите, на что бы вы пошли ради них? — леди Оленна сразу взяла быка за рога. Вопрос показался Джону странным — он впервые видел этих детей воочию, но они успели стать для него по-настоящему родными. И ответил так же прямо. — Лучше спросите, на что я не пошел бы ради них. Я не могу придумать такой вещи. — Значит, мы и правда друг друга понимаем, король Долины… С этими словами Оленна Тирелл сделала то, чего никто и никогда не мог от нее ожидать. Она опустилась перед ним на колени. — Мы оба знаем, в каком положении находится будущее моего дома, король Аррен. Поэтому мне остается только просить вас… — она склонилась чуть ли не до земли, — …просить вас взять моих младших внуков к себе. Чтобы когда начнется… Чтобы хотя бы у них был шанс… Я не прошу ничего взамен, я хочу лишь быть уверенной в том, что они переживут грядущий хаос. Окажите мне эту услугу — и дом Тиреллов никогда этого не забудет. Джон молча смотрел на старую женщину, стоящую перед ним на коленях. Он и подумать не мог, что когда-нибудь увидит гордую Королеву Шипов в таком положении. И если она думала, что Старый Сокол не может ответить отказом на ее мольбы… Она не ошиблась. — Леди Оленна, встаньте, пожалуйста, — слишком поспешно сказал он. — Я не могу давать обещаний от имени всех Трех Королевств, но от себя… Я даю слово, что защищу ваших внуков. Я могу оставить их в Орлином Гнезде как своих воспитанников. Леди Оленна моментально выпрямилась и встала на ноги, в мгновение ока вернув себе облик гордой леди, которая никогда и ни перед кем не становилась на колени. Но взгляд ее по-прежнему был полон благодарности. Буквально через пару секунд в комнату осторожно заглянула служанка. Очень вовремя… — Ваша милость… — торопливо поклонилась она. — Вас… очень ждут в пиршественном зале… Джон согласно кивнул и неспешно вышел в коридор, придерживая за руку леди Оленну. Всю дорогу никто из них не проронил ни слова. В зале было всего несколько человек — это был не многолюдный пир, скорее ужин в узком семейном кругу. Роберт, Эддард и Мейс Тирелл о чем-то спорили, Бенджен и Станнис вполголоса общались между собой, как и королевы Кейтилин и Алара. Только Джон явился на Совет совсем один, без Лизы. За четыре года их семейной жизни у нее дважды случался выкидыш и сейчас она забеременела в третий раз, поэтому осталась в Орлином Гнезде — состояние здоровья не позволило ей совершить морское путешествие. Но даже если бы она чувствовала себя отлично… Тогда Джон все равно нашел бы повод оставить ее дома. Потому что она бы все испортила. Старый Сокол мягко откашлялся, давая всем понять о своем присутствии — и бросил на леди Оленну многозначительный взгляд. Она сразу поняла, что разговор будет только для «своих», а они, несмотря ни на что, своими пока не были. Через несколько минут Королева Шипов покинула зал вместе с сыном и внуками. — И о чем вы говорили со старухой? — поинтересовался Роберт сразу же, как только они остались одни. — Она просит, чтобы мы взяли под опеку ее младших внуков… пока в Просторе не началась война. — И ты согласился? — спросил Эддард. — Да, я согласился… — он выделил голосом слово «я». — И если никто из вас не готов мне в этом помочь, я оставлю их в Орлином Гнезде. Но я не думаю, что им будет хорошо здесь… Я уже не молод, а маленькие дети… Они отнимают так много сил… И он очень выразительно посмотрел сначала на Эддарда, затем на Роберта. — Кхем… — откашлялся Старк. — Конечно, я могу взять их к себе… У меня в Винтерфелле и так уже четверо и если к ним добавятся эти двое… Да и Кэт может обрадовать меня еще не раз… Если так пойдет и дальше, мой родовой замок превратится в огромные ясли… — Тогда их заберу я, — отрезал Роберт. — Пусть растут вместе с Аргилаком и Аргеллой. А потом, когда в Просторе все начнет успокаиваться, они вернутся домой… И будут помнить, кто им помог в самый нелегкий час… Джон одобрительно кивнул ему. Роберт, вопреки расхожему мнению, не был дураком и сумасбродом, когда дело касалось политических игр. Он умел в них играть — просто не очень любил этого делать. И охотно переваливал свои обязанности в управлении Альянсом на плечи Джона и Неда, а внутри собственного королевства — на своего деда, лорда Элтона, и на младшего брата. Он совершенно открыто говорил, что они справляются с этими делами лучше него, поэтому он и не хочет мешать им… И это, по мнению Джона, было не самым худшим оправданием банальной человеческой лени. — Как у тебя с Аларой дела? — сменил тему Эддард. И Роберт вдруг смутился, словно ему стало стыдно. — Она чуть не умерла, когда рожала близнецов… Просто чудо, что ей удалось удержаться в мире живых. Но мейстеры говорят, что ее шансы родить еще одного ребенка исчезающе малы. И все же она подарила мне здорового наследника и прекрасную дочь… Клянусь Отцом Всевышним, я не заслуживаю такой прекрасной жены. Но я очень стараюсь исправиться… Честное, слово, Нед, я стараюсь! — Ты что, перестал напиваться и блудить? — не поверил Старк. — Я… нет… Не совсем прямо сразу перестал… — еще больше смутился Роберт. — Но я стараюсь! Во всяком случае… не так, как раньше. И я больше не заглядываюсь на девок у всех на виду — не хочу позорить Алару и ранить ее чувства. Если только иногда, по ночам… Но с Аларой я сплю намного чаще, чем со всеми прочими женщинами вместе взятыми! Потому что она порой может быть такой ненасытной… В душе Джон был рад тому, что Роберт в конце концов повзрослел и начал остепеняться. Он понимал, что сын Стеффона Баратеона никогда не был плохим человеком. Он был всего лишь излишне страстным, никогда не знал меры ни в выпивке, ни в битве, ни в любви. — …Король Аррен, король Старк, брат, — нарушил их идиллию вошедший в комнату Станнис. — Хорошо, что вы все здесь. Я, как лорд-адмирал флота Альянса, хочу знать мнение вас всех по поводу планов войны за Ступени… — Станнис, чтоб тебя, когда ты уже научишься не вмешиваться в чужие разговоры? — разозлился Роберт. — Разговоры подождут. Я знаю, о чем хочет сказать Станнис… И будет лучше, если вы тоже об этом узнаете как можно скорее, — успокоил его Джон. — Кое-какие недавние события… Они внесли существенные поправки в нашу стратегию, Роберт. Прости, что не сказал тебе об этом раньше, я должен был сначала убедиться в жизнеспособности плана… — Что за план? — тут же заинтересовался Роберт. — В общих словах — мы участвуем в войне на стороне Дорна, но в Альянс его не включаем, — ответил Нед. — На помощь союзникам мы отправляем тридцать тысяч воинов. — ТРИДЦАТЬ? — Роберту показалось, что он ослышался. — Вы хоть представляете, во сколько нам обойдутся такие «союзники»? И сколько из этой армии придется выделить королевству Штормов? Вы хоть представляете, с каким трудом мы до сих пор выбираемся из болота, куда нас загнала прошлая война? — Позволь мне объяснить все по порядку. Королевству Штормов достаточно выделить три тысячи солдат — но это должны быть лучшие воины из всех, что у вас имеются. И нет, я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но ты нам нужнее как король, а не как воин с молотом в руках… Долина тоже понесла в восстании серьезные потери, поэтому она выделит еще пять тысяч воинов. Остальные двенадцать тысяч предоставит Север. — Странная у вас арифметика, — заметил Станнис. — Три плюс пять плюс двенадцать — это двадцать тысяч солдат, а не тридцать. Джон и Нед переглянулись между собой — и поняли, что скрывать правду бессмысленно. — Станнис, помнишь мою просьбу насчет того корабля? — Помню. Но мне так до сих пор и не сказали, кто на нем прибыл. Словно это важнейшая государственная тайна. — Так оно и есть, — поджал губы Джон. — Это государственная тайна. На борту этого корабля сюда прибыл некто Гарри Стрикленд. — Стрикленд? — Роберт напряг память, пытаясь понять, где он слышал это имя раньше. — Эмиссар, уполномоченный вести переговоры от имени Майлса Тойна. — Тойна? — а вот это имя Роберт вспомнил сразу. — Командира Золотых Мечей?? Сукин сын, блэкфайровский прихвостень!!! Что он делает на Дрифтмарке??? — Тихо ты! — одернул его Эддард, торопливо оглядываясь в поисках тех, кто мог их подслушать. — Мы не просто так пытались скрыть его прибытие! Если дорнийцы узнают, что Стрикленд тоже здесь… Или, если еще хуже, если об этом узнает Триархия… Тогда всему конец. — Вы сейчас шутите, да? — не поверил своим ушам Станнис, который и бровью не повел от такого неуважения к брату-королю. — Наш дед погиб от рук Золотых Мечей! Наши отцы, — обратился он к Неду, — воевали с ними! И ты, — повернулся он к Джону, — ты сам с ними воевал! — Да, — согласился Аррен. — Я с ними воевал. И хорошо знаю, на что они способны. Мейлис Блэкфайр был чудовищем, но среди тех, кто служил ему, было много людей чести, верных своим рыцарским клятвам. Мы были врагами, но у меня никогда не было к ним ненависти — как к людям. А род Блэкфайров, если ты забыл, давно считается вымершим. — Так что он от нас хочет? — сменил тему Роберт. — Правильнее было спросить, что он нам предлагает — лучший из наемных отрядов западного Эссоса, десять тысяч опытных воинов, ветеранов многих сражений на Ступенях. С ними мы вернем Кровавый Камень быстро и почти бескровно. — Это невозможно, — возразил Станнис. — Даже если к нам присоединятся Золотые Мечи, Кровавый Камень — не то место, которое легко взять. Или… — он прищурился и внимательно посмотрел Джону в глаза, — …или они УЖЕ там? Мы пообещаем Триахрии помощь — и предадим их? И Золотые Мечи перейдут на нашу сторону, так? Потому что я не вижу другого способа вернуть Кровавый Камень без долгих и тяжелых битв… Джон молчал. Нед тоже. Потому что Станнис был совершенно прав — и им нечего было добавить. И Роберт тоже это понял. — Чтоб тебя, Джон… — вздохнул он. — Ты только что говорил о людях чести… — Да, да, я признаю, что в моем плане нет чести, — ответил Старый Сокол. — Но после Зеленой Погибели прошло уже пять лет, а ее раны все еще кровоточат. Мы не можем позволить себе войну на истощение. — Но хватит ли у нас денег на то, чтобы перекупить Тойна и его людей? — спросил Станнис. — Вы ведь знаете их девиз: «Наше слово — золото». Даже Ланнистерам порой было трудно платить им… — Ты помнишь, как сейчас в Вестеросе относятся к валирийцам? — спросил Нед. Станнис молча кивнул, Роберт тоже. — Так вот, в Эссосе уже сейчас тлеет нечто похожее. Основной костяк Золотых Мечей составляют выходцы из Семи Королевств или их потомки — и они чувствуют, как меняется отношение их нанимателей-валирийцев. Но это не единственная и не главная причина… — Что еще? — нетерпеливо поинтересовался Роберт. — Почти сто лет они жили одной мыслью: «Мы вернемся». Они изгнанники, никогда не оставлявшие этой мечты. Таргариены лишили их родины, но мы можем ее вернуть. Они примкнули к нам не за деньги — они хотят, чтобы Альянс вернул Золотым Мечам земли и титулы, утерянные их предками. Стрикленд дал понять, что это единственное условие, от которого они не откажутся ни за что. — Проклятье… — вздохнул Роберт. — А без этого точно никак? — А как ты себе это представляешь? Думаешь, что мы сможем предать еще и их — и они за это не начнут с нами войну? Но даже если не начнут… Альянс — это еще не весь Вестерос. Простор представляет собой кучу дров — и им ничего не стоит поднести к ней факел. А затем подчинить обескровленное войной королевство себе. Нет, Роберт, лучший исход — я хочу сказать, лучший для нас — честно исполнить свою часть сделки. Это лучше, чем очередная война с наследниками Горькой Стали или затяжное морское противостояние с Эссосом. — И если мы выполним свои условия сделки, удара в спину с их стороны можно не опасаться, — заверил Нед. — Это будет уже не единая армия, это будет множество людей, разошедшихся по домам. Мы можем в награду выделить им новые земли — подальше друг от друга, чтобы им было труднее сговориться между собой. Тем более, мне все равно нужно кем-то Новый Дар заселять… — Ладно, будь оно все проклято! Доверюсь вам, — смирился Роберт. — Но у меня тоже есть условие — Майлс Тойн должен держаться подальше от моих владений. Пусть живет где угодно, только не в моем королевстве! Сели его хоть в Даре своем, хоть на Стене, мне все равно… — Что скажешь, Станнис? — повернулся Джон к лорду-адмиралу. — В этом есть свой резон, — согласился младший Баратеон. — Но я бы хотел еще раз обговорить все с командирами Золотых Мечей, в первую очередь, план совместных действий. Сам я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь им вернуться в Вестерос. — Ох, хотелось бы верить, что все пройдет гладко, — тихо отозвался Старый Сокол. В этот момент тихо скрипнула дверь. — Ужин готов, ваши величества, — произнес негромкий почтительный голос. И они, наконец, смогли немного успокоиться. Вскоре воздух наполнил аромат свежей горячей еды. Жареное мясо, свежеиспеченный хлеб и множество овощных блюд были расставлены по столу. И очень быстро зазвучали звон посуды и радостный детский смех. Роберт и Нед тихо вспоминали молодость, проведенную в Орлином Гнезде, пока Аллирия, отрывая пальцами маленькие кусочки хлебного мякиша, подкармливала ими Аргилака и Аргеллу. Алара и Кейтилин пытались успокоить детей, а Джону оставалось только улыбаться, глядя на эту милую картину спокойной семейной жизни. В такие моменты он отстранялся от всего бренного мира, наполняя сердце покоем — хотя бы ненадолго.