Король Эддард, именуемый Первым

«Поднялись золотые знамена, Гордости были полны: Лев, что рычит во весь голос, Кракен, владыка морей, И роза, что крепнет под солнцем…» (Лютен из Бейнфорта) *** «Суукааа…» — бессильно выл про себя Киван, зажимая простреленное плечо. Если бы он только знал заранее, чем все обернется… Когда стало окончательно ясно, что переубедить племянника не удастся, Киван написал письма самым влиятельным лордам Утеса, но сразу не стал их отправлять. Сначала он встретился той же ночью с младшими братьями и сестрой — и рассказал им все. И о том, что он планировал с этим делать — тоже рассказал. Реакция с их стороны была… разной. Дженна даже бровью не повела: она давно уже все знала. Более того, именно она была соавтором большинства попыток Кивана разлучить Серсею и Джейме. Совсем иначе отреагировал на такую правду Герион — он сначала выдал в адрес Джейме очень длинную и очень бранную фразу, затем в сердцах швырнул в стену попавшийся под руку кубок и дальше метался из угла в угол, подобно запертому в клетке льву, много пил и время от времени грязно ругался. Тигетт, напротив, замкнулся в себе, все время молчал и глядел перед собой в одну точку. В ту ночь они приняли решение — горькое и безжалостное. Завтра королем станет Киван, а Джейме умрет, не успев столкнуть королевство Утеса в пропасть. Серсею будут держать где-нибудь в глуши под надежной охраной, а после родов сошлют к Молчаливым Сестрам. Ребенка, если он выживет, Герион выдаст за своего бастарда — у него уже была внебрачная дочь и мало кто удивится, узнав еще об одном случайно обнаруженном отпрыске. Дженна предлагала младенца просто убить как кровосмесительное отродье, но Киван против этого категорически возражал. Потому что невинный ребенок не должен страдать за грехи родителей. Оставался еще один важный вопрос: что делать с Тирионом? Никто и не думал сажать его на трон — знаменосцы Утеса Кастерли ни за что не признали бы такого уродца своим королем. Было решено отослать его в Цитадель для учебы — Киван думал, что младший племянник сам будет этому рад, ведь он с детства очень любил книги… В любом случае, скучать по нему подданные не станут. Чего нельзя было сказать о Джейме, которого успели полюбить как лорды, так и простолюдины. И он, как назло, ничем серьезным не болел и с коня спьяну не падал, поэтому изобразить более-менее убедительный несчастный случай было крайне трудно и очень рискованно. Но даже если бы им это удалось, нашлось бы немало тех, кто понял бы, что здесь что-то нечисто. А если они убьют Джейме открыто и без попыток представить все волей судьбы и случая… Тогда приход Кивана к власти будет воспринят не иначе как узурпация, отягощенное убийством короля и кровного родственника. После долгих споров и обсуждений они выбрали исход, казавшийся наименьшим злом. Они решили рассказать людям правду о Джейме и Серсее. Но не всю правду. Ни о многолетних попытках скрыть их отношения, ни о ребенке — ни о чем этом подданные Утеса не должны были узнать. Они скажут, что случайно застали Джейме в постели с сестрой, хотели его арестовать, тот схватился за меч… И все получилось само собой. Если все четверо это подтвердят — каждый со своей стороны — были шансы на то, что им поверят как лорды Утеса, так и простолюдины. И притязания Кивана на трон станут более обоснованными. И пожар междоусобной войны будет погашен в зародыше. Кивану очень не хотелось начинать свое правление с убийства сына любимого брата… Но он надеялся, что верховный септон сможет найти нужные слова, чтобы подарить покой его душе. Возможно, для этого придется сопроводить убедительный пересказ случившегося небольшими денежными вливаниями в казну священнослужителей… Но Киван Ланнистер был почти абсолютно уверен в том, что Семеро простят его грех. А их верные служители хорошо объяснят это пастве. Джейме должен был умереть легко и быстро — удар ножом в горло во сне гарантировал легкий исход на тот свет. Киван очень старался убедить самого себя в этом. Тигетт, как мастер над войсками и командующий гарнизоном Ланниспорта и Утеса Кастерли, должен был расставить солдат так, чтобы верные Кивану люди расположились по всему пути до королевских покоев. Со стражей не должно было быть проблем… И все же Киван не учел одной крайне маловероятной вещи. Даже среди четырех ближайших родственников, объединенных общими отцом и матерью, может найтись кто-то, кто предаст остальных. Хотя… Зная своих братьев и сестру, он, пожалуй, должен был такое предвидеть. Тигетт Ланнистер всегда считал себя истинным воином. Не только в умении махать мечом и вести за собой людей, но и в безоговорочной верности тем, кому он однажды присягнул. Ничто не могло сломить преданности Тигетта Тайвину — даже его смерть. Он просто заменил в своей голове лицо того, кому надо было служить. Джейме навсегда занял для него место короля — и ничто не могло его оттуда выкорчевать. И когда перед ним встал выбор: Джейме или Киван… Он не раздумывал ни мгновения. Проклятый дурак… Киван готов был рассмеяться над своей самоуверенностью. Тигетт в его глазах всегда был тем, от кого он не ждал ни обманов, ни интриг. Этот человек очень мало говорил, но, как оказалось, очень внимательно слушал. Он ничего им не обещал — просто выслушал, встал и пошел к тому, кому оставался верным. И тем самым все погубил. И Кивану оставалось только признать свое поражение. Или… Сделать так, как он сделал. Вторжение в покои Джейме, которое он задумывал как бескровное и быстрое, обернулось резней. Они с Герионом успели сбежать из Утеса Кастерли через тайные ходы, известные только членам семьи Ланнистеров (да и то не всем). Но и это им удалось с трудом — бедная Дженна погибла, а Киван поймал плечом арбалетный болт. И все же они вырвались. И теперь бежали прочь, не в силах даже оплакать умершую сестру. «Хорошо еще, что я успел увезти Дорну и детей в безопасное место», — утешал себя Киван. Хоть он и не ожидал предательства среди своих, он был готов к тому, что план провалится — и заранее предусмотрел необходимость спасаться бегством. Не зря. И сейчас Киван с Герионом скакали через заранее выбранные горные перевалы в направлении Золотого Зуба. Лорд Леффорд был близким другом Кивана — и он был уверен, что там его примут и не выдадут. А дальше… Дальше он расскажет всем правду. И объявит себя новым королем. Киван очень надеялся, что к нему прислушаются — даже те лорды Западных земель, которых он не мог назвать друзьями, испытывали к нему уважение. Он был уверен, что большая часть знаменосцев Утеса Кастерли поддержит именно его, а не Джейме. И он молился. Молился Семерым и Старым богам — чтобы хоть кто-то из них благословил многострадальный Запад. Но шансов на это было очень мало. Киван знал, что скоро на Западные земли прольется кровь — кровь дома Ланнистеров. И он уже ничего не мог с этим поделать. Только приготовиться к тому, чего никак нельзя было избежать. *** — Пора. Виктарион молча кивнул старшему брату. Да. Он прав. Пора. Давно пора. Железнорожденные долго готовились к этому дню. Были те, кто роптал из-за этого долгого ожидания. Сейчас он понимал, что оно было совсем не напрасным. Подумать только: Джейме Ланнистер трахнул свою сестру, обрюхатил ее и взял в жены. «Кем надо быть, чтобы раздвинуть ноги своей собственной сестре?» — мысленно насмехался над ним Виктарион. Ланнистеры всегда были чванливыми ублюдками, возомнившими, что им не писаны законы простых смертных. И вот результат. Один королевский дом, где братья женились на сестрах, пал — и они, не раздумывая, заняли его место. — Готовьте флот. Нанесем одновременный удар по всем важным местам. Четыре первоочередные цели — Ланниспорт, Крейкхолл, Светлый Замок и Сигард, — объявил Бейлон. Виктарион тихо выругался себе под нос. — Брат, мы не можем позволить себе дробить силы ради удара по четырем направлениям сразу. Слишком большой кусок может застрять у нас в горле, а нападение на Сигард может закончиться войной со всем Альянсом Трех Королевств… — Брат, не будь дураком, — не нужно пояснять, кому принадлежат эти слова, ибо никто другой в мире не мог позволить себе обращаться к Бейлону Грейджою таким тоном. — Северянские говнюки такие же голодранцы, как и мы, а речники… Не стану отрицать, есть у них лакомые кусочки, но и им далеко от того пиршества, что мы можем устроить в Просторе и Западых землях. Поживимся как следует там — и вот тогда, пожалуй, можно двигаться дальше. Нет смысла грабить всех подряд, не нарастив жирка для начала. — Ну и хрен с ними, — презрительно махнул рукой Бейлон. Он понимал, что если даже ненавидящие и презиравшие друг друга Эурон и Виктарион в чем-то согласны между собой, значит и ему нет смысла упрямиться. — Тогда начнем с просторцев и западников. А там и до остальных черед дойдет. Мы вонзим клыки в тело Речных земель — до самого Харренхолла! Давно уже пора вернуть наследие Хоаров его законным хозяевам… На этих словах братья Грейджои не смогли сдержать смеха. Потому что плевать они хотели с высокой башни на так называемое «наследие Хоаров», порожденное тщеславием Харрена Черного. Но разве это станет для них поводом отказаться от доброго грабежа? *** — Встань же Мейс из дома Тиреллов, именуемый Первым, король Простора и Защитник государства! — провозгласил верховный септон. Оленна удовлетворенно потягивала вино из кубка, любуясь на церемонию коронации ее непутевого сына. Подумать только, как порой оборачивается жизнь. Несколько лун назад лорды Простора смотрели друг на друга волками и думали уже даже не о том, чтобы вцепиться в глотку соседу, а о том, с кого именно начать. Сейчас они снова видели друг в друге друзей и боевых товарищей — товарищей по скорому грабежу общего врага. Небеса наконец-то улыбнулись дому Тиреллов — Оленна мысленно пообещала себе прочесть семь благодарственных молитв в замковой септе. И потом зайти еще и в богорощу — на всякий случай. Вдруг и Старые боги к этому руку приложили. Война между лордами Простора казалась им всем неизбежной и вполне себе очевидной. Слишком многое в их благополучной жизни было завязано на Королевскую Гавань — и как только столица исчезла в зеленом пламени, а окрестные земли разбежались кто куда, экономика Простора тут же покатилась в пропасть. При самом удачном раскладе у них оставалось меньше года до того момента, как казна Хайгардена больше не сможет выполнять взятые в тучные годы обязательства. Спасти их могло только чудо, выраженное в большом количестве золота и новых землях, которые можно было разграбить. Иных способов миновать катастрофу не было — крайне большое количество знатных домов с очень длинной историей в Просторе хоронило любые надежды на реформы. И, что еще хуже, в Просторе (в отличие от, например, Севера или Долины) в момент кризиса на вершине оказалось семейство, в принципе не способное удержать порядок среди подданных. Хоть дома Простора и называли себя вернейшими последователями андальского семибожия, среди них было полно тех, в чьих жилах текла кровь Первых людей. Точнее — кровь Гарта Зеленой Руки и его наследников. Стали бы они служить тому, чей предок прислуживал Гарденерам? Тиреллы и так триста лет балансировали на одной ноге, чудом удерживаясь на вершине лишь благодаря протекции Таргариенов. Год или даже полгода назад Оленна никогда не поверила бы, что ей удастся когда-нибудь увидеть Тирелла в королевской короне. Даже если они начнут войну со всеми соперниками… Даже если они эту войну выиграют… Даже это не давало им сколь-либо значимого шанса. Она знала, как много лордов Простора сейчас смотрят на Хайгарден не как на место пребывания короля, а как на добычу. Кому-то могло показаться, что королевским домом Простора могли стать Хайтауэры, древний и уважемый род, чья слава могла соперничать со славой Старков. И если бы так оно и получилось, если бы они были коронованы… В этом случае у них был бы шанс избежать междоусобной войны. Если бы не одно маленькое «но» под названием Зеленая Погибель. Одновременно с известием о гибели столицы в Простор пришли и свидетельства очевидцев последних часов ее жизни. В том числе и о том, как окончил свою жизнь сир Герольд Хайтауэр, последний лорд-командующий Королевской гвардии, который пал с мечом в руках, защищая своего короля. И речь идет совсем не о том, заслуживал ли уважения человек, защищавший Эйриса Злейшего — из этой истории неизбежно вырастал очень интересный вопрос. А где был сир Герольд, когда Безумный король приказывал прятать под домами и воротами столицы горшки с Диким огнем? Где он был, когда Эйрис отдал роковой приказ? Можно ли поверить в то, что старый рыцарь ни о чем не знал и не догадывался? А если догадывался — попытался ли он как-то короля остановить? И несмотря на то, что ни одного прямого доказательства того, что Герольд Хайтауэр знал о приготовлениях, слишком многие поверили в то, что да, знал. И эта вера обрушила все притязания Хайтауэров на корону. Нашлись и те, кто вспомнил, чьей дочерью была мать короля-неудачника Эйгона Второго, при котором страна утонула в крови и пламени. Вспомнили люди и то, как часто в семье Хайтауэров рождались дети с серебристыми волосами… Только поддержка Веры и лично верховного септона, впервые за многие поколения вернувшегося в Старомест, удержали этот дом от окончательного падения в пропасть. Сейчас их семье ничто не угрожало, но былое величие было разрушено почти до основания. Лорд Лейтон очень старался это исправить, раздавая огромные суммы на поддержку простых людей и еще больше — на помощь Вере. Тем не менее, до королевского трона они все еще были безнадежно далеки. Но если бы королем стал не Хайтауэр и не Тирелл, а представитель какого-нибудь еще древнего рода — предотвратило бы это войну? Ни в коем случае — вероятнее всего, она началась бы даже раньше. И это понимали абсолютно все. Едва закончилась война, как просторцы разошлись по своим замкам — и оттуда внимательно смотрели на всех вокруг, старательно натачивая клинки. Было понятно, что как только взмахнет первый из мечей, как вся их земля утонет в крови. Оленна была в отчаянии — она не знала, как это можно предотвратить. Все, что она пока могла сделать — это спрятать младших внуков под крыло Джона Аррена. А остальные могли только готовиться к неизбежному кровопролитию. Там, в Дрифтмарке, она в очередной раз пыталась убедить Старка помочь им, обещая руку и сердце Маргери принцу Роббу. На любых условиях, включая династическую унию и вхождение Простора в состав королевства Севера. Но король был непреклонен. «Не поймите меня неверно, миледи, — сказал он тогда Оленне, — но мое королевство, в отличие от вашего, слишком много потеряло во время свержения тирании драконов. Которые вас, как мне помнится, вполне устраивали. Поэтому не мешайте нам строить нашу жизнь так, как мы хотим — и сами стройте свою». Итак, через несколько лун неизбежный крах должен был состояться… И именно в этот момент полыхнуло — но не у них, а в Западных землях, где в одночасье разразилась гражданская война между двумя королями-Ланнистерами. И все из-за того, что Джейме вступил в кровосмесительную связь с собственной сестрой. Едва узнав об этом, Оленна начала действовать. Долго убеждать лордов Простора не пришлось: все те, кто готовился разорять владения соседей ради того, чтобы самим протянуть еще немного, плечом к плечу пошли грабить рушащееся королевство Утеса. А было ли оно еще, это королевство? Лорды Западных земель уже разделились на сторонников короля Джейме и короля Кивана. И Грейджои тоже уже вовсю разоряли их побережья. Страна рассыпалась на глазах, несмотря на то что многие ее лорды были просто фантастически богаты благодаря многочисленным золотым и серебряным рудникам. Которые сейчас могли спасти от неминуемого, казалось бы, распада Простор… Святую веру тоже не пришлось уговаривать встать на их сторону. Едва верховный септон узнал о богопротивном поступке короля Утеса, женившегося на собственной сестре, как Священный поход в Западные земли был объявлен и благословлен. Одним росчерком пера лорды-грабители, решившие спастись от банкротства путем грабежа соседей, превратились в воинов Света, идущих праведной войной на короля-еретика. Оленна допила вино, смакуя каждый глоток и мысленно благодаря глупого и самонадеянного Джейме. Как же вовремя он подарил Простору общего врага и прекрасный повод начать с ним войну. Долгая подготовка просторцев к войне не прошла даром — изменился только противник. Мейс в мгновение ока собрал порядка восьмидесяти тысяч мечей, двадцать из которых оставил охранять прибрежные земли (сейчас, когда железнорожденные снова разгулялись, это было совсем не лишним), а остальных бросил на завоевание Запада, который ну никак не мог им противостоять. И между делом объявил себя королем. И все с этим согласились. «Они все равно обречены», — думала Оленна, наливая еще вина и покачивая бокал, любуясь игрой света на темно-красной поверхности. — «Но лучше уж их гибель принесет пользу нам, чем железнорожденным…» Больше всего ей в тот момент хотелось воскресить Тайвина Ланнистера и посадить рядом с собой. Чтобы он с бессильным отчаянием смотрел на падение своего дома и своего наследия. *** Джон Аррен только головой качал, читая последние доклады. Джейме Ланнистер окончательно спятил, взяв в жены родную сестру, Грейджои снова начали набеги на побережья сначала Западных земель, а потом еще и Простора… Сам Простор тоже решил не оставаться в стороне и начал войну с королевством Утеса, причем с благословения верховного септона… В своей жизни он очень редко был уверен в чем-то абсолютно и без всяких сомнений. Но сейчас понимал, что никто в здравом уме не поставит на Ланнистеров. Еще его беспокоило то, насколько может усилиться Простор после покорения Запада — в условиях, когда Альянс Трех Королевств ввязался в войну на другой стороне континента, а железнорожденные вполне могли включить в зону своих интересов и земли Севера. Пока они туда не нападали — но только лишь пока. А война на Ступенях — она была здесь и сейчас. Король привык доверять Станнису Баратеону и был уверен, что он справится и Альянс добьется успеха. Да и озвученный в Дрифтмарке план войны казался ему основательным и надежным… Но было в нем одно «но»: Роберт решил поступить по-своему и вместо трех тысяч воинов собрался отправить на Ступени… тринадцать тысяч. Хоть он и говорил на Совете о том, что королевство Штормов не может выделить много людей, получилось так, что он набрал самое большое войско в Альянсе. Джон упорно не понимал, чего добивается его бывший подопечный. Если сделка с Золотыми Мечами сорвется, лишние десять тысяч человек все равно не помогут переломить ситуацию. Тут все решало не количество, а диспозиция. И королевство Баратеонов окажется полностью обескровлено. В то же время Роберт, несмотря ни на что, оставался королем — и именно он был в ответе за то, как живут его подданные. Раз уж он решил — значит, решил. И ответственность в любом случае ляжет на него. — Ваша милость! — услышл он голос лорда-десницы. — Свежие новости со Ступеней… — Надеюсь, новости не самые плохие, Нестор, — ответил Джон. С недавних пор обязанности десницы короля Долины исполнял Нестор Ройс — Йон уехал на войну. И вопрос был задан не просто так — Аррен сразу заметил неестественную бледность лица лорда Нестора — очевидно, он сам прочел послание перед тем, как идти к королю. — Нет… Не совсем… Это не то, о чем вы подумали, ваша милость, — неуклюже ответил Ройс. — Но вам… все равно это не понравится. Джон тяжело вздохнул. Последнее время он пребывал в хорошем настроении — с тех самых пор, как Лиза наконец-то подарила ему сына, названного Джаспером. А еще он жил предвкушением богатой военной добычи, девять десятых которой, согласно заключенной в Дрифтмарке договоренности, должна была достаться Альянсу Трех Королевств. Теперь, судя по всему, его радость будет чем-то очень сильно омрачена. «Боги, прошу вас, пусть это будет не то, о чем я думаю…» — подумал Джон, разворачивая свиток и вчитываясь в его содержимое. Он прочитал письмо раз, другой, третий… И понял, что надо бы перечитать еще — мало ли, вдруг он ошибся. Или ошибся отправитель. Или это писал вообще не тот, чье имя красовалось в конце послания. Но нет — почерк Станниса Баратеона он знал хорошо. И печать, судя по всему, была подлинной. Смирившись с тем, что все прочитанное им было правдой, король поднял взгляд на Нестора Ройса и произнес, обращаясь не к нему, а словно бы в пространство. — Седьмое пекло, что же вы натворили?