Король Эддард, именуемый Первым

«Именно Война на Ступенях 290 года породила многовековую вражду между нашими народами. Именно из-за нее валирийцы и вестеросцы воевали друг с другом многие века, пока раны, нанесенные той, первой войной, не начали заживать. Я, как лидер своей страны, прибыл сегодня в место, где все началось, чтобы сказать: простите нас. Весь наш народ раскаивается за то, что совершили наши далекие предки. Мы не станем оправдываться тем, что тогда было иное время и действовали иные законы. Я признаю, что первый шаг на пути долгой вражды двух соседствующих рас сделали именно мои предки — сделали здесь, на этом берегу. Так пусть же сегодня здесь же будут посеяны семена долгого мира…» (Алдуин Аккерман, Верховный президент Вестеросской Федерации) *** Станнис мысленно выругался, не понимая, как же так все вышло. Будь здесь Джон Аррен или хотя бы Нед Старк — возможно, они смогли бы переубедить Роберта. Но их не было — и он представлял, как они будут хвататься за головы, узнав о случившемся. Все началось еще в Дрифтмарке, где три короля и эмиссар Золотых Мечей договорились между собой о дальнейших действиях на их общий интерес. Следующим, кто встретился со Стриклендом и его приближенными, был сам Станнис — нет, а кому еще, спрашивается, координировать общие действия на море, как не лорду-адмиралу? Однако после разговора на борту его флагмана наемники не вернулись на берег и не отправились обратно в Тирош. Они вместе со Станнисом взяли курс на Штормовой Предел. Дождавшись возвращения короля Роберта, они провели с ним еще одну встречу — уже без посторонних глаз и ушей. И когда они, наконец, удалились, король, радостный и довольный, вызвал брата к себе. — Станнис, — начал Роберт. — У меня есть для тебя замечательные новости. Помнишь мои слова насчет трех тысяч человек, которых мы отправим на Ступени? Забудь. Мы отправим тринадцать тысяч. — Роберт, это лишнее, — попытался возразить Станнис, сохраняя спокойное выражение лица. — Мы ведь уже все распланировали со всеми союзниками… И лишние десять тысяч воинов ничего не изменят. Роберт дослушал — а потом во всех деталях объяснил, в чем он не прав. И, честно говоря, в тот момент «великий план» Роберта не показался ему каким-то абсурдным. Тем более, что Золотые Мечи тоже так считали. Если бы он окончился успехом, казна всех трех королевств наполнилась бы золотом доверху, а дорнийцы оказались бы в большой зависимости от северного соседа. С другой стороны, провал повлек бы за собой поистине катастрофический урон — в первую очередь, для королевства Баратеонов. Но Роберт был абсолютно уверен в том, что провала не будет. И Станнис, как брат и подданный своего короля, вынужден был с этим согласиться. «Какой же я дурак! Кому я поверил?» — мысленно ругал себя Станнис. Но с другой стороны — кто вообще мог предугадать такую череду событий? Поначалу, конечно, все шло гладко — в том числе потому, что они действовали в полном соответствии с общими планами. Даже сам Станнис удивился тому, насколько легко у них все получалось. Золотые Мечи, как и было уговорено, предали своих нанимателей — и они взяли Кровавый Камень быстро и почти бескровно. Следом за ним после череды штурмов и рейдов под их власть стали переходить и остальные острова архипелага. Да даже Таргариены в те времена, когда у них еще были драконы, не всегда одерживали такие легкие победы на Ступенях. Станнис понимал, что дисциплинированные и мотивированные воины, удачный сговор с частью противников и большое количество удачи оказались не самой плохой заменой крылатым огнедышащим тварям. А потом настал черед той части плана, что придумал Роберт. И сразу же пошли проблемы. Они начались сразу же, как только их войско покинуло архипелаг и направилось к новой главной цели. Отправились не только выделенные королем «лишние» десять тысяч воинов — они должны были бросить в бой все сорок тысяч человек. Но почти сразу же дозорные корабли передали о замеченных на горизонте тирошийских кораблях. И они шли прямо к ним. Если бы они отошли обратно к островам и встретили нового врага всей своей почти сорокатысячной армией — победа была бы гарантирована, ведь их было больше. Если бы дали бой на море всем флотом — тоже, по той же причине. Но в этом случае они почти наверняка потеряли бы слишком много времени или, что еще хуже, какой-нибудь уцелевший враг мог бы сообщить своим об их приближении. И Станнис принял тяжелое решение. Большая часть войска продолжит двигаться к цели на всех парусах, пока он с меньшей частью попытается задержать врага. Он понимал, как сильно рискует — в таком раскладе тирошийский флот заметно превосходил численностью тех, кто шел против него. Тридцать три тысячи человек под командованием Русе Болтона продолжили свой путь, тогда как он с оставшимися шестью с половиной тысячами пошел навстречу новому врагу. Болтон командовал отправленными на Ступени северянами, Станнис видел в нем решительного и прагматичного военачальника и был уверен, что он справится. Да, тогда лорд-адмирал действительно в это верил… Подавляющее большинство тех, кто остался с ним, были уроженцами королевства Долины под командованием Йона Ройса. И это очень сильно повлияло на дальнейшую судьбу участников «плана Роберта». Битва на море была, пожалуй, самой тяжелой из всех, что он когда-либо переживал. И все же они победили — не иначе как чудом. Несколькими удачными маневрами им удалось окружить численно превосходящий их флот противника, нанести им серьезные потери и вынудить спасаться бегством. Тем не менее, победа была очень кровопролитной, флот Альянса потерял слишком много кораблей и солдат, а сам Станнис слег с тяжелой раной на несколько дней. Но они все равно победили. Если бы он только знал, что в это время происходило на другом фронте, он наверняка попытался бы вмешаться, даже если бы ради этого пришлось бежать пешком по воде. Он догадывался, что истинными авторами «плана Роберта» были высшие командиры Золотых Мечей, а Роберт просто поверил их обещаниям. И истоки этой авантюры лежали намного дальше начала войны за Ступени. Фактически ее породила все та же Зеленая Погибель. Пока по одну сторону Узкого моря все принялись искоренять валирийское наследие, по другую постепенно начало нарастать такое же отторжение в адрес народов Вестероса. Особенно это было заметно в крупных городах, чьи жители гордились чистотой валирийской крови, хранимой на протяжении поколений. Одним из таких городов был Лис. Естественно, это не могло миновать и наемников — особенно отряд Золотых Мечей, где большинство составляли вестеросцы или их потомки. Их репутация в одночасье рухнула в грязь — не из-за поступков, как у каких-нибудь Бравых Ребят, а просто из-за породы. Пока в Спорных землях было перемирие, им не уставали напоминать о том, что они «андальская погань» и «недочеловеки». Зато потом, когда началась война, все попытались сделать вид, что ничего такого не было. Но Тойн, Стрикленд и их люди, само собой, ничего не забыли. И вдобавок, нашли общий язык с другими уроженцами Вестероса, служившими в защищавших Лис наемных отрядах. Стрикленд уверял, что они уже готовы открыть ворота в нужный момент. И все получилось именно так, как они планировали. Естественно, завоевать такой город такими малыми силами было нереально — другие осколки Фригольда ни за что не смирились бы. Власть вестеросцев над Лисом была очень кратковременной — и они это понимали. Поэтому главной их целью с самого начала был грабеж: лисенийские банки уступали разве что Железному банку Браавоса и это золото очень пригодилось бы в казне Альянса Трех Королевств. Второй целью был развал Триахии — потеряв одну из сторон, Тирош с Миром наверняка ослабят натиск на дорнийцев и сами решат поживиться павшим союзником. Зачем, спрашивается, воевать за куски камня на Ступенях, когда рядом такое сокровище? Обе эти задачи Русе Болтон выполнил с блеском. Горожане моргнуть не успели, как в их стенах появилось многотысячное войско из «закатных земель». Они даже к осаде готовы не были. И это еще если не вспоминать агентов Золотых Мечей, которые умудрились переманить на свою сторону часть защитников города, обещая им щедрую долю добычи. Все прошло наилучшим образом. Если бы Станнис участвовал во взятии Лиса, он бы действовал так, как планировалось: казна, сокровищница, все важнейшие банки, храмовые закрома — и быстрый отход с добычей под бессильным взглядами опозоренных и ограбленных лисенийцев. И Йон Ройс наверняка поступил бы так же. Но их там не было. Там были Майлс Тойн и Гарри Стрикленд, жаждущие отомстить лисенийской знати за годы унижений. Был Кортни Пенроз, брат королевы и главный борец с валиризмом всего королевства. И был вероломный гад Болтон… Они не разграбили Лис. Они, можно сказать, стерли его с лица земли. Пока Станнис бился с тирошийскими флотоводцами и метался в горячке после ранения, их товарищи по оружию жгли, резали и насиловали все, что им попадалось на пути. Десятки тысяч лисенийцев — как простых, так и знатных — были убиты на месте, множество женщин было похищено и изнасиловано. Из примерно двухсот тысяч жителей города во время разграбления погибло около сорока тысяч, а почти все остальные разбежались кто куда. Тех, кто не успел сбежать, пленили, а женщин, вдобавок, превратили в рабынь для утех, вынужденных обслуживать всех подряд. Когда Станнис об этом узнал, первым его желанием было найти Болтона и отрубить ему голову. Но он, хоть и исполнял обязанности командующего объединенным флотом, не мог позволить себе убить командира такого ранга без крайне веской причины — вроде предательства. Да и в этом случае окончательное решение правильнее всего было принять королю. Впервые в жизни Станнис пожалел о том, что он не был королем. Едва встав на ноги и вернув себе командование, он сделал все, что мог, чтобы как-то исправить случившееся. Первым делом он приказал собрать всех пленных лисенийцев и поместить их под стражу верных ему людей, которым было настрого запрещено причинять пленникам вред — или позволять делать это кому-то другому. Некоторые из воинов воспротивились, когда у них стали забирать плененных женщин — но вскоре и они смирились с неизбежным, когда самые рьяные насильники лишились голов. И все же, несмотря на все трудности и лишения, добытое в разоренном городе богатство перевешивало все — даже если эту массу золота и драгоценностей разделить на три части, она все равно могла наполнить казну их королевства на многие годы. А еще они добились главной своей цели — союз трех городов-государств Спорных земель рухнул сразу же, как только они выбили одну из трех опор. Угроза Ступеням с их стороны миновала очень надолго. И торговым путям ничто не угрожало. И дорнийцы теперь были перед ними в большом долгу. В общем, целей войны они достигли, причем малой кровью. Если бы не одно «но». Несмотря на то, что эссосские города, в том числе самые крупные (кроме, может быть, Браавоса и Волантиса) неоднократно грабились и сжигались — и никого это особенно не удивляло и не возмущало — то сейчас последствия были совсем иными. По всему бывшему Валирийскому Фригольду, от Пентошийского залива до залива Работорговцев, поднялась титанической силы волна ненависти к жителям Закатных земель. Сама по себе вражда эссосцев по отношению к вестеросцам, разумеется, существовала и раньше — но это был скорее естественный ответ на «искоренение валиризма» по ту сторону Узкого моря, не более того. Но разорение Лиса дало валирийцам веский повод ненавидеть вестеросцев так же, как те ненавидели их самих. Там была сожжена столица — тут был разорен один из крупнейших городов. И реакция с обеих сторон была одинаковой. И с этим нужно было как-то жить. Станнис тяжело вздохнул, понимая, что добром это не кончится. Вскоре он стал свидетелем весьма характерной сцены — связанный офицер-лисениец что-то кричал равнодушно взиравшему на него сверху вниз капитану Золотых Мечей. — Твари! Андальская погань! Бесчестные клятвопреступники! Пусть весь ваш Вестерос за это сгорит огнем! — Ты пойми меня, Тарос, — негромко ответил ему капитан Джон Мадд, пожав плечами. — Это вы первыми дали понять, что нам больше нет места в вашем мире. И благодаря вам мы все-таки решились… Ты не можешь не знать нашего девиза: «Наше слово — золото». Но есть в мире вещи намного ценнее золота. Например, честь. Например, семья. Например, родина… которую мы наконец-то обрели снова. Станнис в глубине души не был уверен в том, что даже эти ценности стоят того, что они сотворили. Даже если не принимать в внимание последствий разорения Лиса, которые не могли не нанести серьезного урона Чести, Семье и Родине. Даже несмотря на все обиды между ними, накопленные на протяжении веков. — Хватит! — прервал он их перепалку, после чего обратился к пленнику. — Командир Тарос, вы, насколько я знаю, вхожи в высшие круги Триархии. Я готов вас отпустить, но при одном условии: вы передадите мое послание вашим правителям, а также членам Высшего совета Волантиса. Он долго писал и переписывал текст этого письма — оно представляло собой отчаянную попытку заключить перемирие как можно скорее, на самых выгодных условиях. Пока, не дай Семеро, в войну не влезут другие валирийские государства. По большому счету, Станнис не имел права вести переговоры такого уровня. Но теперь его это не остановило. Лисениец молча смерил его взглядом и ничего не сказал в ответ. Лишь кивнул и принял из его руки письмо. И потом еще раз оглянулся на прощание — и Станнис не увидел в его глазах ничего, кроме безграничной ненависти и невысказанных слов примерно такого содержания: «В нашу следующую встречу я тебя прикончу». Уже потом он узнал, что среди женщин и девушек, изнасилованных и зарезанных налетчиками, была любимая дочь командира Тароса. А тогда, отправив бывшего пленника восвояси, Станнис остался наедине с бессильным гневом и осознанием того, что дальше все будет только хуже.