Король Эддард, именуемый Первым

«Говорят, что после того, как в возрожденном королевстве Утеса в считанные годы были нарушены все мыслимые и немыслимые запреты, боги так на них разгневались, что забрали все легендарные золотые запасы их многочисленных рудников. Мы не знаем, насколько можно верить этим словам, но факт остается фактом: в начале IV века Западные земли действительно перестали быть главным источником золота в королевстве. И по сей день жители Запада могут лишь вспоминать с грустью о былом богатстве…» (Из книги «Зеленая Погибель и ее последствия: Восхождение Волка на вершину» мейстера Уота) *** — Прошу немного подождать, — почтительно произнес слуга на общем языке. — Морской владыка скоро примет вас. Станнис молча кивнул и устроился в роскошном кресле. Широкий балкон, на котором он дожидался аудиенции, открывал великолепный вид на город. Рядом с ним сидели двое человек, которым он доверял сильнее всего — Давос Сиворт, который был рядом с ним с самого Восстания, и Ласвелл Пик, один из немногих старших офицеров бывших Золотых Мечей, переживших резню. Скорее всего он прожил так долго просто потому, что его не было в Лисе — он остался на корабле со Станнисом и вместе с ним принял бой с тирошийцами. Дело, с которым он сюда явился, нельзя было назвать даже «делом государственной важности». Потому что оно затрагивало сразу несколько государств по обе стороны Узкого моря. Безликие не ведали границ и преград — и он, Станнис, должен был как-то их остановить. И понять, что толкнуло Браавос на сторону валиристов, что заставило их начать эту необъявленную войну с вестеросцами. Когда все началось, он был в гостях у Вимана Мандерли в Белой Гавани — даром что их владения располагались совсем рядом. Новость об убийстве Пенроза, Тойна, Болтона и всех остальных настигла его в гавани, где он как раз осматривал свежепостроенные суда флота Альянса Трех Королевств. В тот момент именно эта задача казалась ему первостепенной — победа над Триархией далась им дорогой ценой, но больше всего пострадал именно флот, который нужно было срочно восстановить. И короли не жалели на это добытых на войне денег. С поставками материалов проблем не было — лучшая в Вестеросе (или даже во всем известном мире) древесина росла в королевстве Севера, что стало для Станниса еще одной причиной теснее сотрудничать со своим новоиспеченным соседом, лордом Мандерли, владельцем лучших верфей королевства… Вы спросите, как они оказались соседями? За это младший Баратеон должен был сказать спасибо брату-королю. У них все-таки случился серьезный разговор по окончанию войны. Но так получилось, что это Роберт поставил Станнису ультиматум, а не наоборот, как думалось поначалу. Едва Станнис оправился от ран и вернулся в Штормовой Предел, король вызвал его к себе. И выдал примерно следующее: «Алара бесплодна, это уже точно. У меня больше не будет законных детей. А это значит, что продолжать наш род придется тебе. Раз уж ты так и не удосужился сам найти себе жену, я сделал это сам. Так что женись — и да благословят вас Семеро». Он почти даже и не удивился, узнав о том, что брат выбрал ему в жены леди Сибеллу Локк из Старого Замка. Леди Сибелла была единственным выжившим потомком лорда Ондрю, который, вдобавок, приходился родственником Старков… «Ты так и не отказался от желания породниться со своим другом Недом!» — думал он. Но спорить Станнис не стал. Король Эддард по такому случаю передал все земельные владения Локков королевству Штормов, вернее, лично Станнису, который оставался его подданным — и его потомкам, соответственно, тоже. А ведь он, наивный, считал Драконий Камень крайним захолустьем… Вот и получил новый надел еще дальше от столицы. Однако новый дом ему неожиданно понравился, потому что земли Локков были обширными, богатыми лесом и пушниной — и вдобавок имели очень удобную и хорошо оборудованную гавань. Не такую, конечно, оборудованную, как в Белой Гавани, но он твердо решил сократить это отставание настолько, насколько сможет. Да и леди Сибелла оказалась достойной супругой. На момент, когда начался этот кошмар, она оставалась в Старом Замке вместе с годовалым сыном Ормундом. Иными словами, у него были еще две очень весомые причины погасить этот тлеющий конфликт как можно скорее. И когда два короля одновременно поручили переговоры с Браавосом именно ему, Станнис согласился, не раздумывая. Хоть сам никогда не считал себя дипломатом — он был воином и флотоводцем. «Хоть что-то у нас с братом общее», — иронично думал он. Кстати, о брате. Давос, регулярно путешествующий между Старым Замком, Драконьим Камнем и Штормовым Пределом, был для Станниса главным источником новостей из далекой родины. Лорд-адмирал никогда не сомневался в верности Сиворта, но в этот раз позволил себе усомниться в его словах. Ну не мог он поверить в то, что Роберт перестал изменять жене, тем более, узнав о ее недуге! Однако Давос продолжал уверять, что никогда еще не видел короля таким счастливым — и что Алара, по слухам, заставила его забыть даже о Лианне Старк, не говоря уже о случайных девицах из борделей и таверн. Нет, поверить в это было невозможно… Он знал, что брак Роберта с Аларой устроил лорд Элдон Эстермонт, отец их матери и десница короля. У него не было поводов сомневаться в мудрости деда, но некоторых людей Станнис считал абсолютно неисправимыми — и Роберт занимал в этом списке одно из первых мест. Однако лорд Элдон считал иначе. «Леди Алара красива, умна, набожна и предана Семиконечной Звезде», — говорил он Станнису. — «Даже если ее супруг станет нарушать брачные обеты, она не презреет свои, но сделает так, чтобы он сам раскаялся в своей слабости». Первое время Станнису казалось, что все это пустые слова. Женившись, Роберт продолжал кутить так же, как и раньше. Королева не могла об этом не знать — и это никак не могло ее радовать. И эта тихая грусть, помноженная на безоговорочную верность и преданность, кажется, все-таки задело то, что заменяло Роберту совесть. И он… Нет, он не перестал изменять ей. Но, по крайней мере, перестал этим открыто бравировать. Переломным моментом стало рождение близнецов, которое Станнис мог наблюдать если не воочию, то вблизи. Но состояние королевы после родов он видел собственными глазами. И Роберт тоже видел. Они оба верили, что она умрет. И Алара тоже так думала. В последние минуты она держала мужа за руку и перед тем, как лишиться чувств, снова и снова повторяла одни и те же слова, прося Роберта позаботиться об их детях. Даже когда Роберт узнал о смерти Лианны Старк… Даже тогда Станнис не видел его таким разбитым и опустошенным, как тогда. Но Алара не умерла — видимо, Семеро решили пока не забирать ее к себе. Она поправлялась долго и тяжело — но все равно поправилась. Почти. Мейстеры сказали, что детей у нее больше не будет. Сначала подали это как предположение. Затем, года через два — как окончательный приговор. Но король не унывал — она уже подарила ему двух прекрасных детей: сына, который был маленькой копией отца, и дочь, которой суждено было стать первой красавицей королевства. И Роберт ее прямо-таки боготворил. Настолько, что Станнис всерьез опасался, не испортит ли брат своего ребенка. Появление на свет Аргилака и Аргеллы переломило не только Роберта, но и Алару тоже. Словно она, заглянув за грань жизни и смерти, поняла, что жизнь одна и нужно прожить ее так, чтобы ни о чем не жалеть, оглядываясь назад. Особенно если ты королева. Роберт, если верить Давосу, вообще больше не смотрел на других женщин. Как он сам однажды выразился: «Ну, с такой женой это неудивительно». В подробности Сиворт не вдавался, но тут легко было додумать самому. Если бы королева не утратила способность рожать детей, у Станниса уже было бы два-три новых племянника или племянницы — а сколько еще их появилось бы в будущем, можно было только гадать. Но Роберта ничуть не огорчало то, что его жена больше не может забеременеть — более того, она сама, кажется, искренне наслаждалась возможностью предаваться любви, не боясь последствий. Вообще, если подумать… Лорд Элдон был абсолютно прав. Эти двое идеально друг другу подходили. Не зря свадебные клятвы начинаются со слов «Я — его, а он — мой». Именно так и получилось с Робертом и Аларой: она «заразила» его верностью и порядочностью, а он помог ей раскрепоститься. Подрастающий Аргилак тем временем вел себя подобно маленькой буре в замке. Мальчишка рос сильным и здоровым — и, самое главное, люди уже начинали к нему тянуться и искренне его обожать. Особенно сильно он сблизился с Лорасом и Маргери Тиреллами, которые жили и воспитывались при королевском дворе. Его сестра тем временем росла гордой принцессой Штормового Предела — порой даже слишком гордой. Но она не становилась избалованной девчонкой (как он боялся) — она была принцессой крови, знающей свое место и свой долг. Что не мешало ей погружаться с головой в дела, которые никто в здравом уме не назвал бы женскими. Уже на седьмом году жизни Аргелла регулярно ездила с отцом на охоту, пока ее брат корпел над книгами о родословных, законах и военном деле. Несмотря на то, что наследником престола должен был стать Аргилак, Роберт проводил больше времени не с ним, а с Аргеллой — как будто старался побыть с дочерью подольше перед тем, как отдать ее за кого-нибудь замуж. Хотя… Почему «за кого-нибудь»? Все и так уже прекрасно знали, кто станет ее мужем. Робб Старк, будущий король Севера — иначе и быть не могло. Не зря же Роберт так много рассказывал девочке о северянах и их обычаях. И вот эта прекрасная картина рухнула в одночасье. Станнис не знал о том, пытались ли браавосийцы убить Роберта, Алару или их детей. Уже потом, по пути через море, узнал, что пытались. И его тоже. В Белой Гавани на него напали несколько раз — и в Штормовом Пределе происходило то же самое. Однако все эти покушения сорвались, поскольку в них участвовали обычные наемники, а не Безликие. Поэтому Станнис пережил всех покушавшихся — как и Роберт. Но следующим убийцам могло повезти больше. В таких условиях само путешествие в Браавос было большим риском. Даже если отбросить возможность того, что Браавос встал на сторону валиристов, оставались еще заполонившие Узкое море ватаги пиратов и работорговцев, не прекращавших набеги на побережья Севера и королевства Штормов. Если же Морской владыка и правда примкнул к их врагам… Тогда Станниса ждет, в лучшем случае, плен. Обошлось. По крайней мере, поначалу. В Пурпурной гавани делегатов из Вестероса встретили весьма любезно и тепло. И он бы солгал, сказав, что не был удивлен такой встрече. Возможно, конечно, за этими улыбками и славословиями скрывались яд и острая сталь, но Станнис не мог этого видеть — все-таки он не был дипломатом, как ни крути. — Морской владыка ждет вас. Прошу за мной, — выдернул его из размышлений тот же слуга. Станнис и его сопровождающие молча встали и последовали за браавосийцем по длинным и богато украшенным коридорам. «Итак», — подумал Баратеон. — «Убивать нас, похоже, не станут. Значит, все-таки переговоры…» *** — Вы, как и большинство чужестранцев, весьма превратно оцениваете место и роль Безликих в нашем обществе, лорд Станнис, — сказал ему Морской владыка Антарион. — Вы считаете, что они служат Браавосу или мне лично. Это не так. Они никому не служат, кроме Многоликого бога и Черно-белого дома, где они Ему поклоняются. — Даже если это и так, это не отменяет того факта, что они прибывают из Браавоса и убивают лордов Вестероса, — не отступал Станнис. — Среди убитых — члены королевских семей. Они угрожают и правящим особам, что само по себе означает объявление войны. Мы не можем мириться с существованием этой… секты. Морской владыка оценивающе оглядел Станниса, словно раздумывая о том, заслуживает ли этой человек той толики правды, что он готов был приоткрыть. Решил, что заслуживает. — Пройдемте со мной, — сказал он, тяжело поднимаясь со своего места. И тут же добавил, когда вестеросцы тоже начали вставать: — Только вы один. Станнис коротким жестом руки дал остальным понять: сидите и не спорьте. «Если бы нас хотели убить, у них была сотня шансов сделать это раньше…» — подумал он. Он некоторое время шел за престарелым Морским владыкой, пока они не остановились перед дверью, которая выглядела в таком роскошном дворце совершенно чуждо. Она была простой и ничем не украшенной, одна ее створка была выкрашена в черный цвет, другая в белый. Тем не менее, по соседству с ней располагались личные покои Морского владыки, что явно не было простым совпадением. Значит, в этой комнате хранилось что-то действительно важное. Всю дорогу Антарион не проронил ни слова, он так же молча отпер замок, открыл дверь и пригласил Станниса войти. За дверью обнаружилась тесная каморка, в которой могло вместиться всего человек пять, а они вдвоем с трудом разворачивались, не задевая друг друга. Больше всего эта комната напоминала небольшую пещеру со стенами из едва обтесанного камня, а единственным источником света была круглая дыра в потолке. Солнечный свет падал на единственный предмет мебели в комнате — невысокий каменный постамент, на котором лежала огромная книга в черно-белом переплете, которая выглядела совсем не к месту в этой пустой пещере. Это была самая большая и толстая книга из всех, что когда-либо видел Станнис за всю свою жизнь. И страницы были настолько тяжелыми, словно их тянула к земле тягость содержащихся в них тайн. А еще ему казалось, что в этой книге теплится жизнь — и она ждет, когда он, Станнис Баратеон, подойдет ближе и прикоснется к ней. — Мало кому из чужеземцев была оказана честь увидеть это место. Цените это, — Морской владыка положил руку на обложку. — Лорд Станнис, вы должны знать, что история Черно-белого дома хоть и связана тесно с историей Браавоса, но идет независимо от него. Эта, как вы изволили выразиться, секта, зародилась еще до основания Города и Республики, однако… — он нежно погладил кожаную обложку, — …мы росли вместе и через многое прошли. У нас есть особые отношения с Черно-белым домом — я открыто это признаю. Но они нам не подчинены — как и мы им, — Антарион внимательно посмотрел в глаза Станниса. — Это распространенное и в корне неверное заблуждение. Как и то, что служители Многоликого забирают чужие жизни. Все совсем наоборот. Они ничего не забирают — они дарят. Их дар — смерть. Да, вы все верно поняли: смерть в их понимании — величайший из даров Многоликого бога. Она приходит к каждому — и они никому не отказывают в этом даре. Даже мне… — он с усилием открыл тяжелую книгу. — Тем не менее… Я могу сказать, как много моих предшественников пали от рук Безликих. Ноль. И знаете почему? И он широким жестом пригласил Станниса взглянуть на старые страницы. Баратеону не потребовалось много времени, чтобы понять, что она из себя представляет. Это был колоссальных размеров гроссбух, разделенный на таблицы, где соседствовали колонки с именами — и суммы в нескольких валютах, включая валирийские онеры и ходившие до недавних пор в Вестеросе золотые драконы Таргариенов. Это был ценник на людей — только речь шла не об их покупке или выкупе, а о стоимости их жизни. Переворачивая страницы, он увидел несколько своих известных предков из рода Дюррандонов — и напротив некоторых имен имелись отметки о том, что деньги уплачены… Он не уставал поражаться дерзости тех, кто поклонялся Многоликому богу. Некоторым именам в их списке были, похоже, тысячи лет. Наконец, он нашел имя Феррего Антариона — и цену за него. Четыре миллиона золотых драконов. «Седьмое пекло, да за всю историю Семи Королевств в их казне никогда не было больше восьми миллионов одновременно!» — Видите? Безликие никому не отказывают в даре смерти — и мы не можем им в этом помешать. Мы можем всего лишь… повлиять на их жадность и алчность в ту или иную сторону, в зависимости от того, насколько чья-то жизнь или смерть важна для Республики, — продолжал Морской владыка. — Именно поэтому цены на уроженцев Браавоса и их союзников в разы выше, чем на души из других стран и городов. И не стоит забывать о том, что оплата не дает абсолютной гарантии того, что смерть будет доставлена. Дом отправляет Безликого за душой цели — и он расплачивается собственной жизнью, если терпит неудачу. Для Многоликого это считается адекватным возмещением, чего нельзя сказать о жертвователе — с его точки зрения деньги тратятся впустую. — А лорд Болтон? Лорд Пенроз? Сколько за них заплатили? — спросил Станнис. Морской владыка быстро перелистал книгу в нужном направлении и указал пальцем на соответствующие имена с пометками о том, что деньги были выплачены. «Русе Болтон — 250 тысяч золотых драконов». «Кортни Пенроз — 125 тысяч». «Майлс Тойн — 100 тысяч». «Гарри Стрикленд — 75 тысяч — неудачно…» — На самом деле заказ делал не Триумвират, а знатные дома Лиса, понесшие потери в ту войну… И им пришлось изрядно поиздержаться, чтобы набрать нужные суммы. Ни на одну из королевских семей они бы не смогли… — Триумвират… Вы говорите о союзе Норвоса, Квохора и Волантиса? — переспросил Станнис. — У лисенийцев, возможно, не нашлось нужной суммы, но эти города очень богаты и они запросто могут… — Тут вы в чем-то правы, а в чем-то — нет, — Морской владыка перевернул еще несколько страниц и показал Станнису новые имена. «Джон Аррен, король Гор и Долины — миллион золотых драконов». «Эддард Старк, король Севера — полтора миллиона». «Роберт Баратеон, король Штормов — два миллиона». Он задержал взгляд еще на одном имени: «Станнис Баратеон, принц крови, лорд-адмирал, лорд Старого Замка, лорд Драконьего Камня…» За его жизнь Черно-белый дом просил 800 тысяч драконов. — Триумвират может позволить себе эти суммы, но ради этого им придется урезать расходы на военную подготовку, из-за чего они потеряют возможность воспользоваться чьей-то смертью. — Но они все равно могут заплатить, — заключил Станнис. — Все умирают, — сказал на валирийском Антарион, разведя руками. — Смерть приходит к каждому — вопрос лишь в сроке… и в цене. А на цену, как я уже сказал, власти Республики могут повлиять. Особенно для друзей и союзников. Станнис тяжело вздохнул. Намек он прекрасно понял. Вопрос был лишь в цене… цене этой дружбы. *** — «Три Королевства обязуются хранить семь десятых своего долговременного золотого запаса в Железном банке Браавоса вплоть до полного погашения задолженности… Королевство Севера обязуется поставлять Республике строго оговоренные объемы древесины по цене…» Вы серьезно? Так, что там дальше… «Кораблестроители Браавоса построят сто тяжелых военных галер для флота Альянса при условии полной предоплаты… Чаячий город и Белая Гавань вводят льготные пошлины для всех браавосийских судов… Реструктуризация долга…» Все, хватит с меня, — Ласвелл Пик отложил документ, который только что читал вслух и резюмировал прочитанное по-солдатски коротко и прямо: — Милорд, они нас просто поимели. Станнис в очередной раз бросил в сторону Пика недобрый взгляд, но понимал, что возразить ему все равно нечего. Да, условия договора были очень тяжелыми, но все равно лорду, даже бывшему наемнику, не стоило так выражаться… Особенно на чужой земле, в окружении чужих ушей. Тем более, что могло быть и хуже. Уже сейчас имена многих вестеросцев в черно-белой книге заметно «подорожали», а на членов королевских семей и вовсе удвоились. Шансы на то, что враги все-таки решатся выгрести из своих закромов такие суммы, становились и вовсе ничтожными. Но даже если такое и случится, Морской владыка должен был узнать об этом сразу — и он клятвенно обещал оповестить «избранников Многоликого» о том, что по их душу уже кто-то идет. И еще он уверял, что теперь Триумвирату хватит денег в лучшем случае на одного противника, способного вести за собой целый народ. Только на одного — не более. Договор о строительстве кораблей, конечно, потребовал бы серьезных затрат для всех трех королевств, но и товар за эти деньги предлагался стоящий: браавосийские корабелы славились на весь мир своим опытом и умениями. Если Станнис получит в свои руки сотню построенных в Браавосе тяжелых галер, у него были все шансы сделать Альянс сильнейшей морской державой. Самой тяжелой частью был вопрос о государственном долге… Больше десяти лет он висел в воздухе и кто-то рано или поздно должен был его решить. Железный Трон был должен Железному банку огромные суммы — пока Зеленая Погибель не превратила «должника» в груду оплавленного металла. И ни одно из образовавшихся на месте державы Таргариенов королевств не собиралось брать на себя обязательства предшественников. До сих пор. Признание Альянсом таргариенского долга было первым условием Морского владыки — и отказываться от него он не собирался ни при каких обстоятельствах. А они были, мягко говоря, ни в том положении, чтобы торговаться. Железный банк всегда получал свое — и Станнис на собственном опыте убедился в справедливости этих слов. Хорошо еще, что Браавос не хотел разорять вестеросцев подчистую или закабалять их — условия погашения долга были предложены ими достаточно лояльные: в течение десяти лет возместить просроченную задолженность, а дальше регулярно выплачивать заранее оговоренные проценты. Только и всего. С внешнеполитической точки зрения обе стороны от этого соглашения выиграли — Браавос ясно дал понять соседям, чья сторона ему ближе в назревающем конфликте между потомками Валирии и жителями заморских земель, недавно сбросившими их ярмо. Разумеется, он не собирался становиться «четвертым королевством» (хотя бы потому, что королей у него никогда не было), но это не мешало им уверенно шагать к полноценному военному союзу. В следующем году должен был собраться новый Совет — и Морской владыка наверняка примет в нем участие, чему валиристы совсем не будут рады. Но сделать ничего не смогут, ведь они все еще продолжали отбиваться от орды кхала Бхарбо. Станнис был уверен в том, что когда он вернется в Вестерос, его будут проклинать если не все, то очень многие. Он представлял, как разозлится верный друг Виман Мандерли: он так надеялся на множество золотых оленей, которые должны были перетечь в карманы его корабельщиков — но вместо этого утекут в Браавос. Представлял он и то, какими словами будут ругаться другие его соседи-северяне, вынужденные продавать отличную древесину за бесценок. И то, как схватится за сердце престарелый Джон Аррен, он тоже представлял. И как будет бесноваться его молодой мастер над монетой, недавно приближенный ко двору — Петир Бейлиш уже успел прославиться своим умением добиваться выдающихся результатов при наименьших затратах. И когда он увидит, сколько они теперь должны браавосийцам… Тем не менее, Станнис был собой скорее доволен, чем нет. Потому что задачу он выполнил — и выполнил очень даже неплохо. — Итак, подведем итоги. Вопрос с Браавосом мы уладили, угроза с их стороны миновала. Проблема с набегами на восточное побережье тоже скоро будет решена, — подвел черту Станнис. — Теперь, я считаю, мы должны бросить все силы на Западные земли. Королевство Ланнистеров окончательно развалилось, все воюют со всеми. И при этом в стране, как мы уже убедились, есть Дикий огонь, который сейчас находится неизвестно в чьих руках — и неизвестно, где может быть применен. А если предположить, что у них есть и рецепт его изготовления… — Не нужно предполагать. Ни у Ланнистеров, ни у их врагов такого рецепта нет, — раздался совсем рядом пугающе знакомый тихий голос. — Уж я-то знаю… Станнис замер на полуслове, думая, что он ослышался. Потом медленно повернулся к непрошенному гостю. Он никогда не видел этого человека лично — но узнал его с первого взгляда. Он совсем не изменился с тех самых пор. И по тому, как напряглись остальные, Станнис понял, что они тоже его узнали. — Я был уверен, что вы сгинули в Зеленой Погибели… — его рука сама легла на рукоять меча, — …лорд Варис.