Король Эддард, именуемый Первым

«Подлинные герои приходят лишь тогда, когда мир погружается в пучину отчаяния» (Из книги Райана Форрестера «Жизнь Эддарда Великого») *** — Ублюдки! Ублюдочные валиристы! Они использовали грязное колдовство, чтобы захватить столицу! — ревел в гневе лорд Блэкбар. — Ваша милость! Ваш отец погиб, ваш дядя тоже! Теперь вы — наш король! И я вас прошу: сделайте что-нибудь! Мы не можем сидеть сложа руки! Мы должны отомстить! Аргилак сидел молча, глядя перед собой невидящим взглядом. Доносившиеся отовсюду крики лордов, спорящих между собой и обращавшихся к нему, он слышал так, словно к его ушам были прижаты две толстые пуховые подушки. Ему нужна была всего одна минута покоя — чтобы оплакать павших. Чтобы немного унять бурю в душе. Всего одна минута. Но никто не хотел дать ему такой малости… Дядя Станнис… Он всегда был мрачным и нелюдимым, но Аргилак знал, что может доверить этому человеку все, включая собственную жизнь. Другие лорды могли лгать, лукавить — но только не он. И теперь он ушел. Аргилак понимал, что никто не заменит ему такого человека. Матушка… Ее любовь была поистине безграничной. Когда Аргилак возвращался после упражнений с мечом избитый и взмокший, она находила нужные слова и лечила его травмы. Она помогала ему вырасти сильным, но вместе с тем всегда была готова прийти на помощь, даже когда он повзрослел. Аргилак понимал, что никто не залечит раны на его сердце, оставленное ее гибелью. Отец… Роберт Баратеон, величайший из героев, Демон Трезубца, сразивший Рейгара-Насильника, победитель драконов, изгнавший валиристов за море и выкорчевавший гнойник под названием Лис… Больше всего Аргилак скорбел именно по нему. Потому что расстались они совсем не так, как полагается отцу и сыну. И он был готов умереть от стыда за то, что он сделал и сказал тогда. Если бы у него был шанс, он бы упал перед отцом на колени, попросил прощения и сказал, как горд быть его сыном… Шанса не было. Но была корона, которая теперь принадлежала ему. Он был королем — и носил не только королевские регалии, но и королевское бремя. И все это в неполные пятнадцать лет… Но он не жаловался. Отцу и Эддарду Старку было немногим больше, когда они выиграли войну и свергли тиранию Таргариенов. Боги никогда не принимали юность в качестве оправдания… Аргилак вспоминал рассказы отца о Восстании. Он снова и снова повторял о том, что без его верного друга Неда они никогда бы не победили. Что это Старк помог ему составить план сражения на Трезубце, где они заманили Таргариенов в ловушку. Что это он нанес решающий удар в Колокольной битве… Аргилак имел возможность поговорить с королем Севера — и спросил его об этом прямо: правда ли было так? Старк тогда рассмеялся и сказал, что верно и обратное: без Роберта они бы тоже проиграли. Потому что именно он командовал на Трезубце тем подразделением, что прорвало неприятельскую оборону. И он самолично прикончил принца Рейгара, поставив в войне красивую точку. Получается, они были оба хороши — каждый по-своему. И прикрывали друг друга там, где были хороши не так сильно. А кто прикроет его, Аргилака Баратеона, именуемого, будь оно все проклято, Первым? Раньше он был уверен, что такой человек ему не нужен. Что он сам со всем справится. Дурак. Теперь-то он понимал, чего хотел сказать отец в том последнем разговоре, который сейчас было так горько вспоминать. Он понимал, почему Роберт Баратеон так доверял Джону Аррену и Эддарду Старку. В этот момент чья-то нежная рука легла ему на плечо. Маргери… Любимая и родная, понимавшая его лучше прочих. Одно ее присутствие придало ему сил. Одно легкое касание принесло ему покой. — Мы все помним последний приказ короля Роберта, — напомнил о себе Роннет Коннингтон. — Собираем силы, идем к Риверрану, объединяемся с войском короля Эддарда… — То есть как это — идете к Риверрану? Вы что, хотите отдать на растерзание валирийцам не только Штормовые земли, но и Простор? — возмутилась леди Окхарт. — Мы все знаем, что они творят в захваченных землях! От рассказов тех, кому удавалось вырваться из занятых валиристами владений, даже у закаленных мужчин холодело на душе. Переживших резню (враги убивали всех без разбора, не делая разницы между воинами и мирными крестьянами, мужчинами и женщинами, стариками и детьми) ждало рабство — причем новоиспеченных рабов даже не вывозили за море, а оставляли на местах, очевидно, дожидаясь прибытия новых хозяев. А то, что вытворяли дотракийцы… об этом даже вспоминать не хотелось. За тысячелетия Вестерос знал немало войн — но ни одна из них не сопровождалась вырезанием всего населения и повторной колонизацией «освобожденных» земель. Такого не было даже во время нашествия андалов, когда целый народ вынужден был искать новое место жительства. — До вторжения королевство могло поставить в строй восемьдесят тысяч человек. Сейчас явно меньше — почти половина земель потеряны. Но даже если бы у нас все еще были эти восемьдесят тысяч… Даже тогда валиристы превзошли бы нас числом в два с половиной раза. Одних только дотракийцев тысяч шестьдесят… Их одних было бы достаточно для того, чтобы перебить нас на открытой местности, — пытался урезонить некоторых своих собратьев молодой лорд Тарли. — Но если мы объединимся с северянами, наши шансы… — Трус! Поверить не могу, что у лорда Рендилла родился такой сын! — перебил его лорд Мертинс. — Если уж королю Севера так не терпится присоединиться к нашей борьбе, пусть он к нам идет, а не мы к нему! — С точки зрения стратегии, река Трезубец — прекрасный оборонительный рубеж, на котором у нас будет больше шансов остановить вражеское наступление, — высказался сир Бейлор Хайтауэр. — Тем более, что король Эддард — опытный военачальник, прекрасно знающий местность. Под его командованием мы сможем разбить врага и отомстить за все наши невзгоды… В голове у Аргилака что-то щелкнуло и его кулаки сжались в гневе. «Под его командованием»? «Отомстить за невзгоды»? Он ясно представил, к чему все придет — даже если они победят. Королевство Штормов будет лежать в руинах, тогда как на земли их северного соседа враг даже не ступит. А потом Эддард Старк прославится как великий герой и победитель. А он, Аргилак — как король-неудачник, убежавший с поджатым хвостом к «дяде Неду» и возвращенный его стараниями на трон, окруженный дымящимися развалинами… — Я решил, — он резко поднялся на ноги. — Мы отобьем Штормовой Предел. Они еще не восстановили силы после осады, где понесли серьезные потери. Даже если они попытаются закрепиться в замке, я, в отличие от них, знаю другие пути внутрь. Мы ворвемся в замок и всех перебьем. Посмотрим, хватит ли им сил взять его во второй раз. — Ваша милость, это безумие! — воскликнул лорд Масси. — Их в разы больше, чем нас! — Их силы распылены по большой территории, а наши — собраны в мощный кулак! — заявил король. — Тарбекхолл показал нам, что решительный удар даже численно меньшей армии может опрокинуть и рассеять большую. Джейме Ланнистер разбил противника, превосходившего его четырехкратно — у нас же речь идет о максимум трехкратном перевесе врага. И не забывайте о том, что валиристы пришли на чужую землю и окружены враждебно настроенными людьми. И они не ждут нашей контратаки. Кто со мной? Он выхватил меч и вскинул его над головой. — Вперед на восток, милорды! К отмщению и победе! И когда десятки голосов знаменосцев Штормового Предела радостно закричали в ответ, Аргилак понял, что с такими верными и храбрыми людьми он никак не может проиграть. *** — Юный дурак… На что ты вообще надеялся? Принес мне победу на золотом блюде… — иронично улыбнулся Нур Назарин, глядя в упор в глаза молодого короля Штормов. Аргилак по понятным причинам ничего не мог ему ответить — и квохорец лениво бросил отрубленную голову на груду других таких же. — Нет, правда: как он додумался до такого? Отбить Штормовой Предел лобовой атакой? Ладно, он мог еще понадеяться на то, что мы не знаем местности… Но как он мог забыть о разведчиках-дотракийцах? У сынов Ваэс Дотрака была, без сомнений, лучшая в мире конница — и лучшая мире конная разведка. Ни одна птица не могла пролететь в десятке лиг от позиций войск Триумвирата и остаться при этом незамеченной. Что уж говорить о десятках тысяч варваров, решивших отбить свою так называемую столицу… Они, кажется, всерьез надеялись обойти дотракийских всадников — или одолеть их простыми фланговыми ударами и заходами с тыла. — Мы насчитали не меньше двадцати тысяч убитых андалов, мой господин. Примерно пять тысяч пленных. Остальные разбежались кто куда. — Пошлите гонца к Дрого и скажите, чтобы выпустил своих конников на равнины и пусть они поймают как можно больше беглецов, — приказал Нур. — Обещайте платить золотом за каждого перехваченного варвара. Чем больше мы поймаем сейчас, тем меньше людей будет у Старка завтра. Есть еще новости? — Агенты Вариса сообщают, что сразу после начала марша армии короля Аргилака от нее отделился отряд численностью около десяти тысяч человек и направился на север, — сообщил Ровен, троюродный брат Назарина. — Возможно, струсили… А возможно, поняли, что дурак-король ведет их на гибель. — Что у них было на гербах? — Со слов разведчиков, у одних на знаменах изображена белая башня, у других — зеленый человек. — Хайтауэры и Тарли… Нет, это не дезертиры, — определил один из офицеров-волантийцев, хорошо разбиравшийся в вестеросской знати. — Их владения расположены на юге. Значит, они идут на соединение со Старком. — А наши потери? — В первой волне высадки у нас было сто двадцать тысяч пехотинцев и шестьдесят тысяч дотракийских всадников. С учетом убитых, раненых, больных, дезертировавших и оставленных в гарнизонах мы лишились почти сорока тысяч солдат, — командир Лиран Рогаре из Лиса нервно барабанил пальцами по столу. — Южное королевство мы, считайте, взяли. Северное может выставить против нас порядка ста тысяч. Южанские недобитки могут добавить им еще тысяч пятнадцать. Далее, так называемые «Королевские земли», которые мы заняли — их лорды собрали около двенадцати тысяч солдат, но они присоединились не к армии Аргилака, а пошли вместо этого на соединение со Старком. В их числе оказались и Веларионы, предавшие валирийскую расу и отклонившие наше предложение о союзе… Военачальники принялись перешептываться между собой — они понимали, что это не к добру. Если все эти недобитки вольются в северную армию, их численный перевес будет практически утрачен. И это если не учитывать охваченное гражданской войной третье королевство Альянса. Если все пойдет плохо и противники помирятся — они смогут добавить на вражескую чашу весов еще тысяч тридцать. Перед началом вторжения они были уверены, что Альянсу конец: одно из трех вражеских королевств не пережило своего создателя и скатилось в междоусобицу, в которой одна сторона выступала за Север, а вторая, очевидно, за Юг. Они, конечно, могли подождать, когда Север и Юг сцепятся друг с другом, но потом решили, что не стоит — союзниками три варварских королевства все равно уже быть перестали, поэтому ничто не мешало перебить их поодиночке. Но оказалось, что с похоронами тройственного Альянса они несколько поспешили. — Есть ли у нас возможность устранить Старка тем же способом, что и Баратеона? — спросил Нахар. — Без него в армии начнется беспорядок… — Это абсолютно невозможно, — отрезал Верховный колдун Квохора, склонив голову и сплетя пальцы в замысловатую фигуру. — То, что у нас получилось в первый раз, нельзя назвать иначе, как огромным везением. Мы принесли в жертву тысячи человек и животных с тщательно выверенной родословной — но и этого не хватило бы без спрятанной в стенах замка древней маны, о которой забыли сами варвары. Сейчас она уже израсходована. И госпожа Мелисандра нуждается в отдыхе — ей ведь пришлось еще и загонять обратно ту сущность, что пришла в наш мир… — Так что же нам делать? Мы разбили одного врага, но не можем идти дальше, а время работает на варваров… — Ошибаетесь, — рассмеялся Нур Назарин. — Время работает не на варваров… *** — К сожалению, время работает на валиристов, — сказал король. Собравшиеся на военный совет лорды удивленно переглянулись. — О чем вы, ваша милость? — спросил Домерик Болтон. — Каждый день к нашему войску прибывают пополнения. Из Долины пишут о том, что как только Орлиное Гнездо узнало о вторжении, сторонники Петира Бейлиша тут же выбросили его в Лунную дверь, освободили заложников и присягнули вам на верность! Это значит, что скоро у нас будет еще тридцать тысяч воинов! Мы превзойдем врага числом! — Время работает на валиристов, — медленно повторил король, чувствуя, что история его жизни повторяется. Смерть отца. Смерть брата. Скорая битва с порождениями Валирии на берегах Трезубца… И пускай даже в этот раз у него не было кровного родства с «отцом» и «братом», он все равно не мог избавиться от того, что вернулся во времена Восстания. Вот только в этот раз он сражался совсем один. — Они заняли большую часть Юга — и новости об одержанных ими победах уже должны были достигнуть Эссоса. Назарин и его прихвостни обещали своим соотечественникам земли и рабов за морем — и скоро они начнут заселять «освобожденные» земли. Если мы промедлим, они пустят там корни — и нам придется их выкорчевывать с кровью и болью. И тем самым породим еще больше причин для взаимной ненависти по разные стороны моря. И эта война будет тянуться, тянуться и тянуться без конца. В комнате повисла тишина, в которой было слышно только тяжелое дыхание участников совета. Все поняли, о чем он говорит. Одно дело — разбить армию вторжения. И совсем другое — вечная война с целой расой. Единственным похожим событием в их истории было нашествие андалов, которое разбилось у Перешейка. И северяне не понаслышке знали, как долго может продолжаться война двух народов. Даже когда король Теон Старк нанес ответный удар в сердце Андалоса, воины с семиконечной звездой на знамени продолжали перебираться в Вестерос и подчинять себе королевства и княжества Первых людей. И в конце концов они победили — к югу от Рва Кейлин не осталось ни одного королевства, сохранившего верность Старым богам. А их жителей либо перебили, либо изгнали, либо породнились с ними. Спустя тысячи лет они все-таки стали одним народом. Но валиристы не собирались ни с кем породняться. В жителях Вестероса они видели только врагов, которых нужно убить немедленно, или рабов, которые еще могли немного пожить. Им не нужны были новые подданные, как Эйгону Таргариену — им нужна была земля, свободная от «лишнего» населения. Потом, спустя поколения, возможно, они научатся как-то сосуществовать с теми, кто до этого момента доживет. Если вообще кто-то доживет. Король был прав. Времени на сомнения не было. — Единственный наш шанс — одержать победу как можно скорее. Победу решительную и безоговорочную, — негромко произнес Эддард Старк. — Чтобы о разгроме захватчиков услышали и по ту сторону моря. Чтобы те, кто готов был «заново заселять» Вестерос, сразу передумали. Простого поражения валиристов будет мало. Нужен настоящий разгром. Вот только как его добиться? Изучив карту вдоль и поперек, король нашел подходящее место. Очень знакомое место, где они уже однажды дали бой неприятелю — и победили. Долина Трезубца была полна топей и мелких речушек. В одном из таких мест, Нед, Роберт и Джон Аррен положили конец таргариенской деспотии. Он знал, что дотракийские кхаласары уже добрались до границ Речных земель. Несмотря на отсутствие дисциплины, это войско представляло собой большую опасность, чем легионы Триумвирата. Хотя бы потому, что местность, на которой они предполагали дать битву, представляла собой ровное поле, где дотракийцам ничего не стоило разбить пятикратно превосходящего их врага. Они уже не раз совершали такое. Остановить их можно было только каменной стеной замка. Вот только как будут жить те, кто останется за стенами? И захотят ли они потом служить королю, который бросил их на растерзание конным дикарям? Но у Эддарда Старка были не только рыцари-землевладельцы и идущие за ними дружинники и ополченцы. У него были остатки Золотых Мечей. У него были бывшие Снежные Розы — потомственные воины, отточившие свое мастерство в войнах против эссосцев. И у него как раз накопилось достаточно щитов и пик для осуществления плана «Стена». Он два года готовился к этому дню — с тех самых пор, как Роберт впервые пригрозил ему возможным вторжением дотракийцев в Вестерос. Он перебрал все возможные варианты — и выбрал тот, что показался ему самым лучшим. Для этого пришлось создать новое оружие и обучить солдат новой тактике — и он сделал это, пусть и не все пока что понимали смысла его действий. Лишь нескольких своих приближенных король посвятил в курс дела. — Сколько людей у дотракийцев? — спросил он. — Минимум пятьдесят тысяч, милорд, — Бейлор Хайтауэр не был его подданным, поэтому обратился к нему именно так. — Они опустошают долину Трезубца, с каждым днем продвигаясь все дальше. Нед согласно кивнул и развернул карту. — Мы разделимся. Основная часть войск под командованием сира Бриндена Талли пойдет к Штормовому Пределу. А меньшую часть возглавлю я и отправлюсь вот сюда… — он указал на то самое место, где семнадцать лет назад отгремела битва на Трезубце. — Я возьму с собой двадцать пять тысяч. Все собравшиеся решили, что король, должно быть, спятил. Нед Старк прекрасно это понимал. Никакая болотистая местность не замедлила бы дотракийскую орду настолько, чтобы ее можно было победить пешим войском, вдвое уступавшим ей численно. Даже если бы он взял с собой не двадцать пять тысяч, а двести пятьдесят — которых у него не было — даже тогда победа не была ему гарантирована. Но король взял двадцать пять тысяч — и пошел биться с дотракийцами на открытой местности. И почти все его знаменосцы были уверены, что этой битвы он не переживет. Выходить на бой с дотракийским кхаласаром в поле — вернейшее самоубийство. Эту простую истину знал любой, кто изучал искусство войны. Король Эддард, который еще не успел стать Эддардом Великим, Спасителем Вестероса, готов был разбить эту истину вдребезги.