Король Эддард, именуемый Первым

«Каждый король или император династии Старков, как пишет мейстер Киллиан, считал своим долгом сделать или выбрать себе трон в соответствии с личными предпочтениями, однако есть один атрибут монархической власти, остававшийся неизменным со времен Эддарда Великого. Мы говорим, конечно же, о Ледяной короне. Выкованная из сплава железа и меди корона была лишена каких-либо гравировок и инкрустаций. Простые шипы, похожие на ледяные сосульки, торчащие вверх — и все. Король Эддард намеревался восстановить древнюю Ледяную корону, которую в стародавние времена носили Короли Зимы. Еще одной отличительной чертой новой Ледяной короны была ее легкость — многие из тех, кто носил ее, отмечают, что со временем просто забываешь об этом головном уборе. Каждый из Старков короновался этим атрибутом — и каждый носил его на протяжении всего правления. В отличие от Железного трона, выкованного при Эддарде Великом, Ледяная корона не менялась и не переделывалась ни разу на протяжении веков — не считая чистки и ремонта. После Великой освободительной революции, когда Криган IV, последний император Вестероса, был обезглавлен на Лобной площади, Ледяную корону торжественно выбросили в плавильную печь, тем самым дав понять, что монархия в стране закончилась навсегда. И только спустя двадцать лет Эльдар Барат, один из ведущих деятелей революции, заявил, что уничтоженная корона была всего лишь подделкой, а настоящую он припрятал — и теперь готов вернуть обществу. Сегодня Ледяная корона выставлена в музее Мейденпул-сити, на площади Трех королей. А споры о том, является ли она подлинником или все же нет, не утихают по сей день». (Пол Мертинс, декан исторического факультета Сигардского университета) *** — Итак, я полагаю, с делами на сегодня все, — король Роберт оглядел свой Малый совет. — Или еще что-нибудь есть? — Есть еще один важный вопрос, ваша милость. Он касается новостей… от наших северных соседей, — негромко произнес старик Элдон Эстермонт. — Ты про Долину? Что там? — тут же напрягся Роберт. Элдон переглянулся со Станнисом — и они молча решили: пусть новость королю сообщит его брат. — Во-первых, Джон Аррен умер… — начал Станнис. — И я уже знаю об этом, — сквозь недовольство в голосе Роберта прорезалась грусть. — Через два дня я отправлюсь в Чаячий город, чтобы присутствовать на его похоронах. — И о завещании короля Джона, я полагаю, тебе тоже известно? — Станнис, ты за кого меня принимаешь? За неграмотного и слепого дурака? — повысил голос Роберт. — Да, мне давно известно, что он завещал свои владения Северу… Об этом все знают, я лично присутствовал при подписании документа! Станнис и Элдон снова переглянулись, словно сомневались в том, стоит ли говорить дальше. — Проклятье, да что вы мнетесь? Что происходит? — не выдержал король. — Мы сами узнали об этом только сегодня. Леди Лиза Аррен, мать лорда Джаспера… — Станнис демонстративно не стал называть их «королевой» и «принцем», — …пригласив лордов Долины на похороны супруга, арестовала многих из них и провозгласила своего сына королем. Она настаивает на сохранении независимости Долины — и у нее немало сторонников. Возглавляет их Петир Бейлиш, который, как мы теперь понимаем, последние годы постепенно забирал в свои руки все больше власти. Северяне сообщают о том, что в Кровавые Врата заблаговременно был введен сильный гарнизон, очевидно, поддерживающий короля Джаспера — иного сухопутного пути в Долину нет… Там, похоже, готова вспыхнуть междоусобная война. Первой реакцией Роберта было непонимание, второй — подлинная баратеоновская ярость. — ВОТ СУКА! — он с силой грохнул кулаком по столу. — Да как она… Как она посмела так попрать последнюю волю Джона? — А что делать нам, отец? — спросил принц Аргилак. — В смысле, «что»? Созывайте знамена, готовьте корабли — идем давить мятеж вместе с Недом. Сначала возьмем Чаячий город — если лорд Графтон верен королю Джону, он примет нас как союзников, если же нет… Тем хуже для него. Затем блокируем все подходы к Кровавым Вратам — или ударим с тыла одновременно с воинами Севера. А дальше, считай, победа наша. Эта полоумная, наверное, думает, что Орлиное Гнездо неприступно — но когда ее людям придется жрать камни с голодухи, это наверняка… — Зачем? В комнате воцарилась тишина. Роберт непонимающе посмотрел на задавшего такой простой — и в то же время такой непростой вопрос сына. — В каком смысле, «зачем»? Очевидно же, чтобы помочь Неду, нашему верному другу и союзнику! — В чем помочь? В завоевании другого нашего союзника? Джаспер Аррен — законнорожденный сын короля Долины, Соколиный трон принадлежит ему по праву! — Аргилак… — С какой стати мы должны проливать кровь ради того, чтобы северяне становились сильнее? — не унимался Аргилак. — Отец, то, что ты предлагаешь — это худшее решение из возможных! Мы должны поддержать сторонников короля Джаспера, чтобы Долина осталась свободной! Я не говорю, что мы можем сами ее завоевать, но если мы поможем им, они запросто могут присоединиться к нам добровольно! К нам, а не к ним! У нас с Долиной намного больше общего, чем у Старков! В нас течет андальская кровь, мы поклоняемся Семерым, мы… — Ты предлагаешь мне обмануть доверие того, кто был моим нареченным отцом — и ударить в спину моего нареченного брата? — пугающе тихо и спокойно поинтересовался Роберт, сжав кулаки. — Аргилак, мне кажется, тебе не стоит пока… — попытался было урезонить своего правнука лорд Эстермонт, но того уже несло. — Ты мог бы стать королем всего Вестероса! Ты должен был им стать! Это ты возглавил Восстание и одержал в нем победу! Ты убил Рейгара! А они предали тебя, отказавшись признать своим королем! Они нарушили свои обещания — ради того, чтобы разорвать твою страну на куски! — Аргилак… — Станнис смотрел на принца широко раскрытыми от изумления глазами. Он и подумать не мог, что его племянник такие мысли в голове крутит… — Если бы ты стал королем, Простор не утонул бы в крови — как и Западные земли. Ты бы придумал, как их помирить… Или усмирил все бунты в зародыше. Но они тебе не дали. Отец, пойми, северяне — не друзья тебе, они насмехаются над тобой и дергают тебя за ниточки ради собственной… БАБАХ! Под оглушительный звон разбитого стекла принц отлетел назад и рухнул на пол, зажимая руками окровавленный лоб. Королева тут же бросилась к нему с криком, а Роберт, тяжело дыша и из последних сил сдерживая гнев, посмотрел на свою руку, которой он только что швырнул в голову сына винный кубок. — Напрасно я не уделял тебе достаточно внимания, сынок, — король встал из-за стола и посмотрел сверху вниз в полные непонимания и страха глаза своего наследника. — Возможно, именно из-за этого ты так и не понял, что значит быть настоящим Баратеоном. Настоящий Баратеон не плетет интриги за спинами тех, кто считает его другом — и не сидит в стороне, пока они проливают кровь на поле битвы. Настоящий Баратеон берет в руки оружие — и становится бок о бок со своим другом, братом, товарищем… И, если придется, падает замертво рядом с ним! Станнис не был согласен со всеми его словами, но ему хватило ума не говорить об этом вслух — опасных предметов в поле зрения брата было еще много. Да и потом, в главном он был полностью согласен с Робертом: если ему и придется умереть ради своей семьи и своего дома, он пойдет на смерть, не раздумывая. — Кто тебя этому научил? Тиреллы? Твоя милая женушка? — продолжал Роберт. — Ты назвал меня марионеткой в руках северян? Но не тобой ли управляют незримые нити, тянущиеся из Хайгардена? Вон с глаз моих, глупый мальчишка! Убирайся в свой цветник, который твоя жена называет домом — и не возвращайся, пока не охолонешь как следует! Аргилак, все еще зажимая рану на голове, поднялся на ноги — и теперь Станнис видел в его глазах непокорность и гнев. Все-таки он был сыном своего отца, как ни крути… Тем не менее, он ничего не сказал в ответ, только бросил в их сторону прощальный взгляд и зашагал прочь. *** Станнис перебирал сегодняшние отчеты — и понимал, что они с каждым днем нравятся ему все меньше. Морские патрули, охранявшие воды Драконьего Камня, перестали выходить на связь. Сир Джастин Масси, который ими командовал, не имел славы человека, пренебрегающего своими обязанностями или исчезающего без видимой причины. Разведка по ту сторону моря не сообщала никаких тревожных новостей, но он не мог отделаться от ощущения, что их ждет нечто нехорошее. Дверь в его кабинет распахнулась с оглушительным грохотом и Станнис, скрипнув зубами, повернулся к незваному гостю. Спрашивать, кто это, было излишним — только один человек в королевстве мог позволить себе ворваться к нему без стука. Естественно, это был славный король Штормов Роберт из дома Баратеонов, именуемый Первым. По совместительству — еще и его старший брат. — Алара уже неделю со мной не разговаривает, — пожаловался Роберт, тяжело падая в одно из кресел напротив стола Станниса. — Ты ее сыну голову разбил, — напомнил Станнис, давая понять, что этого объяснения достаточно. — И своему заодно. — Я помню… Помню. Проклятье. Мальчишка вывел меня из себя, ну я и… Погорячился малость. Да, да, признаю, я хватил лишку! Ему всего четырнадцать, а я вместо того, чтобы дать ему мудрый отцовский совет, выкинул его за порог… — Так позови обратно, — прямо предложил Станнис. — Не могу. Я выгнал его у всех на виду… И если теперь вот так признаюсь в том, что был не прав… Это будет как звонкая пощечина по моему королевскому достоинству. «Тебе бы звонкая пощечина точно не помешала», — подумал Станнис. — «Такие вещи лучше всего исправляют характер». Естественно, ему хватило ума не говорить об этом вслух. Он собирался сказать совсем иное — но его снова прервали. Дверь снова распахнулась с громким стуком — и Станнис вновь повернулся ко входу с нескрываемой злостью на лице. И тут же упокоился, узнав великого мейстера Крессена. — Милорд… Ваша милость… — прохрипел старый мейстер, после чего, задыхаясь и хватая воздух ртом, выдал несколько сбивчивых фраз, из которых Станнис и Роберт смогли разобрать только три слова. «Валиристы», «вторжение» и «Тарт». *** Это было чуть больше месяца назад. Вторжение началось просто идеально — для врагов. Слишком поздно Станнис понял, куда пропали дозорные корабли — и почему о грядущем нашествии молчали все источники лорда Вариса. Но даже если бы он попытался перехватить идущую через Узкое море армаду всем, что у него было, шансы на победу при таком соотношении сил оценивались им как нулевые. Триумвират бросил в бой все, что могло ходить по морям — их корабли были лучше, их капитаны опытнее, а самое главное, их было в разы больше. То, как легко флот Альянса был застигнут врасплох, можно было объяснить лишь тем, что Варис, сумевший втереться к ним в доверие, с самого начала работал на врага — и в нужный момент сделал так, что они ослепли, оглохли и отупели. «Подумать только, как мы могли доверить такое важное дело лисенийцу!» — укорял себя Станнис. Уже потом он узнал, что подавляющее большинство валирийских судов были забитыми по самую ватерлинию неповоротливыми транспортами — и если бы он все-таки решился на самоубийственную атаку, возможно, сейчас им было бы намного легче… Он не решился — и враг, моментально растоптав оборону Тарта, перемахнул через пролив и начал продвигаться вглубь Вестероса. Почти двести тысяч пехотинцев и всадников, которых валиристы смогли переправить через море без потерь — и которых некем было останавливать. Они с Робертом понимали, что скоро враги дойдут до Штормового Предела — и постарались укрыть за стенами замка как можно больше беженцев. Потому что знали: солдаты Триумвирата щадить никого не будут. А дотракийские налетчики… Про них и вспоминать не хотелось. Уже три недели Станнис был заперт внутри Штормового Предела — опять. Правда в этот раз у него было достаточно припасов и людей, а еще с ними был сам король. Он прикинул, что с заполненными доверху кладовыми и таким количеством защитников они без труда продержатся минимум полгода, а то и больше. Вражеского штурма они не боялись — Штормовой Предел был одним из самых неприступных мест во всем Вестеросе. Единственный более-менее удобный проход к замку перекрывали тяжелые окованные ворота, к которым вела узкая каменистая тропа, зажатая между крутых утесов, откуда они могли безнаказанно расстреливать врагов. Отправленные по этой тропе штурмовые отряды, можно сказать, сами себя предлагали в качестве движущихся мишеней. Дотракийцы, пытавшиеся несколько раз с наскока взять ворота, поняли это далеко не сразу. Главной угрозой со стороны валиристов был огонь — Дикий огонь. В какой-то момент они смогли дотолкать до главных ворот крытую повозку под двускатной крышей, которую защитники приняли за таран и решили поджечь, когда та подкатится поближе. Решение оказалось фатальным — один из рабов-смертников, кативших этот колесный брандер, сам поджег фитиль. Взрыв не только испарил саму повозку и тех, кто ее толкал, но и снес тяжелые створки и ближайшую каменную кладку вместе со всеми, кто находился рядом. Но и это не помогло врагам ворваться в крепость — замотав лица смоченными в уксусе тряпками, защитники Штормового Предела бросились строить баррикады у них на пути, пока товарищи сверху продолжали расстреливать всех, кто бежал к разрушенным воротам. Попытки проломить стены метательными машинами тоже не дали результата — Штормовой Предел находился на возвышенности и для того, чтобы просто добросить камень до цели, валиристам требовалось создавать сложные и трудные в изготовлении орудия, тогда как воины королевства Штормов легко достреливали до них с высоты из обычных скорпионов и баллист. Стрелять по замку горшками с Диким огнем они больше не пытались — после того, как артиллеристы Штормового Предела попали по «боекомплекту» одной такой батареи. По ночам враг применял другие способы попасть внутрь — то лезли вверх по стенам, то начинали рыть подкопы… Станнис без труда пресекал все подобные попытки. В конце концов, он не в первый раз оборонял свой родовой замок от превосходящего врага. Он был готов ко всему. На самый крайний случай в крепости были потайные ходы, известные только Баратеонам — и Роберт уже запечатал их все. Ничего, если понадобится, их можно будет снова открыть. Но он был уверен, что до этого не дойдет. Валиристы, застрявшие под их стенами, с каждым днем все сильнее впадали в отчаяние. Он думал, что скоро они снова попытаются штурмовать ворота — и надеялся на это. Даже если замок в итоге падет, Триумвират потеряет много драгоценного времени, понесет тяжелые потери, а союзники успеют собраться с силами. Буквально за день до того момента, как валиристы отрезали их от остального мира, Роберт успел отослать ворона в Хайгарден — к сыну. Он велел созывать знамена и выдвигаться — но не к столице. Приказ короля был предельно четок: идти к Риверрану и встать под командование Эддарда Старка. Чтобы встретить противника единым стальным кулаком. Если все пройдет гладко, думал Станнис, их королевство сможет собрать до восьмидесяти тысяч мечей. У северян — если они вернут все войска, посланные на «усмирение» Долины — должно быть тысяч сто. Таким образом, у них были шансы отразить нашествие. Если только не принимать во внимание одно маленькое «но»: в отличие от эссосцев, у них не было опыта войны с дотракийцами. Столкновение с кхаласаром в открытом поле будет для них гарантированной смертью. И все же Станнис знал, что король Эддард все-таки внял увещеваниям его брата — и начал готовиться к возможному вторжению лошадников через море. Примерно два года назад королевские оружейники стали делать щиты нового типа, которых в их войске раньше не было — большие и широкие, способные прикрыть человека целиком. Еще они стали делать прочные и тяжелые пики длиной от четырех до шести ярдов. Ценность такого оружия в бою казалась Станнису крайне сомнительной, но он никогда не считал Эддарда Старка дураком. Он был уверен, что у короля Севера есть план. — Продержимся еще месяц-другой — и дождемся подмоги. Нед придет к нам — и мы вместе раздавим этих выродков. Держитесь, братья, мы отомстим им за все! — воскликнул Роберт и получил в ответ шквал радостных криков. Мстить и правда было за что. Штормовой Предел еще держался, но остальное королевство было в полной власти захватчиков. Они не знали, как далеко продвинулся враг, но видели, как они относятся к жителям завоеванных земель. Они не устраивали пиров под стенами замка, как это делали просторцы — вместо этого валиристы выстроили у них на виду целый лес крестов, на которых были распяты еще живые люди. Так они, очевидно, провоцировали защитников выйти наружу и сразиться в открытом поле. Вместе с Робертом и Станнисом оборону крепости держало около десяти тысяч человек — и после таких «представлений» вряд ли среди них остался хоть один, кто не был готов рвать валиристов на куски голыми руками. Тяжело вздохнув, Станнис сделал большой глоток. В его кубке была вода — в такой момент он хотел сохранить свою голову ясной. Где, интересно, сейчас Аргилак и его люди? Наверное, уже закончили сборы и движутся на север. Им потребуется недели две на то, чтобы встретиться с северянами и объединить силы. Еще две-три недели быстрого марша — на то, чтобы прибыть к ним на подмогу. Это в лучшем случае. Конечно, валиристы могли попробовать разбить их по частям, но для этого им самим пришлось бы раздробить силы — да и то не факт, что они справятся. Враги плохо знали Вестерос — и среди местных жителей вряд ли нашлись бы желающие им помочь. Аргилак, в случае чего, смог бы уйти от столкновения. В один прекрасный день король решил подбодрить осажденных, устроив пир, на который пригласил всех командиров. Это был ясный сигнал на обе стороны крепостных стен — осажденные давали понять, что не боятся врагов и уверены к победе. Станнис был не очень рад тратить впустую припасы, но понимал, что Роберт по-своему прав. И не стал спорить. Пир был в самом разгаре. Молодая полуодетая женщина попыталась было взять Станниса за руку, но тот отмахнулся от нее. Сибелла и Ормунд сейчас оставались в Старом Замке, чему он был искренне рад — и не хотел пятнать эту радость супружеской изменой. Девица еще не успела найти себе нового кавалера, когда все огни в пиршественном зале вдруг погасли. В следующее мгновение они вспыхнули с удвоенной силой, как будто кто-то невидимый раздувал пламя, делая его ярче и злее. Станнис вскочил со своего места. Кто-то закричал от испуга и когда он огляделся по сторонам, то сразу понял, что именно напугало людей. В самом центре большого зала прямо над полом набухал какой-то черный комок — и он будто втягивал в себя все вокруг, включая воздух и пламя факелов. Ему показалось, что нечто по ту сторону мироздания делает глубокий вдох… За которым последовал такой же сильный выдох, выпустивший в мир россыпь мечущихся теней, закружившихся над землей. Они летали вокруг черного шара и как бы подпитывали его, делая все больше… А когда Станнис посмотрел себе под ноги, он увидел, что его собственная тень куда-то пропала. «Это колдовство…» В следующий момент из дыры в воздухе — да, это была именно дыра — высунулась огромная суставчатая лапа с серповидным когтем на конце. И взмахнула с такой силой, что поднятый ей порыв ветра опрокидывал людей и столы. Он успел увидеть, что все, кого это неведомое чудовище задело, рассыпались пеплом. — РОБЕРТ!!! — заорал Станнис во весь голос, бросаясь к брату. Затем у него вдруг подкосились ноги. Он упал, попытался встать — и понял, что не может. Оглянулся назад, чтобы посмотреть, что у него с ногами… А не было у него больше ног. Больше всего его поразило даже не это, а то, что он совсем не чувствовал боли. Затем он увидел, как падает замертво Роберт, держащий на руках такую же мертвую Алару. В последнее мгновение своей жизни король Штормов попытался спасти ту, кого любил больше всех на свете. Он так и не успел понять, что она умерла еще до того, как он до нее дотянулся. Мир вокруг стремительно затягивался тьмой. Последним, что успел услышать Станнис Баратеон, было: «Они идут! Все к главным воротам!»