My obedient captain

— Капитан… Кёрли дёргается, когда на его шею спереди ложится широкая ладонь, пальцы задевают кадык, а после чуть сжимают, заставляя приоткрыть рот, чтобы втянуть побольше воздуха.  — Джим, ты… — Тихо, — тоном, не терпящим возражений. Ладонь на шее кудрявого сжимается, пока вторая опускается на подтянутую стройную талию мужчины и гладит её изгибы. — Кажется, кто-то забыл своё место, м?  — Нет, Джим, я… — Кёрли снова не дают закончить. Тяжёлая ладонь с грубым шлепком опускается на твёрдый зад капитана. — Агх! — Что ты, кэп? — Джимми прижимается сзади, нагло сжимает капитанскую задницу одной рукой, второй уже оглаживая твёрдый пресс на животе, ощущаемый даже через грубую ткань формы. — Не слышу. — Я… — гордость не позволяет старшему по званию признать, что своё место он прекрасно помнит, поэтому он только задирает голову, сбрасывая золотистый водопад пышных кудрей себе на плечи. Шатен, не теряя времени, зарывается лицом в чужие волосы и целует куда-то в затылок. Когда они с Джимми только начали встречаться, у них за плечами было не так много рейсов на "Тулпаре", зато были почти двадцать лет дружбы. Кёрли немного напрягала затянувшаяся стадия отрицания их отношений у Джимми, но уже через месяц капитан умилялся тому, как его любимый (Джим говорил, что это звучит пиздец как слащаво), краснея до корней волос, берёт его за руку и тащит на свидание (по нескромному мнению Джима это тоже звучало слишком приторно).  Кёрли, как оказалось, многого не знал о своём парне. Джимми иногда позволял расчёсывать себя и заплетать свои волосы, которые оказались мягкими и пушистыми. А однажды капитан назвал его полным именем и через минуту заметил покрасневшие щёки и прикушенную губу мужчины. Теперь Кёрли точно знал, чем его можно провоцировать во время интима. — Нет, ты точно забыл своё место, — строго и в то же время удовлетворённо тянет Джимми, будто радуясь тому, что блондин так и не ответил. — Ну что ж, раздевайся. — Джеймс, я… — полное имя второго пилота непроизвольно жарко срывается с влажных от слюны губ, и тёмные глаза Джима темнеют ещё сильнее. — Ты оглох? — голос шатена резко холодеет, он грубо толкает капитана в сторону кровати и захлопывает дверь в каюту, не забывая закрыть на замок.   Джимми всегда был ревнивым. Конечно, Кёрли понимал, что долго болтать с Аней не стоит, иначе Джим начнёт видеть соперницу и в ней. И, похоже, уже увидел. Нет, он ничего не сделал с девушкой, но преподать своему парню до чего слащаво, блять урок за излишнюю, как ему показалось, игривость при разговоре с медсестрой было необходимо.   Кёрли, охая, приземляется на кровать и тяжело дышит, смотря, как Джимми медленно раздевается. Капитан нерешительно расстёгивает верх своей формы, то поднимая, то опуская глаза. — Думаю, ты всё-таки забыл, кому ты принадлежишь, Кёрли, — Джим уже полностью разделся и отбросил свою форму в угол каюты, забираясь на кровать и нависая над старшим по званию. — Не забыл… Я не забыл… — бормочет капитан, отводя глаза и чувствуя, как твёрдый пресс любимого прижимается к его. — Я твой, Джеймс.   Джимми сжал зубы, услышав своё полное имя. Его член стоял колом с момента, как он затащил капитана в каюту и прижал к стене, а теперь кэп разжигает этот огонь в своём помощнике ещё больше. Ощутив ладонь Кёрли на своей щеке, он, хмурясь, ткнулся в неё, после чего несильно укусил за указательный палец.   — Ауч, — Кёрли отдёрнул руку и тихо засмеялся. — Какой ты жестокий, Джеймс. — Заслужил, — стараясь скрыть улыбку, пробурчал второй пилот и припал к шее своего капитана.  Запрокинув голову, Кёрли прикусил губу, стараясь сильно не шуметь. Хоть двери и были закрыты, привлекать лишнее внимание не хотелось, но вряд ли команда осудила бы их, а может они уже и так обо всём догадались.   Все мысли вылетели из головы, стоило только ощутить тупые клыки в районе плеча на мягкой коже, и Кёрли чуть не подбросило от таких ощущений. Он жмурит глаза сильнее и едва сдерживает всхлип, обхватывая чужую голову трясущимися ладонями и зарываясь пальцами в тёмные пряди.  — Джим, ты так злишься из-за Ани?… — капитан не успевает говорить, как получает шлепок по бедру. Место удара тут же краснеет. — Гх!  — Кто разрешал тебе открывать рот? — Джим отрывается от его шеи и обхватывает её крепкой ладонью, слегка сдавливая. Опускает взгляд ниже и замечает появившиеся на члене капитана капельки предэякулята, несколько из которых уже стекали по длине ствола. — Хм, и что у нас здесь? — мужчина сдавливает капитанскую шею сильнее, свободной рукой разводя чужие твёрдые бёдра. — Капитан возбуждён на работе? Как неприлично. — П-пожалуйста… — Кёрли ёрзает и раздвигает ноги шире. Дыхание учащается, а в каюте совсем перестаёт хватать воздуха. — Что пожалуйста? — рука на шее блондина сдавливается, а вторая рука придерживает за бедро. — Где Ваша гордость, капитан? Хотя, о чём это я, — на лице второго пилота появляется мерзкая ухмылочка, и он грубо шлёпает капитана по внутренней стороне бедра. — Умоляй. Кёрли вздрагивает от грубого шлепка и прикусывает губу, чувствуя нестерпимую боль в паховой области. Он готов кричать на весь корабль, привлекая чужое внимание, но Джимми вряд ли это оценит, хотя он любит, когда мужчина не сдерживается, но чужое внимание к капитану он на дух не переносит.  — П-прошу, Джим, позволь мне… — Нет, — строгий низкий голос обрывает капитана, и чужая ладонь снова грубо шлёпает по внутренней стороне бедра, не жалея. — Ты знаешь, как надо обратиться. — Джеймс… — Кёрли приоткрывает рот и уже тянется к своему ноющему члену, как руку перехватывают и сплетают в замок с чужими пальцами. — Джеймс, ты мне очень нужен… Прошу, я не могу больше… Позволь… Кончить… — Кёрли широко раскрывает слезящиеся глаза и всхлипывает в голос. — Хороший мальчик, — Джимми чуть ли не рычит, обхватывая свободной рукой чужой орган и сжимая его. Когда Джим уже быстро двигал рукой, то замедляясь, то ускоряясь, касаясь напряжённых яиц и растирая большим пальцем красную крупную головку, второй ладонью сжимая ладонь капитана, Кёрли почти не сдерживался и стонал на всю комнату, закатывая глаза, пьяно улыбаясь, разводя ноги шире и совсем не стесняясь. Капитанская гордость отошла на второй план. Да и какая тут гордость, когда в голове совсем не осталось мыслей, а всё, чего тебе сейчас хочется - скорее кончить, чтобы избавиться от острой сладкой боли.  Когда Кёрли кончает, почти неестественно выгнувшись в спине и громко застонав, ему кажется, что он теряет сознание, но в чувство его приводят знакомые длинные пальцы на щеке.  — Как грубо, Кёрли. Ещё рано терять сознание, самое главное впереди, — Джимми нависает сверху над ним и скалится, утыкаясь головкой затвердевшего члена между чужих ягодиц. — Переворачивайся. Ты знаешь, как мне нравится. Грубые толчки, громкие шлепки и сильные руки на своих плечах - всё, о чём сейчас мог думать Кёрли. Он сжимал подушку и сильнее прогибался в спине, выпячивая зад и сжимая зубы, чувствуя скорый конец. Глаза закатываются сами собой, а стоны всё чаще и громче вырываются из его рта. Член внутри него скользит с лёгкостью, а блондину только остаётся сжимать его в себе и двигать бёдрами навстречу, стараясь подавлять отчаянные вскрики удовольствия. Джимми сжимает чужие широкие округлые плечи и тяжело дышит, со всей силы вбиваясь в податливое тело под собой. Скользит мутным взглядом по широкой спине, стройной талии, слушает стоны и выкрики и с каждым разом вколачивается всё сильнее. Наклониться. Вдохнуть запах чужих кудрей. Укусить в шею, в самое видное место, чтобы каждая собака на этом корабле и на Земле знала, кому принадлежит это тело. Его. Всё это только его. — Джеймс! Джимми толкается до самого основания, хватается за чужие волосы, оттягивает и не выходит из капитана, пока не изливает в него всё до последней капли. — Блять, Кёрли… *** — Не подходи к ней больше так близко, — Джимми лежит на горячей груди Кёрли и обнимает его за талию, прижимаясь щекой к пылающей коже, пялится куда-то в стену. — Ох, Джим, так ты ревнуешь? — Кёрли как всегда тепло смеётся и зарывается пальцами в каштановые волосы, убирая отросшие пряди за уши второго пилота. Шатен слышит, как часто бьётся сердце любимого. — Почему сразу не сказал? — Я не ревную, просто… Просто не достоин тебя. — Ты ревновал меня даже к бывшим, которых не существует, — тихий смех и пальцы, массирующие кожу головы. Успокаивает. — Ты же знаешь, что до тебя у меня не было. И не могло быть, не без удовольствия думает Джим. Он-то бы всех отмёл. — Да-да, знаю, — неохотно отзывается помощник, закатывая глаза и чуть краснея. У него с Кёрли тоже всё было впервые. А кто ещё согласился бы терпеть твой ублюдский характер, Джимми? — Джим, в следующий раз хоть сразу скажи, — совершенно без упрёка, так же тепло и мягко. Как и всегда. — Аня в курсе наших отношений. Ты ведь знаешь, что мне больше никто не нужен, м? — …Знаю, — после нескольких секунд молчания Джимми сдаётся и поднимает взгляд на своего мужчину.  Усталая белозубая улыбка на распухших покусанных губах, крепкая шея, покрытая красными пятнами и растрёпанные золотые кудри. Земляного цвета глаза встречаются с небесными, и Джим мелко вздрагивает всем телом, неосознанно вжимаясь в Кёрли ещё сильнее. Он никогда не отпустит своего капитана, но будет до конца дней задаваться вопросом, почему тот с ним? С самого детства, буквально с песочницы, с ободранных коленок и выбитых в драках зубов. Кёрли всегда наклеивал пластыри, прикладывал лёд и обнимал, всегда умел найти подход. А Джим всегда принимал. И сейчас принимает. Принимает и молчит. Сдерживается, чтобы не отвести взгляд и поддаётся к заботливым тёплым рукам, прижимающим его к чужой груди, смотрит в голубые глаза, полные нежности. Понимает, что ничего из этого не заслужил. Но продолжает тонуть в любимых глазах.  — Я люблю тебя, Джим, — тёплые губы касаются его лба. А что сказать? Джим тоже любит, конечно, но по-своему. Собственнически, до сплетённых меж собой своих и чужих пальцев, до алого ожерелья из укусов на шее капитана, до боли. Джимми приподнимается, зарывается лицом в чужие пышные кудряшки и вдыхает сладковатый запах, целуя в них же, слушая игривый смех над ухом и чувствуя поглаживания по спине, а после укладывается обратно на чужую грудь и обвивает крепкие руки вокруг чужой талии. — Прости меня… — Что? — Кёрли либо не слышит, либо притворяется. Осторожно берёт Джимми за подбородок и поднимает его голову. — Джим, ты что-то сказал? Второй пилот тихо рычит и утыкается в чужую мягкую горячую ладонь. — Говорю, люблю тебя тоже. Кёрли улыбается шире и снова целует его в лоб. Джим закрывает глаза.