Восточные сказки

Караван угодил в засаду, когда до оазиса, где экспедиция намеревалась устроить привал перед последним суточным переходом к развалинам древнего города, оставалось идти менее получаса, и разговоры охранников стали громче, а шутки – развязней. Все очень устали и предвкушали скорый отдых. Кто б мог подумать, что коварные бедуины заберутся так далеко от районов, где обычно они промышляли? Схватка оказалась короткой и довольно кровавой. Нападавшие разили всполохами жуткого ночного кошмара, никого не жалея. Джо, рухнув с коня, которому походя перерезали шею, сжалась на песке в ожидании удара. Острый испуг и ожидание неминуемой смерти изменили ход самого времени. Она чувствовала себя мотыльком, угодившим в ловушку жидкой смолы, которая со временем затвердеет, превращаясь в янтарь. Процесс уже начался, а потому ей так сложно дышать, и потому биение сердца так оглушает, и каждый удар отзывается внутри черепах громом. Вот только секунды перетекали в минуты, десятки минут, а кривой клинок до сих пор не вспорол беззащитное горло. Они медлили. Почему? Вряд ли короткий, почти игрушечный ножик — единственное оружие, что оказалось при ней в момент нападения и которое она отчаянно сжимала сейчас — мог напугать бандитов пустыни. Они сгрудились поодаль, переговариваясь на грубом, лающем языке, лишь схематично напоминавшем арабский, и время от времени поглядывая в ее сторону. Наконец, от группы отделилась приземистая фигура в длинной серой хламиде. Бедуин — кажется, остальные ему подчинялись — подошел к ней. Остановился, холодно глядя сверху вниз внимательными, темными глазами убийцы. — Поедешь с нами, если хочешь жить. Султан Басир заплатит за тебя хорошую цену. В его гареме много таких тощих и белокожих. Слушайся и будешь цела, — проговорил он на ломаном английском с отчетливым арабским акцентом. Сразу стало понятно, что язык ему не родной. Джо коротко, быстро кивнула. Конечно, можно было бы попробовать выгрызть свободу зубами и этим самым ножом. Вот только попытка сбежать от шайки бандитов стала бы самоубийством. Она это хорошо понимала. — Как твое имя? — Джо. То есть, Джоанна. — Будем звать тебя Джанна. В переводе на наш язык это значит "сад". Тебе подходит. Она только моргнула. Другой бедуин — ниже ростом, какой-то скрюченный, щуплый — схватил ее в охапку, как куль, и закинул на спину верблюда. Ругаться и протестовать она не решилась. В памяти Джо остались лишь разрозненные обрывки пути: монотонное покачивание на спине воняющего щелочным потом верблюда, слепящее белое солнце, стремящееся прожечь ткань легкой одежды и испепелить ее кожу, безжалостные, следящие за каждым ее движением глаза похитителей, почти неразличимые за тканью клетчатых куфий. Караван — не коллег по экспедиции, конечно, другой — все сильней удалялся от привычных маршрутов, углубляясь в пустыню. От однообразной качки мутило, но временами Джо отключалась от усталости и общего изнеможения. Минули дни или, может, часы, когда бандиты устроили привал в очередном оазисе по дороге. Ее грубо стянули на песок и усадили в тень пальмы. Неподалеку раздавался плеск воды, тянуло влагой и спасительным блаженством прохлады. Кто-то сунул в руки грубую чашу — полную до краев. От ледяной воды зубы сразу же заломило. Джо жадно глотала, захлебываясь, не обращала внимания на вспышки боли, пронзающие глазные яблоки, раскалывающие надвое мозг. — Вот это встреча, Бельчонок. Султан-то знает, что вы с братом вернулись? — тот самый главарь оборванцев пустыни разговаривал у озера, где бедуины расположились на отдых, с кем-то еще. С какой-то новой фигурой. Джо, стараясь не привлекать внимания, присмотрелась. Незнакомец стоял в стороне от других. Бедуины демонстративно не обращали внимания на предводителя и его странного гостя, возвышающегося на голову над остальными. В просторной белой тунике, полы которой стелились за ним по песку. Хлопковая куфия в клетку оставляла на виду лишь глаза — внимательные, настороженные, со щедрой щепоткой насмешки. Зеленые, как трава, что густо росла в тени у ручья, к которому Джо наклонилась, чтобы снова наполнить чашу водой. — А ты, значит, снова за старое? — усмехнулся зеленоглазый в ответ и засунул пальцы за опоясывающий тунику широкий кожаный пояс с тяжелыми ножнами. Поправил рукоять небольшого, изогнутого кинжала. Интересную, в виде песочных часов. Кажется, выточенную из кости. — Султан не одобрит, что ты напал на ученых. — Мои ребятки засиделись, Бельчонок. Уж лучше пара-другая неверных, чем караван гостей султана. К тому же, я прихватил для Басира подарок, — и кивнул на нее. Джоанна спешно опустила глаза и продолжила пить. Ни к чему кому-нибудь знать, что она способна понять, о чем они чирикают меж собой на арабском. — Считаешь, в гареме мало наложниц? — его глаза невидимыми, но цепкими щупальцами спрута скользнули по ней, оставляя дыхание ледяного ветра на коже. — Считаю, Басир не бросит бедняжку в беде. И не теряю надежды, что ему понравится кто-то однажды. Не на одну ночь и не на две… Ну ты понимаешь. — Не твои заботы, — резко и зло отрезал незнакомец с необычным прозвищем. Серьезно? Белки — в пустыне? Главарь бедуинов протянул примиряюще руку, но под тяжелым, буравящим взглядом ее уронил. — Твой брат знает, что ты вообще здесь? Не помню, чтобы он одобрял подобные вылазки, — льстиво прошелестел тот, ничуть не конфузясь. — Его сюда не мешай, — рявкнул в ответ таинственный гость и продолжил дальше спокойно, быстро перейдя на едва разборчивый шепот. — У меня новая информация про визиря Азиза… — очень скоро у Джо не получилось разобрать ни слова. Финальная фраза, поставившая точку в неожиданной встрече, прозвучала чуть громче: — Это надо проверить, займись. Я не останусь в долгу. Сказал и шагнул куда-то назад, по ощущениям, прямо в скалу, из которой, будто вырастая из камня, поднимались несколько густых финиковых пальм, дающих много густой тени. — Конечно же, непременно. Бегу и падаю, — проворчал бедуин, задумчиво выводя узор на песке под ногами кривым острым клинком, прихлебывая из небольшой кожаной фляги что-то явно покрепче родниковой воды. * Дворец султана оказался огромным, как город, устланный коврами, в которых тонула нога, пропитанный благовониями и наполненный пением райских птиц, щебетанием сотен наложниц всех возрастов. Молчаливый и хмурый старший евнух вел ее по лабиринтам коридоров и лестниц через несколько десятков внутренних двориков с мраморными фонтанами. Пару раз они выходили в сады и быстро шли по дорожкам, петляющим меж фруктовых деревьев, гнущихся от веса плодов к самой земле. Это был какой-то особый, тайный, неприкасаемый мир, о котором Джо слышала прежде, конечно, но никогда не думала, что придется увидеть его изнутри. Гарем находился в дальнем крыле. Охраняли его мрачные стражи в войлочных темно-красных костюмах. И как не горели на этом всепожирающем солнце? Они напоминали скорее статуи, чем людей из плоти и крови. Вообще никто с ней здесь категорически не хотел говорить. В ответ на любой вопрос Джо ловила только пустой, бессмысленный взгляд. Хотя пыталась говорить и просить на английском, а после — на ломаном арабском, турецком. Все тщетно. Возможно, все дело в том, что для этих людей она была не стоящей внимания вещью. Игрушкой, которую подарят султану, а вскоре забудут, когда надоест. И дни ее закончатся в этих душных палатах среди бархата и шелков, благовоний и фруктов, среди других бедных девушек, вырванных из семей, от родных. Наконец, их путь, петляющий по закрытым коридорам и узким проходам, закончился. Навстречу шагнула одна из женщин. Уже прилично в годах с большими, темными, все подмечающими глазами. Спросила что-то резко и властно. Евнух недовольно скрипнул зубами, но ответил, склонившись в коротком поклоне. Та кивнула и указала на дверь. Слуга вымелся прочь, напоследок оглядев все помещение. Джо огляделась следом за ним и заметила десятки внимательных взглядов, сверкающих любопытством. — Ты — Джанна, дитя? Асаф сказал, это твое имя. Я — Джохара. Не бойся ничего, проходи. Мы подыщем тебе удобное ложе и одежду на первое время. За тобой скоро придут, чтобы помочь привести тебя в должный вид. Во дворце говорили на одном из редких диалектов, и часть слов разобрать получалось с трудом. Но общий смысл Джо понимала, даже могла дать ответ. — Должный вид? — оглядела свои грязные руки со сломанными ногтями. Волосы, должно быть, пропитались грязью, свалялись и торчат во все стороны, как на пугале где-нибудь посреди кукурузного поля в Небраске. На лице саднила парочка синяков. — Для чего? — Как для чего? Сегодня вечером тебя представят султану, — ответила в удивлении та. Джо проглотила комок, вставший поперек горла. А ведь тот крохотный нож у нее отобрали еще бедуины. Надо было спрятать получше. * Ее искупали в огромном бассейне и натерли тело маслами, расчесали и надушили волосы, завили их в крупные локоны, украсили жемчугами, а потом обрядили в легкий, почти прозрачный костюм из воздушной, ничего не скрывающей ткани. — Что я должна буду делать? — То, что скажет султан. Не говорить до того, как услышишь вопрос, не спорить, не прекословить! — сказала мягко Джохара и погладила по волосам. Джо постаралась не разрыдаться. От этого лучше точно не будет. — Наш господин — очень обходительный, добрый, — вставила одна из девиц, что уже час крутилась неподалеку. Чернявая, мелкая, юркая. Подмечающая, кажется, все блестящими, точно ртуть, любопытными живыми глазами. Джохара бросила грозный взгляд и та, смешавшись, потупилась. То и дело зыркала исподлобья. Евнух снова заставил ее подпрыгнуть на месте своим появлением. Возможно, его таинственным перемещениям имелось вполне рациональное объяснение. Например, много тайных ходов во дворце, позволявшим этой жилистой мумии с глазами навыкате, когда-то бывшей мужчиной, проделывать подобные штуки. От ужаса похолодело внутри, но Джо послушно встала под ободряющим взглядом Джохары. — Не нужно бояться. Асаф молчаливым кивком приказал ей идти следом. При каждом шаге коленки все сильнее тряслись, потели ладони. Она вытирала их украдкой о ткань, совершенно не впитывающую влагу. * Покои султана поражали и роскошью обстановки, и размерами. Здесь легко бы поместилась ее квартирка, еще осталось бы место для пары других. Султан Басир задумчиво стоял у огромного стола под окном, заваленным грудой свитков, раскрытых книг и бумаг. Он стянул свой роскошный тюрбан и сейчас хмурился, глядя в свиток и почёсывая макушку, что определенно начинала лысеть. Недовольно оглянулся на звук открывшейся двери. — А, Асаф, это ты? Проходи. Кто там с тобой? — Новая наложница. Джанна, — с поклоном проскрежетал тот бесцветным голосом мертвеца. Вытолкнул Джо перед собой. Она хмуро зыркнула на евнуха, захотелось больно пнуть его в голень. Неловко присела перед султаном. Это вполне могло сойти за поклон. Правитель озадаченно замолчал, разгладил короткую бороду, а после хлопнул в ладоши. — Еще наложница? Ну, хорошо. Дитя, садись-ка ты вон на те подушки. Асаф, прикажи принести щербет, виноград, абрикосы и дыни, какого-нибудь мяса, вина. Тот сморщился, точно ему повелели сожрать живьем таракана. Но попятился, не прекращая все время кланяться. И как только умудрился во что-нибудь не влететь и не расколотить какую-нибудь ценную вазу? Может быть, у него глаза и на заду? Джо осторожно уселась, куда ей велели, когда евнух скрылся из виду. Султан про нее вскоре вроде забыл, вернувшись к бумагам. Перебирал их, что-то писал, щелкал пальцами и тихо ругался. Пару раз засмеялся довольный, должно быть, расчеты сошлись. Через какое-то время появились беззвучные служанки, заставили низкий столик подле нее тарелками с едой и глиняными кувшинами, яркими чашками и так же без единого слова ушли. Джо, пожав плечами, стянула с подноса один сочный персик. Живот от голода уже давно возмущенно урчал. Вцепилась зубами в спелый бок — сладкий сок брызнул на пальцы. Прикончив персик, потянулась за куском белого хлеба, но в этот момент двери в покои султана распахнулись, как от пинка. Она даже подумала — нападение. Но то оказались два парня — смешливых и шумных, в цветных кафтанах, подпоясанных широкими кушаками, в шелковых, нелепо широких штанах и накинутых поверх ярких халатах. — Басир! Мы приехали! Скажи, что ты рад нашему возвращению?! Представляю, как без нас тебя сводил с ума весь дворец! — выкрикивал один — тот, что ниже ростом, самую чуточку кривоногий. Но до чего же красив. Задохнуться впору на месте. Джо даже замерла, засмотревшись на пушистые густые ресницы. Негоже мужчине такие иметь. Под ними сверкнуло насыщенным малахитом, и сердце в груди пустилось вприпрыжку. Второй — тот, что выше, с родинкой у острого носа, отчетливо фыркнул. Она заметила милые ямочки на щеках. — Динар, как всегда, очень скромен. Но мы правда рады вернуться домой. Путешествие в Европу непозволительно затянулось. А тебе ведь нужна наша помощь здесь. Они как-то странно двигались, эти двое. Совершенно синхронно, как будто копировали движения друг друга. А еще при взгляде на них сразу казалось, что в этих просторных покоях как-то слишком уж тесно. Почему иначе они незримо льнули друг к другу, касались бедрами при ходьбе и сталкивались широкими плечами? Султан от этого вторжения просто расцвел — другого слова подобрать она не смогла бы. Разгладились глубокие морщины на усталом лице, помутневшие от столбиков цифр, запавшие глаза посветлели. Он улыбнулся парням — не так, как раньше ей, а всем своим существом. Изнутри засветился. — Наконец-то явились, — проворчал, потирая виски. — Слишком много наложниц, и все всё время чего-то хотят. Новые наряды и украшения, какие-то особые фрукты и ткани, специи... У меня уже кругом идет голова. Самир, я надеюсь, вы с Динаром разберетесь со всеми вопросами, что накопились за два месяца вашего отсутствия. В конце концов, этот дворец будет ваш, привыкайте. Да, я не только про предприятия и торговлю, но и про гарем говорю. Не зыркай так, Динар, дыру во мне все равно не просверлишь. Цыц, балбесы, — припечатал он тут же, заметив, что те собрались было с ним спорить, — не перечить! Я пусть и не отец вам, но дядя. Хм... Значит, наследники. Братья.  — А это кто у тебя? — тот, кого правитель назвал Динаром, уставился с ехидной насмешкой на Джо. Она заметила россыпь крошечных пятнышек на носу и щеках. Веснушки? Так мило… — Седина в бороду, значит, Басир? — Кто? — изумился султан и тоже заметил наложницу. Тут же себя хлопнул по лбу. — Ах, тьфу ты. Я и забыл. Это Джанна. Опять бедуины Кроули привезли пополнение для гарема. Не выгонять же в пустыню. Да ешь ты, — бросил с досадой замершей было Джо, — одни кости, смотреть даже страшно. Динар, иди-ка сюда, проверим расчёты, здесь что-то не сходится, а новая партия специй уже готовится к отправлению. Джо сжалась, прикрываясь подушкой. Высокий и вполне дружелюбный Самир беззаботно плюхнулся рядом, цепляя длинными пальцами виноград, пока его брат вместе с дядей занялся делами. — Боишься? — спросил весело и как-то лукаво. Она пожала плечами. Пока ничего не случилось, но кто знает, что будет потом. Тот понял. — И зря. Между прочим, султан не обидит и мухи. К тому же, — заговорщицки понизил голос, наклоняясь к ней ближе. Почему-то Динар, заметив это движение, нахмурился и замолчал, выразительно глянул на брата. А тот в ответ хохотнул. — Ты, конечно, уже знаешь Джохару? Конечно, знаешь, так вот. Эта женщина держит султана и весь дворец в своей железной руке. Не думай, что тебе что-то грозит этой ночью. Или какой-то другой. Самир подмигнул перед тем, как соскочить, чтобы присоединиться к брату и дяде. Приобнял небрежно за пояс Динара. Тот дернулся и тихо, зло что-то сказал. Но ощутимо расслабился, когда брат ткнулся носом куда-то под ухо и замер, вслушиваясь в поток цифр и расчётов. Какие странные отношения у братьев. Джо пожала плечами и рискнула налить в чашку немного вина. Какое ей до этого, собственно, дело? Вино кружило голову, расслабляло. Тревога не исчезла, конечно, но стихла. Может быть, с ней и правда все будет в порядке? Например, получится подружиться с этим веснушчатым принцем и тот спасет ее, как в тех жарких дамских романах, которые приличной девушке неприлично было бы даже взять в руки? Но этот принц… Он мог бы… Не просто же так султан отдал в их с братом распоряжение гарем?..