Восточные сказки

Большое смуглое тело раскинулось на кровати, занимающей большую часть не особенно просторной каюты. На багрово-черных простынях он – никогда не бывший белокожим, казался фигурой, выточенной из слоновой кости рукой величайшего скульптора. Совершенный. Рельеф его мышц, каждая идеальная линия сильного тела манили. Динар не смог бы совладать с собой, удержаться, даже если бы пытался, даже если бы очень сильно хотел. Даже если бы на кону стояла его жизнь и судьба государства. Он пробовал — в прошлом, ему не понравилось. Опустившись перед ним меж широко разведенных ног на колени, принц пополз вперед — медленно, неторопливо. Языком повторял каждую плавную, каждую острую линию этого тела. Обводил рисунок литых мышц, прочерчивал проступающие под кожей голубоватые вены. Нырнул самым кончиком в ямку пупка. Самира вскинуло — на лопатки. Глаза принца в полумраке каюты сверкнули яростным восхищением. Такой гибкий, такой чувствительный и отзывчивый. Такой… покорный. Такой — его, весь целиком, без остатка. Длинные волосы, разметавшиеся по подушке, образовывали ореол вокруг головы. Они слиплись от пота и к самым кончикам закручивались легкомысленными колечками. Самир кусал губы — кожица лопнула, и он беспрестанно слизывал проступающие пунцовые капельки крови. Динар приподнялся рывком на руках, проезжаясь по нему телом. Прижался к губам, горячо и жадно целуя. Втянул в рот нижнюю губу и ощутил металлический привкус во рту. Самир застонал, подаваясь навстречу. — Такой красивый. Мой Самми. Ты будешь послушным? — Да, Ди… — выдохнул он и раскинул ноги, раскрываясь перед ним до конца. — Я подготовился перед отъездом… Не беспокойся… — кажется, он покраснел, или все дело было в тревожно мечущемся пламени десятков свечей да красно-черном цвете постели… Вскинулся, приподнимая бедра навстречу, Динар подхватил его легко и закинул ноги себе за спину, толкнулся вперед. Брат задрожал, кусая губу. — Не сдерживайся, тигр. Больше нет никого, кто мог бы услышать… Не держи себя в клетке. Ох, Самми… — шептал он, задыхаясь, толкаясь. Пот ручьями лился по лицу, по груди и спине… Самир, все быстрее двигающийся навстречу, вдруг зарычал, сграбастал брата, обхватив крепко за пояс, и поменял их местами, прижав Динара спиной к промокшим уже насквозь простыням. — Ух… С ума схожу, когда ты такой властный, — выдохнул тот и зажмурился, застонал, зарычал в голос, когда Самир начал двигаться, приподнимаясь над ним и опускаясь, меняя темп и угол проникновения. Наклонился, заводя руки брата за голову, сплел их пальцы. — Ди… Ди… Ох, Ди… Прошу тебя, да, — твердил он и наклонялся, ища губы губами, и тут же откидывался далеко назад, убирая руки за голову. Двигался, раскачиваясь как на качелях, сжимая коленями бедра, то грудью почти падая на него, то максимально от него отстраняясь. — Ди… Ди… Ди… — речитативом, признанием, песней. Последней волей и главным смыслом равновесия пространства. … Потом они лежали — мокрые, утомленные, перепутавшиеся конечностями, как два гигантских кальмара — щупальцами — в пучине морской или какие-нибудь спруты. Динар, водя пальцами по влажным плечам брата, оставляя на них невидимые глазу отметки, хохотнул: — Боюсь, своими криками ты поднял на ноги всю команду, а еще шокировал бедную Джанну. Ее каюта – не прямиком за стеной, но где-то неподалеку. Бедняжка все еще свято верит, что станет хранительницей нашего очага. — За что ты так взъелся-то на несчастную? Она же глаз с тебя не сводит с первого дня, есть готова с руки… — Самир лениво потянулся, из-под ресниц наблюдая, как жадно брат следит за игрой мышц у него на груди. — Я не взъелся, — равнодушно отозвался Динар. — Девчонка с первого дня хотела вернуться домой, вынюхивала, разведывала что-то. Я дам ей эту возможность. Жаловаться не придется. — То есть действительно нашей калфой?.. — Она, конечно, не будет. Да и что она смыслит в ведении хозяйства? Здесь нужен опыт, а у нее он откуда? Вообще… на роль экономки больше подойдет степенная дама лет пятидесяти… Самир поперхнулся, давя клокочущий в горле бешеный смех. Но брат был настолько торжественно-серьезным, что показалось кощунством – сейчас смеяться над этим. Возможно, когда-нибудь после. — Раз ты так решил… — проговорил он, едва маскируя смех слабым кашлем. — А как Джанна пересечет океан? Из Британии в Америку путь не близкий. — О, это даже станет величайшим для нее приключением, — оживился Динар, зеленые глаза заблестели в полумраке каюты. Сел, подтаскивая брата за ноги ближе и закидывая его ноги на свои бедра. Наклонился к лицу и шепнул в опухшие от поцелуев, зацелованные яркие губы. — Люди Кроули как раз сейчас в Лондоне. Перед их отъездом я отдал распоряжение. Они купили один из последних билетов на новый корабль — последнее слово техники. Непотопляемый колосс. Не помню название, но слышал, что то судно даже больше Мавритании. Помнишь ту махину — размером с плавучую гору? Думал сначала взять для нее билет в первый класс, но в том мире другие правила… У Джанны нет родословной, громкого имени. Другие пассажиры сочли бы ее выскочкой, содержанкой. Слухи там рождаются быстро и часто ранят смертельно. То, что она — из гарема султана, быстро бы всплыло. Никто не стал бы с ней разговаривать и даже не обеде сидеть за столом. Зачем ей подобные унижения? Среди пассажиров третьего класса ей будет легче. А деньги, которые мы дадим ей с собой, позволят ни в чем не нуждаться…. Ну и чего ты молчишь? — Восхищаюсь твоей расчетливостью, повелитель, — фыркнул Самир, — тебе бы планировать ход войны, например, а не заниматься такой ерундой. Целый план разработал, как спровадить несчастную побыстрей с глаз долой. — А ты никак планировал с ней пешие прогулки по нашему саду в Британии? Задушевные разговоры, как прежде с Джульнар? Или Равией? — зашипел Динар. Руки, придерживающие бедра, сжались тисками. Самир поморщился: — Больно вообще-то… — Какой нежный… принцесса… Так как — будешь скучать без своих любимых подружек? — зрачок в глазах, вдруг ставших совершенно шальными, так сильно расширился, что скрыл под собой всю весеннюю зелень. Желваки проступили на скулах, вены на висках и на шее, запульсировали, вздулись. — Ты совершенно бешеный, Ди, — абсолютно спокойный Самир и бровью не дернул. Совсем не впечатлила его вспышка старшего брата. За годы вместе он и не такое видал. Задумчиво посмотрел и добавил вкрадчиво, разглядывая сжатые губы. — Может быть, обсудим лучше Баррака? Его трепетную привязанность к наследнику трона? Ваши ночные посиделки в саду. Или то… м-м-м-м-м-м… приключение в пустыне. Вас целый месяц искали. Я, знаешь ли, чуть с ума не сошел. А ты до сих пор не рассказал толком, что с вами там было. — Баррак? — брат недоуменно моргнул и чуть приподнялся. — Самми, серьезно? Сравнивать твои шашни с наложницами и начальника стражи? Если ты не забыл, он меня спас, когда мы заблудились, спасаясь от пустынных бандитов. — Целый месяц в пустыне… — проговорил Самир, хмурясь и кусая губу. — Я помню лучше, чем ты считаешь, что ночи в пустыне бывают до смерти холодными. И часто согреться помогает только живое тепло другого тела… Если… в какую-то… из подобных… ночей… он помогал тебе выжить… — голос младшего принца хрустнул ломающимся в пальцах стеклом, — я это даже, наверное, приму. Что было в пустыне — остается в пустыне. Ты так всегда говоришь, когда речь заходит про… это. Или про ваши делишки с Кроули… Его люди уже в Лондоне, говоришь? — Аллах… — взмолился Динар. — А бедуин здесь при чем? — Как будто я не знаю, что он будет таскаться к нам, как на попойку с подельниками в соседний оазис… Я понял и принял твое… недовольство моим общением с той девчонкой — Джульнар, а после – с Равией… но это… — Общение? — изумился Динар. — Я видел вас с ней в саду. С этой девкой, похожей на жабу. А если бы не я, а кто-то другой? Асаф использовал бы это тотчас же. Басиру пришлось бы изгнать тебя с позором из дворца, из страны, чтобы спасти твою глупую шею… Ты подумал об этом? О том, что я не смог бы отправиться вместе с тобой… Не смог бы совсем ничего сделать! — Ты и так от меня почти отказался! — запальчиво крикнул Самир и погрустнел, добавил совсем уже тихо. — Я был… расстроен. Ты выбрал трон… Равия просто хотела утешить, хоть и не знала, в чем дело. Я так тогда думал… Кто же знал про заговор… — бормотал сбивчиво брат, отвернувшись. — Дурак, — вздохнул устало Динар и поднял кончиком пальца его подбородок. — Баррак, Кроули и все остальные, трон и дворец, — остались по ту сторону моря. Я выбирал всю свою жизнь — только тебя. Не лучшее ли тому доказательство — то, где мы сейчас оказались и куда направляемся? Самир задрожал и уткнулся лицом брату в шею, прижался всем телом. … корабль огромным китом плавно рассекал темную воду, оставляя за собой светящийся след. В каюте принцев царил полумрак, лишь немного рассеиваемый тусклым светом почти догоревших свечей. — Из-за меня ты все потерял. А ведь должен был стать повелителем, Ди. Теперь этого не случится. Прости, я все снова испортил, — заявил чуть позже Самир, когда брат уже было решил, что тот задремал под мерный плеск волн за бортом. — С тобой, как в лодке в шторм посреди беснующегося моря — кидает с волны на волну, того и гляди, в водоворот под воду утянет, — Динар провел рукой по расслабленному лицу — брат выглядел спящим, только крылья носа дрожали. — Самир, поясни, о чем ты сейчас конкретно толкуешь? — Трон достанется кому-то другому. Сыну Басира, когда тот родится и подрастет. Но так не должно было быть. Ты — прирожденный правитель. — В чем же ты виноват? Ребенок, долгожданный наследник султана, сын дяди, наш сводный брат — благословение Аллаха и великое счастье. И разве не именно это позволило нам с тобой уехать, Самир? — Но ты готовился к трону с самого детства… — С самого детства я рос для одного — быть с тобой, защищать. Мы выросли, но я не думаю, что что-нибудь изменилось, что я научился бы без тебя, — откликнулся неловко Динар. Разговоры о слабостях никогда особо ему не давались — ощущал себя голым перед толпой. Беспомощным и нелепым. — Значит, ты ни о чем не жалеешь? — спросил с надеждой Самир и уставился на брата настороженными рысьими глазами. Сейчас они казались то синими, то зелеными, то насыщенно-голубыми — в цвет рокочущих за бортом волн. — Только о том, что слишком часто в детстве тебе потакал. Кажется, ты привык вить веревки из старшего брата и получать любой ценой то, что хочешь, — заворчал притворно Динар и потянулся за поцелуем. На палубе над их головами слышались крики и топот. Кажется, матросы расправляли одни паруса и убирали другие. Корабль разворачивался, готовясь войти в лондонский порт.