Восточные сказки

Еще почти через месяц, за который жизнь во дворце вошла в привычную рутину, и дни сделались до тошнотворного одинаковыми, похожими один на другой, как близнецы, Джо позвали к султану. Она напряглась было. Но за приглашением не последовал поход в баню, купание в бассейне, назойливая церемония выбора нарядов и подготовки… как это было когда-то. Поэтому она смогла выдохнуть и не волноваться о том, что много лун назад едва не случилось. В покоях царил кавардак, настоящий бедлам. Разбросанные вещи, куски ярких тканей, груды свитков, а еще — дорожные чемоданы. Над всем этим — два принца в костюмах, какие не принято носить во дворце. Светлые рубашки и узкие черные брюки, удлиненные пиджаки прямого покроя. Никаких шаровар и просторных туник, никаких куфий и шелковых роскошных халатов. Они безумно им шли, но эти костюмы… Так могли выглядеть принцы в Лондоне, при дворе королевы. — Вы звали меня, господин, — присела Джо в церемонном поклоне. — Встань, Джанна. А лучше иди сюда ближе, присядь с нами за стол. Выпьешь вина? Сицилийское, кажется, тебе пришлось как-то по вкусу, — проговорил добродушно султан — неожиданно мягкий и… светлый? — Как прикажете, повелитель, — откликнулась ошарашенно, подмечая абсолютно одинаковые ухмылки, выползшие на лица двух шехзаде. — Не приказываю, Джанна. Дитя, у меня к тебе предложение, — начал Басир. Динар тем временем протянул ей наполненный до краев кубок. Джо отхлебнула и закашлялась. Самир заботливо постучал по спине. — Что я могу сделать для светлейшего султана? — Для моих мальчиков, Джанна. Дело в том, что они уезжают в Европу… "Мой Самми… Мы уедем вместе… Когда я решу… Срублю их подлые головы, чтоб не посмели… Достать тебя… там… увезу…" — зазвучал в голове хриплый, слабый голос борющегося с инфекцией и лихорадкой Динара. "Он всегда добивается своего", — напоминала с насмешкой и толикой презрения Джульнар. "Он использует тебя в своих целях, а потом выбросит и не оглянется даже", — продолжала она же. — … нужен кто-то, кто присмотрит за их новым домом. Ты станешь там калфой — главной служанкой. Экономкой, как это зовется в Лондоне. В той истории с похищением, попыткой переворота ты показала себя, я тебе доверяю… — продолжал Басир, не подозревающий об ее внутренних голосах, звенящих все громче, крикливей и злее, пытающихся заглушить пробивающиеся ростки светлой надежды. — Разумеется, если ты не хочешь навсегда остаться в гареме. Если тебя не страшит столь дальнее путешествие, мы будем рады, — проговорил ехидно Динар. Конечно же, он насмехался, но как-то по-доброму, совершенно не зло. Джанна еще раз огляделась. Царящий в комнатах кавардак больше бы подошел покоям принцев, собирающихся в дорогу, но никак не остающемуся в своем государстве султану. Должно быть, Басир волновался, чего пытался явно не показать. — Я буду… счастлива… услужить… — прошептала не верящая свалившейся на нее радости Джанна. — Когда я должна быть готова? Нужно успеть все собрать. Она могла бы отправиться прямо сейчас — в одном этом повседневном простеньком платье, появись такая нужда. Динар вновь сверкнул белоснежной усмешкой: — До утра время есть, ты успеешь не только собраться, но и проститься с подругами. Вряд ли в гареме она могла назвать таковой хоть одну. Та же Джульнар проклянет ее сразу, как только узнает о предстоящем отъезде. Если честно, ее Джо было даже жаль. Столько лет сохнуть по принцу, давно забывшему о ней, не иметь возможности поговорить или коснуться… И тут — иноземная чужестранка, рабыня-выскочка уедет с ним за море. Видимо, навсегда… Возможно, в этом дворце его уже никогда не увидят, как и Динара… — А еще поздравить Джохару-кадын с радостной вестью… Аллах благословил этот дом, — добавил счастливый Самир, сверкая радостной, яркой улыбкой. Ямочки на щеках делали его похожим на юного сорванца, на мальчишку. — Хотели сообщить еще месяц назад, Джамиль даже начал готовить праздник, но решили чуть обождать, убедиться, что все заговорщики обнаружены. — Я правильно понимаю?.. — округлила Джоанна глаза. В таком возрасте? Разве это возможно? Да и она своими ушами слышала разговор кадын с шехзаде, в котором та сетовала, что Аллах не дал им детей… Но у благодати, возможно, просто нет ни границ, ни предела. — Кадын не так уж стара, ей даже нет сорока, — хихикнул Динар, чем заработал суровый взгляд и подзатыльник от дяди-султана. — Балбесы. В каком тоне вы говорите о матери будущего султана? — проворчал тот добродушно, улыбаясь скупо в седую бороду. — Со всем почтением, повелитель, — грохнули братья не совсем стройным хором и рассмеялись. — Мы очень счастливы, дядя. Вы так долго ждали возможности взять на руки сына… — Вы — тоже мне сыновья, — проворчал с толикой грусти султан, словно продолжая какой-то спор, начатый до ее появления. — И мы будем рады приносить пользу нашей семье и стране, присматривая за делами в Европе, за нашими фабриками и сбытом товаров, за торговым оборотом, поставщиками, — заверил Динар. — Дел много, мотаться через море и назад несколько раз в год — это не выход. Кто-то должен быть все время на месте… — Мы будем обязательно приезжать в гости. Кто-то же должен будет баловать шехзаде. Учить его держать ятаган, натягивать тетиву и тренировать личного сокола для охоты, — подхватил за братом Самир. — Знаю я вас… Уедете и пропадете с концами. Будете слать раз в год письмо и отчет о делах. — Они не пропадут, я прослежу, повелитель, — осмелилась вставить в их разговор Джо. Самир на это хихикнул. Динар раскатисто расхохотался. Даже султан сдержанно улыбнулся в густые усы. — Ловлю тебя на слове, Джанна. Иди собирайся. … В гареме к ее возвращению обо всем уже знали. То ли новость, которая для него и новостью-то не была, успел растрепать вечно подслушивающий под дверями Джамиль, то ли кому-то из девочек обмолвилась Джохара. Или целительница, осматривавшая госпожу, шепнула благую весть кому-то на кухне… И дальше весть полетела из комнаты в комнату… Джо разглядывала кадын с учетом нового знания, пытаясь найти изменения, но то ли время еще не пришло, — срок был еще очень уж мал, то ли она как-то неверно смотрела. Джохара, бесспорно, стала улыбчивей, мягче, но твердость, ее несгибаемый стержень и властность в голосе, взгляде, никуда не ушли. — Считаешь, что победила?! — зашипела Джульнар, нависнув над ней, когда Джо собирала в шкатулку свои украшения и аккуратно складывала стопкой наряды. — Тебя выбросят в первом порту, продадут в бордель за бесценок или отдадут даром толпе пьяных матросов, лишь бы избавиться от тебя. Ты им не нужна! Думаешь, что Динар на тебя когда-то посмотрит? Да плевать он хотел… Ты смешна. Нелепо и жалко твое перед ним преклонение… Закончив с украшениями, Джо подняла на рабыню глаза. Джульнар замолчала, смешавшись. Поджала пухлые губы. Вздрогнула, когда чужестранка поднялась и шагнула вперед, заключая ее ненадолго в объятия. — Мне действительно жаль, что твое сердце было разбито, что тебе не повезло полюбить того, кто никогда не сумел бы ответить тем же. Мне жаль, что ты так страдаешь. Я только надеюсь, что со временем твоя боль утихнет или даже пройдет. Знаешь, время же действительно лечит, — и погладила по мягкой кудрявой копне. Джульнар дернулась, пытаясь освободиться. — Скажи это Равии, которую скормил аллигаторам твой ненаглядный Динар. Если бы Самир только знал… — Поверь, Самир знает. И больше того, ему наплевать. Для него во всем мире не существует кого-то другого, — проговорила Джо тихо и, отпустив, наложницу, отошла, чтобы закончить сборы и раздать другим девушкам то, что не получится забрать с собой на корабль. Какую-то одежду, безделушки, монеты… Джульнар беззвучно плакала у нее за спиной. … Утром ко дворцу подали кареты. Джамиль тепло обнял ее на прощание, шепнул, утирая подведенные черным глаза: "Будь счастлива, птичка". Джохара сказала несколько напутственных слов. Девушки дружно махали с террасы, из окон. За одной из занавесок Джо привиделся неподвижный силуэт белокурой наложницы. Скорее всего, ей показалось. Они отправились в путь. В порт прибыли еще до полудня. Волнуясь, Джанна поднималась на борт корабля. Величественного и крепкого, мощного. Совсем не похожего на ту утлую шхуну, на которой она прибыла сюда с группой ученых, о судьбе которых после нападения бедуинов так и не получилось узнать. Ей выделили отдельную каюту, скромную, но уютную. С большой кроватью, застеленной мягким пледом, отдельным столом с письменными принадлежностями, удобным креслом, в котором было бы удобно сидеть, читая книгу. Но главным, конечно, было уединение. Впервые за долгое время она могла наконец-то остаться одна. Вдали от чужих глаз, колких взглядов и наблюдения. Принцы разместились в другом конце корабля. Кажется, недалеко от мостика и капитанской каюты. В первую ночь Джанна долго не могла уснуть. Она поднялась на палубу, но быстро замерзла. Один из матросов притащил утепленную накидку, но она предпочла спуститься назад, подальше от бьющих в борт волн и хлещущих порывов ледяного соленого ветра. Спустившись по лестнице, услышала приглушенные голоса в одной из кают. Матросы жили в кубрике, сейчас кто-то из них нес вахту на посту, кто-то заканчивал поздний ужин на камбузе, кто-то драил палубу… Все они были не здесь. Все, кроме, конечно же, пассажиров. А их в этом рейсе было не то чтобы много. Заботясь о безопасности, султан настоял, чтобы в этот рейс на судно, кроме них, других пассажиров не брали. Слов принцев она разобрать не могла, их глушили достаточно толстые перегородки, но получилось уловить в голосах отчаянно-ломкую нежность. В груди от чужих чувств заломило. До физической боли. Они говорили и говорили, как будто не слышали друг друга тысячу лет, как будто встретились после долгой разлуки и теперь спешили рассказать все-все-все — как умудрились прожить друг без друга в то нелегкое время. Они говорили, потом замолчали. Она постояла еще. Волны плескались за стенами корабля, где-то выл ветер. Тихий стон, — всего на полтона громче их разговора, стон, полный нерастраченной страсти и жажды, от которой мутился рассудок, заставил мурашки сыпануть по рукам. Джо заторопилась по коридору дальше, в каюту. Закрыться там изнутри на засов, юркнуть в кровать, под толстое одеяло, засунуть голову под подушку… Не думать. О запретной, опасной любви двух братьев-принцев. О силе чувства, победившего все. Сломившего традиции и переигравшего всех, кто только попробовал встать у них двоих на пути, разлучить. "Ведь ты — мой, а я — твой", — шептал, задыхаясь, Самир и тянул к брату руки. "Это всегда были ты и я. Только мы", — вторил Динар, опрокидывая брата на спину, прижимая запястья его — к изголовью… Джо видела это все, как наяву. Она жмурилась, стараясь не думать. Не представлять, как красивы обнаженные, сплетающиеся тела… Грустно и чуточку горько… Но этот корабль нес всех троих к долгожданной свободе. Туда, где каждый сможет оставаться собой без притворств и прикрас. Без боязни каждый миг оступиться и попасть под меч палача или в протоку к чудовищным людоедам. Корабль качало на успокаивающихся волнах. Всю ночь Джанна не сомкнула глаз. Кажется, после полуночи они вышли из зоны шторма. Она смотрела в иллюминатор на море. Перед самым рассветом оно стало угольно-черным и гладким, как зеркало. В нем отражалась луна — изогнутой, лукавой улыбкой.