За пределами поля

      Губы Кенмы сухие, слегка обкусанные, и от него веет запахом мятной конфеты. Весь мир сужается до этих мелочей, и Шоё инстинктивно касается запястья Козуме, собираясь привлечь его ближе. Но, кажется, другие, негативные чувства берут над ним верх, и он медленно отходит от друга. Если бы он смотрел по сторонам, а не на одного конкретного человека, то знал бы, как неодобрительно оглядывает Цукишима капитана команды Некомы и как ошарашены зрители и его сокомандники, а жадные камеры на телефонах продолжают снимать происходящее, превращая стадион в цирк.       Кей находит себя первым и практически выталкивает Кенму с их поля, вставая рядом с Шоё, тем самым закрывая его от камер. После в себя начинают приходить все остальные, но из-за балагана, поднявшегося в зале, матч приходится перенести. Команда, не сговариваясь, заключает Шоё в плотное кольцо, не давая и шанса увидеть его хоть кому-нибудь.       Шум вокруг то стихает, то вновь нарастает, воздух, кажется, дрожит от напряжения, а в голове все тихо, но до жути сумбурно. И как к этому вообще пришло?

***

      На улице царит знойная жара, не оставляющая и шанса на нормальное существование. Шоё сидит на заднем дворе чужого дома и потягивает коктейль. Внутри набатом бьётся желание снять не то что футболку, а кожу, чтобы стало хоть чуть легче. Двери позади него тихо хлопают, и к нему выходит Кенма с мокрыми полотенцами в руках. В такую жару, конечно, им недолго осталось быть мокрыми, но сейчас это настоящее спасение.       Козуме подходит ближе и протягивает одно Хината — тот с благодарностью прикладывает его к шее. Второе Кенма оставляет себе и прикрывает им лицо с тихим, блаженным выдохом. На улице настолько душно, что разговаривать не хочется совершенно. Впервые их встреча проходит в молчании: сил нет не только на то, чтобы сказать что-то, — их нет вообще ни на что. Даже жизнерадостный Шоё сдувается под такой погодой. Куда менее активный Кенма — тем более. Вообще, они оба с радостью засели бы в комнате, как и делали до этого, под кондиционером, но в доме внезапно отключили электричество. Пришлось убегать на задний двор и спасаться холодными напитками, что успела приготовить мама Кенмы.       — Мальчики, я пойду в гости к подруге, — а вот и мама друга, Шизука, настоятельно просившая называть себя исключительно по имени. Она, как и её сын, не любит формальности. — Папа приедет ночью, так что встречайте.       — Хорошего вечера, — хором говорят друзья, и женщина, подмигнув им на прощание, уходит.       Шоё ненароком бросает взгляд на друга, замечая лёгкий румянец на его щеках, но списывает всё на очевидную духоту. Кенма предлагает пересесть под тень высокого дерева: там, по его словам, можно спрятаться от жары хотя бы на какое-то время.       Под раскидистой кроной и вправду становится лучше, и Шоё с удовольствием опирается на ствол, прикрывая глаза. Кенма садится рядом, доставая телефон, и в этот раз Хината абсолютно не против. Жара отнимает все возможные силы, а ведь через пару дней начнутся тренировки… Шоё не представляет, как думать в такую погоду.       Кенма неожиданно подсаживается ближе и протягивает другу второй наушник.       — Что такое? — не понимает Хината, но наушник всё равно вставляет в ухо. Пускай и не хочется надевать что-то ещё, ради улыбки Кенмы он готов на всё. И даже немного потерпит.       — Давай послушаем музыку вместе? — Кенма не смотрит на него, и Шоё давно привык к такому, однако сейчас что-то не так.       Он слышит спокойную мелодию, идеально подходящую под атмосферу вокруг, и на миг ему удаётся позабыть о том, что на улице невероятная духота и нечем дышать. Всё внимание сосредоточивается на Кенме и его музыке. Хината и раньше слышал такие песни в его плейлисте, однако эта казалась особенной, наполненной смыслом. Правда, каким — Шоё пока не понял.       — Скоро снова начнутся тренировки, и мы будем видеться только в залах, — говорит Кенма. — И Куро начнёт надоедать. То нельзя, это нельзя.       Хината неуверенно улыбается и смотрит на друга своими глазами прямо в душу. Кенма всячески старается избегать зрительных контактов с ним: боится, что Шоё узнает все его секреты. — Ты, если что, мне говори. На Куроо-сана тоже можно повлиять.       Кенма кажется действительно удивлённым, и Шоё считает это успехом. — Ты врёшь. На него нет рычагов давления.       — Появился тут один недавно, — отдалённо отвечает Хината. — Просто наблюдай, и сам поймёшь.       Кенма не до конца понимает, говорит друг правду или шутит, но решает подумать об этом потом, перед сном. На улице неожиданно поднимается ветер, и где-то в далеке грохочет гром. Видимо, сидя под деревом, они не заметили набежавшие тучи. Сидеть в кромешной темноте никто из них не горел желанием — оставался вариант тоже пойти в гости, но тогда Кенме придётся делить внимание Шоё ещё с кем-то, а этого категорически не хотелось.       Сама судьба сегодня была на его стороне: в комнате зажигаются светодиодные ленты, которые он никогда не выключает. И благодаря этому знаку они узнают, что электричество наконец дали. Но надолго ли?       Кенма, не теряя времени, ставит на зарядку планшет с ноутбуком: там, на всякий случай, есть скачанные фильмы — находит свечки и батарейки для гирлянды, — сейчас она казалась спасением, — а Шоё тем временем разогревает еду. Между делом Козуме ловит себя на мысли, что видеть его дома, на кухне, кажется чем-то правильным и эстетически красивым.       Они включают фильм больше на фон, чем действительно для просмотра. У Хинаты с ухудшением погоды появляются силы, и он начинает рассказывать последние новости, а точнее сплетни, которые, по секрету, очень нравились Кенме (ради этого он подружился ближе с Ячи и Киёко: они точно знали больше остальных). В конце концов, оба неожиданно засыпают под звуки начавшегося дождя. Ещё никогда до этого они так не вырубались: тому же Кенме перед сном обязательно нужно было пройти пару-тройку новых уровней, а Хинате — почитать мангу. Обычно в такие моменты между ними стояла уютная тишина, но периодически они отвлекались от своих дел, чтобы обменяться мнениями, насколько раздражает игра или герой, который делает не то, что надо.       Утром Шоё вскакивает с осознанием, что опаздывает на поезд, и в ускоренном темпе приступает к сборам. Поговорить нормально — да даже позавтракать — в то утро так и не удалось. Кенма лишь неожиданно даже для самого себя обнимает друга на платформе, словно они прощаются навсегда, а Хината в ответ машет рукой из окна поезда. Радости от отъезда он не испытывал, но на лице играла извиняющаяся улыбка. Он впервые спал так долго и крепко, что даже не слышал будильники.       Но думать об этом не было времени — начались тренировки, а на носу маячили отборочные. Они слишком долго тренировались и выбивали себе место под солнцем, чтобы сейчас сдаться. Шоё намерен выложить весь запас сил, навыков и терпения. С Кагеямой они тренируются ещё и по ночам, хоть тренер и запретил. Мол, работа работой, но отдых тоже важен. Но они должны быть готовы ко всему. Конечно, тайные тренировки с более сильными командами не проходят зря. Хината начал понимать, куда прилетит мяч, хотя в этом умении всё же хорош Ноя: как прорваться сквозь блок и куда бить. Всё это благодаря чудесным людям, которым он вечно будет благодарен. Ведь эти умения и пригодились им, чтобы выйти в полуфинал, и они не должны облажаться теперь. Вороны будут летать.       Осень пришла быстро; Хината не успел оглянуться, как тёплые дни закончились. Теперь каждое утро он пишет Кенме и напоминает, чтобы тот одевался теплее. Не забывал шапку или шарф, ну и конечно, перчатки. Хината ещё года два назад купил ему тёплые перчатки, в которых можно сидеть в приставке или телефоне на улице. И руки в тепле, и Кенме есть чем заняться. И вот уже какой раз он присылает селфи в них, чтобы Шоё не переживал. Козуме не любит, когда о нём переживают, особенно если это близкие друзья: сразу чувствует себя неловко.       Очередным вечером, после окончания тренировки, Даичи предлагает всем перекусить мясными булочками. Шоё, не в силах устоять перед таким угощением, отправляет Кенме фотографию, где он с довольным видом стоит возле магазина, и присоединяется к беседе с остальной командой.       Танака внезапно одаривает его своей фирменной ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего. Приблизившись к Хинате, он дружески обнимает его за плечо. — Эй, Хината, нет ли новостей от команды соперников?       Ноя, подхватывая игривый тон друга, тоже подходит к ним. — Мы точно будем играть против Некомы, может, Кенма что-нибудь тебе рассказывал, чтобы мы могли их обыграть?       Шоё не нравится, куда ведет этот диалог. Он чувствует себя не в своей тарелке и бессмысленно переминается с ноги на ногу. Кенма никогда не делится с ним информацией об их тренировках, как, впрочем, и он сам. Да, они друзья, возможно, даже лучшие, но они все так же остаются соперниками. И так будет до тех пор, пока Кенма не закончит школу, ведь спортивная карьера точно не для него.       Сугавара строго смотрит на своих подопечных. — Что вы делаете?       Ноя отпрянул от Шоё. — Пытаемся узнать у Шоё что-нибудь о команде Кенмы. Они же близкие друзья.       Асахи укоризненно качает головой, выражая своё недовольство поведением товарищей. — Никто не будет раскрывать секреты своим противникам.       Киёко, которая ходит с ними довольно редко, сегодня присоединилась, скорее всего, чтобы Ячи не чувствовала себя неловко в мужской компании. Она ещё привыкает. — Я бы своему парню тоже ничего не рассказала, даже если бы он очень просил.       — Парню? — переспрашивает Шоё, надеясь, что ему послышалось. Неужели люди думают, что они встречаются? Да, они часто бывают друг у друга в гостях, как и обычные друзья. Много переписываются и иногда созваниваются по видеосвязи. Но с Кагеямой он ведет себя точно так же, за исключением звонков.       — Шоё-кун, нет ничего плохого в том, чтобы встречаться со своим полом, — мягко произносит Сугавара, отвлекаясь от разговора с Савамурой. — Здесь никто не собирается тебя стыдить за твои отношения.       Ему хочется рассмеяться от абсурдности ситуации. — Но Кенма мне не парень, Сугавара-сан. Мы просто друзья.       Вся команда, слушавшая их разговор, смотрит на него с недоумением, словно он рассказывает сумасшедшие теории заговора.       — Ты действительно такой тупой или притворяешься? — наконец не сдерживается Кагеяма, за что получает подзатыльник от Даичи.       Хината вымученно закатывает глаза и поднимает руки вверх, как бы признавая своё поражение. — Я лучше пойду домой. Уже поздно.       Он обходит команду стороной и садится на свой велосипед. Чем быстрее он доберётся до дома, тем лучше. Вдогонку он слышит голоса товарищей, но из-за шума в ушах не может разобрать, что именно они говорят. Руки нервно трясутся, а глаза почему-то наполняются слезами. Дышать становится тяжело. Он делает несколько глубоких вдохов, как научил его Акааши-сан, и постепенно приходит в себя. На это уходит не меньше минуты, но по ощущениям, проходит несколько часов.       — Шоё, ты что, обиделся?       — Мы же пошутили, не принимай всё так близко к сердцу.       И вслед за этим, на удивление тихо, но сурово, звучит голос тренера: — Завтра извинитесь перед ним. Устроили чёрт знает что. Глаз да глаз за вами, молодёжь.       Он не и подумать не мог, что чьи-то слова способны задеть его настолько сильно, что он даже откажется от ужина. Это, на самом деле, невероятно. Первым порывом становится написать Кенме, рассказать о случившемся и спросить его мнение. Но он сразу же отбрасывает эту мысль: говорить об этом до жути неловко, и вряд ли диалог на такую щепетильную тему у них склеится. Беспокоят ли Кенму подобными вопросами? Неужели они действительно ведут себя как пара, что вся команда думает, нет — уверена, что они встречаются?       Ситуация патовая, и пускать её на самотёк не хочется, просто потому что она касается не только его одного. Взвесив все «против», потому что аргументов «за» у него просто не находится, он решается написать другу, опуская подробности о внезапной панике. Он ещё не до конца разобрался, с чем она связана. для: Шоё «Лол. Куроо тоже думал, что мы вместе.» для: Кенма «И тебя это не напрягает?» для: Шоё «Хз. Должно? Это же неправда, а люди пускай думают что хотят.» для: Кенма «Ты беспечный, Кенма.» для: Шоё «А ты слишком серьёзно отнёсся к этим слухам. Ты же сказал, что мы не встречаемся, в чём тогда проблема?» для: Кенма «Неловко.» для: Шоё «Неловко встречаться с парнем или что?» для: Кенма «Встречаться с тобой. Ну, типа, не подумай неправильно. Я ценю и уважаю тебя, но ты же мой друг. С друзьями не встречаются. Тем более мы оба парни. Это было бы странно, да?» для: Шоё «Да.»       После Кенма выходит из сети, и Шоё не знает что и думать. Он всегда отвечает односложно, за исключением пары случаев, например, как этот. Но сейчас отчего-то становится тоскливо. Кенма как будто обиделся? Хотя с чего бы ему это делать?       Хината тяжело вздыхает и откладывает телефон в сторону. Переписка по итогу не принесла ничего полезного, а наоборот, больше запутала. Шоё устремляет взгляд в потолок: мыслей тьма, но ни за одну не удаётся зацепиться. Рука вновь тянется к телефону, чтобы написать Куроо: он всяко лучше него знает, на что может обижаться Кенма, они дольше дружат. Но так и не делает этого. Вероятно, это всё же лишнее. Вмешивать третьего человека в подобие ссоры не кажется чем-то нормальным или правильным.       Засыпает Шоё кое-как: в голове так и проносятся воспоминания о дружбе с Кенмой и о том, как они себя ведут. Он не видит ничего криминального, за что им могли приписать роман, но, видно, у людей другое мнение. Он собирается сделать то, что всегда делает Кенма, — просто не обращать внимания, хотя Хината и знает, что друг очень чуткий на критику и тоже переживает из-за этих слухов. Может, даже если Куроо подумает об этом, ведут ли они себя не так однозначно, как думают? А что насчёт их остальной команды?       Хината трясёт головой, прогоняя мысли. Нужно собираться, иначе он рискует опоздать. Хотя если там всей толпой перед ним будут извиняться, то лучше прийти так, чтобы у тренера и шанса не было остановить тренировку. С другой стороны, Такеда, если узнает о ситуации, точно остановит всё. Ему отчаянно не хочется, чтобы в команде была напряжённая ситуация — это лишь усугубит положение, и без того не слишком радужное.       Стоять, впоследствии, перед командой и получать извинения неловко, и чтобы побыстрее закончить, он прощает всех, уверяя, что вовсе не обижался. Здесь он не врёт: обижаться попросту не на что. Он действительно пытается абстрагироваться от слухов и не принимать на свой счёт. С Кенмой он не встречается и вряд ли будет, а потому он перекладывает «всякие» мысли в долгий ящик, пускай и верит, что к ним он больше не вернётся.       Тренировка проходит вяло не то из-за недавней ситуации, не то из-за того, что дождливый сезон знаменует свой приход ливнем и ни у кого нет настроения. Даичи и тренер пытаются придать команде боевой настрой, но этого хватает ненадолго. Только Шоё и Ноя, как обычно, самые заряженные. Такеда в итоге уходит заполнять отчёты, а Укай собирает их в круг и напоминает о важности игры; о том, как долго они шли к тому, чтобы сражаться с лучшими, и сдаваться сейчас не имеет смысла. Аргумент действует на всех воодушевляюще: команда, разделившись на равное количество участников, начинает яростно сражаться так, словно они уже на турнире, не позволяя себе отвлекаться. Дальше тренировка становится продуктивнее и насыщеннее, и вернувшийся учитель только рад такой картине.       После тренировки Кагеяма предлагает пойти домой вместе — Хината соглашается. Зал сегодня они не убирают, а потому уходят на закате. Дождь к тому времени успевает кончиться, а значит, есть шанс доехать до дома сухими. Сушить вещи не очень хотелось, да и мама будет переживать, что он заболеет.       Едут молча, в неуютной тишине, нарушаемой редким свистом птиц и шелестом деревьев. Раньше Тобио указывал на очевидные косяки или обсуждал, как лучше провернуть тот или иной трюк, но сейчас он молчит. Чувствует вину? Они решают сделать пару лишних кругов в парке, но, устав, слезают с велосипедов и дальше уже идут неспешным шагом.       — Дома что-то произошло?       Шоё интересуется не чтобы разбавить тишину, а потому что правда интересно. Ситуация в семье у Кагеямы не из самых приятных. Родители разводятся, и их бесконечные ссоры он слышит постоянно. Иногда прилетает и ему, словесно. Они не бьют его, но Хината боится, что до этого может дойти. Он искренне сопереживает другу, хотя и не до конца понимает всю проблему ситуации.       Кагеяма стучит пальцем по рулю и передёргивает плечами. — Папа сегодня утром съехал, так что дома стало потише.       — Ты в порядке? — Шоё хочет подойти ближе и обнять друга, но Кагеяма очень нетактильный. Прикосновения ему чужды: наверное, это всё из-за семьи. Но поддержать хоть как-нибудь он считает своей важной обязанностью.       — Я просто хочу, чтобы это всё побыстрее закончилось, — он пожимает плечами. — И Хината, извини за вчерашнюю ситуацию.       Шоё спотыкается о камень, который умудряется не заметить, и летит вниз. Его природная грация играет с ним злую шутку, а потому следующие несколько минут Кагеяма от души материт его, помогая остановить кровь.       — Проверь зрение, придурок. Я не всегда ношу с собой салфетки.       Хината улыбается и кивает. — Я просто удивился твоим извинениям. Не та ситуация, где надо было извиняться.       Кагеяма хмурит брови и выкидывает очередную салфетку в мусорку. — Да, но я задел тебя, — он поднимает ладонь, чтобы остановить возмущения друга. — Я извинился — ты простил. Всё. Разговор закончен.       Хината смолкает. Не то чтобы он слушает Тобио, но он и так постоянно нервничает, поэтому просто соглашается. Тот провожает Шоё до дома и, попрощавшись, уезжает. Хинате очень хочется пройти мимо мамы незамеченным, но они сталкиваются в прихожей. Конечно, она сразу думает, что он успел где-то подраться, но вроде бы верит истории о падении. Она знает своего сына: он действительно мог упасть, не заметив перед собой препятствие, — поэтому было принято решение купить фонарик на велосипед. Мало ли он руку сломает. Играть с такой невозможно, а Шоё просто взвоет, если не сможет соревноваться.       Поужинав и поиграв пару раундов с сестрой, Хината поднимается к себе. Ловит себя на желании посмотреть какой-нибудь мультфильм, чтобы отвлечься, однако он никак не ожидает, что кому-нибудь приспичит ему написать. И не просто кому-то — Кенме. для: Шоё «Твой друг сказал, что у тебя травма. Ты в порядке?» Шоё приподнимает губы в улыбке. Он и не думал, что на его сообщение возникнет такая реакция. для: Кенма «Я не знал, что вы с Кагеямой общаетесь. Не переживай, мой нос в норме». для: Шоё «Он пишет в редких случаях».       И словно должно быть какое-то продолжение, однако слова так и не находятся, да и сам Козуме не заинтересован в общении. Пишет из чувства долга — всё-таки они давно общаются. Какая-никакая привязанность есть.       Шоё впервые психует и откидывает телефон на кровать, а сам устремляет взгляд в планшет. Картинка тут явно интереснее того, что происходит в голове.       Ни одного нового сообщения от Кенмы за весь вечер так и не приходит, и Шоё горестно. Думать о чём-то ещё, кроме этого недопонимания, он не может. Не знает, что с этим делать. В голове множество вопросов, но ни на один не находится ответа. И зачем он вообще ему написал, спрашивая о самочувствии, если ему на самом деле всё равно? Воспитание? Наверное, так оно и есть: Кенма слишком вежливый и спросил лишь потому, что об этом попросил Кагеяма. Но разве проверял бы Тобио? На самом ли деле он написал Кенме? Яркая картинка больше не отвлекает — дело принимает еще более плохой оборот. Словно с исчезновением их общения краски мира медленно исчезают. В животе появляется тяжесть, мешающая дышать.       Мысль о том, что друг написал из вежливости, камнем давит на грудь. Хочется, чтобы тот искренне интересовался его самочувствием, не чтобы отчитаться перед кем-то. Хината выключает планшет и прячется под одеяло. Так он всегда делал в детстве, когда боялся грозы, а сейчас он не знает, что чувствует. Шоё хватает телефон, чтобы отправить другу хотя бы одно сообщение, но так и не решается. В горле будто застревает комок, и он всхлипывает. Слёзы постепенно застилают глаза, размывая зрение. И почему его это так задело? Почему ему вдруг стало так важно внимание Кенмы? Впервые Шоё чувствует себя одиноким и потерянным.       Утром он чувствует себя плохо: совсем не выспался, но нужно идти на тренировку. Конечно, он переживает из-за вдруг появившейся стены между ним и Кенмой, но эти личные переживания он твёрдо решает оставить у себя в комнате и делать вид, что всё в порядке. Может, если он станет таким же безразличным, как друг, всё будет нормально.       Тактика, как выясняется позже, работает отлично: больше никто не кидает на него грустные взгляды и не пытается утешить, да и сам Хината начинает лучше работать, не зацикливаясь на проблемах. Может, это и неправильно, но если сам Козуме не делает с этим ничего, то почему должен он? Да и было ли там что-то из ряда вон выходящее? Кенма вёл себя как обычно.       — Эй, Шоё! — Нишиноя нагоняет его после тренировки возле ворот. — Вы же помирились с Кенмой?       Шоё улыбается и кивает: — Конечно. Мы и не ссорились, если честно.       — Разве? А почему ты ходил тогда такой грустный? Неужели из-за наших домыслов? — Нишиноя выглядит как нашкодивший ребёнок, и это вызывает лишь умиление. Юу заслуживает знать правду, но Хината лишь успокаивает его тем, что он переживал из-за экзаменов и предстоящего матча. И, кажется, ему верят — по крайней мере, лёгкий хлопок по спине говорит именно об этом. Одноклассник убегает в сторону своего дома, а Шоё садится на велосипед и в спокойном темпе крутит педали: соревноваться ему сегодня не с кем. Кагеяма лежит дома с температурой и запрещает к себе ходить. Ещё не хватало одного больного в команде. Впереди выходные, а значит, он должен вылечиться.       Дома Шоё ставит обувь на пустую полку, потому что сестра с мамой поехали по магазинам — ему это неинтересно. Хотя он никогда не против провести время с семьёй, но в последнее время сил становится всё меньше. Он берёт из холодильника бутерброд и поднимается к себе, после чего заваливается на кровать и включает на телефоне очередное аниме. И в самый напряжённый момент битвы выскакивает уведомление. Шоё трёт глаза: думает, что ему это показалось на фоне сонливости, но нет. Сообщение действительно есть, и приходит оно от Кенмы. для: Шоё «Я наконец-то прошёл тот дебильный уровень, про который я тебе рассказывал».       Шоё выдыхает, наверное, слишком громко: в абсолютной тишине звук разнозится по всей комнате, отскакивает от стен и стихает. Вот чем обосновывались сухие ответы Кенмы. Он в принципе и сам мог догадаться. Следом, как он думает, идёт заботливое сообщение: для: Шоё «Ты в порядке? Нос не болит? У меня стрим скоро, не хочешь до него поиграть во что-нибудь?» для: Кенма «Про нос я уже и забыл, всё хорошо! А стрим я могу посмотреть?» для: Шоё «Конечно, Шоё. Какую игру выбираешь?»       Хината просит десять минут для подготовки, и Кенма, как обычно, не спешит что-то спрашивать. Если они будут играть, то подключат камеры, как делали это раньше, а Шоё выглядит не очень презентабельно. Он быстро направляется в душ, старается уложить волосы и слегка замазывает синяки под глазами консилером. И ещё, чтобы товарищ не подумал про него ничего дурного, весь мусор и беспорядок скидывает в тот угол комнаты, куда камера не достаёт. Если бы его сестра увидела это, то засмеяла бы и сразу поняла, с кем он будет разговаривать. Ведь ни перед каким другим другом он не пытался казаться лучше.       Но сестры дома нет, поэтому он также надевает новую футболку, которая должна понравиться Кенме, и пишет ему, что готов играть. Шоё отчего-то волнуется, как будто они играют вместе в первый раз.       — Шоё, — звучит мягкий голос Кенмы из динамиков наушников, резко выдирая Хинату из своих мыслей.       — Привет! — радостно говорит Шоё. — Как дела? У тебя всё в порядке?       Дрожь в голосе удаётся скрыть, да и видя скромную улыбку Кенмы, сердце и душа сами собой успокаиваются.       — Теперь всё хорошо, Шоё.       Они продолжают смотреть друг на друга так, словно видятся впервые, и если бы в комнате Хинаты было светлее, то Кенма обязательно заметил бы едва заметный румянец на чужих щеках и умилился, как делал это обычно, подмечая такие детали в Хинате. А ещё, может быть, ему бы захотелось поцеловать его, но Шоё чётко обозначил свои границы. И вряд ли это когда-нибудь поменяется.       Они выбирают спокойную игру на двоих, но больше всё-таки болтают, останавливая игру. И к началу стрима уровень так и не пройден — более того, они не дошли даже до середины, сосредотачиваясь больше на общении. Уж очень давно не разговаривали, и обоим было что рассказать. Кенма не отключается от звонка с Шоё, лишь отключает ему звук и переключается на диалог с аудиторией. Хинате всегда нравилось наблюдать за тем, как стример играет и как увлечённо комментирует свои действия тихим голосом.       Шоё в процессе начинает засыпать, но слушает всё, что говорит друг. По-крайней мере старается. Однако голос в наушниках в один момент будит его:       — Ты снова заснул за столом. Неужели я настолько скучный?       Шоё вмиг оживает, однако вскакивать всё равно не спешит: очень удобно лежит. — Скорее как успокоительное. Извини.       Кенма тихо смеётся. — Шоё, иди в кровать. Поставь технику на зарядку, если хочешь продолжать слушать меня, как сказку. Я здесь надолго, устроил себе перерыв, чтобы тебя спать уложить.       — Как мило с твоей стороны. — Хината потягивается и слушается друга. Он берёт планшет в руки и закутывается в одеяло: ему неожиданно холодно. Отключать наушники не рискует. Не потому что боится, что Кенма вдруг закричит или будет материться, а потому, что его голос хочется слушать, как прекрасную мелодию. И пока Шоё устраивается, Козуме отвечает на вопросы. Вникнуть хоть во что-то всё равно не получается: сознание стремительно уплывает. Он и не догадывался, что устал до такой степени. Но несмотря на всё это, засыпает он с улыбкой на губах, ведь они с Кенмой снова начали общаться как прежде.       Кенма сам не ожидал, что из-за прохождения сложного уровня их перерыв в общении продлится так долго. И, прочитывая их переписку, ему кажется, что он отвечал грубо, что совершенно ему не свойственно в общении с Шоё. Так он может отвечать только Куроо, потому что тот иногда вёл себя как придурок. Он всё чаще отвлекается от игры, прислушиваясь к сопению друга. В какой-то момент он перестаёт слышать даже похрапывание — на всякий случай он проверяет звук в наушниках, но, видимо, Хината уже уснул. Кенма улыбается и переводит внимание на чат, объясняя свою заминку зрителям тем, что он устал говорить. Хотя, конечно, дело было совершенно в другом, но правду не скажешь.       Когда стрим заканчивается, Кенма продолжает слушать тишину в наушниках. Ему просто хочется убедиться, что Шоё спит нормально, не вскакивая от кошмаров по ночам. Но внезапно в наушнике звучит тихое:       — Кенма, ты здесь? — словно Шоё боится, что он уйдёт и оставит его. Как будто он мог так сделать.       Кенма позволяет себе улыбку, и в этот момент его до безумия тянет обнять друга. — Спи, Шоё. Всё хорошо, я рядом, — тихо отвечает он, боясь нарушить хрупкий момент.       Кенма скатывается со своего кресла и доходит до кровати. Спать не в его планах, но спина от нескольких часов стрима болит, поэтому он ложится, занимая удобную позу. На душе становится спокойно и тепло. Он знает, что им обоим это нужно. Им нужно просто побыть рядом, пусть даже на расстоянии.       В день соревнований Шоё снова нервничает: те всегда отзывались в нём странным бурлением счастья. Увидеться перед главным матчем с Кенмой не получается, ведь их команды вышли в полуфинал, а сегодня решится победитель. Хотелось поговорить вживую, обняться. Они поддерживали друг друга на протяжении нескольких месяцев, пару раз гуляли вместе. И эти прогулки вызывали странные чувства: от них было слишком хорошо, а по возвращении домой Шоё наполнялся вдохновением. Он даже написал картину, но, конечно, никому её не покажет.       Спортивный зал впечатлял своей масштабностью. Шоё застывает как вкопанный, не веря, что они с командой смогли попасть сюда. Что они вывели Карасуно на такой уровень. Повсюду бегают уборщики, натирая пол, помощники натягивают сетку, а журналисты ищут себе жертву. Пока их команда не привлекла внимание прессы, Укай уводит их в раздевалку.       В тех коридорам, по которым ведёт их тренер, людей было немного, в основном персонал. Что радовало, потому что Шоё и без того на нервах. Он теребит край футболки, растягивая её — дома мама снова будет ругаться. Вдруг рядом чувствуется знакомый запах груши, и Хината, выныривая из своих мыслей, поднимает голову, натыкаясь на Кенму.       — Кенма! — Шоё вмиг забывает обо всех переживаниях и обнимает друга. За всеми этими тренировками и учёбой в последние две недели у них было мало времени на общение, хотя они всё равно старались перекидываться новостями.       — Привет, — мягко отвечает Кенма. И, чтобы не мешаться никому, они отходят в сторону, практически в тёмный угол. — Нервничаешь?       — Очень. Мы впервые на такой арене. Это так круто! — Шоё честно старается скрыть радость от сего события, но получается это у него из рук вон плохо. Излишняя эмоциональность сейчас даже к лучшему — он сможет отвлечься от важнейшего матча в своей жизни.       — Шоё, ты… — неуверенно начинает Кенма и вдруг замолкает. Он качает головой, словно отгоняя лишние мысли, которые сейчас были совершенно неуместны. — Главное будь уверен в себе и своих силах. Карасуно без тебя ничто.       Хината улыбается и кивает: — Мы выиграем вашу команду сегодня, мы все подготовлены.       Кенма ухмыляется. — Пусть так и будет, Шоё.       Они ещё немного говорят на отвлечённые темы, и Шоё убегает в раздевалку, потому что у них по плану скоро начнётся разминка, а тренер и без того не находит себе места. Мысль о том, что в полумраке губы Кенмы, казалось, блестели и ему захотелось прикоснуться к ним, он отбросил. Она едва успела сформироваться в голове, как Хината тут же прогнал её.       Сейчас для этого не время.