За пределами поля

      Хината вздыхает, поправляя наколенник и внутренне морщась. Колено в последнее время стало подводить — как бы такими темпами не дошло до травмы. Он старается не думать об этом хотя бы сейчас. Взгляд скользит по лицам товарищей: они излучают уверенность и явно рассчитывают на победу. Шоё тоже верит в это, по крайней мере, пытается.       Смотря на свою команду, Хината чётко осознаёт, что ему стоит собраться. Отбросить все свои переживания и сосредоточиться на матче. Ему надо быть самым быстрым и непредсказуемым сегодня. Прыгать выше, чем обычно, и вводить в ступор всех соперников. Он должен быть готовым к любому результату матча.       Зал гудит болельщиками и многочисленными вспышками камер. Голова от такого масштаба готова взорваться, но Шоё держит панику в себе и улыбается как ни в чём не бывало. Нельзя показывать страх соперникам, даже если некоторые из них прекрасно видят тебя насквозь.       Разминка идёт спокойно, однако странные мысли всё не перестают посещать его голову. Взгляд то и дело падает на тренирующегося Кенму. Он пытается не смотреть часто и даже украдкой. Запрещает себе, как торт перед сном. Но разные образы всё равно ненароком проскакивают: например, на последней их ночёвке Кенма обнимал его слишком крепко и его руки были мягкими и приятно тёплыми.       Шоё незаметно щипает кожу на руке, заставляя себя сосредоточиться на предстоящей игре. Незачем думать о руках своего соперника. Да, вне поля они друзья, но сейчас — нет. И ему нужно думать над тем, чтобы победить и пойти дальше.       Матч начинается стремительно. Шоё не успевает ничего понять, как Цукишима уже подаёт мяч. Теперь остаётся только вспоминать тренировки и ценные советы от более опытных игроков. В небольшие перерывы Укай, Такеда и менеджеры пытаются взбодрить команду, но они и без того настроены решительно и духа не растеряли, даже если проигрывают в несколько очков. Хината ловит себя на том, что ищет взгляда Кенмы, а когда тот смотрит в ответ, смущённо отводит глаза. Хочется узнать, что он думает о его игре и всё ли он делает правильно.       Во время большого перерыва они меняются сторонами площадки. Кенма всё это время смотрит на Хинату, но тот понять этот взгляд не может, иначе давно остановился бы. И когда игра должна возобновиться, Козуме внезапно поднимает руку и направляет в сторону противников — именно к Шоё. Он не знает, как реагировать на этот жест и что делать. Просто закрывает глаза в надежде, что ему всё это кажется, но вдруг чувствует чужие губы на своих и инстинктивно отвечает на поцелуй, хватая Кенму за запястье, словно он его спасательный круг. Шум стадиона больше не имеет смысла: он чувствует запах мятной конфеты и такой любимой груши. Он и не догадывался, что такое сочетание запахов очень приятное. И почему не замечал этого раньше?..       Разум вдруг приходит в себя, и Шоё отскакивает от друга, как от огня.       Следующее, что он видит, — это спины Кея и Тобио, что прогоняют Козуме с поля. Внутри будто не остаётся ничего: ни чувств, ни эмоций, ни воспоминаний – лишь звенящая, леденящая пустота. Лицо медленно, но верно белеет от страха, однако Хината продолжает стоять как вкопанный, пока вокруг него собирается его команда. Он бросает быстрый взгляд на трибуны: многие застывают в изумлении, не зная, как реагировать. Зал молчит, не слышно даже репортёров. Каждая секунда бьёт по голове сильнее, чем удары молотка. Однако такое не может длиться вечно, и гул снова нарастает, а Хината вовсе перестаёт что-либо слышать из-за потрясения. Он готов свалиться в обморок прямо здесь и сейчас, находясь буквально в шаге от этого, но плечи товарищей держат крепко. Вокруг него — плотное кольцо из сокомандников, дающих ему время оклематься. Шум вокруг то стихает, то вновь нарастает, воздух, кажется, дрожит от напряжения, а в голове все тихо, но до жути сумбурно. Поистине ужасное чувство...       Он приходит в себя только в автобусе, который успевают облепить все кому не лень, в том числе и те, кто готов убить их за поцелуй. Они оба парня, и отношения между ними... Такого просто не может быть. Шоё и сам готов на самоубийство, лишь бы смыть с себя этот позор. Почему Кенма так поступил с ним? Почему так подставил его карьеру и его самого? И чем он думал, целуя его не где-нибудь дома, а на самом важном для него матче?       Автобус трогается, оставляя позади всю суматоху, и картина за окном размывается в скучные серые полосы. Даже погода подыгрывает настроению происходящего. Хината от безысходности вжимается в кресло. Ему хочется стать его частью, чтобы не чувствовать на себе сочувствующие взгляды команды. Он надевает наушники: самым лучшим, что может быть сейчас, — отрешиться от всего. И, желательно, не слышать попыток поддержать его. Все слова, что они говорят ему, кажутся пустой фальшивкой. Внутри же бушует даже не злость — дикая ярость, смешанная с непониманием.       Он вспоминает прикосновение шершавых губ; тёплые, слегка потные от игры руки на своей талии; как запах груши оседает в лёгких. И даже сейчас кажется, что он пропитан им. Это оставит большой след на репутации Шоё. Думал ли Кенма над своими действиями? Хотел ли он по-настоящему навредить ему, или всё это было мимолётным порывом? Они ведь друзья — всегда ими были, — однако Шоё никогда не рассматривал его кандидатуру на роль своего... парня? Всё это для него очень странно и не укладывается в голове. Может, Кенма так жестоко пошутил? Хотел выставить его геем, испортив всё, к чему стремился Хината?       Он стискивает зубы, сдерживая всхлип, хотя глаза уже на мокром месте. Он не позволяет себе плакать — только не сейчас. Потом, дома, в одиночестве — где угодно, лишь бы не у всех на глазах. Он докажет всем, что этот поцелуй — ошибка. Попытка подставить его, заработать себе выигрыш таким мерзким способом.       Намотав пару кругов по городу, чтобы от них отстали машины с журналистами, они наконец возвращаются в общежитие. Шоё накидывает капюшон на голову, тем самым отгораживаясь от всех. На глазах вновь застывают непрошенные слёзы. Ему хочется остаться на улице, хочется подумать обо всём, но там было слишком холодно и идёт дождь. Поэтому он заходит вместе с остальными в тёплое помещение. Такеда предлагает заказать ему горячий чай, чтобы он окончательно собрался с мыслями, но Шоё отказывается. Вместо этого он встаёт из-за стола и бредёт в сторону.       Хината не замечает, как Кагеяма хочет пойти вслед за ним, однако Цукишима останавливает его и идёт сам. Он чувствует, что Шоё сейчас не способен понять никто, кроме него, да и в конце концов, он же звезда их клуба, а они должны сиять.       Цукишима застаёт сокомандника за расчёсыванием рук едва ли не до крови. Кей не спеша подходит к нему и берёт его руки в свои. Шоё смотрит на него абсолютно потерянно, а вокруг звенящая тишина: слышны лишь далёкие разговоры команды. Цукишима незаметно выдыхает, набираясь сил на непростой разговор. Кризис ориентации тяжело переносить, и всё нужно осознавать постепенно, но когда на тебя бросаются с поцелуем перед тысячами фанатов и журналистов, времени на подумать нет. И Кею искренне жаль, что его товарищ оказался в такой сложной ситуации.       Цукишима пытается подобрать правильные слова, чтобы не обидеть или не довести Шоё до слёз. Он и без того держится из последних сил, чтобы не разрыдаться прямо сейчас, — это заметно невооружённым взглядом. Кей видит в нём прошлого себя. Только вот ему помогли принять себя, а в этой ситуации даже не знаешь, как правильно поступить. — Я был в похожей ситуации, поэтому сейчас прекрасно понимаю твои переживания. Но в произошедшем ты не виноват, — он старается говорить мягко, всё ещё держа руки Хинаты в своих.       Шоё не поднимает на него взгляд, но Кей знает, что он слушает внимательно и впитывает всё, как губка. — Не позволяй никому сломать тебя. Ты любишь волейбол, ты горишь им больше всех в нашей команде, поэтому докажи всем, что это для тебя ничего не значило. А при хорошем раскладе можно сказать, что это был пранк на поднятие охватов.       Шоё, переполняемый непониманием, наконец вздёргивает голову вверх — резко, с отчаянием, свойственным запутавшемуся человеку. — Почему Кенма поцеловал меня? Почему он сделал это?       Кей вздыхает. — Это ты можешь спросить только у него, Шоё. Он поступил тупо, не думая о последствиях. Просто помни, что сдаться ты не можешь. Докажи, что ты сильнее. — Он замолкает, давая товарищу обдумать эти слова. — И мы поддержим тебя.       Хината смотрит на него с толикой решимости в глазах. — Но что мне делать?       — Сейчас сходи в душ, расслабься, потом ложись спать. А утром решим, что делать будем.       Шоё кивает и, схватив свою сумку, практически убегает в сторону душевых. Там на данный момент никого не должно быть. Главное для него сейчас — побыть одному.       Как бы Хината ни пытался отвлечься, думать только о бегущей воде или шампуне, воспоминания о поцелуе всё равно прокладывают путь в голову. Оставшись наедине с собой, он позволяет себе стать слабым, показать, что этот поцелуй разрушил его похуже проигрышей в матчах. Хочется снова расчесать кожу, но он щипает себя за бедро и облокачивается о холодную плитку. Он не знает, от чего отталкиваться дальше, но верит Цукишиме. Это даёт маленькую надежду.       Горячие струи воды окатывают его тело, смывая не только пот от тренировок, но и, как он надеялся, ощущение чужих губ на своих. От вновь возникших мыслей по телу пробегают неприятные мурашки, которые заставляют сжаться. Он чувствует себя грязным, словно его испачкали в чём-то липком.       Выйдя из душа он натягивает тёплый спортивный костюм: в нём будет уютно спать. Сейчас ему жизненно необходимо ощущение комфорта, чтобы было как дома. Он старается как можно тише зайти в общую комнату, где уже все спали, и забирается под одеяло, свернувшись калачиком. Надеется заснуть, как и советовал Кей, но его телефон неожиданно вибрирует. Что это будет сестра, он подозревал, но не думал, что она действительно позвонит. Видно, новости успевают дойти и до неё. Хината сбрасывает звонок и тут же пишет сообщение. для: Нацу «Что случилось?» для: Шоё «Это я у тебя должна спросить. Ты в порядке? Хочу начистить рожу Кенме, а ведь он мне нравился» Шоё отчего-то делает больно формулировка сестры. Неужели она гомофобка? Но ведь и он не гей. для: Нацу «Трудно сказать. В отчаянии, наверное. Команда меня поддерживает, всё хорошо. Завтра будем решать, что делать. Мама знает?» для: Шоё «Вряд ли. Она с суток пришла и сразу спать. Попросила только твою игру записать, но я, наверное, удалю её.» для: Нацу «Удали ей лучше интернет, так надёжнее будет.» для: Шоё «Очень смешно, Шо. Ты справишься?» для: Нацу «Да, Нацу. Я здесь не один со своей проблемой, не переживай за меня.» для: Шоё «Ладно, я поверю тебе. Добрых снов!»       Хината желает сестре спокойной ночи, и ему хочется кричать от бессилия. В конце концов, организм даёт сбой, и он погружается в тревожный сон.       Утро его встречает тяжёлой головой и опухшими от слёз глазами. Сегодня ему снились странные сны, даже пугающие своим реализмом. Он чувствует себя разбитым — сон, кажется, был лишним. Но если верить словам Цукишимы, у него действительно есть поддержка. И это здорово.       За спиной раздаётся стук в косяк двери — Шоё резко поворачивается на сто восемьдесят градусов, испуганный. Увидев тренера, он резко садится на кровати, однако из одеяла вылезать не спешит. Это — его мнимая защита, так он чувствовал себя хоть сколько-нибудь защищённым.       — Ты как себя чувствуешь, Шоё? — он не пытается осудить его действия, не ругает, что он встречает старшего человека в неподобающем виде, — он просто рядом. — Кей решил несколько проблем, связанных с общественностью. Это немного, но спасает ситуацию.       Шоё усмехается и отводит взгляд. — Ничто не спасёт меня от этого позора. Он навечно со мной.       — Ты стыдишься своего друга?       Хината искренне пожимает плечами, потому что действительно не знает, что думать на этот счёт. Ему просто не дают времени побыть одному и всё обдумать. — Не знаю. Это Кенма. Он добрый и вряд ли вкладывал в поцелуй что-то ужасное.       Укай неловко трёт костяшки пальцев, не в силах подобрать слова. Лучше бы к нему пришёл Такеда... — Ты хотел бы с ним поговорить сейчас?       Шоё качает головой. — Я не готов видеть его сейчас. Я не ненавижу его, просто не понимаю, зачем он это сделал. Я хочу домой, тренер.       Тот задумчиво кивает и встаёт. — И к нашим не выйдешь? Мы все переживаем за тебя и твоё состояние.       Ему очень хочется выйти, поговорить со всеми, зарядиться энергией, но у него на это неожиданно нет сил. — Извините, но нет. Я не готов никого видеть.       Кейшин хмыкает, но лишь слегка сжимает его плечо и отходит. — Через два часа выезжаем, будь готов, — говорит он уже у выхода.

***

      Дома Шоё встречает заплаканная сестра: не сложно сложить два плюс два — читала ужасные сплетни в интернете. Такеда перед его выходом из автобуса напоминает о встрече в спортзале завтра. Тянуть время нельзя, и не комментировать такой скандал может быть опасно для будущей жизни и карьеры. А если Шоё хочет это сохранить, то ему придётся поговорить с Кенмой, как бы он ни пытался игнорировать его существование сейчас. Просто нужно понять, что он на самом деле чувствует к другу.       Хината отказывается от ужина и поднимается к себе — ему действительно нужно о многом поразмыслить. Он не очень любил сидеть на одном месте, но Даичи как-то заставил их делать медитации, чтобы справиться с гневом и другими негативными чувствами. Они давно не занимались, однако Шоё всё помнит. На фон он ставит лёгкую, неотвлекающую музыку, после чего садится на пол, скрестив ноги, и уходит в свои мысли, словно в кукольный домик.       Кенма всегда добр к нему, всегда внимательно выслушивает и помогает. Он кажется Шоё загадкой, человеком из другого мира, но при этом притягивает к себе людей своим спокойствием. Его тихий голос и задумчивый взгляд словно смотрят в душу и мастерски выискивают все страхи и сомнения. Шоё всегда ищет его одобрение, будь то прохождение игры или бросок мяча на матче.       Медитация в итоге помогает привести мысли в порядок. К нему приходит внезапное осознание: Кенма своим поцелуем лишь показал чувства и ни в коем случае не собирался оскорблять его. И к нему Хината не испытывает ни злости, ни ненависти. Сказать, что конкретно он сейчас испытывает к нему, сложно — скорее недопонимание. Или, может, страх. Но боится он не друга, а реакции публики на их будущие взаимоотношения. Ещё присутствует страх стать разочарованием в глазах Кенмы, не оправдать его ожиданий, оказаться недостаточно хорошим для него.       Он открывает глаза, чувствуя себя немного увереннее и спокойнее. Нужно встретиться с другом. Звонок в их ситуации ничего не решит — им нужно поговорить с глазу на глаз, объясниться и решить, что делать дальше. Взрослые, конечно, помогут, но и нужно самим определить план. Шоё не из трусов, и прятаться — не в его стихии. Он готов выйти на разговор.       Хината смотрит на время и понимает, что ещё, к счастью, не слишком поздно. На сайте всё ещё продаются билеты, и ближайший поезд через час. Остаётся лишь незаметно уйти из дома, например, через окно. Разумеется, предупреждая сестру — хватит с неё потрясений. Та обещает в случае чего отвлечь маму, крепко обнимает и желает удачи, провожая его довольным взглядом. До этого Шоё никогда не сбегал из дома, ещё и в столицу, однако он всё же надеется, что мама поймёт. Поймёт его импульсивный поступок, его сомнения и чувства — поймёт его самого. Может, не сразу, но со временем точно должна.       Конечно, и без совета от Цукишимы именно сейчас он не может обойтись, ведь тот каким-то образом защитил его от СМИ. Он первый, кто на матче встал на его защиту, и первый, кто поговорил с ним. Хината не думает, что они смогут стать друзьями, но он всё равно ему безмерно благодарен. для: Хината «От тебя было ожидаемо что-нибудь такое. Но пока я к тебе отношусь так тепло, скажи, пожалуйста, ты точно уверен в своём решении?» для: Цукки «Как никогда раньше. Кенма не выставит меня за порог, это точно. С остальным решу, что делать.» для: Хината «Ладно, решение твоё целиком и полностью. Я придумаю что-нибудь, чтобы отвлечь старших, однако я попрошу тебя сильно не задерживаться. И ещё. Для надёжности я напишу Тетсуро, чтобы он смог тебя принять, если с Кенмой не заладится.» для: Цукки «Спасибо. Ты мне очень помогаешь в эти странные дни.» для: Хината «Надеюсь, больше не придётся.»       На лице Шоё расцветает улыбка. Пусть Цукишима и был колючкой, Хината знает, что он переживает за него. И не потому, что этот скандал наверняка бросил тень на всю команду, а потому что он действительно волнуется за него и хочет помочь. А может, проходя через подобное однажды, у него рядом не было никого, и тем самым он закрывает свой гештальт.       В любом случае, как бы оно ни было, Шоё никогда не сможет забыть его поддержки, что стала опорой и толчком вперёд.

***

      Поезд подходит к платформе, и Шоё заходит в него с окрылёнными чувствами. У него есть два часа свободного времени, а значит, можно подумать, что он на самом деле чувствует к Кенме и что он будет говорить в принципе. Оставалось надеяться, что друг в такое время суток не будет спать, — получится довольно неловко.       Кенму он точно не презирает. Для этого ему нужно сделать что-то более ужасное, чем поцелуй на публике, который не так уж и плох, учитывая, что он его первый. Да и недопонимания больше нет: адреналин и радость от победы делают с людьми многое, а Кенма, видимо, долго скрывал свои чувства и наконец решился в один миг, но сам о последствиях не думал. Вероятно, он сам страдает от неуместного внимания публики. Да и Шоё к Кенме всегда относился очень тепло и нежно и рассказывал о нём так, как ни о ком другом. И то, что он парень, уже не напрягает, а скорее интригует.       Шоё плотнее укутывается в куртку и прислоняется к окну, наблюдая за быстро мелькающей природой. Мысли в его голове проносятся с такой же скоростью. Что говорить Кенме? Извиниться за свою реакцию? Объясниться? Главное быть честным, а с Кенмой это получается на удивление легко. Он всегда неосознанно говорит правду, даже если не планирует. Наверное, у него такая аура.       Он снова погружается в воспоминания о прошедших днях и вспоминает поцелуй. Действительно ли оно было так ужасно, как казалось изначально? Скорее неожиданно, но приятно. А пальцы Шоё всё ещё помнят ощущения нежной и тёплой кожи Кенмы. Ни одна девушка, которой он касался, не была такой. Но страх перед реакцией общества затмевает все положительные эмоции. Шоё так же боится потерять дружбу, которую они так долго выстраивали. Теперь, в более спокойной обстановке, он мог посмотреть на ситуацию с другой стороны.       Кенме тоже наверняка понадобилось много времени, чтобы решиться на поцелуй, и главное, чтобы он сейчас не чувствовал вину и не пытался причинить себе боль. Он поступил так, как велели его чувства, и Шоё не смеет осуждать. Это смелый поступок, пусть и немного необдуманный. Ему нужно как можно скорее дать понять, что он не злится, просто стадион... не самое лучшее место для поцелуя. И что он не оскорблен этим поцелуем. И что даже если отношений у них не получится, то от дружбы Шоё не отказывается. Они должны будут найти способ справиться со всем вместе.       За размышлениями Хината не замечает, как поезд стал подъезжать к нужной станции. Руки дрожат от нетерпения, хочется в туалет, но сейчас важнее всего Кенма. Автобусы скоро перестанут ходить.       Сердце стучит как бешеное, а руки не перестают дрожать, когда Хината подходит к дому друга. Он боится постучать или нажать на звонок, потому что всё ещё не знает, какие слова подобрать, чтобы Кенма не почувствовал себя ещё хуже. Желательно — правильные слова.       Вся смелость, накопленная за несколько часов мозгового штурма, вдруг куда-то испаряется, но Шоё всё равно поднимает руку, чтобы постучать в дверь. Остаётся надеяться, что Кенма услышит, а его родителей нет дома.       Спустя несколько мгновений — ему кажется, что проходит целая вечность — дверь наконец открывается.       Кенма явно измотан: синяки под глазами выглядят ещё хуже, чем до этого, волосы спутанные и грязные. Кожа нездорового оттенка, а глаза блуждают, не останавливаясь ни на чём конкретном.       — Шоё? — хриплым, словно он не разговаривал несколько дней, голосом спрашивает Кенма. Он как будто слабо верит в происходящее.       Хината хочет коснуться его, однако боится навредить: друг сильно потерял в весе. Он и не знал, что тот так сильно переживает. — Я приехал поговорить. Лично.       Кенма кивает и пропускает его в дом — это действие сразу сигнализирует о том, что дома они одни. Шоё становится легче от этого факта. Им не должны помешать, иначе другого шанса может не быть. Он старается не смотреть на Кенму слишком часто, чтобы не спугнуть: он и так выглядит словно загнанный в клетку зверь. В комнате обычно пахнет чем-то сладким, но сейчас воздух спёртый, а приятного запаха как и не было, словно комнату никто не проветривал очень давно. Он уже было порывается что-нибудь сказать, чтобы разбавить ощущение неловкости, но понимает, что это бесполезно. Нужно просто поговорить. Начистоту, без увиливания.       Кенма заходит вслед за ним и тут же кутается в одеяло. Видно, у него это тоже своеобразная броня. Хината не рискует садиться рядом — лишь медленно опускается на стул и прячет ладони в карманах куртки, чтобы Кенма не видел, как он на самом деле переживает. Он не знает, с чего начать: слова застревают в горле, а сам он путается в собственных мыслях. Но, видно, Козуме эта тишина напрягает не меньше его самого: он садится ровно и просто смотрит на Шоё усталыми глазами.       — Скажи, что ненавидишь меня, Шоё. Можешь накричать на меня, только не молчи.       Хината внезапно чувствует себя жутко виноватым. Своим молчанием он прямо сейчас лишь усугубляет ситуацию. Нужно срочно это исправлять. — Я не злюсь на тебя, — он чувствует, как дрожит его голос, но держит в голове установку: он должен объясниться. — Мне нужно было время, чтобы всё обдумать и понять, что мне просто не за что ненавидеть тебя. Этот поцелуй был неожиданным, и я испугался.       Кенма теребит край одеяла. Глаза тот опускает. — Я поступил глупо; знаю, что не должен был. Мне жаль, правда жаль.       — Не извиняйся, — перебил его Хината. — Не нужно. Ты сделал то, что чувствовал, и я не пытаюсь осуждать тебя. Я хочу, чтобы мы остались такими же близкими друзьями, как и сейчас. И я не хочу, чтобы ты винил себя за это. Это был смелый поступок.       Кенма наконец поднимает на него взгляд, в котором теплится надежда на что-то счастливое. — Смелый? Это безрассудный поступок. Он стоит тебе карьеры.       Шоё мягко улыбается, давая понять, что он ему не враг, а союзник. Был им раньше, является им сейчас и будет им всегда. — Никакая призрачная карьера не отберёт тебя у меня из-за поцелуя. Если мне будет закрыт вход в большой спорт — ну, так тому и быть. Я не стану делать вид, что этого не было, и не контактировать с тобой.       Кенма молчит, а Шоё неуверенным движением пересаживается на кровать ближе к другу и робко берёт его за руку. — Ты мне важен. Очень важен. Я готов попробовать с тобой отношения, но если у нас ничего не получится, то ничего страшного. Я просто надеюсь сохранить нашу связь. Мне больше ничего не надо.       Кенма шмыгает носом и ведёт пальцем по руке Хинаты. — Отношения? Ты уверен? Я же парень.       — Посмотри на меня, Кенма, — просит он. — Пожалуйста, — и только когда тот поднимает на него свои красные глаза, он продолжает: — Это не из-за жалости: я же говорю, что просто переосмыслил наши взаимоотношения. Я всегда был ближе с тобой, чем с остальными друзьями. Да и об их губах я не думал так часто, как о твоих. Разве это ни о чём не говорит?       Шоё хочет, чтобы Кенма поверил ему. Поверил, что он не смеётся над ним, не пытается унизить, не считает, что Козуме просто недалёкий дурачок, который долгое время не осознавал главное. Не видел знаков, намёков и, самое главное, взглядов. Кенма смотрит на него особенно влюблённо, даже сейчас, когда его глаза кажутся потерявшими всякий блеск.       — Прости, что втянул тебя в это, — говорит он в конце концов. — Я не должен был так поступать, — Козуме всё ещё выглядит убитым, но голос ровный и уверенный. — Точнее, должен был, но не так. Не перед всеми.       Шоё улыбается более ярко, чем до этого. — Значит, ты веришь мне? — он, осмелев, тянется, чтобы поцеловать Кенму в щёку. — И если тебе это важно, то я прощаю тебя. Это пустяки. Они быстро всё забудут.       Кенма несмело улыбается. — Всё, что было в интернете, там остаётся надолго.       Хината, уже более уверенный в своих действиях, крепче берёт чужие руки в свои. — Мы справимся и с этим. Вместе мы точно что-нибудь придумаем.       — Ты слишком уверенный.       — С тобой мне ничего не страшно, Кенма.       В этот момент что-то внутри Кенмы с треском ломается, и он, не спрашивая разрешения, тянется за объятиями. И Шоё с радостью их принимает, гладя дрожащую спину.       Козуме слишком крепко прижимает Шоё к себе, словно боится, что это сон и он вот-вот проснётся. Но Хината молчит. Он всё ещё тут: не убегает, не растворяется в воздухе. Сидит рядом, держа его в объятиях, и предлагает занять более удобную позу. Тогда Кенма, не раздумывая, утягивает его на кровать. Шоё удобно устраивается на подушке, а Кенма прячет лицо у него на груди, так чтобы никто даже случайно не увидел его слёз. Однако это слёзы не горя, а облегчения. Что Шоё его принимает, не отвергает, как мог бы сделать, в принципе. Не отказывается тут же от их дружбы и от него самого.       Когда Кенма немного приходит в себя, он вытирает слёзы рукавом кофты. Его глаза ещё более красные и воспалённые, чем были до этого, но теперь в них таится надежда на что-то счастливое. Он ложится на один уровень с Шоё и легко касается его щеки. Хината в ответ лишь улыбается, стараясь подбодрить.       — Хочешь что-нибудь поделать, пока я ещё здесь? — спрашивает Шоё. Сейчас бы не хотелось говорить о том, что утром ему придётся уехать. Кенма ещё не до конца пришёл в себя.       — Можем ли мы просто так полежать, пожалуйста? Я так давно мечтал об этом.       Шоё улыбается. — Конечно. Всё что угодно.       Они лежат так, пока на горизонте не появляются первые намёки на солнце. И Шоё нужно вставать, чтобы собираться домой. Хотя он не сильно и раздет: снял лишь куртку, потому что стало жарко. Заспанный Кенма выглядит очень мило. Они не обсуждают статус их отношений на данный момент, поэтому Шоё не лезет со своими тактильностями, а Кенма ещё слаб для таких разговоров.       — Может, мне с тобой поехать? — спрашивает Кенма. — Вы с командой будете обсуждать наши отношения. Может быть, я не скажу ничего полезного, но ты там будешь один среди всей этой толпы.       Шоё на миг задумывается — это действительно может сыграть на руку. Придя вместе, они покажут, что уже поговорили и решили первоначальную проблему, а дальше дело за малым. Билеты можно купить и на время попозже. Нацу с Цукишимой что-нибудь придумают, а с Кенмой ему действительно будет в разы спокойнее, поэтому он с радостью принимает это предложение.       Пока тот уходит в душ, дабы привести себя в порядок, Шоё пишет Кею: Для: Цукки «Я приеду с Кенмой.» Для: Хината «Это здравая мысль. Полагаю, это он сам предложил?»       Шоё не отвечает на очевидную провокацию от сокомандника и отключает телефон: на нём и так мало процентов.       В ванной Кенма проводит больше времени, чем планировал изначально, но выходит румяненький и выглядит при этом здоро́во. Хинате он таким нравится намного больше. Остаётся его только накормить. Время до поезда ещё есть, поэтому Шоё предлагает позавтракать: Кенма даёт согласие на любую лёгкую пищу, ведь за прошедшие два дня он и крошки в рот не взял. С его телефона они заказывают завтрак в ближайшей кофейне и ждут доставку. Кенма в это время сушит волосы, а после садится подле любующегося на него Хинаты и крепко прижимается. Тот обнимает в ответ, и они вновь заваливаются на кровать, нежась в лучах солнца. Шоё и подумать не может, что такие действия с лучшим другом будут его радовать не меньше, чем волейбол.       Когда привозят еду, они садятся на пол, чтобы не запачкать постельное белье, которое, конечно же, в любом случае нуждается в замене. Но сейчас важнее поесть и с новыми силами отправиться на разговор в Мияги. Шоё не знает, как отреагирует команда на появление Кенмы, но в случае чего готов всеми правдами защищать его перед всеми.       Хината замечает, что Кенма косится на него, словно хочет что-то спросить, но просто не решается. Но в конце концов, доев еду, он садится ближе и практически шепчет ему в лицо:       — Можно тебя спросить?       — Конечно, спрашивай.       Кенма откладывает миску с едой и неуверенно смотрит в пол, избегая прямого взгляда. Но потом смелеет и берёт Шоё за руку, сжимая её. — А что будет с нами после всего? Ты всерьёз говорил об отношениях со мной?       Шоё поворачивается к нему всем корпусом, понимая, что разговор важен. Поговорить по душам жизненно необходимо. И Кенма готов к серьёзному разговору. — Конечно, всерьёз. Я не стал бы шутить на такую тему. Я готов попробовать с тобой что-то новое, в конце концов, это же ты. А ты мне при всём желании не навредишь.       Кенма хмурится и строго смотрит в чужие глаза. — Я не способен на грубость в отношении тебя.       Шоё выдаёт тёплую улыбку, слегка наклоняя голову вбок. — Знаю.       — Значит, ты хочешь быть со мной не из-за жалости?       — А ты хочешь быть со мной не из-за того, что я набирающий обороты спортсмен?       Кенма тихо смеётся и привлекает ближе к себе, обнимая за плечи. — Конечно же, нет. И в конце концов, я готов спонсировать твои спортивные хотелки.       Шоё тоже жмётся к Кенме, обнимая его за талию. — Я очень рад, что мы со всем разобрались сейчас. Я не хотел первый заводить этот разговор: боялся, что ты ещё морально не готов к такому.       — Я тоже рад этому. — Кенма зарывается носом в мягкие рыжие волосы, вдыхая аромат чего-то свежего. От Шоё всегда вкусно пахнет, но сейчас особенно. Возможно, такой запах его любви. Кенма блаженно улыбается, радуясь, что всё закончилось на счастливой ноте. В их отношениях — точно, а вот что делать с публикой, они решат позже.       После завтрака Кенма быстро складывает сумку, планируя остаться у своего теперь уже парня на несколько дней. Его от этой мысли мурашит: он боялся даже думать о таком, а теперь это — его реальность. Он не удерживается от того, чтобы снова обнять Шоё, пока они одни, на что получает улыбку. До этого момента он и не знал, что любит обниматься или трогать кого-то без причины.       Боясь, что утром их могут узнать, они одеваются неприметно и вызывают такси аккурат к приезду поезда. Но Шоё всё равно крепко держит его за руку, не обращая внимания на взгляды людей. В поезде они занимают самые дальние места и устраиваются настолько удобно, насколько позволяют кресла. Уезжают они без происшествий и со спокойными сердцами, потому что всё-таки решили проблемы в отношениях наедине, а не перед командой. В пути Шоё чувствует, как Кенма кладёт ему на плечо свою голову, сопя. Несколько бессонных ночей сказываются даже на таких опытных ночных игроманах. Он осторожно, дабы не разбудить парня, обнимает его за плечи и прислоняется к спинке кресла, позволяя себе тоже немного расслабиться. Он не один перед предстоящим разговором, и это придаёт ему уверенности.