Лёд и пламень или Грандиозный план Эго по искуплению вины Emile Version

Эго стоял неподалеку от служебного входа в небольшую кафешку и зажимал льняной салфеткой рану на ладони, из которой все еще сочилась кровь. Хорошо еще, что эта бестия схватился за вилку, а не за нож… Кто бы мог подумать, что ища Мориса Марэ, Эго нарвется на его сына? А вот и он… Из дверей кафе, извергая ругательства, буквально вылетел взъерошенный и дико злой молодой парень. На вид ему можно было дать лет 20, стройный, – даже можно сказать, тощий, – блондин, ростом всего под сто шестьдесят сантиметров, вьющиеся волосы чуть выше плеч, собранные в небрежный уже порядком растрёпанный хвост, приятное лицо с красиво очерченными скулами и острым подбородком, пухлые губы, большие зеленые глаза. Словом, его характер был совершенно иным, нежели можно было предположить. – Никогда бы не подумал, что за столь ангельской внешностью может скрываться такая фурия, – сказал Антуан, давая ему знать о своем присутствии. Парень вздрогнул, а заметив Эго, смерил его полным ненависти взглядом и злобно огрызнулся в ответ: – Что, добавки захотелось? – немного помолчав, он добавил: – Если вы решили заявить на меня в полицию, валяйте. Я вас все равно не боюсь. – На самом деле и в мыслях не было. Более того, признаю, что я это заслужил, – Эго, сморщившись, помахал окровавленной рукой. – Тогда чего же вам здесь надо? – парень нахмурился и скрестил руки на груди. – Ну, судя по тому, что кричал вам шеф, новую работу легко вы не найдете… – А-а-а, ясно. Решили позлорадствовать? – Напротив. Я хочу предложить вам место шеф-повара в своем бистро. Называется «Ля Рататуй», бульвар де Гренель, 16. Приходите в любое время. С этими словами Эго учтиво поклонился и поспешил убраться восвояси прежде, чем собеседник пошлет в его адрес очередное проклятие. *** Настроение у Эмиля Марэ сегодня было просто прекрасное. Казалось, испортить его было не под силу совершенно никому. Даже этому недалекому идиоту шефу Леру, который только и мечтал найти какой-нибудь повод уволить его. Парень беззаботно напевал какую-то прилипчивую песенку, услышанную по радио, пока готовил заказанный гостем рататуй. Его выбирали не так часто, посему Эмиль расстарался на славу – делал все, как папа учил, ну и позволил себе добавить кое-каких специй, которых не было в рецепте. Хотя, если бы он только знал, кому предназначался этот заказ, скорее бы добавил туда цианида или же, на худой конец, битого стекла. Через некоторое время Франсуа – официант – вернулся из зала и сказал, что клиент спрашивает повара. Леру воодушевился – он всегда записывал все похвалы на свой счет, а недовольства передавал Эмилю. Впрочем, даже если его блюдо хвалили, ему он говорил о том, что «гости и кусочка этой дряни съесть не смогли». Ну-ну, по вылизанным тарелкам было видно, как их воротило… Однако в этот раз все было иначе. Леру вернулся из зала крайне обескураженный и велел парню самому выйти к посетителю. Когда Эмиль увидел, кто хотел с ним поговорить, в глазах у него потемнело от гнева. Столько лет он всаживал в фотографию этого мерзавца, красующегося на обложке кулинарного журнала, дротики, ножи, булавки и ножницы, мечтая, как сделает это в реальности. Наконец случай представился. Он даже не сразу сообразил, что схватил со стола вилку и воткнул ее в ладонь Эго. Мужчина вскрикнул от боли, а Эмиль осознал, что Франсуа скрутил его руки за спиной, поскольку он явно намеревался продолжить тыкать в посетителя всеми острыми предметами, находящимися поблизости. – Пусти меня, Франсуа! Пусти и я придушу этого ублюдка! – кричал он, брыкаясь, злобно скалясь и пугая посетителей. – Он убил моего отца! Из-за него вся моя жизнь по пизде пошла! На крики в зал вбежал Леру. Увидев хлещущую из ладони Эго кровь и вырывающегося из рук Франсуа Эмиля, который грязно ругался и явно намеревался как минимум расцарапать посетителю лицо, шеф только обрадовался. – Это последняя капля, Марэ! Ты уволен! – торжественно провозгласил он. – Все, ты подписал себе приговор! Уж я позабочусь, чтобы тебя ни в одно порядочное заведение не взяли! Будешь шаурмой в киоске торговать! Эти слова заставили Эмиля переключить свое внимание с Эго на Леру. Бывший критик воспользовался этим и незаметно улизнул, походя оборачивая кровоточащую руку салфеткой. А парень решил, что раз уж пошла такая пьянка, он выскажет шефу все, что думает о нем, не стесняясь в выражениях. В итоге, все кончилось тем, что Эмиля вышвырнули, даже не заплатив за честно отработанное время! Ну, да, ему было не привыкать. Зато он хотя бы получил моральное удовлетворение. Правда теперь встал вопрос, как он будет жить, пока не найдет новую работу. Остается надеяться, что у Сезара подвернется какая-нибудь халтура. Но если уж совсем припрет – придется все же залезть в деньги, которые он откладывал на первый взнос за ресторан отца. Погруженный в эти мысли, Эмиль вышел из кафе и уже думал направиться к метро, как его вдруг окликнули. Это был он, Антуан Эго, тот самый мерзавец, из-за которого всё пошло прахом – папин бизнес, его мечты, здоровье и, в конечном итоге, жизнь. Из-за него Эмиль остался круглой сиротой и был вынужден с шестнадцати лет выживать без малейшей поддержки в этом огромном и жестоком городе, не имея за душой ничего, кроме отцовских рецептов. И он еще смел с ним разговаривать! Или у этого старика явно мазохистские наклонности, или за то время, что он ругался с Леру, он привел сюда жандармов, которые где-нибудь за углом только и ждут повода скрутить Эмиля. Лишь эта мысль (пускай она и была совершенно бредовой) несколько отрезвила парня, который уже был готов вновь наброситься на мужчину с кулаками. Но чего он никоим образом не ожидал, так это того, что Эго признает, будто заслужил полученное увечье. Эта фраза выбила Эмиля из колеи, а окончательно его добило предложение бывшего критика у него работать. Он ушел так стремительно, пока Эмиль еще не оправился от шока, что парень даже не успела крикнуть ему, что скорее предпочтет пойти в гей-клуб стриптизером. – Что это, черт возьми, только что было?! – только и сказал он самому себе, оставшись в одиночестве в закутке возле служебного входа.