Сэйв

На улице уже темнело, хотя на часах было всего 5 вечера. Февраль выдался особенно холодным в этом году. Я вышел из подъезда, тихо закрывая дверь за собой, чтоб она, как всегда, не бахнула. Мороз сразу же почувствовался щеками и руками. Оглядев двор, я негромко свистнул, подзывая своего питомца: — Сэйв, дружок, ко мне! Из-за угла выбежала дворняга с примесью овчарки. Я не разбирался в породах собак, но пёс имел небольшую схожесть с немецкими собратьями, и поэтому я стал думать, что он просто метис. Он радостно прыгал вокруг меня, зная, что каждый вечер я кормлю его. Его хвост метался из стороны в сторону с космической скоростью, а в глазах читалось нетерпение. Я поднял металлическую миску с кормом повыше, проверяя его сначала на команды. — Сидеть, — тихо, но чётко. Сэйв сразу же послушно сел. — Лежать, — это было новое для пса слово, поэтому он не сразу понимал его правильно, делая какие-то свои махинации. — Лежать, Сэйв, — я показал ему, как надо, опуская ладонь к земле. Пёс быстро понял, что от него требуется, и выполнил действие, полностью ложась и поставив морду на лапки. Не желая больше мучить его командами, я поставил перед довольной моськой миску. Сэйв сразу же приступил к ужину. Я нашёл его ещё в апреле, возле мусорки. Он умирал там, весь такой худой, костлявый, но при этом ещё рылся в каком-то пакете с надеждой найти что-то съедобное. В мои планы не входило его спасать, но и пройти мимо я не мог. Я оставил ему кусок хлеба и налил воды в какую-то жестяную банку. Благополучно забыв о нём, я пошёл по своим делам, пока на утро следующего дня снова не увидел его. Он ещё был жив. Съел тот кусок хлеба, выпил всю воду. На фоне худого тела его живот был как шар от моей кормёжки. Я принёс ему ещё, на этот раз мяса. И так каждый день, взяв на себя роль "хозяина". Хотя это громко сказано. Я не собирался забирать его в квартиру. Он вырос свободным псом, и было бы издевательством закрывать его в четырёх стенах, пока я на работе, и гулять лишь 15 минут, пока у меня есть силы. Он остался дворовым, но за всё лето и осень стал сильным, подтянутым и красивым. Я назвал его Сэйв — звучит мило, но главное в смысле. Он сам себя спас, цепляясь за жизнь всеми лапами. А я просто немного помог. Хорошее имя. Я научил его некоторым командам по типу "Сидеть", "Лежать", "Ждать" и "Можно". В общем-то, я полюбил этого пса, и, видимо, он меня тоже. Постояв так ещё немного, я подождал, пока Сэйв доест всё. Я потрепал его по голове, забирая миску, которую он вылизал до блеска, и возвращался домой. Я замёрз, и по спине пробегали мурашки. Хотелось горячего чаю.

***

Утром я, как всегда, собрался на работу. Наспех набросив куртку, я невольно вздохнул. На дворе была темень, а организм ещё просился спать. Мне не помогло даже то, что я умылся холодной водой. Живот урчал — я снова иду на смену, не позавтракав. Надеюсь, в кафе перекушу что-то до начала работы. Зевая, я закрываю дверь на ключ, лениво дёргая ручку пару раз, чтобы точно убедиться, что квартира закрыта. Не то чтобы там было что красть, но всё же. На улице снова холодина. Я прячу руки в карманы, а ртом зарываюсь в шарф. Он неприятно колется, но мне фиолетово — я не хочу вдыхать холод после тёплой постели. Проходя мимо соседних многоэтажек, я заметил Сэйва. Но он не видел меня, а вилял хвостом, смотря на кого-то за углом. Я шёл по протоптанной тропинке. Под ногами хрустел снег. Подойдя поближе, я увидел девушку, которая что-то говорила моему псу, она улыбалась. Держа в руках пакет, она доставала оттуда какие-то съедобные шарики и кидала ему, а он ловил. Я видел, что ей это нравится. Нравилось и Сэйву. Но я был в замешательстве. Она насыпала ему горсть прямо на снег, а он, не дожидаясь, стал лопать лакомство с чужих рук. Я остановился и окликнул Сэйва. Оба сразу обратили на меня внимание, а Сэйв сорвался ко мне радостный, как ни в чём не бывало. Девушка тоже внимательно смотрела на меня. Она была одета в белую куртку, такую дутую и тёплую на вид, а на шее был завязан абы как светло-голубой шарф, как и её джинсы. Волосы были заложены в какой-то небрежный пучок, из которого торчали петухи. В целом, её взгляд на меня был очаровательным, но глуповатым. — Какой же он Сэйв? — улыбнулась она, направившись ко мне, — Это Бублик. Я немного удивился такому. Какое она вообще отношение имеет к моему Сэйву? Зовёт Бубликом, кормит, а эта моська и рада. — Я не знаю, что вы там придумали, но это Сэйв — мой пёс, — я усмехнулся, смотря на друга, который сидел между нами и внимательно слушал наш разговор. Как обычно, я потрепал его между ушами. Ему это нравится. Незнакомка выгнула вопросительно бровь, смотря на меня своими голубыми глазами, будто у неё в голове загрузка началась. Я просто молчал, начиная понимать, что происходит. — Нет же, давайте проверим, — она отрицательно замахала головой. Я недовольно выдохнул, опуская с рта шарф и ловя её секундный взгляд на мои губы. — Каким образом? — Просто. Будем звать его, — она отошла на пару шагов назад, подзывая его, — Бублик, ко мне. Сэйв сразу же уверенно подбежал к ней. У меня окончательно сложилась картинка. Эта хитрая морда жила на двух хозяев и две миски. Удобно устроился. — Сэйв, Сэйв, ко мне, — я тоже хотел показать, что это мой пёс. Ничей он не Бублик. На мой клич он тоже живо отреагировал и прибежал, виляя хвостом. Девушка звонко рассмеялась, смотря на меня. Она, видимо, тоже поняла, что у нас двоих один и тот же пёс. Но мне не было смешно. Я ревновал. Я не хотел делить своего пса ещё с кем-то. Не хотелось, чтобы его звали другим именем и гладили любя. Я чувствовал предательство от него, поэтому, ничего не сказав, я зашагал вперёд, обминая стоящую на тропинке девушку. — Эй, ты чего? — неожиданно она окликнула меня. Даже на "ты" перешла. Я не оборачивался, шагая к остановке. Сзади я слышал, как она бежит за мной, поскрипывая ботинками по снегу. — Ну подожди. Ты что, обиделся? Я резко остановился, оборачиваясь. Она в этот момент, не успев затормозить, врезается в мою грудь. Я еле держусь на ногах, чтобы не рухнуть. И у меня получилось бы это, но она сама теряет равновесие, и мы падаем в сугроб. Это произошло так быстро и неожиданно, что я как-то умудрился оказаться снизу, а она сверху. Её руки в тёплых варежках легли на мою грудь, а мои — на её талию. Краска прилила к моему лицу очень быстро, хорошо, хоть шарф спасает. Мы пролежали так секунды две, может, три, но мне казалось — дольше. Она смотрела на меня своими красивыми глазами и улыбалась. Создавалось такое ощущение, что её это совсем не смущало. А меня — очень даже. Наши лица находились очень близко, поэтому моё сердце за секунду набрало обороты. Это всё — следствие долгого отсутствия отношений. Я бессовестно пялился на её лицо: раскрасневшиеся от мороза щёки (точно от мороза, она была красной ещё когда я увидел её за углом дома), на ресницах — еле заметный иней, губы пухлые, накрашенные в какой-то естественный цвет красного тинта. Я тупо засмотрелся. Но ниже происходили более интересные вещи. Она нечаянно упёрлась бедром в мой пах. Внизу живота у меня стянуло приятным чувством, и полетели бабочки. Из-за рыхлого снега она не могла сразу встать, проваливалась руками в сугроб и от этого двигалась на мне, а я пытался отвлечься мыслями и тоже встать со снега, который успел пробрать своим холодом всю спину. Пока она вставала — смеялась и бубнила себе под нос что-то по типу: "Ой, Боже мой, Господи". Она была такая вся жизнерадостная в отличие от меня — всегда хмурого и уставшего от работы. Протянув мне руку, она хотела помочь мне встать, но я из-за своих каких-то соображений и ужасного смущения не взял её за руку и выбрался сам. Она стала отряхивать меня, хотя сама тоже была в снегу. Я был благодарен, что она отряхивала плечо и рукав куртки и не лезла никуда ниже. Рядом бегал Сэйв, смотря на нас двоих и вывалив язык наружу. — Прости, — неловко произнесла она. — Всё в порядке, — как-то глупо, но я не мог придумать другой ответ. Я пытался скрыть своё смущение и даже немного возбуждение. Не знаю, выходило у меня это хорошо или плохо, но я немного успокоился, дав себе мысленную пощёчину. Она ещё пару секунд постояла, смотрев на меня, а потом набрала воздух, чтобы что-то сказать, но промолчала. Между нами повисла неловкая тишина. — Что будем делать с Сэйвом? — решил спросить я, избегая длительного зрительного контакта с ней. — С Бубликом. Будем делить, как и раньше, — она специально акцентировала, что он Бублик. Сделала это так довольно, что я еле сдержался, чтоб не цокнуть. Расклад меня не очень устраивал, но что я мог поделать? Закрыть Сэйва где-то и не пускать к ней? Или закрыть её где-то и не пускать к Сэйву? Ни то ни другое не было хорошей идеей. Я лишь молча покачал головой, смотря на Сэйва, который всё ещё глазел на нас. — Я с ним с августа, — она тоже перевела свой взгляд на пса. — Ну или он со мной. Я хотел посмотреть на неё ещё раз, поэтому осторожно перевёл взгляд, но, как назло, она в этот момент тоже посмотрела на меня, и я резко отвёл взгляд в сторону. Она улыбнулась, понимая, что поймала на себе мой взгляд. А я как идиот от этого снова почувствовал, что щёки начинают гореть. — А я его вы́ходил, когда он был щенком, — проговорил я и присел на корточки рядом с Сэйвом, поглаживая его по спине. Она тоже последовала моему примеру и присела. — Сколько тогда ему уже? — Где-то месяцев 10. — Мой мальчик, — она обращалась к Сэйву, смотря на него с любовью. — Мой вообще-то, — я не сдавался в своих родительских правах. — И мой тоже, — возмущённо, но по-доброму, она тоже не уступала. Мы одновременно из-за этого небольшого спора встали. Но из-за того, что мы сидели близко друг к другу и решили подняться быстро и не договорившись — ударились лбами. У меня появились звёздочки в глазах. Это было резко, я схватился за лоб. Она — тоже. Мы простонали от боли. — Твою налево, — заныл я, потирая место ушиба. Эта девушка за пять минут устроила катастрофу. Если я продолжу и дальше стоять с ней — она может меня убить. Совершенно непредсказуемая. — Осторожнее, можно? — я ещё и виноват остался. — Вообще-то я тоже по лбу получил, — я разворачиваюсь от неё и иду в сторону остановки. Наверняка на лбу появится синяк. Но я не расстроен или зол — меня смешило то, что у нас будет парный синяк. Будем ходить по району, как Биба и Боба. Сзади я услышал шаги — она шла за мной. — Я сейчас остановлюсь, — предупредил я громко и плавно остановился, чтоб не дай бог снова не свалиться с ней в сугроб. Я развернулся — она стояла и смотрела на меня с недоумением пару секунд. — Что-то ещё? — я улыбался и не понимал, почему она продолжает идти за мной. — Ничего, — помахала она головой, поджимая губы и смотря на меня с удивлением. Странная девушка, конечно. Я пошёл дальше, но скрипы её ботинок по снегу не прекращались. Они слышались почти вплотную ко мне. Я снова вздохнул, поворачиваясь и видя, как она топает, смотря под ноги. Это выглядело мило, не буду врать. И я бы расплылся в улыбке, не подними она голову и совершенно для меня неожиданно не спросив: — Как тебя зовут? — Ёнджун, — ответил я. Подумал о том, что её имя мне тоже хотелось бы узнать. — А тебя? — Даён, — она снова, уже в сотый раз, улыбнулась мне. Её щёки будто надувались при улыбке — это было красиво. Она стояла близко ко мне. Разница в росте у нас не была большая. Если она будет смотреть прямо, то её взгляд встретится с моими губами. Я махнул головой и пошёл дальше. Я шёл к остановке, всё время слыша её сзади. Не знаю, почему она увязалась за мной. Без понятия. На остановке она просто стояла рядом. Мне было неловко от этого. Она собралась идти со мной на работу? Мы ловили косые взгляды друг друга. Я не понимал, что происходит. Я её вроде не звал. Когда пришёл троллейбус, мы оба залезли в него. Сначала я, а она — следом. Внутри было два свободных места. Я сел у окна — Даён рядом. Я посмотрел на неё с непониманием, а она на меня — с той же эмоцией. На всякий случай я решил предупредить: — Я на работу еду. — Хорошо, езжай, — она усмехнулась, сдерживая смех. Ничего я не понял и решил смотреть в окно. Но это занятие долго не продлилось. На следующих остановках начали заходить бабушки, и им надо было уступить. Куда эти люди прутся в такую рань? Мы с Даён встали со своих мест. Вскоре началась давка, и меня прижали к окну, а Даён — ко мне. Мы стояли слишком близко, тела прижаты друг к другу до невозможности. Лица, уже второй раз за день, слишком близко. Я отвернул лицо в бок, чтобы не выдыхать на неё. Вдруг ей неприятно. Хотя она и не пыталась отвернуться и тёплым дыханием щекотала мне шею. Я пытался думать о чём угодно, только бы не о ней и о том, что она снова буквально на мне. Я пытался отвлечься, но она усугубляла ситуацию тем, что одной рукой упёрлась мне в грудь, а второй — в стекло, прямо возле моего лица. Вокруг её ладошки запотевало стекло. Моё дыхание участилось, и я молился всем богам, чтобы мой член не встал и она это не почувствовала. Это было бы испанским стыдом, и я бы провалился перед ней под землю. Она подумает, что я извращенец. Но долгое время без секса тоже даёт свои плоды. Больше всего меня возмущало, что она так естественно себя ведёт, дотрагиваясь до меня всем телом. Она будто и не смущалась. Хотя кто её знает, что у неё в голове. Может, хорошо маскируется, а может, ей безразлично. К моему большому счастью, давка скоро закончилась, и мы снова вышли на одной и той же остановке. Вот никогда не встречал её, пока жили так близко, а сегодня — прям по одному маршруту. Я направился в кафе, в котором работаю официантом, замечая, что она следует за мной. — Даён, я дальше сам, мы пришли. — Что? — она похлопала ресницами. — А ты что? — меня поставили в тупик. — Я на работу иду устраиваться, — она приподняла правую бровь, хлопая меня по плечу. Так она начала работать со мной в одном кафе. Её взяли официанткой, и с тех пор дни текли интереснее. Прошло уже около трёх месяцев. Мне захотелось идти на работу, когда до её прихода я ненавидел то кафе всей душой. Мне хотелось её видеть постоянно. С утра мы встречаемся на том месте, где нас познакомил Сэйв. То я её жду, то она меня. Я узнал, что ей тоже нравится чай, и таскал ей её любимый — чёрный. Я наслаждался перерывами, в которых мы всегда были вместе. Выходили на улицу пить чай и разговаривать обо всём на свете или отдыхали в подсобке. Она мне понравилась. Такая лёгкая, весёлая и очень красивая. Она очаровывала меня всё сильнее с каждым днём. Просто появилась и влюбляла меня в себя. А я вёлся и влюблялся. Мне хорошо с ней. Я покупал ей цветы. Небольшие букетики. Хоть и не каждый день, но она так радовалась, её глаза сияли, что мне хотелось дарить ей их. Я до сих пор помню её поцелуй в щёку за первый букет цветов. Тогда-то я и понял, что внутри щёлкнуло бесповоротно. Мы ходили в кафе, гуляли в парке, возились вместе с Сэйвом-Бубликом, и я больше не ревновал его к Даён. Мы ходили друг к другу в гости. Она даже однажды готовила мне бульон на моей кухне, когда я простудился и заболел. Она заботилась обо мне, а я таял от её заботы. Мне нравилось ухаживать за ней. Я пытался ещё как-то флиртовать с ней, но у меня неумело получалось, и я начинал краснеть. Она постоянно смеялась с этого и говорила, что это у меня давление, как у старика. Хотя была младше меня всего на два года. Я точно не знал, любит ли она меня или просто испытывает симпатию. Это беспокоило меня, потому что мы вроде как и не встречаемся, но и друзьями нас невозможно назвать. Никто из нас не заикался об отношениях. Я знал, что она свободна. А моё сердце было занято ею. Я хотел взаимности, поэтому решил поговорить на эту тему. На часах было примерно пол-одиннадцатого. Я позвонил ей и спросил, можно ли прийти к ней. Она в своей манере коротко бросила: «Приходи». Я спросил, не нужно ли ей что-то купить, но она сказала, что ничего не надо. Я за минуту оделся и вышел из квартиры, направляясь к Даён. Сэйв встретил меня у подъезда, проводив к подъезду Даён. Два знакомых и родных ему подъезда. По пути я обдумывал, как сказать ей о своих чувствах. Но мысли спутывались, и поэтому я плюнул на эту затею, решив, что сориентируюсь на месте и по ситуации. Я позвонил в звонок, замок щёлкнул через пару секунд, и дверь открылась. В ней стояла Даён, одетая в шёлковую рубашку и такие же пижамные шортики розового цвета. Шорты были короткими и открывали всю красоту её ног. На голове всё тот же фирменный пучок. Она развернулась и ушла, скрываясь внутри квартиры. Я захлопнул дверь, разулся, выдохнул и последовал за ней. Она сидела в своей комнате за столом, немного вращаясь на кресле типа офисно-игрового. Перед ней разложена куча конспектов, на которые падал свет настольной лампы. Основной свет не был включён. Вместо него горела белая тусклая подсветка. Сейчас у Даён был период сессий, и она ответственно готовилась, много учила и даже взяла отгулы в кафе, на которых я настоял. Ей сейчас надо сосредоточиться на учёбе, а не бегать по кафе, разнося заказы. Может, и я тоже не вовремя со своим признанием и этим разговором, но я больше не мог терпеть эту неопределённость между нами. Я сел на краю кровати, она же сидела спиной ко мне. — Как проходит подготовка? — начал я. — Хорошо, Джуни, — в ее голосе чувствовалась сосредоточенность не на мне, а на тетрадях. Ничего больше, никаких подробностей. Она даже не отвлеклась, продолжив молчать и иногда перелистывать листы. Я посидел так совсем немного и подвинулся к ней, разворачивая к себе на кресле. Она была не против, поддавшись вращению и откидываясь на спинку. Мой взгляд скользнул по ее оголенным бедрам, но быстро вернулся к глазам. — Даён, я хотел поговорить кое о чем. Я начал, пока не потерял храбрость. — Мы с тобой знакомы уже три месяца. Ты мне нравишься, ты и сама это видишь. И я хочу быть твоим. Я сделал небольшую паузу, всматриваясь в ее лицо, чтобы понять реакцию. — Ты хочешь со мной отношений? Она пару секунд молчала, пока на ее губах начала расцветать улыбка. Я боялся, что это просто насмешка. Но мои подозрения рассыпались, как только она чмокнула меня в губы, задерживаясь ненадолго. Это был наш первый поцелуй не в щеку. Я завис от этого, чувствуя, как губы начали гореть от ее прикосновения. Сердце стучало бешенно. Мне хотелось повторить. — Это значит "да"? — Это значит "да", — подтвердила она, опуская взгляд на мои губы и снова нежно и медленно прижимаясь своими. Я боялся начать целовать ее по-взрослому, но попробовать стоило. Я начал сминать ее мягкие и приятные на вкус губы. Она с удовольствием отвечала мне. Поцелуй долго не продлился, только потому что я сидел на кровати, а она на кресле, и мы тянулись друг к другу. Было не совсем удобно. А во-вторых, нам не хватало воздуха, и мы стали задыхаться. Она сама перебралась ко мне на кровать, забыв напрочь о конспектах. Она устроилась на моих бедрах, и мы продолжили какое-то время изучать губы и языки друг друга. Она зарывалась в мои волосы рукой, иногда сжимая их. Это сводило меня с ума. Мои руки скользнули от поясницы ниже. Она тихонько простонала. Кажется не я один возбудился от поцелуя. Через пару минут она отстранилась и, тяжело дыша, полезла своими руками к моей ширинке. Я наблюдал, как она пытается добраться до моего члена, и заводился ещё сильнее. Внизу живота, как и в первый день встречи с Даён, тянуло очень приятным ощущением. Когда она сняла с меня штаны и боксеры, мы поменялись местами, и теперь уже она лежала подо мной, пока я расстёгивал ее рубашку. Она помогала, смотря на меня глазами полными желания. Она такая же красивая: мои любимые голубые глаза, опухшие губы от поцелуя, розовые щеки от смущения и возбуждения, выбивающиеся пряди, которые волнами разбросались по подушке. Было невыносимо. Я припал губами к ее шее, пока она полностью обнаженная пыталась надрачивать мне. Получалось неидеально, но очень приятно. Я тоже мастурбировал ей — осторожно и нежно, чтобы ей не было больно. Она откидывала голову на подушку и рванно дышала, закрыв глаза и закусывая нижнюю губу. Я готов был кончить от одного вида. — Ёнджун, презервативы в тумбочке, — постанывая от моих пальцев внутри, проговорила она. Я на секунду остановился, смотря на нее. У нее ведь никого не было, да? Или она использовала их на игрушках? В моих глазах ясно читался вопрос. Я решил все же спросить. Не прямо — с намеком. — У тебя есть презервативы? — Я купила их в тот же день, как мы познакомились. На всякий случай. Так откровенно, что сама покраснела ещё сильнее, пряча взгляд. — Ты думала о сексе со мной? — я улыбнулся, открывая квадратный пакетик. — Думала, — тихо произнесла она. Этого было достаточно, чтобы я окончательно потерял голову от нее. В комнате стало до невозможности жарко. Окна запотели, а кровать ходила ходуном. Ее стоны и мое дыхание превратили комнату в порно студию. Мы целовались, небрежно, просто с губами или с языком. Она хваталась за меня руками и обвивала ногами, когда я был сверху. Она умела красиво выгибаться, когда достигала оргазма. Чуть дрожа всем телом от удовольствия, она таяла в моих объятиях и поцелуях. Мы кончили и продолжили в новой позе. Она была сверху. Даён или насаживалась сама, или я входил в нее, стимулируя клитор. Мне было безумно хорошо с ней. Каждое ее касание, каждое движение вызывало во мне взрывы фейерверков. Когда я был близок, чтобы кончить во второй раз, она стала надрачивать мне рукой, смотря прямо в глаза. Я смотрел в ответ на то, что она делает со мной, вся такая разгоряченная, отходившая от оргазма. От этого я кончил со стоном, откинув голову на подушку. Она встала к окну, открывая его и впуская свежий воздух. Потом легла рядом. Наши тела были мокрые и липкие, но мы не замечали, обнимаясь. Я смотрел на нее, кажется, с сердечками в глазах. Я точно позову её замуж. Хотелось с ней раз и навсегда. Сейчас мы пара, и я безумно рад, что я её, а она моя. Спасибо Сэйву...