Фейнрир: Путь Великого

Отцовский Суд.

Тусклое, как серебро в костре, солнце едва пробивалось сквозь пелену каменных стен Tel'maethor. Оно скользило по отполированной мостовой, оставляя за собой тени, похожие на лезвия мечей. Город, высеченный в монолитной скале, дышал холодом, твердостью и бескомпромиссностью. Здесь слабость была грехом, сострадание — болезнью, а милосердие — предательством. И все же… Начало было положено в дыму и крови. Во время карательного похода, когда гнев отца — Арданира Неумолимого — обрушился на головы мятежников, Фейнрир сделал то, что никто не ожидал. В его ладонях, закаленных в горниле строжайшей дисциплины, дрогнула воля. Маленький полукровка дрожал перед ним, обреченный на смерть по жестокому закону нынешнего Tel’maethor. Но он… пощадил его. В глазах юного эльфа мелькнула тень сомнения, что не под силу было скрыть под маской неприступности. Ему было противно это решение, эта жестокость, этот приговор, вынесенный беззащитному ребенку, который был рожден другим и за это обречен на смерть. Этот поступок, пронесшийся шепотом по рядам, стал первым кирпичиком в стене, отделявшей Фейнрира от его же народа. Затем пришло время запретных знаний. В темных, окутанных паутиной склепах старинной библиотеки, куда ступать было дозволено лишь избранным, Фейнрир, как ночной вор, выискивал свитки, покрытые рунами. Он посвящал бессонные ночи изучению тайных знаний о времени, о причудливых переплетениях прошлого, настоящего и будущего. Он вникал в суть аномалий, в разрывы ткани времени, которые Тел-легион, совет высших офицеров, клеймил ересью. Жажда познания, словно ядовитый плющ, обвивала его разум, заставляя забыть об опасности, которая грозила ему за это преступное увлечение. Ведь в Tel'maethor все, что ставило под сомнение порядок, было смертельно опасно. И, наконец, сомнения, обрушившиеся на него, словно гроза. На очередном совете, когда Арданир, упиваясь властью, вынес приговор, касающийся соседней деревни, заподозренной в тайных связях с врагами, Фейнрир не смог промолчать. Он поднял голову, бросил вызов отцовскому гневу и открыто усомнился в правильности решения устроить резню. В его голосе звучала не только ненависть к жестокости, но и страх перед тем, что этот порядок, поддерживаемый насилием, может разрушить все, что он знает и во что верит. Этот поступок, брошенный в лицо собственному отцу, стал предвестником бури, которая, несомненно, должна была разразиться над головой наследника Tel'maethor. — Именно поэтому Фейнрир недостоин престола! — слова Арданира прозвучали в зале совета. Фейнрир, склонив голову, слушал очередной выговор отца. Он привык к этим словесным оплеухам, к вечному недовольству Арданира. Но в этот раз что-то изменилось. В голосе отца звучала не просто досада, а неприкрытая ярость. Не просто упрек, а приговор. Напряжение висело в воздухе, словно натянутая тетива лука, готовая в любую секунду выпустить смертоносную стрелу. Он знал, что его слабости — сочувствие к полукровке, интерес к запретным знаниям, сомнения в жестоких методах отца — были известны. Но он не ожидал, что они станут поводом для публичного унижения. Он думал, что сможет доказать свою преданность Tel’maethor делами, а не словами, но, видимо, в глазах Арданира он уже был признан недостойным. — Слабость — это зараза, Фейнрир, — звенел голос Арданира. — Она разъедает волю, подтачивает твердость, превращает воина в тряпку. Ты должен доказать, что в тебе еще течет кровь Tel’maethor, кровь победителей! В зале воцарилось напряженное молчание. Фейнрир поднял голову и посмотрел в глаза отцу. В них не было ни любви, ни сочувствия — лишь холодный, расчетливый взгляд правителя, готового пожертвовать сыном ради блага Tel’maethor. — Я вызываю тебя на поединок, — с эхом произнес Арданир. — Не до смерти, но до первой крови. Докажи свою силу, Фейнрир. Докажи, что ты достоин носить имя Tel’maethor. Докажи, что ты не трус и не предатель. Тел-легион зашевелился, обмениваясь взглядами. Поединок между отцом и сыном — это было неслыханно. Это был крайний шаг, свидетельствовавший о полном разрыве между ними. Но никто не посмел возразить. В Tel’maethor слово Тел-Вура было законом. Фейнрир молчал. В его душе бушевали противоречивые чувства — гнев, обида, разочарование. Это не просто поединок — это испытание, которое определит его дальнейшую судьбу. Если он проиграет, он будет опозорен, лишен всех прав и, возможно, даже изгнан из столицы. Если он выиграет… тогда он докажет, что в нем еще осталась искра великой династии, но какой ценой? Ценой победы над собственным отцом? Арена для поединка была залита светом факелов. Вокруг замерли старейшины и офицеры Тел-легиона. Тишина давила на разум, нарушаемая лишь потрескиванием пламени. Фейнрир и Арданир стояли друг напротив друга, словно два хищника, готовых к смертельной схватке. В руках Арданира сверкал меч — клинок из звездного железа, закаленный в крови врагов Tel’maethor. Его движения были отточены до совершенства, каждое выверенное движение дышало силой и уверенностью. Он был воплощением воина — непоколебимый, безжалостный, непобедимый. Фейнрир держал в руках свой тренировочный меч — более легкий, без заточки. Он чувствовал, как дрожат его руки. Как он может сражаться с отцом? С тем, кто его вырастил, обучил, кому он был обязан всем? Для него это было противоестественно, против самой сути его чести. Поединок начался внезапно. Арданир бросился в атаку, словно разъяренный зверь. Его меч рассекал воздух, оставляя за собой свистящий след. Фейнрир едва успевал парировать удары, его движения были скованными и нерешительными. Но вдруг — рывок вперед! Его клинок взметнулся, целясь в плечо отца. На миг в глазах Арданира мелькнуло нечто, похожее на… удовлетворение? Но удар был слабым, неуверенным — Тел-Вур отбил его одним движением, даже не сдвинувшись с места. — Щенок! — крикнул ему отец. — Покажи, как ты меня ненавидишь! Давай! Фейнрир стиснул зубы. Нет, он не щенок. Еще один выпад — на этот раз резче, злее. Клинок едва не задел рукав отца, но тот уклонился с презрительной легкостью. В груди Фейнрира что-то оборвалось: он не хотел ранить отца, но и не мог позволить считать себя трусом. Его следующий удар был отчаянным, почти слепым — Арданир парировал его, и стальной кулак врезался Фейнриру в челюсть. Звон в ушах. Кровь на губах. — Слабо! — крикнул Арданир. — Ты даже ненавидеть не умеешь как следует! Арданир отбросил меч в сторону. Грудь его тяжело вздымалась, лицо исказилось от гнева, но в глазах плескалось разочарование. — Ты недостоин своего титула, Фейнрир, — произнес он. — Ты слаб, нерешителен и глуп. Ты опозорил не только меня, но и весь наш род. Отправляйся в Faeras Amdir. Может быть, древние знания выбьют из тебя глупости. Может быть, ты найдешь там то, что тебе не хватает. Но если ты вернешься таким же, как сейчас, лучше тебе не возвращаться вовсе. Легион молчал, опустив головы. Приговор был вынесен. Фейнрир стал изгнанником, обреченным на заточение в Faeras Amdir — Архиве Мироздания, где хранились знания, способные свести с ума. Старейшины попытались вступиться за тел-принцепса. — Тел-Вур! — начал один из них, друид по имени Таурэль. — По древним записям, составленным вашим прадедом, вы… Фейнрир поднял руку, затыкая старейшин. Арданир слабо улыбнулся: Фейнрир не стал оправдываться, а принял наказание — хоть какая-то смелость в нем еще осталась. Но старейшины были правы. Они служили ограничителем власти Тел-Вура, опорой на законы предыдущих правителей. Так прадед Арданира установил: отец не имеет права убивать, изгонять или ограничивать наследника, если тот остается единственным ребенком. В своде присутствовали оговорки, но Фейнрир под них не попадал. Тел-принцепс склонил голову в знак признания приговора и покинул арену. Он примерно знал, что его ждет в Faeras Amdir. Знал, что это может стать его концом. Но, может быть, это и есть его шанс. Шанс найти себя, понять свое Предназначение и доказать, что он достоин быть не только сыном Арданира, но и самим собой. Фейнрир стоял на мосту, ведущем за пределы города. За спиной — черные шпили Tel’maethor, впереди — туманные горы, скрывающие дорогу в Faeras Amdir. Он обернулся в последний раз. Город, где он родился, возвышался над пропастью, как клинок, воткнутый в горло мира. Узкие окна казались слепыми глазами, а шум водопада, падающего с крепостных стен, — смехом судьбы. Здесь его больше не ждали. — Ты ошибся, отец, — прошептал Фейнрир, сжимая окровавленные пальцы. — Я не слаб. Я просто не стал тобой. И никогда не стану. Он шагнул в туман. Ветер сорвал с его плеч плащ с гербом Tel’maethor, унеся его в бездну.