Фейнрир: Путь Великого

Верин и Фейнрир вырвались из Катакомб, едва успев опередить обезумевшую толпу Отверженных. Захлопнув массивные врата, Верин мгновенно активировала древние печати — синие руны вспыхнули на створках, и тьма вновь оказалась заперта в каменных недрах. Фейнрир, опираясь на колени, тяжело дышал. Светлячок в его кармане затих. — Разве это безопасно? — выдохнул Фейнрир, выпрямляясь. — Оставлять их запертыми рядом с Осколком Времени? — он посмотрел на Верин. — Почему мы просто не уничтожим их? Раз и навсегда покончим с этой угрозой. — Нет, — отрезала Верин. — Мы не будем их уничтожать. — Почему? — голос Фейнрира зазвучал жёстче. — В чём причина? Они опасны, безумны, они сами страдают! Верин промолчала. Её лицо оставалось непроницаемым, но Фейнрир заметил, как дёрнулась её щека. — Они что-то делают для Архива, не так ли? — внезапно осенило его. — Исполняют какую-то роль? Вот почему ты их защищаешь? Верин не ответила. Лишь сжала губы в тонкую белую ниточку и демонстративно отвернулась. Не желая продолжать разговор, она схватила Фейнрира за руку и потащила его в сторону Сектора Нестабильных Синтезов, откуда доносились подозрительные звуки. По пути им то и дело встречались бесформенные тени. Они скользили по стенам, по полу, перетекали из одного угла в другой, но облетали их стороной, словно чего-то опасаясь. Фейнрир сжимал рукоять меча, но тени не нападали. Войдя в сектор, они увидели лишь немногих уцелевших учёных. Они сидели за столами, склонившись над приборами, но не работали — они бормотали что-то на странном языке с гортанным южным акцентом. Их глаза были пусты, движения — неестественно плавными. Взглянув на них, Верин мрачно произнесла: — Они дотронулись до этих пятен… или их отметили тени. В любом случае, их лучше убить, пока их окончательно не поработили. Фейнрир, удивлённый её словами, спросил: — Кто может их поработить? — Владыка, — ответила Верин. — Владыка юга. Он и его приспешники. Не дожидаясь его реакции, она резко обернулась к нескольким уцелевшим стражникам: — Убивайте отмеченных! Немедленно! Стражники, не задавая вопросов, послушно выполнили приказ. Следующим местом, куда Верин потащила Фейнрира, был двор вокруг Faeras Amdir. Именно там сейчас гремела основная битва. По пути им встречались наставники, которые вели за собой группы студентов. Было очевидно, что они готовятся к отступлению в другие, более безопасные сектора Архива. В одной из групп Фейнрир заметил Гилдора, которого усердно пытались заткнуть. — Я расшифровал, как называется пророчество Архива! — кричал старик, вырываясь из рук наставника. — Малый разрыв! Малый разрыв! В какой-то момент его всё-таки заткнули, зажав рот ладонью. — Мы и так давно знаем об этом, Гилдор, — сказал наставник, стараясь говорить спокойно. — Хватит кричать. Эти слова вызвали всплеск негодования среди студентов. — Если вы знали, почему никто не подготовился к этому? — возмутился один из них. — Почему нас держали в неведении? — Потому что сейчас не время выяснять отношения, — осадил его наставник. — Думайте о выживании. Студенты замолчали, но Фейнрир видел в их глазах страх и злость. Такую же злость, которая кипела в нём самом. Пробежав ещё немного, они наткнулись на Хранителей Порога — особый отряд стражников, которому было дано право использовать артефакты в экстренных ситуациях. Они стояли плечом к плечу, отражая атаки и пытаясь сдержать распространение теней. Некоторые из них использовали защитные артефакты, создавая барьеры, чтобы не дать теням проникнуть внутрь Архива. Однако тени, словно вода, просачивались сквозь трещины в барьерах, проникая внутрь. На глазах у Фейнрира одна из теней вселилась прямо в стражника. Тот закричал, упал на колени и начал отчаянно сопротивляться, пытаясь изгнать тьму из своего тела. К нему подбежал другой стражник и использовал небольшое зеркальце, окантованное серебром. Прикоснувшись им к заражённому, он произнёс пару слов, и тень с шипением вылетела из тела несчастного. Фейнрир, наблюдая за происходящим, не понимал, как и почему здесь появилась тьма юга. Ведь Владыка был заперт на своей территории. — Это всё из-за культистов, — ответила Верин, заметив его замешательство. — Они заключили контракт с Владыкой. Теперь тьма просачивается сюда через бреши в мироздании, созданные этими предателями. Фейнрир не переставал подозревать Верин в чём-то, но он хранил свои подозрения при себе. Он не хотел вступать с ней в конфликт, пока не соберёт достаточно доказательств. Они выбежали во двор, и Фейнрир увидел, как из тёмного портала, пульсирующего чёрным светом, выходили странные воины. Возле портала стояли люди с пустыми, стеклянными глазами — они смотрели в никуда, но их руки двигались, направляя воинов вперёд. Картина была невероятно красочной и одновременно ужасающей. Аномальные существа, созданные в стенах Faeras Amdir, сражались за свой дом. Среди них были Живые Скалы, с которыми Фейнрир часто встречался в коридорах Архива. Сейчас они катились на врага. Но были и другие существа, о которых Фейнрир знал только из лекций. Среди них выделялись «Железные Смотрители» — существа, чьи тела были смешаны с металлом и артефактами, что делало их практически неуязвимыми. Но не против тьмы. Верин, перекрикивая грохот битвы, пояснила: — Эти существа из портала — «Псевдо-воины». Бывшие воины тьмы, погибшие во времена Великого отречения. Но Фейнрир её уже не слушал. «Какая вообще разница, что это за существа?! — думал он, сжимая кулаки. — Они враги. Они тьма. Они смерть». Живые Скалы, несмотря на свою силу, разлетались от ударов Псевдо-воинов, как сухие листья. Они явно не были созданы для сражения. Некоторые из стражников, вышедших из Архива, использовали воздушные артефакты, поднимая Живые Скалы в воздух и швыряя их, словно ядра, в ряды врагов. Вдруг в один из этих артефактов попала тёмная молния. Артефакт разрушился, и на его месте появилась аномалия — воронка, искажающая пространство. Взрывная волна отбросила в разные стороны всех, кто стоял рядом. Фейнрир не удержался на ногах. Он подлетел в воздух, перевернулся и рухнул прямо к ногам одного из Псевдо-воинов. Мир замедлился. Он увидел клинок, занесённый над ним, — выкованный из самой тьмы, оставляющий в воздухе чёрные шлейфы. Услышал шипение, похожее на змеиное. Почувствовал запах озона и горелой плоти. Псевдо-воин обрушился на него. Фейнрир инстинктивно рванулся в сторону, но лезвие всё равно задело его — рассекло левый висок. Мир взорвался болью. Левый глаз погас мгновенно, погрузившись во тьму. Кровь хлынула по лицу, горячая, липкая, заливая оставшееся зрение. Но боли не было. Только жгучий холод, будто рану залили жидким льдом. Фейнрир пошатнулся, мир поплыл перед единственным глазом. Он видел всё расплывчато, как сквозь мутное стекло. Псевдо-воин, почуяв слабину, ринулся вперёд. Он едва успел парировать следующий удар. Меч-реликвия дрожал в его руках, звеня, будто предупреждая об опасности. — Ты уже мёртв, — прошипел псевдо-воин. И тогда вмешалась Верин. Щелчком она активировала артефакт — небольшую клетку, внутри которой бушевала миниатюрная гроза. В спину псевдо-воина ударила молния, сплетённая из синих рун, сковывая движение. Тень в доспехах застыла, будто впаянная в саму реальность. Фейнрир не стал ждать. Воспользовавшись мгновением, он вонзил меч-реликвию в щель между шлемом и наплечником. Лезвие вошло беззвучно и легко. На секунду воин замер. Затем его доспехи с сухим треском раскололись, и он рухнул, рассыпаясь на глазах в чёрный пепел. Фейнрир, тяжело дыша, вытер кровь с лица. Всё плыло перед глазами. Мир стал меньше — ровно на половину. — Спасибо, — пробормотал он, не глядя на Верин. Он быстро достал из кармана карминовый платок — платок Кивиндора, который обещал сохранить, — и перевязал рану. Ткань мгновенно пропиталась кровью, но он затянул узел, как можно туже. Псевдо-воинов было не так много, но их сил хватало, чтобы создать серьёзную угрозу. Они двигались слаженно, без лишних движений, и каждый их удар нёс в себе холод древней тьмы. За их строем Фейнрир заметил эльфа в маске. И больше всего его поразило то, что на незнакомце были доспехи Tel’maethor: чёрный обсидиан, серебряная отделка, герб на наплечнике — Фейнрир узнал бы эти доспехи из тысяч, так как он сам носил такие до того, как всё рухнуло. Воины расступились. Эльф в маске вышел вперёд и сбросил её. Фейнрир узнал одного из стражников, что сопровождал его в Архив в первый день. Но теперь его глаза были пусты, как у псевдо-воинов, а на лбу красовалась вытатуированная клякса — перевёрнутый герб Tel’maethor. — Что с тобой случилось? — вырвалось у Фейнрира, чувствуя боль в груди. — Я примкнул к тьме, — ответил эльф. — Мне дали шанс подняться. Он встал на колено и опустил голову — старая привычка, дань уважения своему Тел-принцепсу. Затем поднялся и обнажил клинок. — В последний раз я склонил голову перед тобой… Теперь я требую ответ. Будешь цепляться за этот проклятый Архив или примешь правду? Фейнрир провалился во тьму, будто мир вокруг него растворился. Когда зрение прояснилось, он обнаружил себя на круглой арене, залитой тусклым, неестественным светом. Здесь, кроме него и стражника, не было ни души. — Я принимаю твой вызов, Маэлгорн, — произнёс Фейнрир. Несмотря на рану, боль и растерянность, он чувствовал, как в нем пробуждается холодная решимость. — Ты не знаешь, во что ввязался, — отчуждённо ответил Маэлгорн. — У Архива есть страшный секрет. Внутри — невинные студенты. Некоторые, как и ты, попали сюда по воле случая, не совершив ничего, что заслуживало бы смерти. Маэлгорн, казалось, не стремился убить Фейнрира. Его целью было испытать его, проверить убеждения до самого дна. Каждый удар сопровождался вопросом, режущим острее стали. Первый удар обрушился сверху — рубящий, тяжёлый, как обвал. Фейнрир не принял удар. Он шагнул в сторону, едва касаясь лезвия противника своим, даже не парируя. Металл скользнул по металлу, высекая искры. От клинка Маэлгорна отлетел тонкий осколок. Самую малость — царапина. Хоть Маэлгорн и заметил это, но не обратил внимания. — Ты действительно веришь, что здесь хранят знания? Здесь хранят пленников! Второй удар пришёлся снизу, по касательной — Фейнрир повёл мечом так, словно хотел не пронзить, а срезать лезвие противника у самой гарды. Маэлгорн успел отдёрнуть клинок, но не полностью: край реликвии прошёлся по стали, и та застонала, как живая. — Почему ты отворачиваешься от правды? Маэлгорн ринулся вновь. Теперь он бил иначе — не на сокрушение, а на измор. Быстрые колющие, обманные финты, удары плашмя. Он пытался не дать Фейнриру подставить лезвие, заставить его блокировать гардой или рукоятью. И у него даже получилось: меч Маэлгорна, клинок Арданира, подаренный за верную службу, а теперь источающий тьму, вонзился Фейнриру в плечо, пронзив плоть и мышцы. Он пошатнулся, едва удержав равновесие. Кровь потекла гуще. — Ты не продержишься, — сказал Маэлгорн, медленно наступая. — Твой меч острее моего, но твоё тело слабее. Ты истекаешь кровью. Ты устал. А я… — А ты стал рабом тьмы, — перебил Фейнрир. — И даже не заметил этого. Слова ещё висели в воздухе, а он уже двинулся вперёд, в смертельную близость, туда, где клинок Маэлгорна терял своё главное преимущество: длину. Маэлгорн рубанул сверху — привычно, выверенно, как учили в казармах. Фейнрир не стал парировать. Он подставил меч-реликвию под острым углом, почти плашмя, и позволил чужому клинку соскользнуть по своему лезвию вниз, к гарде. Прозвучал тонкий, певучий звук ломающегося металла. От лезвия Маэлгорна отлетел прозрачный осколок — маленький, но Маэлгорн его услышал. Его рука дрогнула. Следом пришёлся второй удар в клинок. Реликвия встретилась с клинком Арданира под прямым углом, и сталь тьмы не выдержала. Клинок переломился у самой гарды. Обломок, ещё секунду назад источавший чёрное марево, описал в воздухе дугу и, потеряв всякое свечение, звякнул о пол. В руке Маэлгорна осталась бесполезная рукоять с жалким огрызком стали. Тишина. Маэлгорн смотрел на обломок, и в его глазах впервые за весь бой появилось нечто, кроме праведного гнева. Фейнрир не стал ждать, пока к нему вернётся ярость. Он шагнул. Левой рукой, окровавленной и ослабевшей, он перехватил запястье Маэлгорна, не давая тому даже попытаться ударить огрызком стали. А правой — с мечом-реликвией — сделал короткое, экономное движение снизу вверх. Лезвие вошло в сталь шлема с легкосью. Рассекло забрало, лоб, надбровье — и остановилось где-то у корней волос. Маэлгорн замер. Пальцы разжались, рукоять с глухим стуком упала на камень. — Ты не хотел меня убивать, — тихо сказал Фейнрир, глядя в глаза, которые смотрели на него из-под расколотого забрала. — А я не хотел тебя, но ты выбрал тьму. А тьма… — он перевёл дыхание, чувствуя, как кровь сочится из плеча. — Тьма не умеет проигрывать красиво. Маэлгорн медленно, с каким-то болезненным достоинством, поднял руки и снял разрубленный шлем. Кровь текла по лицу, смешиваясь с тем, что могло быть или слезами, или отблесками чёрного пламени, уходящего из его глаз. — Тел-принцепс… — голос его был тихим, — однажды ты встретишь другого тёмного эльфа… и эта встреча будет для тебя… Он не договорил. Тело рассыпалось пеплом, подхваченным невесть откуда взявшимся ветром. Пеплом, который забился в раны, в глаза, в лёгкие. Фейнрир стоял, покачиваясь, сжимая в руке меч, разрубивший не только сталь, но и то, что когда-то было верностью. Арена исчезла. И вот опять всплывали какие-то пророчества. Фейнрир подумал, что этот эльф и есть та самая Смертная Судьба, о которой говорилось в пророчествах, но… видимо, эта судьба будет его ждать где-то ещё. Фейнрир снова оказался на пылающем дворе, где недавно кипела битва. Теперь же здесь царило полное опустошение. Земля была усеяна развалинами, обломками Живых Скал, превратившихся в бесформенные глыбы, и пеплом, оставшимся от Псевдо-воинов. Повсюду лежали трупы стражников и культистов — их тела неестественно выгибались, застыв в последних, беззвучных криках. Фейнрир медленно огляделся. Его взгляд скользил по руинам, выискивая признаки жизни. И он нашёл: в тени, за грудами обломков, жались друг к другу несколько Живых Скал. Ими, казалось, всецело овладел инстинкт самосохранения — они прятались, сжавшись, стараясь не привлекать к себе внимания. Фейнрир смотрел на них и вдруг вспомнил тот первый день, когда они показались ему странными, но живыми. Теперь они просто прятались. Фейнрир, не обращая на них внимания, направился внутрь. Сейчас ему нужно было найти Верин. Он должен был докопаться до правды, во всём разобраться. Вопросы, мучившие его, требовали ответов, а смерть Маэлгорна лишь усугубила смятение в его душе. Аномалия, оставшаяся после взрыва артефакта, всё ещё была активна. «Заблудшие ветры», — мысленно окрестил её Фейнрир. Странный, порывистый ветер то поднимался, то стихал, вздымая в воздух песок и пыль. Прикрыв лицо рукой, Фейнрир едва успел проскочить внутрь, уходя от разгулявшейся стихии. Внутри Faeras Amdir царила гнетущая тишина, не нарушаемая ни единым живым голосом. Это могло означать лишь одно: воины тьмы прорвались вглубь. Фейнрир вспомнил о «Карте Теней», полученной от умирающего Кивиндора. Теперь, когда самого Кивиндора не было, она стала его единственным проводником в этом лабиринте лжи и секретов. Он развернул её и с удивлением обнаружил, что на ней изображён план всего Архива, включая Катакомбы. Рука Кивиндора, его кривые, торопливые пометки на полях. Фейнрир провёл пальцем по одной из них — «Здесь выход, если вдруг». Дальше текст обрывался. Следуя по отмеченным на карте относительно безопасным тропам, Фейнрир обходил основные очаги сражений. Его, конечно, иногда замечали, но он избегал столкновений, не желая тратить силы на бессмысленные стычки. На одном из перекрёстков, где, по его предположениям, должны были отступать стражники, он наткнулся лишь на груду тел. Однако, судя по их количеству, кто-то всё же сумел уйти. Рядом валялся пепел Псевдо-воинов, а среди трупов двигались несколько уцелевших воинов тьмы, что-то искавшие. Фейнрир решил не связываться. Среди мёртвых он не нашёл Верин — значит, она была ещё жива, и его беспокойство лишь нарастало. Продвигаясь дальше по указаниям карты, он снова спустился в Катакомбы. Отверженные, как и прежде, бормотали своё и выводили на стенах те же загадочные узоры. Но теперь их было меньше. И бормотали они громче, быстрее, словно торопились закончить дело до того, как… Фейнрир не стал додумывать. Он пронёсся мимо них, не привлекая внимания, и вскоре достиг места, отмеченного на карте как «Сердце Архива» — там, где он нашёл Осколок Времени. Перед пьедесталом стояла Верин. Рядом с ней, словно тень, витал Призрак Времени. — О-о-о, наша Хранительница задумала сыграть в «разбей и собери»? — насмешливо протянул Призрак. — Надеюсь, ты хотя бы ритуал красивый придумала? А… Молотком? Как банально! Знаете, мой оригинал… Тьфу, то есть я, вот я бы устроил шоу! Взрывы, вопли, парад монстров… А вы? Тук-тук-тук. Скукота… Хотя последствия будут веселыми. Фейнрир, не удостоив язвительные комментарии Призрака взглядом, шагнул к Верин. Та, казалось, не замечала ни его, ни насмешливого духа. Она подняла молот и обрушила его на Осколок. Хрустальный звон разнёсся по залу, и артефакт рассыпался вдребезги, усеяв пол сверкающими осколками. Затем Верин подняла взгляд на Призрака с вызывающей усмешкой, словно ожидая, что он испарится. Но ничего не произошло. Вместо этого осколки, словно живые, заструились по полу и начали сливаться, собираясь воедино. Они тянулись друг к другу, сплетались, и через мгновение прежний Осколок Времени вновь парил над пьедесталом, будто ничего и не случилось. Призрак театрально вздохнул, изображая глубокое разочарование. — Ну вот, а я уже начал строить планы на досрочную пенсию, — протянул он. — Теперь вновь придётся терпеливо наблюдать, как вы всё прое… кхм-кхм, извините, мои манеры! Проигрываете, конечно же. Верин, словно подкошенная, выпустила молот из ослабевших пальцев и рухнула на колени. Сверху, из Faeras Amdir, доносились отголоски битвы — крики, лязг металла и грохот рушащихся стен. — Почему… ничего не изменилось? — выдохнула она, не в силах оторвать взгляд от парящего Осколка. Призрак томно склонил голову набок. — Потому что, моя дорогая, вы с изяществом слона в лавке стеклодува заменили одну проблему на другую. Хотя, если быть точным, теперь у вас их две. Верин, наконец осознав всю глубину провала, подняла на Фейнрира обезумевшие глаза. В них было что-то, чего он никогда не видел раньше — не паника даже, а какая-то дикая, отчаянная надежда. — Я думала… если подсунуть им Кристалл Резонанса Эпох… — О, они ни за что не заметят подмены! — язвительно перебил её Призрак, пародируя её надменный тон. — Увы, они не просто заметили. Они вашу безделушку даже не взяли, великодушно оставив пылиться в архиве! — А Отверженные… — голос Верин дрожал. — Они… как батарейки. Они кормят того, кто придёт за Осколком. Фейнрир замер, не в силах отреагировать. Гнев, разочарование, горечь предательства — всё смешалось в нём в единый клубок, а над этим хаосом витал безжалостный хохот Призрака Времени. Верин, словно в бреду, призналась. Её голос был тихим, сломленным, но каждое слово врезалось в память Фейнрира. Ещё предыдущие хранители подписали договор с Владыкой Тьмы — в обмен на знание, как сдерживать аномалии. Контракт передавался по поколениям, и каждый хранитель был обязан понести наказание за эту сделку. По контракту Владыка должен был получить Осколок времени, так как по Предназначению он должен был рано или поздно оказаться здесь, в Архиве. Теперь, после её попытки разбить Осколок, все аномалии вырывались на свободу. — И, разумеется, свежие аномалии от нашего нестабильного сердечка! Взгляните же на это великолепие! — ехидно добавил Призрак. Осколок начал затягивать всё вокруг в вихрь, формируя сферу, где время текло с немыслимой скоростью и непредсказуемостью. Воздух вокруг искрился, искажался, и Фейнриру на секунду показалось, что он видит в этих искажениях лица — тех, кого потерял. Призрак с комичным ужасом сунул в этот вихрь руку. — Ай! Моя рука! — завопил он, будто его и впрямь разрывало на части. — Помогите! Спасите! Затем, словно ничего не произошло, он вытащил руку обратно — целую и невредимую. — А, нет, кажется, всё в порядке, — разочарованно вздохнул он. — Не переживайте. Хотите попробовать? Гарантирую острые ощущения! На его выходки никто не обратил внимания — он был всего лишь назойливым фоном к разворачивающейся трагедии. Верин достала из сумки чёрный листок, тот самый контракт. — Я знаю, как всё исправить, — произнесла она. Голос её прозвучал хрипло, но твёрдо. Лезвием кинжала она разрезала листок на мелкие клочья. И в конце, тихо, но отчётливо, попросила у всех прощения. Призрак вновь захохотал. Его смех, леденящий и неестественный, эхом разнёсся по залу. — О, Верин… Ты разорвала контракт? Как трогательно и безрассудно. Надеюсь, ты всё же удосужилась прочесть мелкий шрифт? — его голос стал сладким, приторным, как патока. — Пункт сорок седьмой: «В случае одностороннего расторжения соглашения Заказчик, то есть ты, моя дорогая, безвозвратно передаёт свою душу, всех Отверженных и… свой любимый кактус в пользу Исполнителя». Под ногами Верин внезапно разверзлась чёрная бездна. Из мглы вытянулись исхудалые, костлявые руки и впились в её лодыжки мёртвой хваткой. Она вскрикнула, но тут же закусила губу, подавив крик, и принялась молча бороться с болью и ужасом. Она цеплялась за край портала, и в её широко раскрытых глазах читалась не столько паника, сколько яростная досада — будто она осознала, что совершила самую глупую ошибку в своей жизни. Сказать она ничего не успела. Её резко дёрнуло вниз и поглотило тьмой, сопровождая коротким, сухим хрустом. После неё на камнях остался лишь пустой плащ Хранителя, безвольно опавший на пол. Но бездна не исчезла. Внезапно в неё потянулась вереница пепла, смешанного с синими искрами — останки Отверженных. Потом пошли сами тела, одно за другим, словно их невидимой рукой сбрасывали в пропасть. Последним прилетел Балибор. Его раздутое, утыканное иглами тело еле-еле протиснулось в портал, и на миг Фейнриру показалось, что он услышал его голос — последний, искажённый крик, полный боли и непонимания. Сверху, на удивление, воцарилась гнетущая тишина. Не было слышно ни криков, ни лязга оружия. Лишь шёпот, проникающий в самую душу: «Он… не доволен». Фейнрир неуверенно поднял плащ Хранителя. Ткань была невероятно тяжелой и ледяной, словно выкованной из самого отчаяния. Он вспомнил разбитое Зеркало Истины. Оно не солгало. Он и впрямь мог надеть этот плащ, но никогда не станет настоящим хранителем. Ибо Архив был разрушен, а вместе с ним рухнул и весь мир, частью которого он должен был стать. Призрак, наблюдавший за этой немой сценой, язвительно ухмыльнулся. — Ну что, новоиспечённый хранитель? Теперь ты здесь главный. Поздравляю! Совет: начни с повышения зарплат аномалиям. Или… э-э… просто сбеги, пока можешь. Ха-ха… Шучу. Куда ты убежишь от самого себя? С этими словами Призрак растворился, вливаясь обратно в свой дом — Осколок Времени. Из бушующего вихря донеслось эхо: — Кстати, Кивиндор был прав — ты и впрямь идиот. Но симпатичный! Фейнрир, едва сдерживая дрожь, развернул Карту Теней и нашёл потайной выход. Он бежал, не оглядываясь, пока не оказался снаружи, за стенами Faeras Amdir. Из его кармана выпорхнул Сын-недоразумение. Он дрожал и что-то пищал, пытаясь создать мелодию, но та получалась искажённой, непонятной, чужой. Он ведь и сам был аномалией, дитя этого безумного места. Его свет мерцал так тускло, что, казалось, вот-вот погаснет навсегда. Однако случилось другое. Из ближайших кустов выскочил кролень — ушастый зверёк с оленьими рожками — и на лету проглотил светлячка. Фейнрир замер, словно статуя. Его лицо стало абсолютно бесстрастным, но пальцы, впившиеся в рукоять меча-реликвии, побелели. В голове пронеслось: «Кивиндор назвал его «сыном-недоразумением»… а теперь его нет». Медленно, почти механически, он повернулся к кроленю. В его глазах бушевала буря из гнева, боли и леденящего душу отчаяния. — Выплюнь. Сейчас же. Однако кролень и ухом не повёл. Он лишь облизнулся, довольно подёргивая розовым носиком. Тогда, из ниоткуда, раздался язвительный голос — эхо Призрака, догнавшее его даже здесь. — Поздравляю с приобретениями! Итог вашего квеста: во-первых, умирающий светлячок. Во-вторых, погибший друг. В-третьих, лично вами разрушенный Архив. Прекрасный набор для нового начала, не находите? Фейнрир тяжело вздохнул. Слишком много потерь, слишком много боли. Он не стал тратить силы на расправу с кроленем. К тому же, этот странный зверёк, пусть и монстр, стал частью памяти о Кивиндоре. Фейнрир решил оставить его в покое, он развернулся и пошёл прочь. Но кролень, словно привязанный нитью судьбы, тут же пустился за ним. Ловко перебирая лапками, он вскарабкался Фейнриру на спину, отчего тот вздрогнул и попытался сбросить навязчивого седока. Но кролень вцепился в его плащ мёртвой хваткой. И тогда Тел-принцепс смирился. Может, это и безумие, но в этом мире уже не осталось ничего нормального. И этот кролень с его рожками и кровожадным аппетитом стал живым символом всего, что он потерял, и всего, за что теперь должен был бороться. В тот же миг, словно в подтверждение его мыслей, в воздухе материализовался огромный глаз. Глаз Наблюдателя. Они всегда следили за теми, кто представлял интерес. Взгляд его был холоден и бесстрастен. Фейнрир, не раздумывая, взмахнул мечом-реликвией и проткнул глаз насквозь. Тот с противным хлюпающим звуком лопнул, оставив после себя лишь облако едкой слизи и клочья нервной ткани. Фейнрир знал — этот Глаз был не один. Они всегда летели стаей за теми, кто мог изменить историю. Но других он уже не видел. Он не собирался тратить время на тех, кто лишь следит из тени. Впереди его ждал долгий и опасный путь. И он был готов к нему. Готов стать Тел-Вуром, Великим.